Читать онлайн Грезы наяву, автора - Райс Патриция, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грезы наяву - Райс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.29 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грезы наяву - Райс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грезы наяву - Райс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Патриция

Грезы наяву

Читать онлайн

Аннотация

Независимая и гордая, отвергающая всех поклонников, носящая — о, ужас! — мужские костюмы и самолично управляющая отцовской конторой… Такова Эвелин Веллингтон. Единственная женщина в чопорном Бостоне, которая может стать достойным “призом” для лондонского судовладельца и ловеласа Алекса Хэмптона.
Она не согласна? Что ж, тем интереснее будет охота! Однако иногда охотник бывает сражен собственным оружием — оружием желания и страсти…


Следующая страница

Глава 1

Александр Хэмптон, наследный граф Грэнвилл, ослабил узел белоснежного шейного платка и водрузил ноги в начищенных башмаках с пряжками на край стола капитана, что совсем не подобало будущему лорду. Подлив рому в высокий стакан из стоявшей рядом бутылки, он с язвительной усмешкой сказал своему собеседнику:
— Такой старый контрабандист, как вы, осмеливается учить меня, что хорошо, а что плохо? Стыдитесь, Джек. Лицемерие такой же опасный грех, как воровство.
Чувствуя себя не очень уютно в форме капитана, Джек Ригс снял украшенный камзол, жилетку и, оставшись, как и его хозяин, в одной рубашке, продолжил застольную беседу.
— Занятие контрабандой — для тех, кому ничего другого не остается. А вы богатый человек, у вас нет причин рисковать собой или имуществом ваших партнеров.
Смуглое лицо Хэмптона помрачнело. Отхлебнув из стакана, он вспомнил о своих партнерах: во всех отношениях достойном графе Грэнвилле и лорде Рори Маклине.
Корабль накренился, налегая бортом на крутую волну, фонарь на переборке качнулся и замигал, но Хэмптон едва ли заметил это. Мысли продолжали блуждать по меланхолическим тропам, и только глоток рома вернул его к действительности.
— Один из этих партнеров был вашим соратником во всех незаконных операциях, — напомнил капитану Алекс. — Я не поверю, что с тех пор он стал законопослушным. Он, прежде всего якобит
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, и для него нет большего удовольствия, чем обставить жирных ленивых набобов из Вест-Индской компании
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
. Это по их милости янки вынуждены платить несусветные деньги за сахар. Удивляюсь, как они не перестреляли всех таможенных офицеров и не взяли дело в свои руки. После принятия в прошлом году Таможенного закона торговцы, с которыми мы имеем дело в колониях
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
, бешено взвинтили цены. А я мог бы недорого покупать сахар у французов и выгодно продавать его в колониях, платить всем сборщикам налогов по их тарифам, и нам бы с вами еще осталось. Кому это мешало?
Джек Ригс не очень-то доверял своему новому хозяину — отпрыску благородных кровей. Хэмптон не часто плавал вместе с ним, поэтому его нынешнее присутствие служило доказательством, что в делах творится что-то непонятное. Джек Ригс не мог поверить, что аристократ способен всерьез интересоваться ремеслом контрабандиста. Правда, у Хэмптона была репутация изрядного повесы и одно время его долги достигли таких размеров, что пришлось скрываться за границей от преследований наследницы-кузины. Вспомнив об этом, Джек усмехнулся. У Алекса Хэмптона большие амбиции, он может наделать много глупостей, но все же контрабанда не его дело.
— Ладно, Рори может закрыть глаза на политику, но вы забываете о графе. Ему не понравится, что его наследник ввязывается в незаконный бизнес. И он вряд ли воспользуется своей долей от подобных доходов.
Вытянув длинные ноги в тесных бриджах с большими пуговицами, Хэмптон откинулся на спинку стула и, потягивая остатки рома из стакана, принялся покачиваться, как в кресле-качалке, на задних ножках стула. Его черные волосы были стянуты тугим узлом на затылке; ни парика, ни пудры. Увидев сейчас своего господина, камердинер наверняка бы лишился чувств, поэтому Алекс предусмотрительно оставил слугу в Лондоне. Так вышло, что все свое состояние Алекс задолжал кузену-графу, дочери графа и ее мужу, Рори Маклину. Он даже не знал, обижаться ему или быть благодарным. Вернув ножкам стула устойчивую позицию, он вновь наполнил стакан.
— Как только несчастные колонисты обходятся без чертовой знати, сидящей у них на шее и указывающей, что делать? Не пора ли Его Величеству рассмотреть закон о введении пэрства в Америке? Герцог Нью-Йоркский, маркиз Бостон… Только представьте себе этих молодцов, которым гарантированы графские титулы. Да мы за пару лет обуздаем непокорных дикарей, надев на них благородное ярмо, и здесь наступит такая тишь да благодать, как в старой доброй Англии.
Джек Ригс фыркнул, поняв, наконец, для чего Хэмптон завел разговор на эту тему. Он пытался растормошить его и облегчить себе душу. Но неподходящего он выбрал собутыльника. Джек Ригс никогда не отличался особой фантазией.
