Читать онлайн Грезы наяву, автора - Райс Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грезы наяву - Райс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грезы наяву - Райс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грезы наяву - Райс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Патриция

Грезы наяву

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

От него запахло мылом, когда он откинул с лица мокрые волосы.
— Вот бы еще взять где-нибудь бритву… — пробормотал он. Эвелин посмотрела на него почти изумленно. Эгоистичный, надменный человек никогда не заботился о том, чтобы нравиться кому-нибудь, кроме себя. И все события сегодняшнего вечера доказывали это. Но почему его вдруг озаботило, что он не брит и выглядит не очень презентабельно, если тут, кроме нее, и нет никого?
Он осторожно запирал дверь, не сводя с нее глаз. Эвелин знала, что капли воды блестят у нее в ямочке между ключицами, где она не успела вытереться. И распахнутый ворот сорочки она не застегнула, только нервно сжимала пальцами края, чувствуя, как его взгляд скользит вниз, стараясь разглядеть под тонкой тканью грудь. А когда он шагнул ближе, ее окатило горячей волной.
— Я куплю тебе кружевных ночных сорочек, чтобы было приятно снимать их. — Пальцы Алекса дрогнули, когда он отвел ее руку от ворота и стал вытаскивать сорочку, заправленную в нижнюю юбку.
— Алекс, пожалуйста… — прошептала она. Но пальцы ее, вместо того чтобы держать свою сорочку, запутались в мягких складках его рубашки.
Когда его широкие ладони, нежно обхватив ее всю, медленно поднялись от талии к самой груди, неистовая волна сладостного возбуждения вдруг поднялась внутри и захлестнула Эвелин. Она еще не испытывала ничего подобного. И не могла смотреть ему в лицо. Но и не отстранилась.
— Я говорил тебе когда-нибудь, что ты очень красива?
Она ощутила его теплое дыхание, когда он склонился и стал целовать ее волосы. Но ладони остались на месте, как бы боясь двинуться дальше. А Эвелин хотелось, чтобы они двигались, чтобы нежно усмиряли смутное томление в отяжелевшей груди. И в то же время не хотела… Она вдруг испугалась, что совсем не знает этого человека. Даже после всех недель знакомства он оставался для нее загадкой. Он давно мог овладеть ею, и для этого не надо быть нежным. Сам говорил, что не отличается терпением, но почему решил не спешить сейчас?
— Вам необязательно говорить слова, которых вы не хотите говорить, — пробормотала она смятенно. — Вы уплывете отсюда с первым кораблем, который придет за вами. Давайте хотя бы в этом будем честными…
Алекс улыбнулся и, минуя искушение ее груди, поднял руки выше, чтобы развязать ленту на волосах. Эвелин собралась с духом и глянула на него. На лице у него была такая мягкая и нежная улыбка, что у нее перехватило дыхание. Когда он улыбался так, то выглядел как ангел. Почему ей казалось, что в этот момент на его лице обязательно будет дьявольская усмешка?
Когда он понял, что Эвелин наблюдает за ним, то поцеловал ее в лоб.
— Честность — не самое главное мое качество, но тебе лгать не собираюсь. Я лгу только по необходимости, а с тобой — какая в этом необходимость?
Напряженные пальцы Эвелин понемногу расслабились и уже ощущали движения мышц на его груди. Он отвел ее волосы назад и посмотрел вопросительно, словно ожидая ответа.
— Никакой необходимости, — согласилась она.
Ему не нужно было шептать ей пошлые комплименты, похотливые любовные слова. Она была готова. Без всяких обещаний.
— Поэтому верь мне, когда я говорю, что ты очень красивая. Мне хотелось распустить твои волосы с той самой минуты, как я тебя увидел. Они похожи на драгоценный, струящийся шелк. Я никогда не чувствовал ничего подобного. — От прикосновения его губ к ее уху холодок пробежал у Эвелин по спине. — Я хочу почувствовать всю тебя, Эвелин. Ты позволишь мне?
