Читать онлайн Заблудший ангел, автора - Райс Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заблудший ангел - Райс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.27 (Голосов: 56)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заблудший ангел - Райс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заблудший ангел - Райс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Патриция

Заблудший ангел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Сомнения-предатели: они
Проигрывать нас часто заставляют
Там, где могли б мы выиграть, мешая
Нам попытаться…
У. Шекспир «Мера за меру»
type="note" l:href="#FbAutId_4">[4]
Пэйсу не хотелось пошевелиться. Никогда в жизни он не испытывал такого полного счастья. Даже мучительное подергивание в раненой руке и язвительные упреки совести потонули в забвении, пока он лежал вот так, не двигаясь, в гостеприимных и теплых объятиях Доры, вдыхая сладостный аромат ее кожи. Она стелилась под ним, как шелк. Редко он наслаждался подобной роскошью.
Но он тяжел, а она такая хрупкая. Как бы он ни хотел верить, что умер и вкушает небесное блаженство в ее объятиях, действительность постепенно брала свое. Со стоном Пэйс перекатился на бок. Он так обессилел, что был не в состоянии увлечь ее вместе с собой.
Так он и лежал, глядя вверх на деревья, слушая шелест листвы, стараясь осмыслить то, что сейчас произошло. Он чувствовал рядом Дору, тихую, теплую, до нее очень хочется опять дотронуться. Если бы он взглянул вниз, то увидел бы свидетельство ее невинности на своих чреслах. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким негодяем.
Пэйс все молчал, и она сделала движение, чтобы встать, и он ей не мешал. Он не знал, что надо делать, что говорить. Между ними нет ничего общего. Наверное, он может остаться еще на несколько дней, чтобы доставить ей удовольствие, но не больше. Будущего у них нет.
Он не может солгать Доре о любви. Не то чтобы ему вообще было трудно соврать при случае, но Доре ему лгать не хотелось. Это вроде как бы соврать самому Господу Богу. Она все равно будет знать правду, что бы он ни сказал.
Он слышал, как она плещется в крошечной заводи, что осталась еще от ручья. Он попытался вспомнить, что суховей погубил ее урожай, но мог думать только о том, как она сейчас выглядит, голая, разгоряченная его объятиями. Черт возьми, какой же он эгоистичный ублюдок.
Когда она опустилась около на колени с влажным платком, чтобы стереть с него пот, Пэйс, наконец, разрешил себе взглянуть на нее. Дора была совсем такая, как он воображал. Капельки воды, похожие на росу, проложили дорожку между задорными грудками с розовыми сосками. Влажные льняные локоны прилипли к разгоревшимся то ли от смущения, то ли от жары щекам. Взгляд скользнул к узкой талии и выпуклым бедрам, к треугольнику коричневатых волос. Он снова отвердел, глядя на нее, и по сгустившемуся румянцу он понял, что она тоже это заметила.
– Не хочешь разве уйти домой? – спросил он с горечью.
Еще никто за всю его жизнь не выражал ему сочувствия и нежности, и он не поверил ей сейчас. У нее были свои причины, почему она его соблазнила. Он отошлет ее туда, где ей хочется быть, и не нуждается он в ее ласковых ухищрениях.
Она замерла, рука недвижно остановилась, большие глаза устало ждали, что последует дальше, куда он ударит в следующий раз.
– Я думала, что нужна здесь, – наконец тихо ответила Дора, так как он молчал.
– Рука у меня почти зажила и больше не нуждается в твоем нежном попечении.
Он уже снял бинты. На истощенных мышцах багровели шрамы. Пэйс держал руку под углом, чтобы не так болел поврежденный мускул. Она бессознательно коснулась его больной руки.
И, наконец, подняла глаза и встретила его взгляд.
– А теперь ты останешься?
Проклятие, какую власть имеют над ним ее зовущие небесно-голубые глаза. Что-то внутри содрогнулось, и он велел своей совести замолчать.
– Ты придешь ко мне сегодня ночью? Она застенчиво кивнула и густо покраснела.
