Читать онлайн Бумажный тигр, автора - Райс Патриция, Раздел - Глава 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Бумажный тигр - Райс Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.58 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Бумажный тигр - Райс Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Бумажный тигр - Райс Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Патриция

Бумажный тигр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 34

Джорджина вздрогнула и открыла глаза, когда Дэниел опустился в ванну рядом с ней. Увидев обнаженного мужчину, она не сразу поняла, что проснулась. Но сильные и длинные ноги Дэниела коснулись ее под водой, и она поняла, что это не сон.
У него было поистине удивительное лицо. Тонкое, узкое, с очень живым ртом и постоянно меняющимися глазами. То это было лицо рассеянного ученого мужа, то оно вдруг преображалось в яростную физиономию свирепого ковбоя, готового убить всякого, кто притронется к тому, что принадлежит только ему. Однако в настоящий момент на Джорджину смотрел нежный обольститель, внимательный взгляд которого порождал во всем ее теле сладкую дрожь.
— Ну как, подавил мятеж в зародыше? — прошептала она, не доверяя своему голосу.
— Они успокоились, когда я сказал, что хозяин в Чикаго, что мы здесь лишь временно и что шумных сборищ больше не будет. Когда надеешься расположить к себе человека, говори только то, что ему хочется слышать. Действует безотказно.
О, в этом деле ты большой мастер, Дэниел! Но скажи, что нам делать с типографским станком? Они тоже заберут его себе?
Джорджина нарочно заговорила о прозаических вещах, хотя чувствовала, что это ее уже не спасет. Дэниел неторопливо намыливал свою поросшую легкой растительностью широкую грудь, и она не могла оторвать от него глаз, как ни старалась. Джорджина никогда прежде не замечала, что волосы, которые росли у него на груди, сужаются книзу, но сейчас взгляд ее невольно скользнул по этой темнеющей дорожке. О Господи…
Дэниел перехватил ее взгляд, и в глазах его заплясали веселые чертики.
Пусть только попробуют. Потом горько пожалеют об этом. В конце концов, есть закон, Джорджина. Артемис может мнить себя богом сколько угодно. Все местные адвокаты, конечно, пляшут под его дудку, но в случае чего я могу нанять других, лучше и опытнее. Типографский станок — частная собственность. Да, городские власти забрали у нас само здание, но это означает только то, что теперь они несут полную ответственность за станок, и не дай Бог, если с ним что-нибудь приключится. Впрочем, завтра я займусь этим.
Джорджине показалось, что Дэниел отнюдь не так уверен в душе, как на словах, и лишь успокаивает ее. Она и рада была успокоиться, только у нее не получалось. И дело было вовсе не в станке.
Скажите, мисс Ягодка, вы когда-нибудь занимались любовью в ванне?
Перемена темы разговора была столь неожиданна, что Джорджина растерялась. Она пораженно взглянула на мужа и почувствовала, что даже кончики пальцев на ногах трепещут в предвкушении того, что он только что предложил таким небрежным тоном. Не смея открыть рот, она лишь отрицательно покачала головой.
Я тоже, но всегда хотел попробовать.
И прежде чем она успела как-нибудь возразить, Дэниел обхватил ее за талию, приподнял и заставил сесть на себя.
Целуя ее в губы и лаская мыльными руками грудь, он шепнул:
Я все сделаю как надо, мисс Ягодка. Ни о чем не беспокойтесь.
И она поверила ему, потому что отчаянно хотела поверить. Да и разве могла она не поверить, если от его ласк у нее кружилась голова? Она прижалась к нему и отдалась ему душой и телом со всей страстью, на которую только была способна.
Потому что любила его.
За окном стоял душный июньский вечер. Дэниел разбирал на части типографский станок и уже почти закончил с этим, когда в комнату вдруг вошел Эган. Вытерев руки о грязную ветошь, Дэниел чертыхнулся, проклиная себя за то, что не захватил доску, которую он отодрал от одного из окон на первом этаже, когда влезал в дом. Она вполне сгодилась бы как средство защиты.
В руках у него была тяжелая железная часть от станка, но это было скорее оружие ближнего боя. Поигрывая ею, Дэниел небрежно кивнул громиле. Котелок и клетчатый жилет придавали Эгану сходство с классическим жуликом.
«Ни один нормальный человек не сядет играть за покерный столик вместе с таким субъектом», — подумал Дэниел.
— Так и думал, что найду тебя здесь, — проговорил Эган. Быстро зыркнув во все стороны и обнаружив, что они одни в комнате, он расслабился и потер свои большие руки. — Нам с тобой есть о чем потолковать.