Разве у нее был выбор? Но правда заключалась в том, что теперь она позволила бы, даже если бы имела выбор. Сорочка соскользнула с ее плеч и, на мгновение задержавшись в пальцах у Алекса, спала на локти. Эвелин продолжала наблюдать за его лицом, а он смотрел на ее плечи, на почти обнажившуюся грудь. Сорочка у нее была совсем простая, какая и требовалась под дорожное платье. А ей захотелось вдруг, чтобы на ней была белоснежная, тонкая, с целым океаном пышных кружев, чтобы по-настоящему ощутить себя женщиной. Она почти с болью осознала, что и фигура у нее вовсе не такая, как нравится мужчинам, не округлая, с манящими изгибами, а почти девичья. Но на его лице не отразилось никакого разочарования, и Эвелин захотелось еще больше ему понравиться.
— Вот к чему вам пришлось бы возвращаться каждый вечер, женись вы на мне…
Она не смогла удержаться от этих слов. Как бы сильно ни хотела Эвелин, чтобы ее ласкали эти руки, Алекс должен был помнить, что она не уличная девка, которой можно попользоваться и тут же забыть. Если это был ее единственный шанс познать счастье, она хотела воспользоваться им в полной мере, зная, что Алекс хочет ее так же сильно, как она его.
Он коротко рассмеялся, и его руки скользнули к застежкам на ее поясе.
— Не пугай меня так, моя маленькая мучительница. Я достаточно взрослый, чтобы знать, чего хочу… Неужели ты думаешь, что я столько времени терплю все это только ради одного? Согласен, женитьба не входила в мои планы, но ты стоишь этого ожидания. Мы подходим друг другу, даже принимая во внимание разницу во мнениях.
Именно эта разница и заставила Эвелин зажмурить глаза, когда юбка, скользнув по бедрам, упала на пол. Никогда у них не будет ничего общего, кроме этого. Она ощутила, как жгучий стыд заливает ее с головы до ног, когда его руки, лаская, двинулись вниз по бедрам, обхватили ягодицы, натянув тонкую ткань сорочки. Когда он притянул ее, почти вдавив в себя, ей ничего не оставалось, как только ощутить всем животом, что он мужчина. Глаза у Эвелин испуганно распахнулись.
— Тебе нечего бояться, милая. Все совершится само собой, как надо.
Лаская ее словами, он стал целовать Эвелин, но осторожно, как бы нехотя.
Но Эвелин ощутила касания его губ уже как жгучие укусы. Ее руки заскользили по его плечам, притягивая их к себе. Теперь ей было недостаточно нежных, едва ощутимых касаний. То, что все глубже затягивало их в какой-то сладостный омут, требовало чего-то неистового, немедленного, отчаянного. Ощутив язык у себя во рту, Эвелин судорожным движением приникла к Алексу и буквально впилась в его губы, вдруг осознав, что имеет на это право. Его прикосновения жгли огнем, но ей все сильнее хотелось броситься в это пламя, теснее прижаться к его губам, ко всему могучему телу.
Алекс приподнял ее и посадил на край кровати. Эвелин сделала протестующее движение, когда его пылающие губы оторвались от ее губ и сместились куда-то за ухо. Но Алекс уже распрямился и, приподняв ей ноги, стал снимать с нее полусапожки, гладя икры. Затем руки его заскользили выше, он снял подвязки и стащил с ног чулки. Эвелин замерла, вновь загораясь изнутри. Когда его пальцы двинулись выше, коснулись нежной и чувствительной кожи на внутренней стороне бедер, Эвелин сдавленно вскрикнула и, открыв глаза, дико глянула на него, ничего не понимая.
Он опустился на одно колено между ее ногами и, не отрывая от нее пристального и упорного взгляда, стал снимать рубашку. Эвелин словно в тумане видела, как ткань куда-то отлетела, обнажив его плечи, грудь, видела, как, двигаясь, напрягаются и опадают мышцы. Словно во сне она протянула руку, чтобы коснуться того, на что раньше старалась не обращать внимания. Без одежды он был самым обыкновенным мужчиной. А титулы, богатство… разве они сейчас что-то значили?
Алекс взял ее руку, стал целовать пальцы, потом опять приложил их к своей груди. Затем, не отрывая взгляда, он опустил ее руку ниже, словно желая, чтобы она лучше ощутила его. Густая поросль на груди, тугие валики мышц на животе и еще ниже… Он словно указал ей на пуговицы своих бриджей. Она вся вспыхнула, когда пальцы коснулись мягкой замши, но покорно начала расстегивать пуговицы. Он делал то же самое с остатками ее одежды и остановил ее дрожащие пальцы лишь когда они почти коснулись… она даже в мыслях не могла назвать чего.