– Если хочешь.
Он облегченно вздохнул, почувствовал, как напряжение отпускает мышцы шеи, и вольготнее устроился на груде их одежды.
– Я зайду за тобой. Тебе не надо ходить одной, когда стемнеет.
Дора улыбнулась. Она улыбнулась по-настоящему, и ему показалось, что взошло солнце. Он снова ощутил волнение плоти. Имей он силы, он бы снова ее повалил и взял. Учитывая уже нанесенный ей ущерб, она должна быть благодарной за то, что он сейчас слаб.
– А ты думаешь, что все эти недели дорогу мне освещали феи? – поддразнила она его.
Да, все как-то неладно. Обнаженная Дора стоит около него на коленях. На нем тоже ничего нет. Она должна сейчас стыдиться, бояться, смущаться, а вовсе не смеяться и не дразнить его. Пэйс вдруг ощутил опьяняющее чувство свободы, исходящее от Доры, но не знал, что делать с этой свободой. Она бросила вызов привычному миру. Он чувствовал себя, как птица в клетке, дверца которой внезапно распахнулась. И не знал, как вести себя в изменившихся обстоятельствах.
Пэйс приподнялся на локоть. Волосы упали на лоб. Надо подстричься. Он не брился сегодня утром и заметил царапины на ее нежной груди. Он с усилием оторвал от нее взгляд и встретился с ее глазами. Как же он не подозревал раньше, что она так совершенно, так изящно сложена.
Когда он, наконец, посмотрел ей в лицо, взгляд у нее был уже несколько насторожен. Пэйсу не хотелось знать, что она сейчас может думать. Он остро ощущал, как изувечена рука и безобразен шрам на ребрах и весь он такой волосатый и грубый рядом с ее гладким, как шелк, совершенством. Тем более что его естество явно свидетельствовало сейчас о низменности его желаний. Просто удивительно, что она в ужасе не бежит от него.
– Я не хочу тебя насиловать, – сказал он глухо, – ты уже многим пожертвовала и неизвестно зачем.
Ее настороженность сменилась задумчивостью. Она ласково коснулась его небритого подбородка.
– Неужели так трудно поверить, что я сама этого хотела?
– Да, – ответил он резко. – Да, трудно. Не знаю, чего ты хочешь этим достичь, но я отчаянно хочу получить то, что ты мне предлагаешь. Во что бы то ни стало. А теперь убирайся, прежде чем тебя не пришли сюда искать.
И она отошла, оставив ему свою влажную рубашку – вытирать пот, и натянула прямо на тело нижнюю юбку и грубое платье из хлопка. Пэйс старался не пожирать ее взглядом, но ему трудно было отвести глаза, думая, что, возможно, больше никогда не увидит ее вот так.
Он надеялся, что она не поняла смысла только что сказанных им слов. Он мог лежать под этими деревьями хоть весь остаток недели, и никто бы его не хватился и не стал искать. Он не стоил того, чем она так бездумно ради него пожертвовала. И ему не хотелось, чтобы она поняла это, хотя бы сейчас.
Дора едва не выронила из рук суповую миску, когда вечером того же дня Пэйс вошел в столовую. Он был одет в вечерний костюм, как по торжественному случаю. На нем был застегнутый на все пуговицы сюртук в талию, хорошо накрахмаленная рубашка с жабо и узкий черный галстук, поддерживающий отложной воротник. Очевидно, он сменил мундир на партикулярное платье, чтобы сделать приятное отцу. Пэйс был выбрит и подстрижен. Зеленые глаза скучающе осмотрели все вокруг, а что касается Доры – она глаз не могла отвести от Пэйса. Во фрачном сюртуке и брюках он выглядел не менее величественно, чем в военной форме. Раненая рука была неестественно согнута, но его атлетическая фигура все равно производила великолепное впечатление, и с головы до ног он был совершенным джентльменом, как ему и следовало быть. Дора поверить не могла, что такой мужчина мог удостоить ее хотя бы взглядом.
