Читать онлайн Талисман любви, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман любви - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман любви - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман любви - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Талисман любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

«Медведи» проиграли, – прошипел Микки Агнелли прямо в лицо Кайли.
– Да уж, – сказал Эдди Драпер. – Ты же говорила, они наверняка выиграют.
– Я не говорила наверняка, – прошептала Кайли, стоя у питьевого фонтанчика в вестибюле начальной школы Блэк-Холла.
Она оглядывалась по сторонам в надежде увидеть кого-то из учителей или девочек постарше. Вот она, первоклассница, окруженная мальчишками из третьего класса, и никто, ни одна живая душа не придет ей на помощь.
– Ты болтала, что у Мартина Картье особые возможности, – сказал Микки.
– Да уж, чтобы с треском проиграть, – вторил ему Эдди.
– И ты говорила, что Мартин Картье приедет в нашу школу, – съехидничала Нэнси Нельсон. – Так где же он?
Кайли съежилась. Хотя Мартин не говорил ей, что он приедет в ее школу, Кайли не сомневалась, что он так и сделает. Он был ее другом, и она была настолько уверена, что ее желание… все их желания сбудутся. С первой мину ты, когда она увидела его в самолете, что-то в его глазах заставило Кайли подумать, что он нуждался в них столько же, сколько они нуждались в нем. Девочка выбрала его, чтобы он стал ей папой, попросила его помочь им, когда наступит время.
А теперь прошло уже четыре дня, а он даже ни разу не позвонил маме. Он выпал из их жизни, как будто никогда и не был там. Стоило Кайли только подумать об этом, как у нее начинал болеть живот.
– Да уж, и где же он? – вопрошал Микки.
– Не то чтобы мы так уж хотели бы видеть его, – сказал Эдди. – «Медведям» стоило бы обменять его на Нильса Йоргенсена.
Кайли почувствовала, как ее плечи выросли, как будто она свернула внутрь себя пару крыльев. Ей не нравилось, когда люди говорили о Мартине подобным образом, даже если он и прекратил звонить, даже если ее желания и не сбывались.
– Мартин Картье – неудачник, проигравший, – съязвил Микки.
– Проиграл Кубок Стэнли, – подхватил насмешку Эдди. – Это каким же большим неудачником надо быть, чтобы у тебя из-под носа увели Кубок Стэнли?
– Не называй его неудачником! – закричала Кайли.
– НЕУДАЧНИК! – завопил Микки.
– Большой, глупый, тупой, – добавила Нэнси.
– Глупый и тупой – это одно и то же, – повернулась к ней Кайли. – Так, возможно, ты говоришь все это о самой себе или о своих дружках.
– Ты тоже неудачница, – сказал Микки. – Раз все врешь про него. Да ты вовсе не знаешь Мартина Картье, и он никогда не приедет в нашу школу. И никогда не выиграет Кубок Стэнли. Пошли, парни, ну ее, эту мелкотню, пускай эта первоклашка остается одна.
Глаза Кайли заволокли слезы, она сжимала кулаки и смотрела вслед ребятам, убегавшим из вестибюля. Они все имели отцов. Она знала, потому что видела их на прибрежной ярмарке. Их слова причиняли ей сильную боль, и она от отчаяния обхватила себя руками. Она захотела, что бы ее ангелы пришли к ней. Она желала, чтобы они окружили ее своими мягкими крыльями и стали ей друзьями.
– Я не лгала, – сказала она пустому вестибюлю. – Я знаю Мартина Картье. Я его знаю.
Мартин ушел в подполье. Он был в своем доме, в самом центре Бостона, но он мог бы с таким же успехом находиться в какой-нибудь затерянной пещере. Закрытые шторы, выключенный телефон, обросший, небритый. Они снова потеряли Кубок Стэнли, и ничто не могло уже изменить свершившееся. Он проспал двое суток кряду.
В первый день ему снилось озеро. Лед был гладким и черным; можно было видеть рыбу, замороженную подо льдом. Форель, окунь, щука. Мартин катался на коньках, словно дух, серебряные лезвия едва касались льда. Он был свободен, легок, ничем не обременен. Но ему нужно было куда-то добраться; ветер дул ему в спину, подталкивая его к человеку, которого он не мог видеть.
На второй день ему снилось, что он катается быстрее. Озеро Лак-Верт расстилалось перед ним, змеиной тропой прорезая горы Канады. Высокие сосны кидали тени на темный лед, и Мартин знал, что тот человек, которого он искал, ждал его за следующим изгибом.
Кто это был? Чем ближе он подбирался к заветному месту, тем дальше оказывался этот человек. Его мать? Его отец? Натали? Лед начал таять вокруг его ног.
Проснулся он, запутавшись в простынях. Сердце бешено колотилось. Боже, кто же это был? Откинувшись на спину, он взглянул правде в лицо: он снова потерял Кубок Стэнли. Он подвел всех. Он был один на всем белом свете, даже в своих снах. Лед таял, озеро вот-вот готово было поглотить его, если он не сумеет добраться до нее.
– Нее? – сказал он вслух.
И тут понял.
Конечно же, это была Мэй. Она была там, это она ждала его. В этом сне он не был звездой НХЛ, а был просто самим собой.
Это было все, что требовалось Мэй. Она была хороша и добра, и он в первую же минуту их встречи сразу почувствовал, что между ними существует какая-то необъяснимая связь.
Мартин почувствовал, как он начинает тонуть, лед подтаивал вокруг его лодыжек. Мэй была совсем рядом и ждала его. Если бы только он мог добраться до нее, воз можно, тогда он сумеет спастись. Его горло перехватило, когда он подумал о ее маленькой девочке.
Возможно, они все могли бы спастись. Поднявшись на локте, он оглядел затемненную спальню и подумал о том, как предстанет перед светом дня.
Май был оживленным и беспокойным месяцем для свадеб, для пар, которые непременно хотели сочетаться браком под деревьями глицении, с букетами свежих фиалок и ландышей, но спокойное время для свадебных консультантов: все давно было спланировано. Мэй проводила большую часть времени в саду; для нее вошло в привычку встречать новых немногочисленных заказчиков с запачканными зеленой травой коленями и грязью под ногтями. Но все эти дни сердце Мэй было далеко от работы.
Четыре дня спустя после поражения «Медведей» и последнего звонка Мартина Мэй стояла на коленях в розарии, просеивая кофейное удобрение вокруг корней старого белого куста розы. Каждый розовый куст имел свою историю, рассказанную Мэй ее матерью, бабушкой и сестрой бабушки. Этот был посажен в 1946 году, когда Эмилия Дунн основала свой сарай, свое свадебное дело, свой «Брайдалбарн». Куст чуть не погиб во время ранних заморозков в тот первый год, но Эмилия и Энид спасли его, обернув в лоскуты от старых рубашек их отца. Абигейл любовно подкармливала его.
