Читать онлайн Дикий цветок, автора - Райт Синтия, Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дикий цветок - Райт Синтия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дикий цветок - Райт Синтия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дикий цветок - Райт Синтия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райт Синтия

Дикий цветок

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава одиннадцатая

После возвращения Бена, Тайтеса и Джимми работа опять заняла главное место в жизни ранчо. Тотчас же принялись за первый загон, который следовало начать еще неделю назад.
Весна уже полностью вступила в свои права, и Джеф, на рассвете проезжая, на своем жеребце по землям ранчо, был очарован всем, что его окружало. Птицы вернулись на лето, и их полно было в зарослях и перелесках. А жаворонки заливались, паря над головой высоко в розовеющем небе. Шелби умела различать голоса этих и других птиц, которых Джеф никогда не слышал раньше, и иногда он выезжал с ней верхом, и она учила его отличать песню простой синички от щебета гаички, щегла, дрозда и пронзительного бормотания сойки.
Чаще, однако, работы было слишком много, чтобы позволять себе такие удовольствия. Джеф мог лишь ненадолго погрузиться в очарование рассвета, зыбких очертаний гор за рекой, ковра из диких полевых цветов, устилающего землю, пьянящего настоя ароматов, доносимых ветерком. Но в сознании его, в самой глубине, все время жила мысль, что все это не будет длиться вечно. Когда на будущий год весна вновь расцветет в Вайоминге, граф Сандхэрстский уже вернется в Англию, чтобы исполнить свой долг.
Загон затянется, может быть, на месяц. Если бы у них было больше скота, он занял бы недель шесть; к тому же они были еще новичками в этом деле, а каждую корову или быка нужно было отыскать на холмах и в глубоких оврагах, в зарослях и в болотах, а затем удержать его, чтобы поставить клеймо. Джимми, Кэйл, Марш и Лусиус знали обо всем этом больше, чем их хозяева, и Джеф был первым, кто признал это. По совету Кэйла, он нанял еще несколько работников на время загона. Потом, уже по собственной воле, он привел на ранчо повара — его тотчас же прозвали Рогаликом, — чтобы тот, им готовил и Шелби могла бы заниматься своим любимым делом — выискивать пропавший скот по всему ранчо и за его пределами. Это было так великодушно, что еще более расположило Бена Эйвери к англичанину.
Все эти заботы не позволяли Джефу и Шелби подолгу бывать друг с другом и вспоминать о ночи любви и страсти. Они скакали верхом и заарканивали лошадей, до тех пор, пока не могли уже больше ни о чем думать, как только о горячем ужине и постели, так что на чувства просто не оставалось сил. И даже если бы не подоспел загон, Джеф уже не мог бы оставаться прежним, после того как пришло письмо от леди Клементины Бич. Оно было точно шип, застрявший в его сознании и сердце. Письмо и воспоминание о лице Шелби, когда она смотрела, как он берет его спустя всего лишь несколько часов после их ночи любви, заставили его понять, что бесполезно притворяться, будто бы его другой жизни не существует.
Напротив, она, казалось, следовала за ним по пятам. Джеф провел немало времени, обдумывая свое двусмысленное положение, отыскивая заблудившихся бычков у подножия гор. Он был уверен, что у Клемми не было на уме ничего дурного, когда она посылала ему письмо. Однако его матушка могла догадаться, что в Вайоминге он общается не с одними лошадьми. Герцогиня Эйлсбери никогда ничего не делала просто так, и она не случайно посоветовала невесте своего сына написать ему.
Такое вмешательство издалека его особенно раздражало. Тайные интриги, так принятые в кругу людей, к которому принадлежали его родители, были одной из причин того, что Джеф восстал против скованности и ограничений своей жизни в Лондоне. Неужели ему не удастся скрыться даже в Вайоминге, в долине Бигхорна?
А может быть, письмо леди Клементины встревожило его по другой причине? Настигая непокорного быка и готовясь накинуть ему лассо на рога, Джеф подумал, что поводом для его плохого настроения может быть чувство вины. Справедливо ли обвинять Клементину или мать, когда именно он занимался любовью с Шелби? Он так бессовестно сблизился с ней, не имея даже смелости сказать ей правду.
Это совсем другой мир, оправдывался он перед самим собой, и я здесь не граф Сандхэрстский! Однако совесть его тотчас подсказывала: возможно, мир этот нереален для тебя, но не для Шелби! Ты играл с нею, повинуясь капризу, и кончится это тем, что сердце ее будет разбито.
И вот когда он в полдень возвращался к конюшне, гоня перед собою двух найденных бычков, Джеф увидел Шелби: она, свесив ноги, сидела на ограде кораля и смотрела, как он приближается. Ему пришлось прикрыть рукой глаза, заслоняясь от ее сияния, но свое сердце, он прикрыть не мог.