Карлсон Николлз при виде сына что-то пробормотал, принимая суп из рук Доры.
– Полагаю, это значит, что ты снова отправляешься на войну.
– Я думаю поехать завтра к Энндрьюсам и привезти обратно Эми и Деллу, если, конечно, смогу взять экипаж, – натянуто сказал Пэйс, едва взглядывая на Дору.
– Хорошая мысль. Не понимаю, зачем эта глупая женщина вообще их увезла. Они же члены семьи. И эта проклятая жена Чарли тоже. Передай им то, что я сказал.
И Карлсон оторвал раздраженный взгляд от тарелки с супом.
– Какого черта ты стоишь? Забыл, что ли, как садиться?
На этот раз Пэйс прямо взглянул на Дору, и она с ужасом ощутила, как засален ее фартук, а платье мешковато, и подняла суповую миску, чтобы иметь предлог не смотреть на него.
– Я ожидаю, когда сядет за стол мисс Смайт, – ответил Пэйс все так же натянуто.
Карлсон недовольно фыркнул:
– Тебе придется ждать, пока горы не рассыплются в песок, если ты не возьмешь в руки кнут и не вобьешь немного ума в головы наших черномазых.
Повисло неловкое молчание, и Дора, наконец, нашлась:
– Садись, Пэйс. Я для тебя сейчас накрою. Цыпленок почти готов. Я только отнесу поднос с едой твоей матери и сразу пришлю вниз Энни обслужить тебя.
Она знала, что Пэйсу неизвестно о падении авторитета хозяев в здешних местах. К тому же он сейчас пытался подчеркнуть, что он джентльмен, в ее глазах и в своих собственных, и Дора терялась в догадках, как ему дать понять, что ей никакие доказательства не нужны. Насколько известно, прирожденные джентльмены давно повымерли и, возможно, были никчемные люди в свое время. Она указала Пэйсу на стул и подошла к буфету взять фарфоровые тарелки и серебряный прибор.
Пэйс бесшумно возник у нее за спиной, чем изрядно испугал, и протянул руку к тарелкам. Ее остро взбудоражило присутствие мужчины, который всего несколько часов назад держал ее, обнаженную, в своих объятиях. Она уже прекрасно знала его физическое естество и почувствовала кипучую силу тела, скрытую сейчас элегантным сюртуком. Он едва-едва не коснулся протянутой рукой ее груди, и она задержала дыхание на тот миг, когда он взял тарелку и коснулся пальцев Доры.
– Я сам могу поставить себе прибор и тебе тоже. Пойди позови Энни. И скажи моей матери, что если она хочет есть, то может сойти вниз и пообедать вместе с нами. Я буду очень рад помочь ей спуститься по лестнице.
Дора не понимала, почему он сделал такое далеко идущее предложение. С Пэйсом всегда трудно ждать каких-то готовых ответов. Она отдала ему тарелки, но на большее не согласилась.
– Уверена, что у вас с отцом есть многое, что обсудить, – пробормотала Дора. – А я поем, как обычно, вместе с твоей матерью.
Она сумела отстраниться от него и, закутав руки в передник, направилась к двери.
– Нет, черт возьми, ты должна есть здесь, как это тебе и полагается, – крикнул Пэйс ей вслед, – пора наконец нашей проклятой семье быть заодно!
Карлсон, удивленно вздернув брови, посмотрел на сына и вернулся к супу. Он давно сложил с себя семейные обязанности.
Дора могла разделить чувства Пэйса, но не могла представить, как он осуществит их на деле, и молча направилась в спальню его матери. Вообще-то попробовать не мешает.
Но когда она изложила Харриет мнение и пожелание сына обедать всем вместе, та посмотрела на Дору как на сумасшедшую.
– Пэйс хочет, чтобы я спустилась вниз ради удовольствия наблюдать, как он и его отец рвут друг друга в клочья? Нет, благодарю. Я отклоняю приглашение. – Она решительно устроилась в чрезмерно пухлом кресле возле постели. – Да я лучше умру с голоду.