Наверное, в глазах ее промелькнуло недоумение, потому что он выпрямился и сел рядом. Запустив руки ей под сорочку, прижал к себе и вновь стал целовать. Потом сказал:
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Но боюсь, что просто лопну от желания, если мы будем действовать так быстро.
Он наклонился, начал стаскивать сапоги, а она стала легкими движениями гладить его спину. Если бы они были мужем и женой и занимались этим каждый день, то она бы постепенно привыкала к виду широких плеч, к ощущению гладкое кожи под пальцами. И представив, что будет дальше, что почувствует, когда вновь склонится над ней, Эвелин вся вспыхнула. Тогда она узнает что-то такое…
Но он не дал ей времени испугаться грандиозности того, что случится. Отбросив сапог в сторону, он придвинулся к ней и, обняв, опять нашел ее рот жадными губами.
Эвелин не поняла, как оказалась лежащей поперек кровати; Алекс был рядом, настолько близко, что внутри у нее все пылало адским огнем, от которого не было спасения. Его рука гладила и ласкала ее грудь, и та вся горела, наливаясь желанием, потом он, стянув сорочку, взял отвердевший сосок в рот. Эвелин вскрикнула от неожиданной остроты ощущения, почувствовала, как горячие, пульсирующие волны наслаждения устремились вниз, к бедрам… и поняла, что назад пути нет.
Дрожа от нетерпения, она принялась помогать Алексу снимать с себя последнюю одежду, думая, что поступила очень правильно, не надев корсета. Он приподнял ее за плечи с подушки, стащил сорочку с груди почти до запястий Эвелин, прижатых к бедрам, и долго целовал грудь, пока ее стоны не разожгли его самого еще больше.
Его руки оглаживали бедра Эвелин, освобождая их от сладок тонкой ткани. Она все хотела высвободить руки, но когда он коснулся места, которое и так горело огнем, она шумно втянула в себя воздух и откинулась на подушки, сгорая от стыда. А дальше этот стыд вдруг превратился во что-то иное, что-то могучее, несказанное… а он все гладил ее там, сильнее раздвигая ноги. Потом стал целовать.
— Я хочу тебя, мучительница моя. Хочу тебя… — Его пальцы коснулись нежной плоти, и Эвелин вся выгнулась, желая только, чтобы он сделал еще что-то… что-то большее. — Ты понимаешь, что я сейчас буду делать?
Он произнес это почти шепотом, и Эвелин едва уловила вопросительную интонацию. Она не знала точно, что он имел в виду, но как-то вдруг поняла, что сейчас произойдет.
— Я не знаю, — пробормотала она севшим голосом. Алекс нежно целовал ее в шею, — Ты ведь все сделаешь сам?
Вопрос был риторический. Конечно, он все сделает. Но Эвелин почувствовала, что эти слова нужны ему. И это было правильно. Он не хотел ее принуждать. Она сама, с готовностью, отдавала себя на сладостную пытку.
Пальцы его погружались все глубже, она отвернулась, зарывшись лицом в его плечо. Пламя стыда смешалось с пламенем желания, и Эвелин сгорала в них заживо. Они не унялись, когда он убрал руку и стал вновь ласкать ее грудь.
— Я все сделаю сам, любимая, — шептал он ей в ухо. — Но уже не смогу вернуть, когда возьму это у тебя. И другого после меня тоже не будет. Я собираюсь объявить всем, что ты только моя. Твои дети будут моими детьми. И по-другому никогда не будет.
Теперь его слова имели смысл. Она вдруг поняла, как неистово хочет от него детей. Его обещания подняли ее желание на какую-то новую, неизведанную высоту. Ее губы стали искать его рот, не понимая, для чего это делают, инстинктивно. Рука Алекса вернулась, чтобы утолить ее желание. Но ей этого было мало. Эвелин закусила губу, едва удерживаясь от крика. Алекс слегка отодвинулся, и поцелуи на секунду прервались. Эвелин, осознав вдруг, что все это время лежала с закрытыми глазами, открыла их.