С головой окунувшись в хлопоты и волнения, связанные с загоном, Шелби забросила свои юбки-брюки и блузки с высоким воротом и выезжала теперь из дома каждый день на рассвете, одетая в простые рабочие штаны, сапоги и хлопковую или фланелевую рубашку, заправленную внутрь. Эта одежда так шла ей, что Джефу отчаянно хотелось прижать ее к себе, ощутить соблазнительные изгибы и округлости ее тела. Иногда, когда Шелби подолгу работала в корале, она надевала кожаные ковбойские штаны, и они восхитительно обтягивали ее стройные бедра. Синий платок, повязанный вокруг шеи, необыкновенно шел к ее серо-голубым глазам и порозовевшим на солнце щекам. Ее светлая кожа обгорела бы, если бы не широкие поля ее белой ковбойской шляпы, волосы она заплетала теперь в одну толстую косу, которая свисала из-под шляпы ей на спину, подпрыгивая при ходьбе.
Одним словом, Шелби была обольстительнее, чем когда-либо. И она изменилась, хотя Джеф предпочел бы не замечать этого. Сейчас, когда она смотрела на него, Джеф уловил то ли новую, проявившуюся в ней незащищенность… то ли вызов в ее глазах. Все остальное время Шелби была настороже; она легко и беспечно шутила с ним, так же как и с другими мужчинами. Ее поведение говорило: «Со мной все в порядке — я смотрю вперед — никаких сожалений — не беспокойтесь обо мне — давайте просто забудем обо всем, что было».
Подъезжая ближе к коралю, Джеф вдруг понял, что он не только не может забыть, но и не хочет. Он все еще отчаянно желал ее, и это желание вновь порождало в нем чувство вины.
— Эй! — окликнула его Шелби, сияя широкой улыбкой. — Вы вернулись, как раз вовремя, чтобы помочь с посадкой кормовых трав. Бен после еды собирается сажать кормовые и злаки. Теперь, когда лето уже на носу, мы решили, что не можем позволить себе ждать до окончания загона. Джеф сдвинул на затылок шляпу, промокнул лоб черным шейным платком и, усмехнувшись, ответил:
— Господи прости, а отдыхать нам вообще не полагается, а?
— Ну и что бы мы тогда стали делать? — Шелби изо всех сил старалась не покраснеть. — Нельзя же без конца только крутить «Моего милого» и «Послушайте пересмешника»!
— По-моему, вам наскучили танцы, поскольку все мужчины рвутся танцевать с вами. Иногда по вечерам мне так и кажется, что я увижу Мэнипенни в очереди за Тайтесом и Беном и всеми этими парнями.
Ему хотелось заткнуть себе рот. Она может подумать, что у него совсем нет совести.
— По-видимому, это занятие уже утратило для вас свою новизну.
— Нет.
Шелби передернула плечами, подняв повыше подбородок, точно ребенок, старающийся не заплакать.
— Я думала, что это как раз вам надоело танцевать. Вы смотрите на нас свысока, точно на глупых детишек.
Жеребец тихонько заржал и подошел к ней, ласково тычась мордой, в ее руку. Джефу и самому захотелось прикоснуться к ней — теперь, когда его лошадь стояла так близко к Шелби, — но в глазах ее блеснуло предостережение. Рогалик вышел на веранду и позвонил в колокол, созывая всех к раннему обеду
— Прекрасно! — с видимым облегчением вскричала Шелби. Она спрыгнула на землю, наслаждаясь той ловкостью и удобством, которые давали брюки. — Я умираю от голода!
Задержавшись, чтобы потрепать Чарли по морде и поцеловать его в большой лошадиный рот, она побежала к дому, не обращая больше внимания на Джефа.
Ему хотелось окликнуть ее, и сказать со смехом, что с каждым днем она становится все больше похожа на шалунишку-сорванца. Но те времена прошли. Джеф проклинал себя за то, что разрушил их дружбу.
* * *
Июнь ворвался к ним на волне солнечного света, и мужчины взялись за постройку второго сарая. Он нужен был не только для новых лошадей и коров, но также и для нового оборудования, а в дальнейшем — и для хранения запасов кормов, когда урожай будет собран.
Это было замечательное время. Их первый весенний загон закончился клеймением телят, родившихся за последние несколько недель. Ранчо «Саншайн» росло и процветало, несмотря на то, что Шелби проиграла половину его англичанину.
Она решила, что Господь сжалился над ней, послав им так много забот. Занятая физическим трудом, увлеченная новой, непривычной для нее работой, Шелби была счастлива, тогда как в другое время ей пришлось бы несладко. Каждое утро она натягивала брюки, закатывала рукава, а потом до вечера трудилась в поте лица, и это приносило ей огромное удовлетворение, не позволяя особенно задумываться о Джефе и о своей боли. Она ничего не могла изменить — его титул, его жизнь в Англии и его свадьба, к которой готовилась леди Клементина Бич, были реальностью.