– Дай ему еще кофе, – велела тетя Энид, проходя ми мо с проверкой.
– Столько? – спросила Мэй, показывая половину сосуда.
– В два раза больше, – сказала тетя Энид.
Ее руку сотрясал небольшой паралич, и когда она вытянула ее вперед, ей пришлось опереться на плечо Мэй, чтобы стабилизировать себя. Бабушка Мэй утверждала, что розы любят кофе, что они становятся выше, крупнее и ярче, если их удобрять кофейной гущей по утрам. Запахи суглинка и французского жаркого смешивались в теплом воздухе, заставляя Мэй тосковать без ее матери больше, чем когда-либо. Она, должно быть, вздохнула, потому что тетя Энид посмотрела на нее.
– Что случилось, голубушка моя?
– Ничего, тетя Энид.
– Я не верю тебе, – сказала тетушка и повернулась к подошедшей к ним Тобин. – Может быть, ты разберешься со своей подругой?
– Я стараюсь, Энид, – сказала Тобин, обнимая старушку.
Тетя Энид когда-то была как конфетка, но возраст изогнул ее позвоночник и уменьшил ее рост на четыре дюйма. У нее были коротко подстриженные белые волосы и бледно-голубые глаза, одета она была в свой любимый костюм садовника: розовый, старый полотняный жакет и высокие, до коленей, зеленые резиновые боты, которые достались ей еще от сестры.
– Ох, голубушка, – сказала тетя Энид. – Это все из-за того хоккеиста?
– Кого-кого? – переспросила Мэй.
– В самую точку, – отозвалась Тобин.
– Кайли сказала мне, что он звонил, а затем… – Тетя Энид остановила себя.
– Кайли он понравился, – пробормотала Мэй.
– О, в этом-то и причина, – сказала Тобин.
Тетя Энид опустила руку в горшок со старой кофейной гущей, пропустила ее через свои скрюченные пальцы – она делала это много раз – и затем тщательно распределила удобрение вокруг корней старого куста белой розы.
– Тоска по кому-то – забавная штука, – сказала тетушка Энид. – Это чувство настигает тебя, не так ли? Ты даже не можешь вычислить, где это начинается и где это заканчивается.
– Она не может, – подтвердила Тобин, и Мэй почувствовала ее пристальный взгляд у себя на затылке.
– Вы обе можете остановиться? – попросила Мэй. – Скоро придет Пейдж Гринлей с матерью. Я лучше пойду помоюсь.
– Ты могла бы позвонить ему, – предложила тетушка Энид.
– Прекрасная идея, – согласилась Тобин.
Мэй посмотрела через розовый куст на свою тетушку. Предложение было ересью для «Брайдалбарн»: Эмилия Дунн всегда считала, что мужчина больше всего опасается быть заманенным в ловушку… «заарканенным», как она называла это. В ее знаменитом списке «что делать и что не делать» со звонка мужчине начинался раздел «не делать». Как будто прочитав мысли Мэй, тетушка Энид продолжала:
– Мужчины тоже умеют страдать. Он проиграл первенство, – напомнила ей тетя Энид. – Возможно, он нуждается в ком-то, с кем можно было бы поговорить.
– На мой взгляд, звучит правильно, – сказала Тобин.
– А как там относительно мужчин, которым нужно время, чтобы зализать их раны? – спросила Мэй.
– Достаточно убедительно.
– Он знает, что он может позвонить, – сказала Мэй.
– Я прежде никогда не думала о тебе как о гордячке. – Тетя Энид сняла японского жука с глянцевого листа, держа его свободно на ладони руки, чтобы выпустить в поле, где не было роз. – Но, кажется, ты ставишь свои собственные чувства выше того, кто, может быть, действительно нуждается в тебе, и прямо сейчас.
– Тетя Энид права, – заметила Тобин.
Мэй не ответила. Она заметила второго жука, его полосатый панцирь, мерцающий подобно масляному пятну. Взяв его со стебля розы, она ногтем постучала по панцирю размером с вишневую косточку. Мэй в своем собственном панцире становилось жарко и неуютно под утренним солнцем, она думала, как долго жила под ним и как она будет себя чувствовать, если его снять.
За эти годы Тобин пыталась свести ее с братом Джона, с его кузеном, с некоторыми из сослуживцев, с которыми он общался. Барб Эллис приглашала ее покататься на лыжах в выходные, чтобы там познакомить с ее другом из Вермонта, который, она знала, был идеален для Мэй. Кэрол Николе устроила «слепое» свидание с парнем, которого она знала еще по колледжу, океанографом в Вудс-Холле. Мэй покорно подчинялась им. Но ей было теперь тридцать шесть лет, и она ни разу не чувствовала ничего даже похожего на свою тягу к Мартину.
Очень медленно Мэй встала и выпрямилась. Она прошла в оранжерею, где на северной стене висел телефон. Мартин не додумался дать ей свой телефонный номер. Дозвонившись до организации «Бостон Брюинз», она попала на регистратора, потом ее переключили на менеджера офиса и, наконец, на пиар-агента команды.
Когда Мэй назвала свое имя, она услышала скептицизм своего собеседника.
– Помните ту авиационную катастрофу? – спросила Мэй. – Он спас меня и мою дочку. Он действительно сделал это. Кайли, моя дочь, попросила его помочь нам, и он это сделал, и мы подружились. Мы с ним поужинали, как раз перед началом финальных игр, и я дала ему… – Она остановилась, во рту пересохло.
– Мне жаль, мэм, – сказал голос. – Но нам не позволяют давать личные телефоны игроков.
– Но мы друзья, – заспорила Мэй. – Мы действительно… Я уверена, многие так говорят вам, но в этом случае это истинная правда.
– Уф-ф… но даже в этом случае мне не разрешено…
Мэй опустила голову, прижавшись к прохладной стеклянной стене. Пара ласточек разрезала воздух наверху, строя гнездо на карнизе оранжереи. Мэй чувствовала, как ее шансы падают.
– Пожалуйста, – умоляла Мэй мужчину на том конце провода.
Внезапно она почувствовала, что она была должна добраться до Мартина. Если бы она могла бы пролезть по проводу и вырвать у этого типа его номер, она сделала бы это.
– Вы должны сказать мне.
Но мужчина повесил трубку. Мэй медленно вернулась в розарий и возобновила свою работу. Тетя Энид поглядела на нее, но не спросила, что случилось.
– Тебя с ним не соединили? – спросила Тобин.
– Номер не дают.
– Проклятие, – сказала Тобин. – Может, мне попробовать? Я могла бы…
– Не надо, – остановила ее Мэй, взявшись за совок. – Все хорошо, давай остановимся на этом?
Ее подруга ушла.