— Не думаю. И разве тебе не известно, что папочка не хочет моей смерти? Ему всего лишь нужно, чтобы я убрался из города.
Эган уставился на него, а Дэниел, наслаждаясь произведенным эффектом, продолжал перекидывать из руки в руку железную часть от станка. Интересно, отчего такие болваны, как Эган, всегда считают, что им известно все, а остальным ничего? Воистину загадочна человеческая натура.
— Я отведу тебя к нему на свидание, но перед этим маленько подправлю твою рожу. Он не возражает. — С этими словами Эган стал надвигаться на Дэниела, и тот невольно отступил, прижавшись спиной к станку.
— Я и сам могу сходить к нему. Надеюсь, он не будет возражать, если я немного подправлю рожу его посреднику.
Прежде чем Эган успел понять, к чему он клонит, Дэниел резко засадил ему ногой в пах. Громила пропустил удар, как и в первую их встречу. Какой неповоротливый! Уж, кажется, должен был бы сообразить на этот раз!
Он взревел от боли, но не отступил, а бросился на Дэниела головой вперед, целясь в живот. Тот ловко отошел в сторону, и этот идиот врезался лбом в железный кожух станка. Нет, с таким даже драться неинтересно.
Эган бездыханной тушей съехал на пол, а Дэниел захватил инструменты, кое-какие части станка и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он вспомнил, что Эган собирался отвести его к старику Маллони. Что ж, прекрасно, это Дэниела вполне устраивало, так как он и сам давно хотел перемолвиться с папочкой парой слов.
Дэниел быстро шел по городу. Детская обида на неизвестных родителей давно переросла во взрослую ярость на отца, который упрямо отказывался признавать своего старшего сына. Может быть, у него и имелись веские основания и серьезные причины для этого, но та жестокая тактика, которую он избрал, была непростительна. И будь он не так стар, Дэниел с большим удовольствием избил бы его. Но ничего, хватит и слов.
Не доходя до магазина «Маллони», он вдруг остановился, заметив собравшуюся толпу перед киоском, который он арендовал для фотографий Джорджины. Камеру у нее отняли, и теперь там вроде нечего было выставлять. Ярость тут же уступила место любопытству, и он стал проталкиваться к киоску. Что ни говори, а зрителей собралось порядочно, и они все прибывали.
Внимательным взглядом опытного газетчика Дэниел окинул выставку черно-белых фотографий. Снимал явно начинающий любитель. Некоторые из карточек были передержаны, в других оставляла желать много лучшего композиция. Джорджина не имела к этому никакого отношения.
Выставка привлекла к себе большое внимание. Леди в элегантных шелковых нарядах с турнюрами и в шляпках с перьями, надувая губки, рассматривали эти плохие снимки, на которых были изображены полуголые грязные детишки, сидевшие на продавленном убогом крылечке, комнаты с проваливающимися потолками, крысы на кучах мусора. С одной фотографии на зрителей глядела целая семья — на муже, жене и детях были воскресные нарядные костюмы, — снятая на фоне полуразвалившейся лачуги.
Чего-чего, а цинизма фотографу было не занимать. Дэниел удивился, ибо считал, что в Катлервилле самым циничным является он. Он обошел киоск со всех сторон, пристально вглядываясь в снимки и пытаясь определить личность фотографа. Но тщетно. Ясно, что не Джорджина. Она остро чувствовала, что люди вроде Харрисонов заслуживают того, чтобы жить в нормальных человеческих условиях, но невольно всегда пыталась замаскировать убожество ленточками и бантами, как было в случае с тем шествием. Этот же фотограф ничего не ретушировал, и его снимки били не в бровь, а в глаз.
Тут Дэниел вспомнил о том, что камера и фотопринадлежности забрал себе Питер… Он покачал головой, отходя от киоска. Артемис снял бы со своего сына скальп, если бы прознал о том, что тот сделал эти фотографии. Чопорность и благонадежность Питера никак не вязались с этой обличительной выставкой. Тем более устраивать ее было не в его интересах. Ведь рано или поздно именно он станет хозяином «Эй-би-си ренталс», а значит, и трущоб.
Не зная что и подумать, Дэниел пересек улицу к магазину «Маллони». У него должно было состояться свидание с отцом. Свидание, которого он ждал двадцать восемь лет. А фотографии никуда не убегут, с ними и потом можно разобраться.