— Могут появиться и недовольные. Многие янки думают, что земля уже их собственность. Но попробовать можно. Только толку в этом будет не более чем в контрабанде.
Хэмптон усмехнулся в ответ на пессимистическое пророчество, которое он таки выжал из капитана. В жаркой духоте каюты его элегантно скроенный сюртук был суровым испытанием, и он давно сбросил его, решив, что может послать к черту джентльменский имидж. Свободная рубашка и тонкий шелковый жилет не так стесняли плечи, тем не менее, Алекс ощущал некое беспокойство в преддверии завтрашнего дня, и даже выпитое нисколько его не уменьшало.
— Так вы, значит, категорически не согласны с Вест-Индской компанией? Жаль. Только подумайте, какие можно иметь с этого проценты.
Несмотря на беззаботный тон, глаза графа смотрели на капитана жестко. Не только скука заставляла его допытывать бывшего контрабандиста. Отчаявшиеся судовладельцы, бывало, ввязывались в дела и похуже, чем получение незаконного дохода. Письмо с претензиями хрустнуло в кармане жилета, когда он повернулся на стуле.
Джек Ригс окинул хозяина насмешливым взглядом.
— Не хотелось бы идти против Маклина. А вдруг он узнает, что я рисковал кораблем его жены в этом деле? Если хотите заняться контрабандой, купите собственный корабль. Все равно Таможенный закон толком заработать не даст. И я не хочу, чтобы меня потянули в Адмиралтейский суд.
Вполне удовлетворенный ответом, Хэмптон перевел разговор на другое:
— Корабль его жены! Как благородно со стороны Маклина… Элисон и понятия не имеет, каким концом корабль движется вперед, и еще меньше знает, сколько кораблей оставил ей дед. У женщин голова набита опилками, в делах они ничего не смыслят и годны только для одного. Поэтому я никак не могу понять, какого черта Маклин настаивает, чтобы все имущество было записано на имя жены. По закону она все равно ничем не может распоряжаться, и это, повторяю, правильно.
Джек Ригс стер с усов остатки рома тыльной стороной ладони. Да, ему не перепить этого джентльмена; уже и то количество, что он принял, приятно расслабило и навело на воспоминания о прекрасной леди, о которой шла речь.
— Леди Элисон замечательная женщина. Лакомый кусочек, как сказал бы всякий капитан. Ей и не надо знать, где у корабля нос. Не для нее это. Она осчастливила Маклина, подарив двух здоровеньких мальчишек, и если он говорит, что корабли принадлежат ей, то имеет на это полное право.
Алекс без особой охоты кивнул.
— Согласен, что приличное состояние — хороший фундамент для крепких брачных уз, но, будь я проклят, иных оснований для брака я не вижу! Граф в своем слабоумии может, конечно, ценить и такую умудренную опытом матрону, как леди Грэнвилл, но он влачит супружеские оковы уже полжизни. Казалось бы, должно хватить… Я лично буду готов жениться, когда смогу найти причину, которая позволит какой-либо женщине с утра до вечера ворчать на меня. Только подумайте, что сказала бы моя жена, узнав, что я отправляюсь в подобный вояж! Содрогаюсь при мысли.
В негодовании он встряхнул головой и приложился к стакану.
— Конечно, Дугал и Маклин почти не ходят в море с тех пор, как женились, но, по-моему, не слишком страдают от этого. Зато когда Маклин иногда все-таки выходит в море, леди Элисон отправляется с ним. Я тоже не против иметь на корабле женщину под боком, если бы нашлась такая.
И так как их мысли потекли в одном русле — о женщине в постели, только без женитьбы, — Хэмптон лишь хмыкнул в ответ. И так же сильно, как он презирал уловки этих лживых созданий, ему вдруг захотелось, чтобы хотя бы одно из них оказалось сейчас на корабле. Шесть недель без женщины — это чересчур. В особенности для его ненасытного аппетита, которого с лихвой хватало на многочисленных подружек. Если бы он еще мог удовлетворять все их материальные желания, как удовлетворял физические, то не тяготился бы статусом холостяка. Будь он проклят, если снова влезет в долги только затем, чтобы снабжать подружек дорогими побрякушками. Женщины, может быть, и необходимое зло, но он не обязан материально поддерживать его существование.
Стараясь не обращать внимания на знакомое чувство тяжести в паху, Хэмптон вновь наполнил стакан и поднял его.
— Выпьем за прекрасных заморских леди! Пусть задирают свои юбки так же легко, как и лондонские!
Джек Ригс неодобрительно нахмурился, но против того, чтобы выпить, не возражал. Он-то знал, насколько удивится Хэмптон, встретившись с бостонскими «леди».
Весьма элегантный в шелковом сюртуке военно-морского покроя и бриджах, сшитых по последней лондонской моде, но с тяжелой похмельной головой, Алекс Хэмптон, облокотясь на поручни, смотрел на причал. Лицо его все больше хмурилось.