Когда тетя Энид пошла в сарай за костной мукой, что бы добавить ее к кофейной гуще, Мэй наклонилась и почти прижалась лицом к земле. Она чувствовала влажную теплоту, поднимающуюся волнами, и закрыла глаза.
«Я не могу поверить, что это происходит со мной», – сказала она своим коленям.
Мэй влюбилась. Она, кто уже была по-дурацки влюблена однажды и полностью самозащищена от этого с тех самых пор, как имела неосторожность, почти ничего не заметив, просто отдать свое сердце мужчине, который взял и исчез из ее жизни. Вчера вечером, делая записи в дневнике о видениях и снах Кайли, она была потрясена, обнаружив, что пишет о Мартине.
Приехала Пейдж Гринлей с мамой и сестрой, потом они уехали, и Мэй снова вернулась к работе в саду. Воздух прогрелся, и пчелы роились вокруг роз. Звук двигателя заставил ее насторожиться. Это был автомобиль на дороге, и автомобиль этот ехал быстро. Чем громче слышался шум двигателя, тем быстрее билось сердце Мэй. На ней была старенькая соломенная шляпа и протертый желтый сарафан. Ее руки были снова в земле, а под ногтями кофейная гуща. И тут она увидела, как Мартин Картье на своем «порше» двигается через поле.
Мэй глядела на поле с высокой травой. Поддавшись вперед, вскочив на ноги, она стояла, раскинув руки. Пробовала улыбаться, но не могла, подбородок дрожал.
Он приехал к ней. На нем была белая рубашка, заправленная в джинсы, синяя бейсболка и теннисные тапочки. На правой щеке красовался синяк, а под его левым глазом сияли рубцы. Подойдя ближе, он снял бейсболку.
– Привет, – произнесла Мэй.
– Я катался, – сказал Мартин.
– Так далеко? – спросила она.
– Я люблю соленый воздух, – объяснил он ей. – Здесь, в Блэк-Холле.
Мэй взглянула на ноги Мартина, но почувствовала его руки у себя на плечах. Неожиданно для себя она внимательно посмотрела ему в глаза. На мгновение он показался смущенным. Он зачем-то возился со своей бейсболкой, потом уронил ее на землю.
Поцелуй перехватил дыхание Мэй. Мартин крепко обнял ее, и она прижалась к нему. Воздух был полон ароматов, и день явно грозил стать жарким, их окружали запахи высокой травы и белых роз. Мэй никогда больше не сможет вдыхать весну без того, чтобы не думать о Мартине.
– Я не рассчитывала увидеть тебя снова, – сказала Мэй.
– Честно? – спросил он.
– Не знаю. – Она пожала плечами, отступая назад.
– Я проиграл, – сказал он ей.
– Это не имело значение для меня.
– Я напортачил. Я все испортил…
– Ты был замечателен. Совсем как тигр там, на льду. Я никогда не предполагала, что человек может кататься столь быстро, а потом выходить прямо на уязвимое место…
Мэй не знала, что она говорила, как описывала свои впечатления от его игры, но она продолжала и чувствовала, как скованность оставляет его тело. Он ничего не отвечал, но, посмотрев в его глаза, она поняла, как внимательно он слушает ее.
– Я видела твое лицо, – сказала она. – Камера показывала всех вас очень близко. Я чувствовала, словно я рядом с тобой.
– Я рад, что тебя там не было… и ты не видела моего поражения.
– Но вы же почти победили.
Мартин чуть отодвинулся. По всему его телу виднелись фиолетово-желтые синяки.
– Почти – не считается в хоккее.
Мэй не знала, что на это ответить.
– Я задушил чистый бросок, и я отдал его. Передал пас Рэю… Рэю Гарднеру. Мои мысли неслись вскачь. Это был Кубок Стэнли, возможно, мой последний шанс. Я думал о своем отце. Он… – Лицо Мартина искривилось.
– Ты не хотел подвести его? – предположила Мэй.
Она читала газеты. Она знала, что его отец был в тюрьме.
Мартин фыркнул:
– Я всего лишь не хотел, чтобы он увидел, как я проиграл. Вопрос подвести его был бы не по существу.
Мэй хмурилась, слушая.
– Он стар, – продолжал Мартин. – Я говорил тебе – мы чужие. Мы не видели друг друга целую вечность.
– Он – все еще твой отец.
– Я отличаюсь от тебя, – сказал Мартин. – Нет ничего сентиментального или хорошего относительно меня и моего отца.
Его акцент стал явственнее слышен. Он чувствовал себя неловко, говоря об отце, о проигрыше.
Мэй вспомнила прошедшие четыре дня. Интересно, где он их провел?
– Я приехал к тебе вовсе не для того, чтобы говорить о моем отце, – сказал Мартин, взяв ее за руку.
– Нет? – спросила Мэй.
– Наша первая стычка, – усмехнулся Мартин, он казался таким безоружным, что Мэй начала улыбаться. – Простишь меня?
Она кивнула, смеясь.
– В кармане у меня лежали твои розовые лепестки, – сказал Мартин. – И в ушах звучали слова: «… как ты ведешь игру».
– Ты думал об этом во время игры? – спросила Мэй, рассмеявшись от своих слов.
– Да. – Мартин рассмеялся в ответ. – Это не помогло.
– Розовые лепестки – вовсе не волшебство.
– Но они творили его некоторое время. – Он погладил ее руку. – Да, да, так оно и было.
Мэй посмотрела на их руки. Она не могла рассказать ему, как много невест принимали ее розовые лепестки в надежде на благословенный союз со своими любимыми, надеясь всегда жить в любви, никогда не ссориться и не расходиться. Она не хотела говорить ему, что некоторые из тех невест уже развелись и ненавидели мужчин, которых они когда-то любили больше, чем луну и звезды, и уже успели повыходить замуж совсем за других.
Вместо этого она сказала ему:
– Кайли обрадуется, что ты вернулся.
– Правда?
– Да, – сказала Мэй. – Она со вчерашнего вечера у лимонадного киоска, там, правее, за забором. Она встречала всех невест, приезжавших к нам, но я-то знаю, что она надеялась встретить тебя первой. Она тосковала без тебя.
Она не стала говорить ему, что к Кайли вернулись кошмары, о том, что девочка вскрикивала во сне вчера ночью и что-то бормотала об ангелочке с самолета, которая никак не скажет ей что-то важное.
– А ее мать? – спросил Мартин, ступая ближе.
– Я тоже тосковала без тебя.
– Я хочу жениться на тебе.
– Мартин, – прошептала Мэй, ее лицо зарделось.
– Мэй, – сказал он мягко.
– Мы только встретились, всего несколько недель назад.
– Я говорил тебе – этому суждено было случиться.
– Суждено было… что это означает?