Едва переступив порог магазина, он понял, что смотрится довольно нелепо. На белой рубашке темнели масляные пятна от смазки станка, о галстуке и жилете в такую жару он как-то не подумал. Волосы были как всегда растрепаны, руки испачканы в черной краске.
«Еще хорошо, что не пришлось разбить костяшки пальцев об Этана, — с кривой усмешкой подумал он, игнорируя служащих магазина, которые испуганно пялились на него. Дэниел сразу направился в контору. — Папочка обидится, если я опоздаю».
Секретарша открыла рот, чтобы остановить его, но Дэниел прошел мимо, не обращая внимания, бесцеремонно открыл дверь в кабинет и скрылся за ней. Бедная женщина только вздрогнула, когда он хлопнул за собой дверью, и бессильно откинулась на спинку стула.
Питера в комнате не было. За большим бюро у окна сидел только старик. Дэниел, как ни силился, так и не смог найти между ним и собой внешнего сходства. Старший Маллони был крупным красивым мужчиной, но у Дэниела, в конце концов, была та же фамилия, записанная в его свидетельстве о рождении, и пришла пора получить объяснения.
Усевшись в кресло напротив, Дэниел нагло водрузил ноги на журнальный столик и сложил руки на груди.
Итак, отец, Этан передал, что ты хочешь меня видеть.
Седовласый старик несколько мгновений изумленно смотрел на высокого и худого гостя. Он уже видел его раньше, когда тот проходил в голове шумной толпы под окнами магазина. Тогда он еще нахально поприветствовал его, и старик воспринял это как оскорбление. Его сын никогда бы не посмел его оскорбить.
Но как Маллони ни пытался закрывать глаза на правду, он не мог не видеть явного сходства между этим молодым мерзавцем и своим младшим сыном Джоном.
Скрипнув зубами, он вцепился руками в край стола.
Если бы я хотел тебя видеть, я оплатил бы тебе транспортные расходы. Не знаю, чего ты хотел добиться своим приездом в Катлервилл, но я уже дал тебе все, что собирался дать. Ты еще должен сказать мне спасибо за то, что я заботился о тебе все эти годы. Большего ты от меня не дождешься.
Дэниел продолжал улыбаться.
А мне от тебя больше ничего и не нужно. Я сам зарабатываю себе на жизнь. Делать деньги просто. Гораздо труднее делать другие вещи, ты не находишь?
Артемис нахмурился:
Я уже сказал: больше ты от меня ничего не получишь. Если бы ты проявил должное уважение ко мне, я еще, возможно, дал бы тебе какую-то долю. Но ты с самого своего приезда только тем и занимался, что вредил мне. Поэтому я хочу, чтобы ты убрался из города, с глаз моих долой, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы добиться этого.
Дэниел пожал плечами.
Я приехал сюда не просить, а просто поглядеть: что же это за люди такие, которые могут позволить себе швыряться собственными детьми? Теперь я увидел все, что мне было нужно, и понял, что не хочу иметь с вами ничего общего. Более того, я всерьез подумываю о том, чтобы сменить фамилию. Она напоминает моей жене о вашем гадюшнике, к которому мы с ней не хотим иметь отношения.
Лицо Маллони покрылось красными пятнами. Было видно, что ему стоит больших трудов сдерживаться.
— Я оплачивал твое образование, рассчитывая на то, что тебя научат уважать людей, которые стоят выше тебя в жизни. Но тебя ничему не научили, и теперь я думаю, что, может быть, стоит потребовать деньги назад!
— О, если бы это было возможно! Если бы… Впрочем, полагаю, воспитательница научила меня уважению к людям. Такому уважению, о котором ты и представления не имеешь. Например, я с уважением отношусь к людям, которые, экономя на себе, изо всех сил бьются, чтобы заработать на прокормление своих детей. В то время как ты, как алчная пиявка, отнимаешь у них последнее! Прости, но я не могу уважать тебя за это.
Старик не взорвался, как ожидал Дэниел, и в этом было нечто зловещее. Отодвинув стул, он поднялся из-за стола, не сводя глаз со своего посетителя. За окном шумела улица, но он не обращал на это внимания. Сложив руки на груди, совсем как сын, он проговорил:
Я научу тебя уважать меня. В эту самую минуту адвокаты готовят документы о передаче на мой баланс «Хановер индастриз» и того уродливого особняка, который твоя жена называет своим домом. Уже вечером вы оба окажетесь на улице. Ты думаешь, что поступил очень хитро, отняв у нас Джорджину Хановер? Скоро ты узнаешь, как непросто содержать в нищете такую женщину. Она превратит твою жизнь в сущий ад, но в конце концов я смилуюсь над ее страданиями и помогу ей устроить развод, дабы исправить последствия той ребяческой выходки, которую она совершила, выскочив за тебя замуж. Что же касается «Хановер индастриз», то, пока я жив, не видать тебе мануфактуры как своих ушей.