Шелби, также старалась побольше думать о Вивиан Кролл, особенно когда Бен принес в дом потерявшихся беспородных щенков, которых он подобрал по дороге в Коди. Кто же и усыновит одного из сироток, как не одинокая «невеста-по-почте»?
Как-то в четверг, после полудня, Шелби сунула одного курчавого серенького щенка в саквояж, привязала его к седлу и стала ждать у дороги, пока не увидела, что Барт, как обычно, отправился в город играть в покер. Подъехав к убогой земляной лачужке, Шелби увидела Вивиан: та сажала цветы на только что вскопанные грядки у дверей. Услышав цоканье копыт, молодая женщина выпрямилась и обтерла руки о старенький передник.
— Мисс Мэттьюз! Вот неожиданность!
Шелби спешилась, отвязала саквояж и решилась даже быстро обнять Вивиан,
— Я давно уже хотела приехать. Мне там ужасно одиноко — на ранчо одни мужчины, и я надеюеь, что мы с вами станем большими друзьями.
— Не думаю, чтобы Барту это понравилось.
Она опустила глаза.
—Ничего, мы сумеем найти выход, — успокоила ее Шелби. — Вот даже сегодня — я знала, что он должен уехать, и мне оставалось только подождать. Я бываю на удивление изобретательна, когда нужно!
Пытаясь придумать, что бы такое хорошее сказать об их унылой, покосившейся хибарке, она указала на новую грядку:
— Какие цветы вы сажаете?
— Это всего лишь дикие полевые цветочки — мистер Швуб дал мне немного семян. Барт не любит, когда я теряю время на такие глупости, хотя у меня столько всяких дел, что и за всю жизнь не переделаешь.
Чем больше Шелби узнавала об этом отвратительном мистере Кролле, тем сильнее расстраивалась, но чем она могла помочь? Пока что она могла предложить только свою дружбу. Они вошли в дом, и Вивиан налила своей гостье чашечку жидкого чая и показала ей скатерть, которую вышивала, когда Барта не было дома. Рядом стояла корзинка, доверху наполненная штопкой, накопленной, должно быть, Кроллом за все годы его холостяцкой жизни.
— Я позволяю себе несколько минут поработать над скатертью за каждый залатанный носок или носовой платок, — объяснила Вивиан.
— Я, разумеется, не имею права судить о вашей семейной жизни, но… вам не кажется, что он слишком суров с вами?
На глазах Вивиан выступили слезы, и она опять отвела их в сторону.
— Я ничего не могу сделать.
Так же, похоже, как и Шелби, по крайней мере, сейчас.
— Зато теперь у вас есть подруга — я! — Она ласково улыбнулась, опуская руку в саквояж. — И я привезла вам подарок!
Вивиан залилась слезами от радости, когда Шелби положила ей на руки щенка. Он копошился и лизал ей ладони и лицо, пока Шелби рассказывала, как он попал к ней.
— Мы не можем узнать, какая это порода, но дядя Бен считает, что он не должен вырасти в громадного пса. — Она засмеялась, добавив: — По-моему, это называется любовь с первого взгляда!
— Ох, Шелби, никто еще никогда не приносил мне такого чудесного подарка! Он просто прелесть! Я назову его Вилли, как моего маленького умершего братишку.
Прижав его к себе покрепче, она стала ласково, тихонько напевать:
— Вилли, мой маленький, ты меня любить? Мне кажется, да! И я люблю тебя!
Шелби на глаза тоже навернулись слезы.
— Лучше я, пожалуй, поеду. Теперь мне не придется тревожиться, что вы одиноки.
Стоя уже в дверях, с Вилли на руках, Вивиан вдруг закусила губы и опять побледнела.
— Надеюсь, Барт разрешит мне держать его…
— Пусть только попробует не разрешить! Если он окажется таким жестокосердным, приносите мне Вилли и оставайтесь сами!
Она заглянула в глаза подруги.
— Мы, женщины, должны держаться вместе, — проговорила, Шелби, улыбаясь. — Я понимаю, что мы с вами еще не слишком хорошо знаем друг друга, но я думаю, есть люди, которым просто предназначено стать друзьями. Если я вам понадоблюсь, дайте мне знать.
— Вы очень добры, но мой главный долг — хранить верность Барту.
— Но если он жестоко обращается с вами…
Положение было слишком сложным, чтобы Шелби могла так сразу разобраться во всем, так что ей приходилось сдерживать свое нетерпение. Вивиан отвела глаза.
— Я его жена.
По крайней мере, по дороге домой Шелби могла утешаться сознанием, что Вилли внесет хоть немного любви и радости в пустую и тягостную жизнь Вивиан. К тому же ей ли судить других за то, что они все терпят ради каких-то крох или живут страдая? Она ведь и сама не лучше.