Такого ответа Дора и ожидала, но ради Пэйса и чтобы мать не поссорилась с сыном, она сделала еще попытку.
– Пэйс будет вести себя отменно. И я напомню ему об этом, если он забудется. Для него все это многое значит. Он скоро вернется на войну. И это поможет воздействовать на прислугу. Может быть, вам удастся убедить кухонных девушек снова вернуться к своим обязанностям. У меня нет такого подхода к слугам, как у вас.
Харриет постучала ногой о пол и посмотрела в окно. Она уже довольно давно не просила опиумных капель. И большую часть дня теперь бодрствовала. Наверное, подумала Дора, ей ужасно скучно сидеть в своей спальне день-деньской, ничего не делая. Ей, наверное, очень хочется выйти из комнаты. И, возможно, Пэйс дал ей приемлемый повод нарушить добровольное затворничество в четырех стенах.
– Энни поможет вам уложить волосы, – робко заметила Дора. – Неужели вам не хочется снова надеть какое-нибудь красивое платье?
Харриет повернулась и смерила ее проницательным взглядом.
– Это тебе надо укладывать волосы в прическу и носить красивые платья, а то ты выглядишь как старая дева. И если будешь такой и впредь, то не сумеешь вызвать интерес у моего сына.
И Харриет жестом приказала Энни подать ей с туалетного столика серебряную щетку для волос.
Не смея выйти из боязни, что Харриет передумает, Дора осталась, чтобы помочь выбрать платье и надеть подходящее нижнее белье. Все было такое старомодное и не сидело как следует. К. тому же Дора мало разбиралась, как и что надо надевать под вечерний туалет. Однако она отыскала все, что требовалось для полной экипировки. Харриет уже нельзя было назвать красивой женщиной с ее двойным отвисшим подбородком и чрезмерно расплывшимися грудью и талией, но все же впервые за многие годы она оделась по-человечески. И Дора с облегчением вздохнула, когда Харриет, пошатываясь, заковыляла в незастегнутых туфлях к двери.
– Энни, позови моего сына, а ты, Дора, сама переоденься. Слуги в столовой не обедают. Ты должна выглядеть как наша гостья.
Величественным взмахом руки Харриет отпустила Дору и Энни выполнять ее пожелание, а сама осторожно, чтобы не споткнуться, направилась в давно забытый холл.
Дора, волнуясь, скрылась у себя в комнате. Сняв фартук, она достала свое лучшее платье, в котором ходила только на собрания общины. Может, если она снимет воротник и рукавчики, то станет меньше походить на служанку. Матушке Элизабет все это не понравилось бы. Старшие тоже не одобрили бы ее поведения, но мир и спокойствие в этом доме сейчас важнее ее привычки скромно одеваться. Просто сшитое, неприглядное платье должно было поддерживать представление о равенстве, отучать от тщеславия и желания быть замеченной. Квакеры придерживались таких взглядов уже несколько столетий, но Дору это лишь укрепило в желании изменить традиции, и она без сожаления расставалась с маскирующими ее женские достоинства одеждами.
Дора слышала, как Пэйс разговаривает с матерью, помогая ей спуститься вниз. Учитывая, чем она сама занималась с ним этим утром, перемена одежды – самый ее незначительный грех. Сердце у нее подпрыгнуло, желудок свело от волнения, когда непосредственно за своей дверью она услышала его низкий, звучный голос. Трудно все-таки поверить, что между ними произошло такое. Он известный человек, очень уважаемый адвокат из Франкфорта, бывалый воин. А она ничто, она меньше, чем ничто. Что он только увидел в ней?
Да он ничего особенного и не видит, пришлось ей себе напомнить. Она только удобное средство удовлетворения его нужд. Это нужно помнить всегда. Она не считала, что чем-то пожертвовала для него, она это сделала добровольно, и ведь она к тому же знала, чем все это неизбежно кончится и для чего она все предприняла. Чтобы удержать его от участия в сражении, чтобы он жил, воюя только в битвах законов, которые начнутся после окончания Гражданской войны, она, Дора, будет следить за этими его успехами за несколько сотен миль от него. После войны он больше не вернется. Сюда его ничто не заманит.