Он никогда прежде не бывал в Бостоне, но надеялся, что швартовка корабля пройдет без эксцессов. Если это не так, придется поискать для складов «Грэнвилл Энтерпрайз» менее опасный порт.
Шумный конфликт, похоже, назревал между неброско одетым капитаном колониального шлюпа, пришвартованного чуть дальше по причалу, и крикливо разодетым таможенным чиновником, поднявшимся на борт. Солдаты в красных мундирах с трудом сдерживали рассерженную толпу, которая галдела и кричала так, что лишала спорящих возможности договориться. В разношерстной толпе были и прилично одетые господа в темных суконных сюртуках, очень похожие на коммерсантов, и простые торговцы в длинных куртках и лосинах, и всякий сброд в истрепанных рубахах и матросских обносках. Но, несмотря на разницу в социальном положении, все они выкрикивали примерно одно и то же, и явно не в пользу расфуфыренного джентльмена. Это было любопытно.
Хэмптон решил поискать Джека Ригса. Чем быстрее они разгрузят корабль и договорятся насчет обратного рейса, тем больше у него останется свободного времени. Несколько дней в порту в обществе покладистой шлюхи, пока корабль снова загрузят, и Алекс снова будет готов выйти в море. В этой жаре даже голые скалы Корнуолла казались желанными.
Капитан стоял у борта и хмуро глядел на толпу.
— Что там за шум? Местные жители всегда такие крикливые?
— Видите того господина в ярком сюртуке? Таможенный офицер. Похоже, он задержится на шлюпе. А мы не можем разгружаться, пока он не проверит наши бумаги.
Хэмптон скривился.
— В таком случае опустите трап. Я сойду на берег. Вверяю разгрузку вашим опытным рукам.
Джек Ригс искоса взглянул на хозяина, но ничего не сказал. Молодой джентльмен устал, ему все надоело и не терпится. Больше никаких мыслей по этому поводу у капитана не возникло, для этого он недостаточно знал Хэмптона. Он посигналил помощнику, чтобы тот послал матроса опустить трап.
Несколько человек из толпы обернулись, с подозрением глядя на высокого темноволосого мужчину, который сходил со знакомого многим фрегата, принадлежавшего «Грэнвилл Энтерпрайз». Решив, что не напудренные волосы мужчины и изыски лондонского портняжного искусства не стоят их внимания, они снова начали шуметь и забыли о нем. Хэмптон без особых происшествий проложил локтями путь сквозь толпу.
Он равнодушно окинул взглядом ряд аккуратных кирпичных построек, теснившихся вдоль причала. Где-то в одном из неприметных строений трудился тот, кому он обязан своим беспокойством. Ничего, он найдет старого крючкотвора и потребует объяснений, может быть, даже заставит подписать письменное опровержение. Пусть признает свои ошибки. Потом — в ближайшую таверну поприличнее.
Хэмптон брел по причалу, проклиная похмелье, жару, шумную толпу, из-за чего никак не мог вспомнить имя негодяя, по милости которого оказался в этой богом забытой дыре. Партнеры убеждали, что рекомендованному ими коммерсанту можно доверять и все претензии легко разрешатся в личном порядке, но у Алекса были серьезные сомнения на этот счет. Он лично следит за погрузкой всех кораблей, о которых шла речь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы терять время и деньги. Его, черт возьми, должны были предупредить до отплытия, если ли на кораблях недозволенный товар. Кто-то пытался раздуть дело, и Хэмптон намерен был узнать — почему.
Найти склады оказалось нетрудно по видимой издалека вывеске «Торговые помещения Веллингтона». Правда, было неясно, чем фирма занималась на самом деле. Неудивительно, что его партнеры так настаивали на расследовании. Но как они с самого начала не сообразили? Или, может, произошла элементарная ошибка?
Не постучав, Хэмптон шагнул в сумрак помещения. Длинный прилавок отделял контору от приемной, и аккуратная маленькая комната выгодно отличалась от пыльных, обвешанных паутиной контор, к которым Алекс привык в Англии. Конечно, следовало учитывать небольшую разницу в их «возрасте», хотя здесь тоже все выглядело так, словно контора существует лет десять или больше. Хотя и десяти лет вполне достаточно, чтобы обрасти паутиной, выводками портовых крыс и сантиметровым слоем пыли на прилавке. Затаив дыхание, он смотрел на выскобленное до блеска дерево.
Клерк явился из потайной дверцы. Если не считать маленького окошка, расположенного над бюро, комната освещалась единственной лампой. Сначала Хэмптон заметил только, что клерк был маленького роста и одет в некое подобие женского платья. Достав из кармана письмо, Алекс сверился с адресом.
— Я пришел повидать Э. А. Веллингтона. Он здесь?
— Э. А. Веллингтон — это я. Чем могу помочь?
Чуть хрипловатый грудной голос заставил Алекса вздрогнуть. Клерк прошел вперед, к свету, падавшему из окна, и медно-красный луч солнца вспыхнул отблеском на каштановых волосах, собранных сзади черной лентой.