Как всегда, ее мысли вернулись к Джефу и тем чувствам, которые по-прежнему кипели в ней. Она старалась отогнать их и, к счастью, была снова так измучена в тот вечер, что ей не пришлось лежать без сна, раздумывая над тайнами человеческого сердца.
Ее порадовало открытие, что Джеф, по-видимому, понимал во всем этом не больше, чем она сама. Конечно, он был гораздо опытнее ее, но это еще совсем не означало, что он лучше разбирался в… любви.
Может быть, он тоже страдал.
* * *
Недели шли, а мысли о любви по-прежнему терзали Шелби, и она искала, как бы развеяться. Бен, казалось, что-то учуял в воздухе, а потому привез ей подарок. Это была чудесная винтовка «Ремингтон» тридцать второго калибра, с ореховым прикладом и ложем. С легкой руки дяди она начала упражняться в различных трюках, главным образом стреляя по камешкам, которые Бен подбрасывал в воздух. В один прекрасный день, говорил он, он достанет стеклянные шарики вроде тех, которые вдребезги разлетались от выстрелов Анни Оукли.
К концу июня Шелби так наловчилась, что выстрелом сбивала каждый третий камешек. Как-то после полудня Бен тренировал ее, бросая камешки и издавая ликующие возгласы, когда Джеф проходил мимо, направляясь к сараю.
— Я вижу, вы делаете успехи, — заметил англичанин, на минутку останавливаясь.
— У Шел талант, это несомненно, — похвастался Бен. — Я думаю, надо будет взять зеркало и попробовать отрепетировать тот трюк, которым прославилась Анни Оукли, — ну тот, когда она смотрит в зеркало и через плечо стреляет в стоящую на расстоянии цель!
Джеф посмотрел на Шелби, ожидая, как она откликнется на планы своего дяди. Она пожала плечами и улыбнулась:
— Надо ведь что-то делать, чтобы убить время. Не можем же мы беспрерывно работать, в конце концов. И… это весело.
Ее глаза говорили, что все это было бы гораздо веселее, если бы на месте дяди Бена был Джеф. Как они смеялись в тот день, когда по очереди бросали лассо и стреляли по мишеням!
— У вас прекрасная винтовка, — учтиво заметил Джеф. — Чего только не выдумаешь, чтобы хоть как-нибудь взбодрить Шелби, — сказал Бен. — Она становится похожей на мою сестру — вся в хозяйстве и каких-то заоблачных мечтах. Я даже застал ее как-то днем, когда она разглядывала затейливые новомодные платья в «Харперс Базар»! Я рад, что она хоть не совсем еще размякла.
Он шутливо ткнул ее в бок, но Шелби залилась краской.
— Этот модный журнал прислала мне мама. Как же я могла не просмотреть его?
— Да Бог с тобой, я же просто пошутил! С каких это пор ты стала такой чувствительной? Не беспокойся, Шел, я вовсе не думаю, что ты вдруг ни с того ни с сего превратишься в кисейную барышню из того несносного чертенка, каким ты была с самого рождения. Помнишь, как говорила о тебе всегда бабушка Энни? Горбатого могила исправит.
Он сделал шаг назад и расхохотался, но Шелби, казалось, вся кипела от возмущения под необъятными полями своей ковбойской шляпы.
— Я тебе необыкновенно благодарна за столь лестные отзывы обо мне, дядя Бен!
Джеф наблюдал за ними, слегка наморщив лоб, ожидая возможности вставить слово.
— Если я вас оставлю вдвоем, можете ли вы мне пообещать, что помиритесь, и не будете бросаться друг на друга? Ладно, в общем так. Я сейчас до вечера уезжаю в Коди.
— Ты хочешь взять там эту круглую борону со склада у Джеки? — спросил Бен. — Пожалуй, для нее теперь найдется место в новом амбаре. У нее ведь есть приставка для сеяния, так что, думаю, она нам пригодится.
— Да, я, пожалуй, захвачу ее. И Рогалик дал мне целый список продуктов, которые я должен купить.
Он помолчал минутку, прежде чем закончить:
— Так как последний из новорожденных телят получил свое клеймо сегодня утром, Рогалик интересуется, сколько еще времени мы будем нуждаться в услугах его самого и других работников. Я сказал ему, что мы, наверное, отпустим других парней на этой неделе, когда амбар будет закончен, но я не знал, захочет ли Шелби опять вернуться на кухню или нет…
Когда Бен, открыл было рот, чтобы ответить за нее, Шелби предостерегающе взглянула на него.
— Мне бы хотелось подумать. Признаюсь, я действительно люблю быть свободной, ничем не связанной с утра до вечера. Если я опять буду торчать на кухне, дядя Бен, у меня уже не будет столько времени, чтобы тренироваться в стрельбе.
— М-да, тут ты, пожалуй, права. Но можем ли мы позволить себе держать повара?