Кровь бешено застучала у Мэй в висках, но ее мысли остались трезвы. Они были такими разными. У нее была дочка; он все время в пути. Чувства Мэй претерпели множество изменений в течение последних четырех дней без известия от него. Она пристально смотрела ему в глаза.
– Я польщена, вне всяких слов, правда. Такого никогда не случалось со мной прежде, – сказала она. – Но у меня же дочка. Ты очень романтичен, и моя мама, и бабушка должны были бы трубить сейчас во все фанфары, но честно, я не могу позволить себе любовную интрижку.
– Любовную интрижку? – спросил он, нахмурясь.
– Ну да.
– Ты думаешь, я мог бы вот так позабавиться?
– Ты, возможно, так не думаешь, – ответил она. – Но ты не знаешь меня… очень хорошо. Ты внезапно получил бы готовую семью, да притом одну из самых необычных.
– Необычных – в чем?
– Хорошо, я жила одна достаточно долгое время, почти всю свою жизнь. А Кайли очень… – она искала правильное слово, – необычная девочка. Сверхъестественная.
– Неужели ты думаешь, я этого не понял? – спросил он, внезапно усмехнувшись, как будто все проблемы наш ли свое решение. – Она во всем походит на свою мать. Розовые лепестки в бутылочке… Это разве не необычно. Это ты вдохновляешь ее.
– Спасибо, – сказала Мэй.
– Бьенсюр (конечно). Ты самая колдовская женщина в мире.
– Жаль, ты не встречался с моей мамой и бабушкой, – сказала она, смеясь.
– Но ты расскажешь мне о них, правда ведь? Я встречусь с ними через тебя. Я уже знаю, насколько они важны для тебя, Мэй. Я слышу это в том, как ты говоришь о них. Твоя семья станет моей семьей.
– Я всегда хотела этого, – прошептала она.
– Пусть это будет у тебя со мной, – попросил он. – Зачем нам откладывать? Чего нам ждать?
– Чтобы узнать друг друга!
– Я думаю, что мы уже узнали друг друга. – Он улыбнулся, взяв ее лицо в свои ладони. – Все самое важное, разве не так? Вот тут. – Он коснулся своего сердца.
Внезапно Мэй подумала о невестах. О достойных и правильных девушках Блэк-Холла, с их рассказами о долгих ухаживаниях, которые выходили замуж за мальчиков, с которыми ходили еще в подготовительную школу, за мужчин, с которыми знакомились через своих соседок по комнатам в колледжах или во время путешествий или по бизнесу. Она думала о невестах, которые поступали по-книжному, правильно и надлежащим образом и от этого неизменно невыносимо скучно, и Мэй начала улыбаться.
– Скажи мне, – потребовал он.
– Я, должно быть, сумасшедшая, – сказала она ему.
– Да, вероятно, – подтвердил он, чем рассмешил обоих. – Но и я – тоже. Ужасно, если учесть, как я мыслю. Ты – все, о чем я мог думать на протяжении всех этих решающих игр.
– Какое это слово?
– Мною владела, меня преследовала одна только мысль о тебе. Но в хорошем смысле.
– По-хорошему завладела? – Мэй улыбнулась.
– Мэзуи (ну да). – Он коснулся ее лица, дотронулся ладонью до щеки. – Я не мог избавиться от мыслей о тебе.
– И ты думаешь, что именно это означает, что мы предназначены друг для друга, что нам суждено быть вместе?
– А разве нет? Разве ты так не думаешь? – спросил он, ступая ближе.
– Мне бы хотелось так думать. – Она внезапно почувствовала, как ее сердце забилось сильно-сильно.
– Тогда и думай так, – предложил он. – А я докажу это со временем.
– Как? – прошептала она.
– Своей любовью, Мэй.
Мэй поцеловала его. Его глаза расширились от удивления, но он обхватил ее и крепко-крепко обнимал, пока они не успокоились. Когда они отодвинулись друг от друга, Мэй испугала боль, возникшая внезапно глубоко в груди.
– Я велела себе много раз не надеяться на это, – сказала она.
– Но почему?
– Ничего подобного не случается со мной.
– Странно, почему ты так говоришь, – сказал Мартин. – Ведь вот оно.
– Я заметила.
– Я принес кое-что для тебя. – Он слегка нахмурился, обшаривая свои карманы.
Обшарив большую часть, он хмурился все больше. Но потом он что-то обнаружил, и широкая улыбка расплылась на его лице. Вытащив кольцо из нагрудного кармана, он начал надевать его на ее палец. Движения его были мягкие и романтичные, но Мэй оказалась настолько возбуждена, что вздрогнула от его прикосновения, и кольцо упало в недавно разведенную грязь.
– О, боже мой, – воскликнула она. – Позволь мне самой. – Опустившись на колени, она начала ощупывать землю, но Мартин мягко схватил ее за запястье.
– Позволь мне. – Вынув кольцо из грязи, он встал на колено и надел кольцо ей на палец. Глядя ей в глаза, он спросил:
– Мэй, ты выйдешь за меня замуж?
Она закрыла рот рукой и застыла на мгновение. Прошло несколько секунд, пока она, наконец, смогла заговорить.
– Мне нужно немного времени, – услышала она свои слова. – Не столько для меня, сколько для Кайли.
Сначала Мартин выглядел ошеломленным, и она подумала, что оттолкнула его. Она потеряла его теперь совсем; вот он возьмет свое кольцо и уйдет прочь. Он стоял перед ней на коленях и казался таким уязвимым и ранимым, что она испытывала невероятную жалость к нему. Ей не хотелось причинять ему боль. Но она обязана была позаботиться о себе и о Кайли; так было заведено уже очень давно.
– Мартин, прости меня, – попросила она.
– Хорошо, – ответил мужчина, натянутая улыбка появилась на его лице.
Он поднялся на ноги, отряхнул землю с рук.
– Я оказываюсь перед необходимостью ухаживать за тобой.
– Я не имела в виду ничего подобного.
– Я все сделаю правильно, Мэй. Я не позволю тебе произнести «нет» снова.
– Но я вовсе не говорила «нет» и на сей раз, – тихо сказала она спокойно.
– Но ты и не готова сказать мне «да».
– Я только хочу узнать тебя лучше. Я не прошу об ухаживании… ты изобразил так, будто я хочу подарки и цветы, и все такое…
– Ладно, хочешь ты этого или нет, ты это получишь. Мэй Тейлор, я уже потерял Кубок Стэнли этой весной. Я не собираюсь терять и тебя тоже.
Букеты начали прибывать уже следующим утром. Словно у них самих не было сада, заполненного цветами, теплиц, полных петуний, «Брайдалбарн» начал заполняться охапками белых роз.
– Он, должно быть, обзвонил всех цветоводов в Коннектикуте, – сказала тетя Энид.