Алекс окинул скептическим взглядом странноватое одеяние Э. А. Веллингтона. Под сюртуком, как и положено, оказались бриджи и чулки, но ботинки были явно маловаты для мужских. Взгляд скользнул выше, безуспешно пытаясь уловить контуры тела под просторным синим муслином, потом, миновав стройную шею, остановился на приятных и, несомненно, женских чертах лица. Холодные, необычайно глубокого голубого цвета глаза смотрели на Хэмптона из-под красиво изогнутых бровей без особого дружелюбия.
Он спокойно воспринял эту холодность.
— Я не собираюсь говорить о деле с женщинами или недорослями. Я желаю поговорить с Э. А. Веллингтоном, написавшим это письмо. Причем немедленно. Я приехал из Лондона не для того, чтобы разгадывать шарады.
Клерк женского рода шагнула к прилавку и взяла письмо из его рук. Она была чуть выше среднего роста. Женщина с такими волосами не должна стягивать их простой лентой. Мужчина сразу захочет узнать, как будет выглядеть, если лента вдруг развяжется и густые каштановые локоны рассыплются в беспорядке по гордо развернутым плечам и по спине. Черт, может, она именно этого и хочет! Алекс взял свои чувства на жесткий поводок и бесстрастно смотрел, как женщина разглядывает письмо.
Она вернула бумагу через прилавок и подняла глаза, чтобы встретиться с его почти гневным взглядом.
— Я — Эвелин Аманда Веллингтон, и это письмо писала я. Но вы, полагаю, не лорд Грэнвилл.
Хэмптона обдало жаром. У многих мужчин сосало под ложечкой от страха, когда он смотрел на них так же яростно. Его собственный кузен в детстве, бывало, убегал от него и не показывался целыми днями. Даже сейчас посматривал с тревогой, когда Алекс начинал сердиться. Как смела нахальная женщина затеять с ним недостойную игру, да еще и оскорблять его?
— Я — Александр Хэмптон, мисс Веллингтон. Если Веллингтон — ваше настоящее имя. А лорд Грэнвилл — партнер без права решающего голоса в «Грэнвилл Эптерпрайз». Он не имеет никакого коммерческого интереса в корабельных перевозках. Это — моя епархия. Может, лучше попросить прийти сюда вашего отца?
На ее щеках зажглись пятна румянца, и влажные, прекрасной формы губы сжались, четче выделив решительный подбородок.
— Попросить, конечно, можно. Только он умер прошлой осенью, задолго до этого письма… Но даже когда он был жив, всю переписку вела я. И если у вас есть что сказать в ответ на обвинения, содержащиеся в письме, то лучше иметь дело со мной.
Эвелин расправила плечи и посмотрела на незнакомца сквозь густые ресницы со всей твердостью, на которую была способна. Она привыкла иметь дело с громогласными капитанами, разгневанными коммерсантами, развязными разносчиками. Но не знала, как вести себя с гигантами, у которых скулы словно выточены из камня, а глаза… Господи, нужно быть святой, чтобы смотреть в эти глаза без робости! Ей пришлось взять себя в руки, прежде чем она смогла разобрать его слова.
— …ответить на обвинения! Я приехал сюда за тем, чтобы вы сняли их и оправдали меня перед партнерами, пока те не утвердились во мнении, что я закоренелый преступник. «Грэнвилл Энтерпрайз» не занимается, и никогда не занималась контрабандой! И у меня лично нет никакого желания быть повешенным из-за французского бренди. Я полагаю, вы готовы подтвердить доказательствами ваши обвинения?
— Лучшее подтверждение — ваши грузы.
Эвелин, сдерживая закипающий гнев, посмотрела на самонадеянного пришельца. То, что он явился лично ответить на ее письмо, несколько поколебало уверенность, но его надменная манера вызывала неприязнь. Ей надоело, что к ней относились как к недочеловеку, потому что она — женщина. Она управлялась со складами не хуже отца, поскольку все последние годы усердно ему помогала. И этот человек не имел никакого права смотреть на нее, как на улитку.
— Тогда найдите кого-нибудь, кто пошел бы со мной и проверил каждый чертов бочонок, каждый ящик, адресованные вашей фирме. А затем я жду письменных извинений, чтобы успокоить своих партнеров.
— Было бы странно, если бы незаконные операции продолжались после получения вами моего письма. Но если вы его никому не показывали и не давали ходу… тогда я отправлюсь с вами. Подождите минуту, я найду кого-нибудь, кто присмотрит за конторой.
Выйдя в заднюю комнату, Эвелин начала расстегивать куртку, как вдруг замерла, услышав раздраженный ответ визитера:
— С какой стати я пущу в трюм ничего не смыслящую в делах женщину, где она упадет в обморок при виде первой же крысы! Дайте мне кого-нибудь поопытнее и с крепким желудком.
Эвелин вернулась, чтобы еще раз взглянуть на английского денди с его четким, надменным лондонским выговором и устарелыми взглядами.