Джеф на мгновение заглянул в глаза Шелби, потом ласково улыбнулся ей.
— Мы можем позволить себе все, что доставит радость вашей племяннице.
Он надел перчатки и пошел запрягать лошадей. Вид у Бена Эйвери был смущенный.
— О чем это он говорил, Шел? У меня такое чувство, будто что-то тут есть, чего я не знаю. Вы что, милуетесь друг с дружкой? Тайтес мне что-то такое говорил, но я ему сказал, что он спятил, — ты ведь сама хотела выгнать Джефа отсюда!
Ей было так больно, что она не могла ответить. Она лишь покачала головой и принялась перезаряжать винтовку, стараясь не встречаться глазами с дядей.
* * *
Маленький новый городок Коди прямо-таки расцвел к лету. Поезда ходили почти по расписанию, телефонная связь работала, новая методистская церковь была закончена, а гостиницу «Ирма» намечено было открыть осенью.
Трио прелестных, недавно приехавших дочерей доктора Луиса Хоу было самым популярным предметом для обсуждений в салуне Парселла. Женатые мужчины, однако, больше интересовались тем, откроется ли дорога в Йеллоустонский национальный парк в июле, как это было запланировано. Джеф внимательно ко всему прислушивался, потихоньку попивая пиво в салуне, и услышал, что разговоры то и дело возвращаются к краже скота. Коровы были украдены с ранчо «Аллисон», но вора так и не поймали. Тем временем Джеймс Дойл, тоже подозревавшийся в кражах скота, был задержан и, уплатив штраф, быстренько убрался из здешних мест.
— Люди больше не желают мириться с этим, — пробормотал один из фермеров. — Я вот подумываю, поместить объявление в «Энтерпрайз» с обещанием укокошить любого, кого поймаю на своих землях. Может быть, если мы нажмем на шерифа Бернса и он будет задерживать преступников, все это безобразие, наконец прекратится.
— А что там произошло с помощником Тедом? — небрежно, как бы вскользь поинтересовался Джеф.
Мужчина фыркнул и оторвался от самокрутки, которую он сворачивал.
— Люди начали всякое говорить о нем, ну он и уехал из города. Я слышал, он перебрался в Шеридан. Скатертью дорожка — вот что я на это скажу. Теперь если бы еще и его сварливый братец убрался отсюда, нам всем стало бы легче дышать.
Точно в насмешку, Джеф, выйдя из салуна, увидел Барта Кролла. Они с Вивиан укладывали коробки в свою шаткую, обшарпанную колымагу, и Барт вдруг что-то крикнул жене, да так громко, что крик донесся до Джефа, стоявшего, на другом конце улицы. Он все равно собирался зайти в «Коди трейдинг компани», а потому прибавил шагу и подоспел как раз в ту минуту, когда Кролл схватил Вивиан за руку и развернул ее лицом к себе.
— Ты, безмозглая идиотка! Ты о чем думала, когда придавила мне палец коробкой? Думаешь, тебе удастся отвертеться, только потому, что мы на людях?
Глаза его сверкали, точно раскаленные угли.
— Кролл, отпусти даму. — Джеф неслышно подошел сзади; он говорил холодно, бесстрастно, но в голосе его звучала угроза. — Ты делаешь ей больно и пугаешь ее, и я не намерен этого терпеть.
— Ах, вот как, не намерен? Да неужели?
Источая сарказм, старик отпустил руку Вивиан, но только потому, что все внимание его было теперь устремлено на Джефа.
— С чего это ты вдруг взялся заступаться за мою жену англичанин?
— Я заступаюсь за каждого, кого обижают.
Он заметил, что серый щенок, которого Вивиан взяла к себе, сидит в тележке, обеспокоенно глядя на Барта. Джеф погладил его, продолжив:
— Ваша жена — леди, и я, не стану сложа руки смотреть, как вы издеваетесь над ней.
— Леди? Господи помилуй, что это вам взбрело в голову? — Старик ухмыльнулся. — Как бы там ни было, а вы в наши дела не суйтесь. Она моя жена.
Вивиан, воспользовавшись случаем, села в тележку а взяла на колени Вилли; руки ее дрожали.
— Человек не может быть чьей-то собственностью, — сдержанно возразил Джеф. — К тому же у меня такое впечатление, что теперь, когда ваш кузен больше не служит у шерифа, я могу многое предпринять против вас. Если вы хорошенько поразмыслите, то не станете вынуждать меня это делать.
С такой прощальной угрозой Джеф, поймав благодарный взгляд Вивиан, повернулся и вошел в магазин «Коди трэйдинг компани». Уже внутри, зайдя за какую-то витрину, Джеф осторожно оглянулся. Губы его чуть дрогнули в усмешке, когда он увидел, как Барт Кролл усаживается рядом с женой. Он что-то сказал ей, и бедная, забитая женщина робко улыбнулась в ответ.