– Где он их откопал? – спросила Кайли, протискиваясь между ними, отбирая фирменные знаки «Сифлауэрс», «Силвер-Бэй-гринери», «Блэк-Холл Уайлдфлауэр-мэгэзин». – Мама, он, видимо, тебя очень любит.
– Да, должно быть, дорогая, – сказала тетя Энид. – Понимаю, нельзя оценить материально степень привязанности, но эти розы стоят целую кучу денег.
– Я вовсе не настаивала на цветах, – сказала Мэй, думая, что она только хотела узнать побольше о нем, но в тайне трепеща от такого особого к ней отношения.
Уже прибыло двенадцать букетов по дюжине роз в каждом, и даже теперь был слышен двигатель фургона очередного цветочного магазина.
– Мэй, у тебя что, на этой неделе все гуртом играют свадьбы? – разгружая две большие белые коробки, спросил посыльный, который частенько приезжал сюда и раньше. – Иначе получается, какая-то фантазерка-невеста решила потешить себя и скупила у нас все белые розы.
– Нет, это все для нее! – воскликнула Кайли. – Все до единой!
Тем вечером Мартин заехал за Мэй в шесть, и они направились в Силвер-Бэй. Поблагодарив его за розы, Мэй чувствовала себя на удивление смущенной, словно это было ее первое свидание. Она о чем-то вежливо поинтересовалась у Мартина, он любезно ответил на ее вопрос.
– День прошел удачно?
– Да, а у тебя как?
Вдруг оба рассмеялись.
– Похоже на урок иностранного языка, – заметил он.
– Да, когда изучаешь язык, получается говорить натянуто, совсем не как в реальной жизни, – засмеялась Мэй в ответ, вспомнив урок французского языка в средней школе. – В котором часу большой универмаг закрывается сегодня вечером?
– Он уже закрылся, мадам, – подыграл ей Мартин. – Вследствие инвразии москитов.
– Кельорор! (Какой ужас!) – воскликнула она.
– Ах, так ты говоришь по-французски! – удивился он, взяв ее руку, чтобы поцеловать.
– Не очень хорошо, – сказала она, вся зардевшись, поскольку он не соглашался выпускать ее руку.
Они прогуливались вдоль доков, мимо рыболовецких лодок и лодок, с которых доставали моллюсков, мимо открытых всем ветрам лачуг, по серой гальке. Остановившись у магазина, они поздоровались со старой приятельницей Мэй, Хэзавей Ламберт в «Ковгерл-Родео». Они ели ролы из моллюсков в «Олли-Фиш-хауз», сидя за столиками, покрытыми клеенчатыми скатертями в красно-белую клетку.
Люди начали узнавать Мартина. Дрейфуя от бара, они просили, чтобы он подписал им салфетки для коктейля. Он подписал несколько, но затем попросил позволить им с Мэй спокойно закончить их ужин.
– Это происходит все время? – спросила она.
– Довольно часто, – подтвердил он. – Иногда они говорят мне, что я неправильно сыграл в последней игре. Мы достаточно далеко от Бостона, поэтому здесь не так горюют по Кубку. Но и этому придет свой черед, поверь мне.
Мэй слушала, пока он говорил о Кубке Стэнли. О том, как его отец был одним из величайших игроков Канады, как он учил Мартина и Рэя играть. Мэй ждала, пока он скажет, какие чувства он испытывал к отцу, но Мартин сменил тему.
– Мы учились играть на озере Лак-Верт, – сказал он ей.
– Что это? – спросила Мэй.
– О, это самое красивое место на земле, – объяснил он. – Подожди, пока не увидишь сама, Мэй…
Он описал глубокие воды озера, в которых отражались высокие горы и зеленый лес.
– Это невероятно. Мы называем его Лак-Верт, Зеленым озером, из-за цвета. Как будто другой мир, который лежит на глубине, заполненный соснами, дубами, кленами, деревьями всех оттенков зеленого. Зимой, когда озеро замерзает, цвета темнеют почти до черного.
– Ты любишь это место. – Она была поражена выражением его лица.
– Больше, чем какое бы то ни было другое, – сказал он. – Это – мой дом, и я хочу отвезти вас туда. Вы тоже полюбите это место.
Они сидели в «Олли», но Мэй увидела это озеро. Так же, как если бы Мартин взял ее за руку, подвел к воде, она видела горизонт, простирающийся перед ней. Горы, бодрящий свежий северный воздух, холодное небо, прозрачная зеленая вода.
– Я уверена, что полюблю.
– Когда мы можем туда отправиться? – спросил он.
Но, прежде чем она сумела ответить, официантка принесла счет, Мартин оплатил его, и пришло время идти. Они взяли сливочные рожки в «Сэндбар», затем забрались в автомобиль Мартина, чтобы ехать через холмы позади залива Силвер-Бэй, мимо большого старого аббатства, вниз по Олд Фарм-роуд к реке Коннектикут и Блэк-Холлу.
Держа его руку, Мэй не заметила, как начала рассказывать ему о себе. Она заставила его ехать через город и показала ему каменную начальную школу, которую она когда-то посещала и в которой теперь училась Кайли, свою среднюю школу, белую церковь, лихо перекрашенную художниками Блэк-Холла, в которой венчалось множество невест «Брайдалбарн».
– Это что-то старинное, – прокомментировал он.
– Церковь? По правде говоря, она сгорела во время пожара и была восстановлена всего около сотни лет назад.
– Нет, «Брайдалбарн», – уточнил он. – Ваше семейное дело. До тебя его вела целая плеяда сильных женщин, не так ли?
– О, да, – согласилась Мэй. – Моя бабушка была настоящей провидицей. Каково это убедить людей в необходимости планировать и организовывать свадьбы. Но она имела дар, и она говорила, что, если мы не используем все дарованное нам судьбой, оно сохнет и рассеивается, как труха.
Мэй сделала паузу, размышляя о других мужчинах, которых она знала.
– Тебя беспокоит мысль о сильных женщинах?
Мартин засмеялся:
– Нисколько, и я знаю, о чем говорю. Если бы ты знала мою маму! Лак-Верт красивое место, но зима там значительно суровее, чем здесь. Моя мама вела хозяйство почти без средств, сама таскала дрова, чтобы я не замерз ночью, водила меня в школу в любую погоду, в снег, по подтаявшему льду. У нас не хватало денег, но она всегда заботилась, чтобы у меня были новые ботинки или куртки?..
– Но твой отец… – Мэй страшно удивилась.
Ведь Серж играл в Профессиональной хоккейной лиге. Конечно, он хорошо зарабатывал.
– Одно ты узнаешь обо мне, – сказал Мартин, – что я больше похож на свою мать, чем на отца… и слава богу. Нам нет нужды говорить о нем. Этот вечер слишком особенный.
Мэй, наоборот, хотелось поговорить о нем, но она заставила себя перевести тему. К тому же пора было Мартину везти ее домой.