— Я лазала по трюмам с десяти лет. А сколько лет вы провели в трюмах, мистер Хэмптон?
Замечание било не в бровь, а в глаз, и Хэмптон не нашелся что ответить. Поклявшись в душе повести ее хоть в преисподнюю, если она того потребует, лишь коротко кивнул:
— Как хотите.
Эвелин снова удалилась в заднюю комнату, где торопливо сняла куртку и заколола волосы в тугой узел. Обычно она носила бриджи во время работы в складе, но сейчас не видела нужды снимать их, чтобы залезать в корабельный трюм. Мужчины, которые там работали, привыкли к ее необычной одежде. Во всяком случае, это лучше, чем длинная юбка и кружева. Хотя ей казалось, что надменный незнакомец за стенкой был иного мнения.
Озорно улыбнувшись, она позвала Джейкоба. Из-за стеллажей появилось маленькое личико и недоверчиво посмотрело на нее.
— Ты собираешься оставить меня здесь одного? Мальчишеский голос пресекся от изумления.
Эвелин усмехнулась и пригладила длинную вьющуюся прядь, выбившуюся из прически Джейкоба.
— Ты не устаешь повторять, что тебе почти двенадцать. Этого вполне достаточно, чтобы остаться здесь и отвечать всем, кто будет мной интересоваться, что я скоро вернусь.
Джейкоб мотнул головой, уклоняясь от ладони сестры.
— Да останусь, останусь! Чего тут такого?
Войдя вслед за сестрой в переднюю комнату, он бросил по-мальчишески вызывающий взгляд на незнакомца, который заполнил собой почти все пространство по другую сторону прилавка. Дорогой наряд мужчины был вовсе не похож на подбитый атласом сюртук дяди Джорджа: он туго обтягивал широкие плечи незнакомца и в поясе нигде не морщил. Безупречной белизны кружева на манжетах и такой же воротник говорили о богатстве, хотя черный атласный бант на затылке смотрелся простовато. Но больше всего привлек внимание Джейкоба жилет. Он ненавидел жилеты. Они облепляли колени и хлопали, словно паруса во время бега. Но жилет незнакомца едва доходил до бедер. Джейкоб захотел исподтишка посмотреть, нет ли у мужчины на боку шпаги.
— Мистер Хэмптон, это мой брат Джейкоб… Джейкоб, как ты себя ведешь?! — прикрикнула Эвелин, заметив, что мальчик, привстав на цыпочки, старается заглянуть поверх прилавка.
В резких чертах лица мужчины не отразилось никакого чувства по поводу столь явной заинтересованности Джейкоба, и Эвелин поспешила к выходу.
— Мы собираемся проверить груз от «Грэнвилл Энтерпрайз», — сказала она брату. — После этого я сразу же вернусь.
Хэмптон распахнул перед ней дверь, но, казалось, не мог решить, предлагать ли даме в бриджах руку. Эвелин сама решила эту проблему, устраняя любое сомнение в том, что может обойтись без поддержки, и, обогнув его, направилась к толпе на причале.
Расслышав доносившиеся оттуда ругательства, она нахмурилась, но не удивилась. В последние месяцы, с тех пор как поползли слухи, что парламент вновь пытается выжать из народа последние соки, люди стали вести себя более решительно. Все бы стало на свои места, если бы кабинет Его Величества прислушался к голосу здравого смысла. Она не верила, что правительство может состоять из одних болванов и не понимать, что в колониях не хватит денег для покупки марок, если они примут Почтовый закон
type="note" l:href="#FbAutId_4">[4]
. Но, в конце концов, пусть над этим ломают голову политики. Ее интересовала лишь практическая сторона дела.
Когда они достигли запруженной людьми части пирса, Хэмптон взял стройную спутницу за руку и, загораживая собой, повел сквозь толпу, пока они не оказались у борта «Минервы». Давно не мывшиеся и потные от жары матросы окружили их. Алекс выругался про себя — не очень-то приятно представлять даме подобную мизансцену. Но «благоухание» полуобнаженных матросов, похоже, вовсе не обеспокоило ее. И к сальным шуточкам она осталась глуха. А по грузовому трапу, вызвав изумление Хэмптона, поднялась так, будто гуляла по газону. Вид ее бедер, двигавшихся перед его глазами, навел Алекса на странные мысли, и он не мог оторвать от нее взгляда. Ее подтянутую фигуру укрывали и отделяли от него лишь тонкая льняная рубашка и суконные бриджи; Алекс угадывал под ними каждую выпуклость и впадинку. Он как завороженный смотрел на невыразимые изгибы, и, пока они не поднялись на палубу, ни одна разумная мысль не посетила его.
Несколько озадаченная его молчанием и тем, как он крепко держал ее за руку, Эвелин вопросительно взглянула на Хэмптона, но, увидев на смуглом лице мрачную решимость, промолчала и покорно направилась к трюму. Навстречу им спешил капитан, но Хэмптон отмахнулся от него. Легкий холодок страха зародился где-то в груди, и уже какой-то задней мыслью Эвелин начала соображать, какой, по сути, властью и силой обладал здесь Хэмптон. Он был владельцем, хозяином корабля и еще десятков судов. И все люди на корабле подчинялись ему. Если он на самом деле контрабандист, то ему ничего не стоит запереть ее в трюме и поднять паруса. И никто на борту не посмеет удивиться.