— Кто-нибудь должен был, как следует проучить этого мерзавца, — раздался голос за спиной у Джефа.
Он оглянулся и увидел, что Джеки Швуб тоже наблюдает за парой в тележке, покачивая головой.
— Если бы дело было только в Кролле, я бы, может, как-нибудь и стерпел, но мне невыносимо жаль его жену, — ответил Джеф. — Она такая милая.
— Да, правда. — Джеки тяжело вздохнул, оборачиваясь к другому покупателю. — Все это довольно грустно. Да, кстати, у меня для вас кое-что есть.
Джеф отобрал продукты по списку Рогалика, попросил все упаковать и положить в тележку рядом с круглой бороной, потом разыскал Швуба.
— Ну вот, вы разожгли мое любопытство. Так что за сюрприз?
Швуб оставил покупателя рыться в коробочках с пуговицами и вместе с Джефом прошел в заднее помещение магазина.
— Во-первых, у меня есть для вас новая пластинка. Я слышал, на Востоке все без ума от нее — песенка называется «Тем прекрасным давним летом». Шелби будет просто в восторге!
Улыбаясь, несмотря на пронзившую его боль, охваченный воспоминаниями, Джеф взял пластинку, потом чуть склонил голову:
— А во-вторых?
Джеки настежь распахнул двери склада, открывая взору, пять новеньких велосипедов, выстроенных в ряд вдоль стены. Он указал на них широким жестом:
— Ну, как, хороши? На сегодняшний день это лучшие модели — «Наполеон» и «Жозефина»!
Он весь расплылся в широкой улыбке.
Джеф слушал, как он расхваливает чудесное никелированное покрытие, двойные пневматические шины «Моргана и Райта», удивительно мягкий ход, новейшую, самую совершенную конструкцию 1902 года, необыкновенно удобное устройство руля. Мужской велосипед «Наполеон» был выкрашен в черный цвет, а женский — «Жозефина» — покрыт темно-бордовым лаком. В конце концов, не в силах больше вынести ни одного слова, Джеф перебил его:
— Не тратьте силы, Джеки. Я возьму оба.
— Правда? Шелби будет так рада! Всего лишь по шестнадцать долларов за штуку — просто даром, учитывая высочайшее качество…
— Все ясно!
Они вернулись в зал, и Джеф принялся перечислять Швубу все, что он хотел бы заказать для их ранчо. Рогалик спал и видел новую маслобойку; кроме того, Джеф решил купить сеноворошилку, ветряную мельницу, конную молотилку… и рояль.
— Я заметил, как Шелби заглядывается на рояли в «Каталоге Сейерса», — объяснил он, — и выписал оттуда один, на свой вкус.
— Кажется, вы увлеклись ею не на шутку. Умному человеку, стоит только заглянуть поглубже, чтобы за ее шалостями разглядеть настоящую леди.
— Вы думаете? Мне она сразу понравилась, и именно потому, что она совершенно не похожа на других леди.
Стоя у прилавка и подсчитывая стоимость покупок Джефа, Швуб поднял на него глаза:
— Вот как? А ваши родственники в Англии согласятся с вами?
— Этого мы никогда не узнаем, мой друг. Шелби дорожит своей свободой, она ни за что не уедет с ранчо «Саншайн». Тогда как моя жизнь, напротив, должна быть втиснута в более жесткие рамки. За исключением этого короткого бегства в Вайоминг, я не имею права сам, как Шелби, распоряжаться своей судьбой. — Он улыбнулся: — Жизнь ведь не всегда только радости, а?
Этого Джеки Швуб не мог понять, а потому промолчал, подсчитывая стоимость покупок и выписывая заказ на небольшой кабинетный рояль. Тем временем хорошенькая молодая покупательница подплыла к Джефу и одарила его улыбкой, которую нельзя было назвать иначе, как вызывающей.
— Добрый день, сэр, — пробормотала она, грудью легонько касаясь его руки. — Не сочтите меня бесцеремонной, но, признаюсь, я подслушала кое-что из того, что вы говорили о вашей несчастной любви,
Джеф усмехнулся и спросил:
— Мы знакомы, мисс?
— Меня зовут Этта Фили.
Она еще шире расплылась в заговорщической улыбке и чуть ли не подмигнула ему, оглядывая его с явным восхищением.
— Я и мои подруги давно уже умираем от желания пригласить вас к себе, ваша светлость.
— Меня зовут Джеффри Уэстон, — поправил он ее, лишь на мгновение, задержав ее протянутую благоухающую ручку. — Я должен со всей откровенностью сказать вам, что не могу принять ваше приглашение, но я от всего сердца благодарен за него вам и вашим подругам.
Джеки Швуб бросил на приятеля отчаянный взгляд, призывая его вспомнить, что Этта Фили — хозяйка самого большого в городе публичного дома.