Вооруженная этим знанием, Дора зачесала волосы, поправила чепец и поспешила вниз, чтобы принять участие в высшей степени необычной, торжественной процедуре.
Пэйс нахмурился при виде чепца, но, держась своего молчаливого обещания, не промолвил ни слова поперек. А когда она направилась, было к двери на кухню, попросту ухватил ее за рукав и подвинул стул, чтобы она села.
Войдя, Карлсон опустился на первый же стул, не во главе стола. Он уставился на пустую тарелку, не обращая ни малейшего внимания на седую женщину, сидевшую на самом большом от него расстоянии. Доре было неловко слышать, как Карлсон отхлебывает эль из кружки, он явно был не склонен вести застольную беседу. Энни вплыла в столовую, держа блюдо с жареными цыплятами, и Дора перевела взгляд на Пэйса.
Пэйс сидел между родителями, на равной дистанции от каждого и прямо напротив Доры. Он нахмурился, но промолчал, когда Энни поставила блюдо на стол, а не обнесла им присутствующих. Он безмолвно положил себе порцию, когда отец передал блюдо ему. Потом он передал его Доре, сидевшей опустив глаза. Она сиживала с ним за этим столом и раньше, но еще никогда после того, как провела с ним несколько часов в интимной близости. Дора не знала, как ей себя держать и что говорить.
– Тебе очень к лицу это платье, мама, – отпустил формальную любезность Пэйс, подавая блюдо матери, чтобы она могла выбрать себе кусок по вкусу.
– Это неправда, но я все равно благодарна тебе за эту ложь, – натянуто ответила Харриет. – А где твоя форма? Тебя уволили в запас?
– Нет, я вновь записался в мае. Мне шьют сейчас новый мундир, и я скоро вернусь в свой полк.
Энни вернулась с блюдом картофеля и моркови, вручила его Карлсону и удалилась. Она была вышколена как дамская горничная, а не служанка, но знала, что надо бы сейчас всех обнести. Дора ощущала недоброжелательство и враждебность со стороны рабов и в чем-то им сочувствовала, но что же теперь делать? Даже одно упоминание о том, что Энни теперь надо платить жалованье, привело бы Карлсона в неописуемую ярость, никак не согласующуюся с желанным миром и спокойствием.
Карлсон сбросил себе на тарелку несколько картофелин и подтолкнул блюдо к Доре.
– Проклятые янки думают, что мы теперь в их власти, – приглушенно пробормотал он.
Пэйс притворился, что ничего не слышал. Взяв у Доры блюдо с овощами, он любезно сказал:
– Я еще не успел вас поблагодарить, мисс Смайт, за ваши заботы обо мне во время моей болезни. Могу ли я что-нибудь сделать для вас в знак благодарности?
Дора с подозрением взглянула на Пэйса, но удержалась от так и рвущегося резкого слова. Пережитая боль залегла глубокими линиями вокруг его рта, но во взгляде сейчас сквозила нежность. Она ответит сейчас тому хорошему и доброму, что в нем есть, а не его циничному подначиванию.
– Да, ты бы мог погибнуть и никогда не добраться домой.
Карлсон неодобрительно фыркнул, но глаза Пэйса еще потеплели, а в разговор вмешалась мать, не дав возможности никому из мужчин ответить прежде.
– Ты бы мог остаться здесь и работать на ферме, как оно и полагается. Из-за руки ты можешь подать в отставку. – И Харриет с воодушевлением ковырнула картофелину. «Болезнь» никак не сказалась на ее аппетите.
Пэйс весь напрягся, но прежде чем подыскал вежливый ответ, отец выпалил:
– Мне здесь такие не нужны. У меня спина еще крепкая и руки здоровые. Я сам выстроил этот дом, и один со всем управлюсь.