Тетушка Энид не любила ложиться слишком поздно, да и Мэй хотелось домой к Кайли. Но они остановились по пути под мостом Холден-бридж.
Большой мост перекинулся через реку Коннектикут, и его огни искрились, как огни затонувшего города, в медленно текущей воде. Мэй показала наверх на узкий мостик в двух сотнях футов от земли, по которому они с Тобин прошли в ночь их окончания средней школы.
– Сильные и смелые, – заметил он.
– И глупые, – добавила она. – Я умерла бы, если бы Кайли когда-либо сделала нечто подобное.
– Ты, вероятно, приходила сюда со своими дружками. – Мартин незаметно обнял ее, целуя ее в тени моста.
Тая в его руках, она позволила ему целовать себя долго и нежно, и когда они остановились, была довольна, что он, казалось, забыл свой вопрос и ей не придется объяснять ему, что она никогда не делала этого прежде, никогда не останавливалась здесь ни с кем, кроме него.
Они проехали по грунтовой дороге за Файерфлай-бич, сели на песок и слушали, как плещутся мелкие волны. Мэй показала на восток, к лабиринтообразным болотам природного заповедника «Лавкрафт-Уайлдлайф-рефьюдж», и рассказала о жутком случае, когда они с Кайли обнаружили тело Ричарда Перри, который с отчаяния повесился на дереве.
– И с тех пор начались ее видения? – спросил он.
– Вскоре после этого, – подтвердила Мэй.
– Это правильное слово для того, что происходит с ней? Видения?
Всякий раз, когда они говорили о Кайли, она чувство вала нарастающую степень беспокойства. Ее дочь была драгоценна для нее, и она уже была травмирована другими, включая ее собственного отца.
– Да, – осторожно сказала Мэй. – Именно так.
Мартин кивнул:
– Я понимаю.
– Это необычно, – продолжала Мэй. – Большинство людей не в состоянии этого понять. Ее учительница назвала их «галлюцинациями», Но девочка вовсе не шизофреник…
– Конечно, нет. Что знают эти учителя?
– Если бы у Кайли не появилось этого на самолете, если бы ты уже не знал об этом, я не уверена, что я говорила бы об этом теперь. Мы стараемся держать их в тайне…
– Если это – то, что ты хочешь, я не скажу больше ни слова. Но, Мэй, я бы гордился ими.
– Почему? – спросила она, поворачиваясь к нему.
– Поскольку она восхитительная девочка. Столь же чувствительная, как ее мать и бабушка, и вся остальная часть ваших сильных магических женщин. Она – только очередное звено в вашей длинной цепочке.
Мэй позволила себе улыбку. У нее был синий дневник в сумочке. Иногда, заполняя его, она чувствовала, как ее переполняет страх. Люди боятся непостижимого, а у ее дочери было много того, что она, ее мать, не понимала. Оказавшись рядом с человеком, с которым можно было поговорить об этом, который воспринимал Кайли в таком же замечательном свете, как и она, Мэй испытала чувство радости и благодарности.
– Спасибо, Мартин.
– Всегда к твоим услугам, – сказал он, пристально вглядываясь в воду, покрытую рябью.
Солнце садилось, бросая фиолетовый отсвет на волнорез и большие камни.
– Теперь расскажи мне об этой воде, а? Это море? Я провожу столь ко времени на коньках, что даже не знаю географии. Канада это одно, но Новая Англия – полностью чужое мне место. Что это, Атлантический океан?
– Нет, это – пролив Лонг-Айленд.
– Но вода в нем соленая? – спросил он.
– Да, – улыбнулась Мэй. – Это – словно рука моря. Атлантика там, правее…
И затем она объяснила, что пролив Лонг-Айленд был менее суров, чем открытый океан, который находится от сюда в нескольких милях на восток, что отец учил ее здесь плавать, грести и управлять парусом, когда она была маленькой девочкой. Бросая камни в воду, Мэй описала, какая лодка была у отца:
– «Дайер Доу», шлюпка. Устойчивая, пока не поднимешься в нее. Как отец оттолкнул лодку от берега, переступил через корму, взял руль и стал показывать ей, как плыть. Он вручил ей румпель, научил, как уравновешивать паруса.
– Каждый шаг пути. – Она посмотрела на Ориент-Пойнт, мазок на горизонте. – Он был всегда настолько терпелив со мной.
– Похоже, он хороший отец, – сказал Мартин.
– О, да, таким он и был. Я испугалась однажды, когда ветер подул и лодка почти перевернулась, и кричала ему, чтобы он забрал румпель. Он помог мне, спокойный как всегда. Он никогда не заставлял меня чувствовать сожаление или беспокойство, или смущение, что я делаю все хуже него.
– Надеюсь, я никогда не сделаю этого. – Голос Мартина был серьезен и тих, и Мэй повернула голову, чтобы изучить его глаза.
Ее отец был образцом для подражания, человеком, с которым она будет всегда сравнивать мужчин.
– Я люблю тебя, – услышала она свой голос.
Он обхватил ее руками, прижал к себе и поцеловал. Мягкий ветерок развевал ее волосы, высокая трава вдоль берега шелестела постоянным шепотом. Мэй ощущала тело Мартина подле себя, и она вообразила, как они плавают в спокойном море. Это было бы замечательно именно в это время: не слишком бурное море, не слишком ветрено. Она ощущала бы себя столь же уверенно, как и на земле.
Мэй даже чувствовала бы себя в безопасности, взяв с собой Кайли. Она представила, как в лодке рядом с Мартином и Кайли держит румпель и уравновешивает паруса.
В следующий полдень они отправились на долгую, не торопливую прогулку на велосипедах. Мэй упаковала завтрак для пикника, и они съели его на широком лугу с видом на реку Коннектикут. Возвращаясь домой, они ехали по проселочным дорогам, проезжали мимо обширных ферм, с разбросанными то там, то тут гранитными валунами, каменными стенами, отделяющими одну собственность от другой. Красные сараи. Молочные коровы. Здания были самых разных стилей и эпох: колониальные, георгианские, федеральные, окрашенные главным образом в белый или желтый цвета.
– Симпатично здесь, – прокомментировал он.
– Мы называем этот цвет «Блэкхолловским желтым», пояснила она ему, – потому что многие здания здесь окрашены именно в этот цвет.
– Ты любишь это место, не так ли?
– Да.
– Ты смогла бы уехать отсюда? – спросил он.
Она ехала молча несколько секунд. Только вчера вечером она лежала с открытыми глазами, думая о том же самом. Она пустила глубокие корни в эту землю. Здешняя история и легенды стали частью ее собственной истории.
Она полагалась на тетю Энид и хотела, чтобы Кайли знала, откуда она, кто были ее предки.
– Это было бы трудно, – призналась она. – Но, полагаю, возможно.