— Мисс Фили, я не могу позволить вам делать подобные приглашения в моем универмаге. Когда вы здесь, вам следует вести себя… прилично.
Сконфуженная Этта, покраснев, возразила:
— А что, разве я вела себя неприлично?
Джеф, не удержавшись, рассмеялся, а за ним и Джеки. Этта Фили, добродушная, по натуре, ничуть не обиделась.
* * *
В половине седьмого солнце стояло еще высоко над головой, и парни после ужина решили выйти поработать. Теперь, когда загон закончился, все их усилия были сосредоточены на новом амбаре и на их первых всходах.
Шелби пошла к себе в комнату, принять ванну, радуясь, что Рогалик хозяйничает на кухне, и она больше не прикована к дому. Даже Мэнипенни, казалось, наслаждался своей новой жизнью на ранчо, после того как он окончательно оправился от болезни. Он не пытался, однако, снова взяться за свои служебные обязанности, и Джеф на это не жаловался. Мэнипенни проводил теперь большую часть дня на веранде в кресле-качалке, читая, подремывая и наслаждаясь удивительной красотой пейзажа.
Шелби набрала воды для ванны из крана на кухне и несла к себе последнее полное ведро, когда встретилась в коридоре с Мэнипенни. Он выходил из своей спальни с книгой в руках, без галстука, чувствуя себя, по-видимому, весьма свободно.
— Чудесный сегодня вечер, не правда ли? — пробормотала она с улыбкой.
— Да, правда. Никогда не думал, что так полюблю Вайоминг… или это ранчо, — признался он.
В своей просторной спальне Шелби поставила новую, удобную складную ванну. В нее был встроен нагреватель для воды, и она провела восхитительный час, смывая с себя пыль и усталость этого дня.
Часы в другой половине дома пробили семь, пробуждая Шелби от дремоты, и она вылезла из ванны, завернувшись в широкий халат и замотав мокрые волосы полотенцем. Она успела только чуть-чуть припудриться и надеть свежую, чистую блузку, когда услышала стук в окно. Сначала Шелби подумала, что ей послышалось или, быть может, это сойка стучит клювом, склевывая зернышко. Но когда звук повторился, она быстро натянула на себя брюки и отдернула занавеску.
Это был Джеф; удерживая равновесие на новеньком блестящем велосипеде, он помахал ей.
— Выходите прокатиться, — позвал он.
Он показался ей неотразимым — его глаза сверкали, рукава светлой, в тонкую полоску, рубашки были закатаны до локтей, соломенная шляпа, заменившая ковбойскую войлочную, лихо сдвинута набок. И Шелби не могла устоять. Ни минуты не раздумывая, она закончила одеваться и, наскоро подобрав свои влажные волосы, заколола их, прежде чем броситься ему навстречу. Мэнипенни наблюдал за ней с загадочной улыбкой, когда Шелби выскочила на веранду и увидела граммофон, поставленный на верхней ступеньке. На нем крутилась новая пластинка, и тенор пел: «Тем прекрасным давним летом, тем прекрасным давним летом по тропинкам вы гуляли с вашей милой где-то…»
Это было как сон. Джеф опирался одной ногой о землю, придерживая велосипед и протягивая к ней руки. Шелби без колебаний уселась на раму боком, оказавшись в опасной близости от Джефа, и, если бы Мэнипенни не смотрел на них с веранды, она бы не удержалась и поцеловала его.
Когда они тронулись, велосипед опасно закачался, и испуганный, возбужденный смех Шелби музыкой отдавался в ушах Джефа. Постепенно, когда велосипед набрал скорость, и им уже не грозила опасность в любую минуту перевернуться, Джеф, придерживая руль одной рукой, другой обнял Шелби за тоненькую талию.
Он вдруг подумал, как много их связывает. Шелби замечательный друг, с ней всегда весело, с ней можно так чудесно беседовать, и он скучал по ней. Одно лишь прикосновение к ней, как в ночь, когда они угоняли коров и мчались домой верхом на его жеребце, доставляло ему величайшее наслаждение. Ее невысохшие волосы еще хранили аромат ванны, а ухо и шея сзади были восхитительно влажными.
Последние отзвуки песни долетели до них с веранды: «Ее ладошка в твоей руке — и, наверное, сбудется это… Она станет твоею, милашкой, твоей тем дивным, прекрасным летом!»
Они по тропинке выехали на дорогу, идущую вдоль реки, проехали под простой деревянной аркой с высеченной на ней эмблемой ранчо «Саншайн» и повернули на юг, следуя вдоль ряда осин.
— По-видимому, «милашка» — это ласковое слово у американцев, — заметил Джеф после долгого молчания.
— Да, по-моему, оно пришло из Нью-Йорка, — подтвердила она бесстрастно. Затем, не в силах удержаться, Шелби добавила: — Этот велосипед — просто чудо! Как это вам пришло такое в голову?