В свете лампы кожа Алекса блестела темной бронзой. Эвелин, замерев, смотрела, как он расстегивает последние пуговицы на бриджах. Он наклонился распустить завязки на коленях — и вот его последняя одежда соскользнула вниз. Все это длилось вечность, но Эвелин готова была еще и еще смотреть на него. Его движения были совершенны. Бугры мышц перекатывались на широкой спине, которая сужалась к стройным, мускулистым бедрам. Когда он распрямился, уже без одежды, Эвелин была просто не в силах отвести взгляда.
Он был даже более великолепен, чем она представляла, и это почему-то пугало. Взгляд Эвелин скользнул по плоскому животу к темному пятну волос, сужавшихся во что-то, выступающее вниз, по мускулистым бедрам, которые быстро двинулись к ней и накрыли ее ноги.
Она ощутила на себе вес его тела, но это было приятно, а трение его мускулистых ног о ее бедра распространяло по телу трепетные волны удовольствия. Затем вновь ее тело покрылось огненными пятнами поцелуев.
— Ты так хороша, дорогая… Я хочу касаться тебя везде…
И она, замирая от восторга, ощутила его прикосновения к самым потаенным частям своего тела — его пальцы, нежно лаская, оставляли на коже пунктиры огня.
Было вполне естественным вытянуть руки и обнять его за шею, еще шире раздвинуть ноги, потому что он так хотел. Все выходило само собой. Когда он снова наклонился и стал целовать ее грудь, она тихо вскрикнула и погрузила пальцы в его густые волосы, удерживая, не давая уйти. Тогда он вернулся в разгоряченное, увлажнившееся место между ее ногами; она вся подалась навстречу, и Алекс застонал.
Он поднял голову, чтобы взглянуть в пылающее от желания лицо Эвелин, и внезапно ощутил неясный, непонятный ему самому страх. Прежде такого с ним не случалось. Любовью он готов был заниматься всегда, и, в общем-то, ему нравилось доставлять удовольствие женщинам. Но никогда это не было для него главным. Сейчас все было иначе. Он не хотел причинить Эвелин боли, обмануть ее ожидания. И еще хотелось заставить ее почувствовать, что чувствует сейчас он сам, как он хочет ее. Чтобы она сама захотела того же.
Обольщение девственницы оказалось делом более сложным, чем он ожидал. Алекс не хотел обидеть ее. Она смотрела на него доверчиво, ожидая, что будет дальше, не в силах понять. Его самого переполняло желание сделать наконец то, чего он, собственно и хотел с самого начала, — овладеть ею. Но сейчас он должен был первым любовным актом проложить дорогу к их обоюдному удовольствию на всю жизнь. Именно эта ответственность его пугала.
Он стал покрывать поцелуями ее щеки, нашел ее губы и стал целовать неистово, страстно, давая понять, что приближается момент полной близости. Она с радостью шла навстречу уже без страха. Теперь не оставалось ничего иного, как преодолеть последний барьер, который, будучи разрушен, сковал бы их вместе, соединил на всю жизнь.
— Я не хочу причинять тебе боль… но иногда так бывает… Останови меня, если будет больно…
Ее руки скользнули по его груди и сцепились иа затылке; от ее страстного, хриплого голоса по спине у Алекса побежали мурашки.
— Не беспокойся… у меня все получится… не хуже, чем у тебя…
В ее глазах мелькнули озорные искры. Это опять была не хнычущая истеричная барышня, а Эвелин. Его Эвелин.
Там, где только что была рука Алекса, Эвелин ощутила вдруг властное давление чего-то плотного, твердого. Он обхватил ее за ягодицы, чуть приподняв и шире раздвинув ей ноги. Туда, где только что были его пальцы, вошло что-то плотное, тугое, заполнившее разом ее всю. Она зажмурила глаза, чтобы не вскрикнуть от вдруг охватившего ее страха. Дыхание Алекса скользило по ее шее, груди, он шептал какие-то слова, словно стараясь напомнить, что это он, а не какой-то злой демон пытается овладеть ею. Принудить ее… Нет, он не принуждал. Она была готова.
Она вся расслабилась, позволяя ласковым словам омыть все страхи, и пламя желания вновь охватило ее. Она вся двинулась ему навстречу, с неожиданной острой радостью услышала его стон, когда он проник в нее глубже. Было немного больно и неудобно, но вместе с тем внутри возникало радостное волнение от понимания того, что этим проникновением он заполняет в ней какую-то пустоту.