Дора видела, как Пэйс изо всех сил пытается сдержать свой вспыльчивый нрав и с облегчением услышала ответ, исполненный терпимости.
– Но я мог бы подыскать тебе наемных работников. Солли не слишком хорошо справляется на плантации. Я подумываю взять его с собой.
Карлсон с размаху стукнул вилкой о стол, и морковь взлетела в воздух:
– Черта с два ты это сделаешь! Мальчишка принадлежит мне, не забывай об этом! Не желаю и слышать ваше аболиционистское хныканье. Линкольн не имеет права красть нашу собственность. Это против конституции. За это и вся проклятущая война идет, за сохранение конституции. Ты и твои чернопузые друзья не сможете переменить порядок вещей.
– Да положение уже изменилось, – резонно заметил Пэйс. – Твои рабы бежали, и вернуть ты их не в силах. Тебе придется нанимать работников.
– А кого, черт побери, я смогу нанять на работу, которую всегда делают негры? Ну-ка скажи мне, хитрозадый осел? Никто из уважающих себя белых не станет работать на плантациях. И твои чернопузые пусть-ка об этом подумают заранее, иначе придет зима и им нечем будет набить свое черное брюхо. Пэйс постепенно накалялся:
– Если штат Кентукки не отменит поправку к конституции, по которой свободные негры могут остаться на прежнем месте и наниматься на работу, тогда тебе и твоим друзьям не придется беспокоиться, как бы не замарать в земле свои белоснежные руки. Передай это своему всесильному конгрессмену, когда он станет гладить себя по головке за то, что ты сулил отменить поправку на ближайшие несколько десятилетий.
– Я не позволю здесь никому из моих сыновей нести эту Чепуху! – взревел, тяжело поднимаясь с места, Карлсон. – Мэтт Митчелл чертовски близкий мне друг, и у него получше голова на плечах, чем есть или когда-нибудь будет у тебя. Почему бы тебе не убраться поскорее к своим дружкам, так любящим черномазых? Меня тошнит от одного твоего вида. Нет, не может того быть, что ты, в самом деле, мой сын.
Вне себя от ярости Пэйс вскочил с места, но отец уже шел к двери. У Пэйса было такое злое лицо, что душа Доры заплакала от скорби. У нее не было волшебного порошка для излечения таких вот ран. Она поспешила подхватить Харриет, когда, пошатываясь, та стала подниматься на ноги.
– Ну что ж, надеюсь, все получили удовольствие от моего возвращения домой. Наверное, мне надо отдохнуть, Дора. И не предлагай мне повторить этот опыт в скором будущем.
Дора не смела видеть, как отчаяние исказило гордые черты Пэйса. Она повела Харриет в ее комнату и вздрогнула, услышав, как через несколько минут громко хлопнула входная дверь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Заблудший ангел - Райс Патриция



книга неплохая но на любителя! тема ---исторический роман говорит сам за себя.
Заблудший ангел - Райс Патрициявэл
31.05.2013, 14.46





СКУКОТИЩЕ. Не советую.
Заблудший ангел - Райс ПатрицияНадя
10.09.2014, 11.51





не плохо но нудновато
Заблудший ангел - Райс ПатрицияАлина
17.09.2014, 11.07





отличный роман. сейчас пытаюсь прочитать ее роман "магия"-то ли перевод неудачный...в общем бред. а этот очень интересный, необычная ГГ. советую
Заблудший ангел - Райс Патрицияя
30.10.2015, 21.29





Мне роман очень понравился. Да сложный, местами тяжелый. Да, почти нет слов: Я люблю тебя и т.д., но есть пронзительное описание чувств, в которые веришь. Есть замечательная передача настроения людей тех далеких событий (рабство, война, смерть Линкольна), их опасения, их мечты, их трудности. Я прочувствовала жизнь этих героев. Я поняла и приняла их. Я грустила и радовалась с ними. Я не забуду этот роман.
Заблудший ангел - Райс ПатрицияЛида
10.06.2016, 11.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100