Все то невысказанное, что стояло между ними в последние недели, унес теплый вечерний ветер.
— Джеки Швуб предложил… Щека его касалась ее волос.
— Вы очень рассердитесь, если я скажу, что купил для вас дамский велосипед… но как-то вдруг подарил его?
— Вивиан Кролл?
— Мы с вами думаем одинаково.
Джеф крутанул руль, объезжая камень, потом рассказал ей о своем столкновении с Бартом Кроллом.
— Наверное, на обратном пути со мной случилось что-то вроде солнечного удара, так как мне взбрело в голову отдать велосипед Вивиан: я подумал, что, может быть, это хоть не много порадует ее. Мысль о том, чтобы как-нибудь скрасить ей жизнь, не выходит у меня из головы.
— Конечно, я с удовольствием буду ездить на мужском велосипеде, и надеюсь, вы правы насчет Вивиан. Я, пожалуй, пошлю ей записку — спрошу, не хочет ли она учиться ездить вместе со мной.
Она ненадолго умолкла, оба они наслаждались их близостью, каждый по-своему. Было что-то неясно волнующее в том, как он покачивал ее на раме велосипеда, а его длинные, мускулистые ноги наездника плавно крутили педали, и она больше не боялась, что они перевернутся.
— Знаете, я ведь никогда раньше не каталась на велосипеде! Я всегда хотела научиться, но Дэдвуд стоит на склонах каньона, и наш дом находится на улице, почти отвесно уходящей и вверх и вниз.
— В таком случае я рад, что нам подвернулся этот велосипед. Нам обоим нужно было немножко развеяться. И нам необходимо было посмеяться… вместе.
Когда они отъехали на милю или даже больше по дороге, так что ни с ранчо, ни из кораля их уже невозможно было увидеть, Джеф перестал крутить педали, постепенно спуская ноги, чтобы не потерять равновесия.
Они остановились, и Шелби откинулась, прислонившись к знакомой груди, и закрыла глаза от горького, ослепительного счастья. Он обнял ее. Чудесно было чувствовать тонкую ткань ее блузки, ее теплые, крепкие руки у самых плеч.
— Я скучал по тебе, шалунишка.
Голос его прозвучал так нежно, что глаза ей обожгли слезы. Повернувшись, Шелби грудью прижалась к Джефу, обвивая его шею руками, утыкаясь лицом в его крепкое, сильное плечо, вдыхая ароматы душистого мыла и Вайоминга. Говорить она не могла.
Руки Джефа гладили ее по плечам, по спине, точно желая пробудить в ней воспоминания. Сквозь ткань ее блузки он ощущал такую же тоненькую, в рубчик, маечку, как та, которая была на ней в ту ночь. Ему хотелось взять в ладони ее груди, как прежде, целовать их, чувствовать, как соски ее набухают и твердеют под его языком. Но он только приподнял ее лицо, стараясь заглянуть ей в глаза.
Шелби, коснулась его волос, золотистых в сгущающихся сумерках, провела пальцами по его щеке.
— Я тоже скучала по тебе.
Больше всего на свете ему хотелось положить велосипед на землю и увести ее в рощицу под деревья. Страсть, или нечто большее, охватила его с такой силой, что он мог, казалось, почувствовать ее на вкус. Но, что бы это ни было, он должен был держать себя в руках, иначе Шелби перестанет доверять ему и никогда больше не останется с ним наедине. Он ласкал ее, обнимая бережно, словно баюкая, сдержанно, осторожно целуя.
Но Шелби, сдавленно застонав, приоткрыла губы. Груди ее напряглись, затрепетали; огонь медленно, постепенно разливался по всему ее телу. Однако она не настолько потеряла голову, чтобы не почувствовать, что Джеф сдерживает себя. Ее женское чутье пробудило в ней инстинкт самосохранения.
Когда губы их оторвались друг от друга, Шелби заставила себя взглянуть в затуманенные глаза Джефа. Она увидела в них желание и душевную борьбу и поняла, что они должны вместе посмотреть в лицо действительности.
— Ох, Джеф… есть кто-то, кто ждет тебя в Англии, ведь правда?
Он чуть заметно откачнулся назад.
Письмо — так вот почему оно наполовину высовывалось из ящичка гардероба! Шелби знает. Он не винил ее. Она сделала это только для того, чтобы защитить себя.
Он вздохнул, и вздох обжег ему горло.
— Боюсь, это правда.
Пальцы его перебирали ее волосы.
— Я был с рождения связан обязательствами. Но это не означает, что я хочу этого… или что я без колебаний принимаю будущее, которое другие уготовили для меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дикий цветок - Райт Синтия



Роман очень понравился.Красивая история любви.Читается легко.Советую всем прожить этот роман.
Дикий цветок - Райт СинтияНаталья 66
24.09.2013, 21.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100