Взглянув исподтишка на решительное, с плотно сжатыми губами лицо Хэмптона, она решила, что этот человек вполне способен и на худшее. Господи, как она не разглядела его раньше? Неужели темные глаза настолько запали в душу, что она утратила рассудок?
Почувствовав, что она пытается высвободить руку, Алекс пренебрежительно заметил:
— Не беспокойтесь. Вы не промочите свои элегантные туфельки.
Эвелин, которая специально обулась в грубые башмаки из толстой кожи, ответила с вызовом:
— Вы лучше позаботьтесь о своем золотом шитье и шелковых чулках, мистер Хэмптон. Моя одежда гораздо больше подходит для посещения трюма.
Пробормотав ругательство, Хэмптон отдал свою шляпу матросу и начал, громко топая, спускаться в темный трюм. Фонарь, мерцавший оттуда, едва освещал ступени. Хэмптон нашел огниво, еще один фонарь и зажег его. Затем, по привычке, обернулся и протянул руку, чтобы помочь спутнице спуститься. Несмотря на необычный наряд и острый язычок, она все-таки была женщиной. Он с детских лет был приучен уважать женщин, и, хотя за последние годы его мнение о женских добродетелях здорово пошатнулось, привычка осталась.
Эвелин, несмотря на храбрые заявления, все же немного пугали экскурсии в заплесневелые корабельные недра. Ей, конечно, была не по душе душная вонь, полная скрипов темнота, постоянные мысли о вездесущих крысах. И хотя на ней не было юбок, появилось желание подхватить их, чтобы не замочить и не испачкать. Почти не сознавая, что делает, она оперлась на руку Хэмптона.
Прикосновение ударило ее словно током. Сильные пальцы уверенно сомкнулись вокруг ладони, словно передавая свою теплоту и спокойствие, а внутри у Эвелин дрогнуло. Само собой, мужчины и прежде брали ее за руку, и это не могло быть причиной странных ощущений. Она попыталась высвободить руку, но Хэмптон лишь крепче сжал пальцы.
Эвелин испуганно посмотрела на него снизу вверх. В неверном свете фонаря показалось, что на губах Хэмптона блуждает странная усмешка. Но это вовсе не относилось к ней. Он просто оглядывал ряды бочонков и корзин, пока не нашел то, что искал.
— Вот здесь, мисс Веллингтон. Позвать кого-нибудь, чтобы начали все разбирать и вскрывать?
Она всмотрелась в знакомые клейма, выжженные на дереве, и покачала головой:
— Нет, мистер Хэмптон, только ящики с фарфором. И может, лучше вскрыть их без посторонних? Я тоже, знаете, не хочу, чтобы мне удлинили шею.
Едва сдерживая себя, он пробормотал ругательство и обернулся, чтобы взглянуть на упомянутую часть се тела. И Эвелин уловила в этом взгляде неожиданную теплоту. Решительно высвободив руку, она направилась к стеллажам и стала разыскивать марку, обозначавшую груз из Стаффордшира.
А Хэмптон, пытаясь представить, как выглядело бы на стройной шейке ожерелье из пеньки, крикнул одному из матросов, чтобы тот позвал еще кого-нибудь. Все-таки день надо было начать со шлюхи, так как всякий раз, когда его взгляд скользил по фигурке сварливой девчонки, из головы вылетали разумные мысли. Он не любил чувствовать себя дураком.
— Если мои люди под подозрением, мисс Веллингтон, тогда лучше проверим весь груз, — проговорил он негромко, потому что в трюм, грохоча башмаками по ступенькам, уже спускались двое матросов.
Он указал им на тюки, которые требовалось передвинуть, приказал обращаться с фарфором, как со свадебным подарком, и, взяв юную мегеру за руку, стал подниматься наверх. Ее протестующее движение Хэмптон проигнорировал. Только сжимая в своей руке удивительно женственные пальцы, он помнил, что она все-таки дама. Иначе победило бы желание придушить ее.
На палубе они опять столкнулись с хмурым Джеком Ригсом. Капитан изо всех сил избегал смотреть на женскую фигуру, облаченную в мужское платье, и старался заглянуть в отчужденное лицо хозяина.
— Нельзя передвигать груз, пока его не осмотрела таможня. А на пирсе все еще продолжается свара и, похоже, не скоро закончится.
Отпустив руку Эвелин, Хэмптон подошел к борту, глянул вниз и указал на важного господина в атласном сюртуке, окруженного солдатами.
— Человек в оранжевом — тот, кто нам нужен?