Алекс двигался медленно и ритмично, словно подготавливая ее к тому, что скоро ей самой захочется большего. Потом, всматриваясь в ее лицо и пытаясь угадать это, сделал последний толчок.
Эвелин дернулась в его руках, вся задрожала, ощутив его в себе уже полностью, до самой глубины. Он замер, давая ей время привыкнуть; Эвелин открыла глаза и встретилась с его внимательным взглядом. И в этот момент она узнала о нем больше, чем за все время знакомства. Сердце ее словно рванулось из груди, готовое соединиться с его сердцем. В глазах его были печаль… и нежность. Ей захотелось любить его, держать в объятиях, сказать, что все хорошо. Но все, что она могла сейчас, — это притянуть его к себе для поцелуя. Ее тело само скажет то, что невозможно выразить словами.
Дрожь перешла в лихорадочное желание движения. Ее губы буквально впились в губы Алекса, и внезапная дрожь его сильного тела напомнила, что его терпение на исходе. Эвелин чуть не вскрикнула, когда он отстранился и вновь устремился внутрь. Вскоре уже не было причин бояться. Он словно увлек ее за собой, заставляя почувствовать то, чем был переполнен сам, обучая ритму своего желания.
Если бы она могла представить, что все будет так, то никогда бы не согласилась. Теперь не только он владел ее телом, но и она — его, отвечая на всякое его движение, пока могучий ритм, заложенный в обоих, не сделал их единым целым и не поднял до восторга сладостной пытки, которая должна была вот-вот кончиться, иначе уничтожила бы обоих, сожгла. Шумное дыхание Алекса будто срослось с ее стонами, и, ощутив его последний, сотрясший все тело толчок, Эвелин почувствовала, как внутрь огненной лавой пролилось его семя, переплавляя ее всю в иное, новое существо.
Потом они лежали тихо, не шевелясь. Немалый вес Алекса просто вдавил ее в матрац, но она не возражала. Обвив руками его шею, она наслаждалась этим теплом и уютом. В том месте, где они соединились, еще болело, но она не хотела отпускать его.
Ничто не может продолжаться вечно. Алекс наконец пошевелился, привстал и осторожно откатился в сторону, как бы стараясь не помять ее. Эвелин ощутила, как воздух холодит живот, повернулась вслед за Алексом, не выпуская его из объятий, чувствуя рядом его наготу, но уже не смущаясь этого. Алекс обнимал ее так, словно делал это всю жизнь. И она уже не могла представить, что когда-то все было не так.
Эвелин уловила его вопросительный взгляд, и слабая улыбка тронула ее губы. Она коснулась пальцем щеки, провела рукой по волосам и спросила чуть лукаво:
— Не слишком быстро для тебя?
И тогда Алекс улыбнулся именно той улыбкой, от которой по телу бежали мурашки, и захотелось целовать его до тех пор, пока все не повторится вновь. Ну почему он не мог почаще улыбаться так? Эвелин прильнула к его груди.
— Можешь делать, как самой больше нравится. Я приспособлюсь как-нибудь…
Алекс поглаживал ее по спине, вновь прижимая к себе всеми изгибами тела. Тело его вновь искало близости, но он понимал, что нужно подождать, дать успокоиться боли, которую ей причинил. Он с умилением думал о мужестве, с которым она все перенесла. Алекс принялся нежно целовать ее волосы и, когда Эвелин уткнулась лицом ему в плечо, набросил на нее одеяло.
— Я не спешу. У нас еще есть время. Вся жизнь…
Это было первой трещинкой в том уютном коконе, который окружил Эвелин. Она хотела спать. Все тело расслабилось в благодатной истоме, ей нужно было впитать все множество ощущений этой близости. Она еще чувствовала внутри его тепло. Не время было сейчас… Но она не могла не ответить.
— И все же я не выйду за тебя, Алекс, — пробормотала она ему в плечо.
Его рука перестала поглаживать ее волосы, потом, взяв за плечо, отстранила. Он должен был видеть ее лицо.
— А у тебя теперь нет выбора. Я говорил тебе. Может, ты уже носишь моего ребенка. Я не собираюсь потерять этого…
Он уже жалел о словах, которые вырвались против воли. Как это получилось? Она сняла, отшвырнула прочь все преграды и запоры, которыми он отгородил от других то, что было внутри. Сделала его беспомощным, уязвимым. В этот момент он ненавидел ее. В глазах его мелькнула угроза.