– Я не думаю, что когда-либо смогу попросить тебя об этом, – сказал Мартин.
Мэй мельком взглянула на него. Он берет назад свое предложение? Он не упоминал о нем все эти дни, прошедшие с того момента, когда Мартин сделал ей предложение, и хотя она все еще чувствовала, что он всего лишь не хочет на нее давить, стала задумываться, не вообразила ли она все это себе.
– Я мог бы найти выход, – сказал он.
– Найти выход?
– Если бы мы могли бы проводить лето в Лак-Верте, – продолжал он, – я бы ни секунды не держался за Бостон. Мы могли бы жить здесь, в Блэк-Холле. Я отправлялся бы на работу прямо по триста девяносто пятому к Масс-Пайк…
– Ты все еще думаешь о…
– О, да, – негромко проговорил Мартин, – именно думаю.
Мартин не был похож ни на кого, кого она когда-либо знала прежде. Он был так решителен и все же очень мягок. Они ехали рядом по тихому переулку, пока не добрались до места, где начиналось оживленное движение. Держась за руль, Мэй соскочила на землю. Поток машин проносился мимо.
– Ты уверена, что хочешь ехать здесь? – поинтересовался он.
– Не так далеко. Я хочу показать тебе кое-что.
Кивнув, Мартин первым забрался на свой велосипед.
Он направил его через дорогу, через плечо наблюдая, как Мэй пристраивается сзади. Они ехали друг за другом за окрашенной линией, сердце Мэй билось быстрее с каждым поворотом педалей.
Она не была даже уверена, почему она делала это. Тетя Энид никогда не поняла бы ее порыва. Тобин могла бы понять, но и ей Мэй не собиралась ничего говорить. Что-то происходило внутри нее, и это заставляло ее двигаться быстрее, поскорее пройти через все, сообщить Мартину самую важную тайну в ее жизни.
Стабильный поток транспортных средств. Водители, главным образом рабочие и местные жители. Фургоны, седаны и универсалы, многоместные легковые автомобили. Когда какой-то огромный самосвал прогрохотал мимо, Мэй почувствовала, как все у нее внутри задрожало. Они проехали пруд слева, ферму справа. Дорога изогнулась, выступы гранита возвышались по обе стороны.
– Здесь. – Она остановилась, ее глаза устремились на дорогу.
– Что это? – спросил он, оглядываясь вокруг.
Его глаза были заполнены нетерпеливым ожиданием; Мэй показала ему столько красивейших мест, высокие утесы и великолепные поля ее любимого Блэк-Холла. Но здесь все выглядело совсем иначе.
Мэй слезла с велосипеда, и Мартин последовал ее примеру. Прислонив велосипеды к полуразрушенной каменной стене, Мартин положил рюкзак на землю. Мэй пошла назад к дороге, Мартин позади. Машины проскакивали так близко, что она чувствовала, как ее обдает горячим ветром.
– Это всего лишь весьма оживленная дорога, – сказал он.
– Это не только дорога, – сказала она спокойно.
– Что же еще, Мэй?
– Мои родители были убиты здесь.
– Здесь?
Она кивнула, глядя в одну точку. Грузовик врезался в их машину, протащил с дороги и ударил в выступ скалы. Они погибли сразу, и многие годы, проезжая мимо этого места на школьном автобусе, Мэй будет думать, что она слышит, как они зовут ее по имени.
– Их кровь была на этой дороге, – сказала она.
– Как давно это случилось?
– Двадцать четыре года назад. – Возможно, они с Кайли мало чем отличались вообще.
Видение призраков и ангелов или слышание голосов… не говоря уже о волшебстве роз и трав. Реальность была в том, что они слышали голоса умерших, открывали свои сердца призракам.
– Ты потеряла их такой маленькой.
– Слишком маленькой!
Внутри у Мэй все клокотало. Она хотела, чтобы Мартин понял ее. Трагедия, произошедшая с ее родителями на этом повороте, изменила ее, в ней появилось то, чего она не могла постичь. И от чего не могла избавиться. Он попытался обнять ее, но она отстранилась.
– Все выглядит очень просто, – сказала она. – Я сильная, как ты сказал. Я забочусь о дочери каждую минуту, каждый день. Я управляю семейным делом, я помогаю другим женщинам устроить свадьбы, о которых они мечтали…
– Да.
– Но я… – Она опустила голову.
Она могла почти различить то темное пятно… кровь или масло – она никогда не была уверена, – которое оставалось на этом месте много месяцев после несчастного случая. Как же она молилась, чтобы снег и дождь пощадили его, никогда не смывали.
– Что, Мэй?
– Я потеряла здесь частицу себя, – сказала она ему.
– Это понятно, почему ты думаешь именно так. Ты была маленькой девочкой из дружной и любящей семьи. Потерять мать и отца… конечно, ты чувствуешь, как будто ты потеряла часть самой себя.
Мэй покачала головой:
– Нет, Мартин. Это не так. Точнее не совсем так…
Он ждал, пока она поднимет на него глаза.
Но она видела не его, а отца. Его лицо осталось навсегда красивым, с очерченными скулами и прямым носом, смеющимися карими глазами.
Путешествуя пешком вдоль реки Коннектикут к замку Селдена, он нес свою кроху-дочь в рюкзаке. Он учил ее плавать, изучать небо и предугадывать погоду. Хотя она любила находиться на ферме с матерью и бабушкой, пикники с ее отцом были особенные.
Тобин тоже его любила, и она была с Мэй в тот последний день. Две двенадцатилетние девчушки собирались ехать в магазин с родителями Мэй за сладостями. В последний момент отец Мэй сказал им, что они не смогут поехать вместе.
Мэй глубоко вздохнула:
– Когда мой отец погиб, я была рассержена на него. Из-за какой-то глупости мы повздорили, как это бывает между родителями и детьми почти каждый день, и он не позволил мне ехать с ними в магазин.
– Он спас вам жизнь.
– Я знаю это теперь, – сказала она. – Но когда он вышел из двери в тот день, я буквально ненавидела его. Действительно, Мартин. Я была настолько безумна. В тупом двенадцатилетнем гневе. Он сказал на прощание: «Я люблю тебя, детка», – а я даже не повернулась к нему. Он хотел поцеловать меня, а я не далась.
– Ты тогда не думала о плохом.
– Нет, – согласилась она. – Я знаю, что в глубине души он простил меня.
Мартин не отвечал. Думал ли он, какая же она дурочка, что носила все это в себе все эти годы? Мэй чувствовала себя смущенной, как будто она не была уверена, что имело смысл привозить его сюда. Зачем она рассказала ему все это? Оставалось только попытаться объяснить.
– Это – все для меня, – сказала она.
– Что? – переспросил он, когда автомобиль, буксирующий трейлер с лодкой, просвистел мимо.