— В кирпично-красном, — поправила Эвелин, но Хэмптон сделал вид, что не услышал. Он твердо решил покончить со всем здесь и сейчас как можно быстрее. Никогда раньше не встречал таких женщин и надеялся, что никогда больше не встретит. У него руки чесались обхватить тонкую талию, а от мысли, насколько близко от него находятся пуговицы ее бриджей, бросало в дрожь. В мыслях о том, что находится ниже пояса, его рассудок явно проигрывал.
Убедившись, что человек в оранжевом… то есть кирпично-красном, именно тот, кто нужен, Алекс надел шляпу и спустился в бушующую внизу толпу.
Эвелин с интересом наблюдала, как он плечом прокладывал дорогу к цели. Будучи на голову выше окружающих, одетый в кружева и шелк, под которыми скрывалось больше силы, чем под грубой курткой любого торговца, он не встречал сопротивления и возмущения. А таможенный офицер, когда Хэмптон схватил его за руку и повлек из толпы, только ошалело глянул на него, и Эвелин видела, что в его взгляде было больше облегчения, чем тревоги. Дядя Джордж никогда не знал, в какие моменты лучше промолчать и что делать, если наломал дров. Солдаты теперь окружат другой корабль, лишенная ясной цели толпа постепенно рассеется. Так что Хэмптон, считай, выручил офицера. Эвелин удрученно покачала головой, в который раз огорчаясь глупости родственника. Хорошо, что не очень близкого.
Джордж Аптон, когда Алекс приволок его на борт и приказал начинать осмотр, сделал вид, что не узнал Эвелин. Он предпочитал не афишировать, что у него есть племянница, расхаживающая в мужских штанах. Эвелин улыбнулась и, облокотившись о борт, стала смотреть, как Хэмптон решает, какие тюки следует выгружать в первую очередь. Привыкший, что его приказам подчинялись беспрекословно, он не обращал внимания, что и таможенник, и капитан слишком единодушно поддакивали ему, одобряя выбор.
Когда матросы снесли первые тюки на причал, Хэмптон вновь обратил внимание на свою загадочную компаньонку. Ее неожиданная улыбка вызвала у Алекса сердцебиение. Когда она стояла у борта, чуть отклонившись назад, он отчетливо видел под обдуваемой ветром рубашкой линию чуть приподнявшейся груди. Он увидел бы гораздо больше, будь она в вечернем платье, но полускрытый, манящий силуэт притягивал сильнее. Должно быть, он сходил с ума.
Справившись с собой, он решительно взял ее за руку и повел к трапу. В его намерения не входило задерживаться в беспокойном порту, чтобы обзавестись здесь постоянной подружкой, поэтому от восхищения ее прекрасными формами толку было мало. Алекс был уверен, что она не принадлежит к разряду женщин, готовых задрать юбку — или, вернее, спустить бриджи — ради мимолетного удовольствия. И это он должен на всякий случай крепко усвоить.
Но оказалось, это не так легко сделать, едва он вновь очутился наедине с Эвелин, правда, на этот раз в сухом и уютном полумраке ее склада. Вокруг были разбросаны внесенные тюки и ящики, но Алекс почему-то думал лишь о том, как он мог бы взять ее за талию… затем потянуться к соблазнительным губам, которые она время от времени машинально облизывала кончиком языка.
Она же и представления не имела, о чем он сейчас думает, что свидетельствовало о ее полной неискушенности. Стиснув зубы, Алекс огляделся в просторном помещении.
— Понадобится лом, чтобы вскрыть ящики. Где вы держите инструмент?
Эвелин вздохнула с облегчением, ощутив, как напряжение, возникшее между ними, разрядилось. Она не поддалась бы влечению, будь он просто самым красивым мужчиной из всех, кого она имела несчастье встретить. Окажись он одним из тех любвеобильных капитанов или худосочных аристократов, вечно толкавшихся в конторе у дяди, она бы уже стояла с ломиком в руке — надо же чем-то вскрывать ящики. Будь он в солдатском мундире, она могла бы презирать его и уж нашла бы, чем ответить на грубость. Вместо этого он, с грацией сильного, уверенного в себе человека, направился туда, куда она указала, и Эвелин оценила его силу, когда он вернулся с инструментом.
К своему изумлению, она вдруг обнаружила, что давно забыла о своих обвинениях в контрабанде, и теперь, затаив дыхание, ждала, что окажется в ящике. Оставалось много других вещей, которые она не смогла бы простить ему, но все они станут неважными, как только он уедет.
Крышка ящика взлетела вверх, Хэмптон снял слой соломы и с видом триумфатора извлек искусно расписанную фарфоровую тарелку.
— «Стаффордшир», мадам. Никакое не бренди. Нужны еще доказательства?
Не говоря ни слова, Эвелин опустилась на колени перед ящиком и осторожно сдвинула в сторону тарелки. И уже снимая второй слой соломы, увидела блестящие бока бутылок. Вынула одну из них и показала Хэмптону.
— Бренди, сэр. Никакой не «стаффордшир», — сказала она и спросила с лукавинкой: — Нужны еще доказательства?
Когда он выхватил бутылку из ее рук, чтобы удостовериться, снаружи донесся шум. Алекс бросил взгляд в окно и увидел полдюжины солдат в красных мундирах, маршировавших к складу. Он торопливо сунул бутылку в ворох соломы.