Но Эвелин поняла только, что причинила ему боль. Опять он оказывался совсем не таким, как она представляла. Но разбираться в этом именно сейчас не хотелось.
— У тебя был ребенок? — спросила она.
Да, Эвелин умела ударить в самое больное место. Сон как рукой сняло. Алекс откинулся на подушки. К чему сейчас все ворошить? Но если это заставит ее хоть что-то понять… Он должен вновь стерпеть давно забытую боль, чтобы счастье было возможным. Для него. И для нее. Он начал невнятно, с трудом подбирая слова.
Это была его шестнадцатая весна. Алекс уже во всех отношениях перерос своего домашнего учителя, но тому, во-первых, некуда было уйти, а во-вторых, до него как-то не доходила мысль о собственной бесполезности. Алекс хотел уехать в Оксфорд, но мать почему-то противилась этому, используя какие-то не очень резонные доводы. А ему уже все опротивело дома, он искал выхода своей бурной энергии.
С некоторых пор к ним зачастил еще некий сэр Хью. Причины его визитов не интересовали импульсивного и упрямого юнца. Поэтому, когда однажды мать призвала Алекса к себе в то время, когда у нее был сэр Хью, он не слишком обеспокоился. Она любила показывать сына своим друзьям, всегда одевала его по последней моде, и Алекс подозревал, что с матерью мог случиться припадок, если бы он явился без галстука или с неправильно застегнутыми пуговицами. Поскольку она была самым родным ему человеком, Алекс старался угождать матери, но с годами это все больше его раздражало.
И когда мать объявила, что сэр Хью попросил ее руки, она с таким же успехом могла объявить, что сегодня у них на обед будет луна в желе. Всю жизнь она твердила Алексу, каким злым и несносным человеком был его отец и что она никогда больше не позволит ни одному мужчине распоряжаться собой. Единственным мужчиной в ее жизни был Алекс. Правда, в последнее время они не очень ладили. Ее попытки по всем поводам вмешиваться в его жизнь надоели, и Алекс уже подумывал, что с этим надо что-то делать. Но решение в виде толстого старого сэра Хью Алекса вовсе не устраивало.
Они оба приводили множество разумных доводов, но Алекс вдруг обратил внимание на то, как этот жирный старик смотрел на его изящную и все еще очень привлекательную мать. И ему захотелось изо всей силы заехать кулаком в физиономию похотливому старому козлу.
Когда они замолчали, ожидая его одобрения, он только и сказал:
— Прекрасно. А почему бы и нет?
Развернулся и вышел из комнаты.
Он все же до конца не верил. Но когда через месяц они поженились и отправились в свадебное путешествие, планируя вернуться оттуда уже в дом баронета, Алекс почувствовал себя покинутым. Он понял, что один на всем белом свете. Рядом был учитель, целая армия слуг, готовых исполнить любое его желание. Но он был один.
Пока однажды в его жизни не появилась Бесс. Пухленькая, с полными ручками, веселой улыбкой и золотистыми кудряшками. Они были примерно одного возраста, но она имела опыт в любовных утехах. Зато он был сообразительнее. Но это не имело никакого значения, когда в летней духоте сеновала они открывали все новые способы услаждения своих юных тел. При воспоминании об этом запах свежего сена до сих пор заполнял его ноздри.
Она была хороша, они вместе учились всему. Она без стеснения рассказывала, как, при необходимости, ею пользовался отец. Но уверяла, что удовольствие получала только от встреч с Алексом. Он ревновал и приказывал ей ночевать в поместье, не ходить домой. Правда, он не был уверен, что она так и делала. Комнаты прислуги располагались на верхнем этаже, и он никак не мог решиться пойти проверить, опасаясь выставить себя на посмешище конюхам и горничным. Он только чувствовал, что ей с ним хорошо, и ни о чем другом не думал.
К тому времени, когда молодожены вернулись из своего путешествия, Алекс уже решил никуда не уезжать. Мать выслушала это равнодушно, она вообще выглядела утомленной, похудевшей и опиралась на руку супруга. И Алекса это почему-то не удивило.