– Иногда я думаю, что я потеряла способность общаться.
– Ты? – переспросил он недоверчиво.
– Да. Как будто я потеряла эту способность в тот день… здесь, вместе с ними.
– Мэй, – сказал он серьезно, притянув ее к себе, – я думаю, что ты умеешь контактировать с людьми лучше, чем любой, с кем я когда-либо встречался.
– Я соединяю других людей, помогаю им совершить обряд бракосочетания. – Слезы хлынули, когда она прижала голову к его груди. – Но иногда я думаю, что больше всего я знаю в этой жизни об упущенных возможностях.
Она думала об отцовской спине, когда он вышел из дома. Она думала о мужчине, которого она выбрала, о разочарованиях, которые она принесла себе и Кайли. Хотя Мартин сказал, что она была сильной, глубоко в душе Мэй ощущала только страх. Чувствовала себя напуганной и пустой, как будто вся ее храбрость просочилась сквозь эту маленькую заплатку на дороге, двадцать четыре года назад. Молча они вернулись назад к своим велосипедам. Каменные стены бросали длинные тени на дорогу, и они ехали вдоль нее даже с большими предосторожностями, чем прежде. Мэй двинулась первой, но, как только они достиг ли прямого участка, Мартин догнал ее и ехал подле нее, пока это позволяла ширина тропинки.
Они проезжали поля, за которыми они видели реку, текущую мимо, ясный свет проникал сквозь ветви высоких деревьев. У Мэй горло сжималось от красоты и эмоций этого дня. Когда они добрались до «Брайдалбарн», они оставили грунтовую дорогу и сократили путь, проезжая прямо за садами.
Спешившись, Мэй начала показывать Мартину, куда поставить его велосипед, но он остановил ее. Поскольку он обнял ее, она позволила велосипеду грохнуться на землю.
– Ты думаешь об упущенных возможностях, – сказал он.
Она молчала в ожидании.
– Что ж, я не готов позволить тебе упустить этот шанс. – Мартин прижал ее крепче.
– Какой? – Она отстранилась, чтобы видеть его глаза.
Она увидела, что он роется в своем кармане. Он достал коробку и вытащил из нее кольцо, прежде чем она сумела бы ему возразить. Они стояли в том же самом месте, что и тогда, неделю назад.
– Попробуем снова, Мэй, ты выйдешь за меня замуж?
Мэй перевела взгляд с кольца на синие глаза Мартина.
Его нос и щеки были в дорожной пыли, а на рубашке осталась трава, прицепившаяся еще с пикника. На сей раз она не колебалась.
– Да, – сказала она.
Мартин обнял ее снова. Его взгляд был переполнен чувствами, и как-то сразу Мэй осознала, что никогда ничего сильнее не хотела в жизни. Она поднялась на цыпочки и крепко поцеловала его. Страстное желание пробежало по всему телу и заставило закружиться голову.
– Я сделаю тебя счастливой, – сказал он, когда они прекратили целоваться.
– Мне в это верится. И я сделаю то же для тебя.
– Мы заживем замечательной жизнью, – пообещал Мартин. – Здесь, в Бостоне, в Канаде. Кайли полюбит Лак-Верт. Только подожди, вы с ней обязательно должны увидеть эту красоту.
– Я не могу ждать.
– Мы никогда не оставим Блэк-Холл, – сказал он. – Мы будем жить всюду.
– Можно и так поступить, – улыбнулась Мэй.
– Как поступить? – спросила тетя Энид, и они поняли, что их слышат.
– Ох, ничего себе. – Тобин стояла в открытом дверном проеме желтого сарая.
Тетя Энид замешкалась позади нее.
– Вы, должно быть, Тобин, – уточнил Мартин.
– А вы, должно быть, Мартин.
– Тетя Энид, – представила Мэй. – Это – Мартин Картье.
– Мы только что говорили о вас… – Тетя Энид пожала ему руку.
– Аншант (очаровательно), – сказал Мартин, – рад познакомиться с вами обеими.
– Где это – Лак-Верт? – спросила Тобин.
– В Канаде, – ответил он ей. – Там мой дом.
– Вы же не увезете ее в Канаду? – спросила Тобин, подхватив Мэй под руку.
– Часть времени будем проводить там, – пояснила Мэй, – и часть здесь.
– Где Кайли? – Мартин огляделся вокруг. – Мне нужно ее кое о чем спросить.
– Она еще не вернулась из школы, – объяснила тетя Энид. – Боже мой, я не знаю, с чего начать!
– Не торопитесь, – предложила Тобин. – Мэй выглядит так, будто она собирается взлететь на крыльях счастья.
– Ох, как жаль, что с нами нет твоей мамы и бабушки, – произнесла тетя Энид, вытирая глаза. – Эту свадьбу им понравилось бы планировать.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман любви - Райс Луанн



Роман просто великолепен. Какие психотипы героев, какие сюжеты! Правда половину романа проплакала. Он совсем непохож на все до сих пор мною прочитанное. Рекомендую всем!!!
Талисман любви - Райс ЛуаннЛюдмила
25.08.2013, 14.15





Советую.
Талисман любви - Райс Луанниришка
25.08.2013, 23.32





Отличный роман!! Очень проникновенный!
Талисман любви - Райс ЛуаннАнна
3.09.2013, 0.31





Немного фантастики и конец не очень хороший. Мне не очень понравилось.
Талисман любви - Райс ЛуаннМарина
20.12.2013, 9.46





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Такой милый роман))))читайте!
Талисман любви - Райс ЛуаннViKi
18.04.2014, 20.23





Читала роман с большим удовольствием! Но слез не удержать . Такова в основном судьба спортсменов. За спортивные победы платишь здоровьем. Очень душевный роман. Фильм по нему был бы очень захватывающим.rnПросчитала бы еще что нибудь такое захватывающее и синтеминтальное. Девочки посоветуйте!
Талисман любви - Райс Луаннчип
11.06.2014, 18.22





Концовка совершенно непонятная: при полной слепоте его взяли в финальную игру? Или чудесным образом наступила ремиссия,но автор забыл сказать об этом читателям? В общем и целом идея сюжета интересна и не избита. но сколько же намудрено для её воплощения...и ещё кое что, поправьте, если ошибаюсь, но за ангелами и фантасмагориями не смогла найти любви главных героев. Проблески каких-то симпатий двух взрослых людей, но именно чувств не нашла. В принципе, стОит почитать, чтобы скоротать время вечером. Неплохо, хоть и фантастично))
Талисман любви - Райс ЛуаннNatali
6.07.2014, 10.13





Очень хороший роман!!! о любви, доверии, и прощении.
Талисман любви - Райс Луанн:-)
18.10.2014, 11.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100