— Давайте прикроем, пока никто не видел.
Хватая полные пригоршни соломы, он стал засыпать опасный товар. Эвелин принялась делать то же самое.
— И что мне теперь делать с этим? Полагаю, в каждом ящике находится такой вот «стаффордшир».
Хэмптон, подняв с пола крышку, принялся заколачивать ящик.
— А что вы сделали с нашим последним грузом?
— Уже отправила по адресам и только потом сообразила. Я заказала один сервиз в подарок маме к Рождеству. Тогда и обнаружила. Обычно я не проверяю то, что мы получаем.
— А потом вы стали проверять все поставки?
Он обернулся и посмотрел на нее недоверчиво.
— Нет, только две. Думала, что с первой произошла ошибка, и заказала еще одну. Она пришла, когда меня здесь не было. К тому времени, когда я вернулась, все уже разослали, но мой ящик остался. И все было как в первый раз. Тогда я написала письмо. Я была просто в ярости. Не только осталась без рождественского подарка матери, но оказалась с двумя ящиками контрабандного бренди на руках. Если бы его нашли, меня бы арестовали. Это теперь очень просто, с тех пор, как стали платить вознаграждение за доносы на соседей в Адмиралтейский суд.
Гнев полыхал в ее фиалковых глазах. Алекс виновато отвернулся и, взвалив ящик на плечо, пошел вдоль стеллажей с товарами, которые без устали прибывали в оживленный порт. Никто не прячет ящики с фарфором среди мешков — это сразу покажется подозрительным. Он нашел ящик с китайским фарфором и поставил на него свой. Оглядел. Было еще место на стеллаже под потолком. Как раз подойдет.
Эвелин изумленно наблюдала, с какой легкостью элегантный джентльмен таскал ящики и, подняв их над головой, аккуратно ставил на верхнюю полку. Если бы кто-то и нашел их там, то не углядел ничего подозрительного в том, что фарфор убрали подальше от неуклюжих ног. Но не могла же она хранить бренди вечно. Поэтому, когда она увидела, как Хэмптон отряхивает пыль со своего изысканного костюма, в глазах ее заплескалось сомнение.
— И что теперь?
— Нам нужно выбраться отсюда, пока кто-нибудь не заинтересовался, что я делаю так долго наедине с вами. Вы знаете, куда ушли ваши грузы? И куда пойдет этот?
Хэмптон вел ее к дверям, испытывая одновременно злость и страх. Страх не за себя, за нее. Тот, кто организовал контрабанду, наверняка не испытывает добрых чувств к тем, кто перевозил груз. Поэтому действовать надо осторожно.
— Я проверила конторские книги, но имена мне ничего не говорят. В основном это компании в нескольких городах, поблизости отсюда.
— Можете мне предоставить список?
— Да, но это займет какое-то время.
Теперь и Эвелин понимала, что Хэмптону нельзя больше здесь оставаться. Если контрабандист где-то поблизости, то он может заинтересоваться, почему разгрузка началась так рано и под наблюдением владельца корабля. Их долгие разговоры могли заставить его отправиться на поиски.
— Нам нужно встретиться еще раз, но лучше не здесь. Есть какие-то предложения?
Алекс и сам мог бы кое-что предложить, но не был уверен, что ей понравится вид из его постели в таверне.
— У моего дяди. Я позабочусь, чтобы вы получили приглашение на обед. Список принесу туда. Никто не заподозрит, что мы тайно сговариваемся на виду у всех.
— А ваш дядя?.. Лучше сделать вид, что мы не поддерживаем никаких отношений.
— С дядей не будет проблем. Он даже не узнает, что это я пригласила вас. Доверьтесь мне.
Ее щека цвета слоновой кости была в нескольких местах испачкана грязью, но у Алекса и мысли не возникло сказать ей об этом. С самым серьезным видом он снял шляпу и коротко поклонился.
— Целиком доверяюсь вам. Узнать имена отправителей, думаю, будет нелегко. Так что лучше всего выйти на получателей.
— Я понимаю. Всего вам доброго, мистер Хэмптон, — сказала Эвелин нарочито громко и официально, когда он распахнул дверь в контору, пропуская ее вперед. В комнате оказались только Джейкоб да какой-то клерк с соседнего склада, но Эвелин чувствовала, что нужно сделать именно так.
Когда он ушел, Эвелин вздохнула с облегчением. Изобличать контрабандистов оказалось легче, чем иметь дело с Александром Хэмптоном. И вздрогнула от мысли о предстоящей встрече с ним. Интересно, он всегда такой сердитый?




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Грезы наяву - Райс Патриция



классный роман! мне очень понравился!советую прочитать
Грезы наяву - Райс Патрицияольга
19.08.2014, 15.02





Роман серьезный и для тех , кто по старше . Но мне понравился.
Грезы наяву - Райс ПатрицияMarina
20.08.2014, 16.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100