К концу лета Бесс начала полнеть. Она была беременна. Они часто без всякого стыда любовались ее пухнущим животом. Этот ребенок был тем, что они сумели сделать вместе, своеобразным символом их взрослости. Когда Алекс попросил ее выйти за него замуж, она, отделываясь смешками, снова потянула его с собой в сено. Ее отяжелевшие груди были искушением, которому он не мог противостоять, и она этим пользовалась. А ему достаточно было знать, что только он владеет ею. Доказательством того был ребенок.
Но однажды он не обнаружил ее нигде в поместье. Испугавшись, что за нею пришел отец, Алекс, сходя с ума от беспокойства, поскакал в деревню. Но отец Бесс не очень его испугался. Он лишь смерил Алекса насмешливым взглядом, сплюнул на землю и сказал, что Бесс благополучно вышла замуж за отца своего ребенка.
Алексу казалось, что он сходит с ума. Ему едва минуло семнадцать лет. Но на всей земле у него не осталось никого. И ничего. Поместье матери принадлежало теперь сэру Хыо, и Алекс жил там только из милости. И даже его безумная ярость не могла ничего изменить в том, что творилось вокруг.
Он все же разыскал Бесс. Погожим сентябрьским днем, когда воздух был прозрачен и свеж, а солнце светило так ярко, что ему пришлось надвинуть шляпу иа самые глаза, он опять напился с конюхами, но алкоголь не принес облегчения. Когда он подъезжал к солидному каменному дому, окруженному амбарами, сараями и прочим, он уже знал, что Бесс — это прошлое. Но все же отказывался верить. Он спешился и отправился искать ее только ради того, чтобы доказать себе, что все кончено.
Она была уже на шестом месяце и еще больше расцвела. Встретила его теми же страстными поцелуями, позволила потрогать грудь и живот, но в ответ на предложение уехать лишь рассмеялась.
— Зачем? — спросила она с веселой улыбкой, окинув широким жестом кресло-качалку у очага, уютную, просторную гостиную добротного фермерского дома. — Ты мне сможешь дать все это?
Он дал ей любовь и ребенка, но больше не мог дать ничего. И она это знала. Он пытался протестовать. Пригрозил, что расскажет все ее мужу. Он клял ее и молил, но она смотрела равнодушно. Ее муж был уверен, что это его ребенок. От первой жены у него не было детей, и он так хотел этого. Это будет его ребенок. А может, так оно и есть. Кто знает…
До Алекса не сразу дошло. В течение долгих недель он по кускам, по осколкам, собирал все воедино. Она предала его. И никогда не любила… Через некоторое время пришла пора ехать в Оксфорд. Сэр Хью почти насильно отослал его туда. Его не было дома, когда Бесс родила. А потом он уже не возвращался домой.
Пьянство, безудержные развлечения с женщинами, постоянные долги привели к тому, что дома его совсем не ждали, и он постепенно забыл туда дорогу. Содержания, которое высылал отчим, хватало на оплату небольшой квартиры в Лондоне. А за расточительные привычки Алекс привык не платить. Кредиторы знали, что он единственный наследник престарелого графа Грэнвилла. И терпеливо ждали…
Алекс замолчал, не вполне уверенный в том, что его еще слушают. Чужие воспоминания могут усыпить кого угодно. Эвелин не спала, но и не сказала ничего. Не стоило рассказывать ей обо всех лживых шлюхах, которых он менял одну за другой. Он стал находить какое-то удовлетворение, обнаруживая, что следующая ничем не лучше предыдущей. И замужние женщины ничем от них не отличались. Они все изменяли мужьям. Если не с ним, так с другими. Это он затвердил навек. Это стало верой, образом жизни. Он не видел в этом ничего предосудительного. Пока не встретил Эвелин. И теперь, держа ее в своих объятиях, вдруг понял, что не может делить ее ни с кем. А то, как он жил до сих пор…
Но об этом не хотелось думать. Он опять хотел только ее. Он осторожно повернулся.
Эвелин лежала с широко раскрытыми до пугающей, фиолетовой темноты глазами и внимательно смотрела на него.
— Я бы смогла полюбить тебя, Алекс. Но ты никогда не сможешь полюбить меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грезы наяву - Райс Патриция



классный роман! мне очень понравился!советую прочитать
Грезы наяву - Райс Патрицияольга
19.08.2014, 15.02





Роман серьезный и для тех , кто по старше . Но мне понравился.
Грезы наяву - Райс ПатрицияMarina
20.08.2014, 16.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100