Дэниел вздохнул и покачал головой:
Так ты, оказывается, ничего не понял? Впрочем, я должен был это предвидеть… Но, согласись, трудно априори считать родного отца бесчеловечной скотиной. Я шел сюда, надеясь, что ты объяснишь мне, что такого отвратительного вы нашли во мне, чтобы выгнать меня из вашего царства в самом начале жизни. Но теперь и спрашивать не стану.
Темные глаза на мгновение сверкнули на угрюмой маске лица Маллони.
Я избавился от тебя, потому что ты не сын мне Ты носишь мою фамилию, но в тебе нет ни капли моей крови. Это тебе понятно?
Дэниел равнодушно повел плечами, но поза его выдавала внутреннее напряжение.
Поскольку я совсем не знаю свою мать, мне трудно как-то защищать ее. Но твои слова я запомнил.
Он снял ноги с журнального столика, поднялся и направился к выходу из кабинета.
Ты не уйдешь отсюда до тех пор, пока я тебе не разрешу! — рявкнул Артемис, угрожающе поднимаясь из-за стола.
Дэниел продолжал идти.
Я предлагаю тебе сделку! — Старший сын все удалялся. — Это касается твоей жены, черт возьми, так что советую тебе выслушать мои условия!
Дэниел остановился и обернулся.
— Я хочу, чтобы ты уехал из города, И не приближайся к моей супруге. Она больна. Я не допущу… — Артемис сжал кулаки и упер их в стол. Дэниел молчал, поэтому он продолжил: — Я готов переписать закладные документы на дом на имя твоей жены, так что фактически она станет его владелицей. От тебя же требуется одно: убраться из города и больше не возвращаться сюда.
— А «Хановер индастриз»? — быстро спросил Дэниел.
— Это мое. Отныне я волен делать с фабрикой что мне угодно. Если твоей женушке не хочется, чтобы она закрылась, пусть разведется с тобой и выйдет замуж за моего сына, как это и было запланировано раньше. Тогда судьба фабрики будет в руках Питера.
Допускаю, что эти условия кажутся тебе вполне разумными, но это потому, что у тебя нет сердца. Логика твоих рассуждений недоступна моему пониманию, но я подумаю над твоим предложением. Что же касается Питера, то боюсь, теперь тебе будет несколько труднее управлять им. А с тобой мы еще сочтемся.
С этими словами Дэниел уверенным шагом вышел из кабинета.
Когда он ушел, из-за потайной боковой двери в стене показался высокий человек, смотревшийся довольно нелепо в костюме, какие носят на Диком Западе. Он задумчиво поскреб заросший двухдневной щетиной подбородок.
Ну? Ты слышал? — буркнул Маллони.
Человек кивнул. Он снял с себя широкополую ковбойскую шляпу и принялся внимательно изучать в ней дырку от пули.
Теперь ты понял, почему я хочу убрать его из города? Ты говорил, что сам за ним гоняешься. Что ж, тебе представился прекрасный шанс наконец встретиться с мерзавцем.
Человек вновь надел шляпу, надвинув ее на самые глаза, и заложил большие пальцы рук за пояс.
Я рисовал его себе немного другим. Все эти писаки обычно похожи на жалких креветок и начинают пищать, стоит только посмотреть на них. Этот не запищит.
Маллони поморщился:
Черт возьми, я думал, ты настоящий ковбой! Неужели испугался юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло?
Человек пожал плечами и качнулся на каблуках своих сапог.
Я никого не боюсь, ни его, ни тебя. Но я хочу сказать, что этот парень мне понравился. Он не даст себя в обиду. Я-то думал, что он окажется мышью, которая боится каждого шороха. А теперь даже не знаю, стоит ли знакомиться с ним ближе…
Маллони буркнул:
— Уходи, Мартин. Нынче ты уже не тот, что был раньше. Черт возьми, вообще не понимаю, зачем я с тобой связался.
— Затем, что я хотел подстрелить пацана, и тебя это устраивало, — хмыкнув, сказал ковбой и, повернувшись на каблуках, вышел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Бумажный тигр - Райс Патриция



книги этого автора - супер!
Бумажный тигр - Райс Патрицияната
29.01.2014, 6.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100