Читать онлайн Талисман любви, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман любви - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман любви - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман любви - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Талисман любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Финальные игры Кубка Стэнли предстояло провести на быстром льду Эдмонтона. Мартин сидел в раздевалке «Нортландс-Коллизеума». Младший тренер только что закончил бинтовать лодыжки Мартина, его колени и запястья, а сам он рассеянно думал о Мэй и о том, когда ему удастся снова повидаться с ней. Вошел тренер Дэйфо. Он стоял рядом со скамьей, держа руки в карманах. Тренер относился добродушно и доброжелательно к игрокам, называл их «мальчики», приглашал некоторых из них домой на воскресные обеды в кругу его семьи, с его женой и детьми, но был он также и самым серьезным тренером в НХЛ. Он знал обоих родителей Мартина, а в молодости играл с Сержем Картье за «Монреаль-Канадиенс». У тренера Дэйфо, теперь лысеющего и пузатого, были темные глаза, которые напоминали Мартину глаза акулы, они никогда не мигали и ничего не упускали из виду.
Откашлявшись, он посмотрел Мартину прямо в глаза.
– Момент наступил, Мартин.
– Я знаю, – ответил Мартин.
– Мы много спрашивали с тебя весь сезон, и мы собираемся сделать это снова сегодня вечером.
Мартин кивнул, но ничего не сказал в ответ. Он играл в хоккей долгое время, и это была мечта каждого игрока дойти до финальных игр. В этом году он и «Медведи» стали почти что единым целым. Он знал, что он был их «звездой», что от него ждали больше, чем от кого бы то ни было еще из команды. Мартин весь внутренне дрожал от напряжения, и стоило ему закрыть глаза, как ему показалось, что перед ним вместо тренера Дэйфо стоит его отец.
– У тебя было несколько свободных дней, – добавил тренер.
– Шанс отдохнуть, – согласился Мартин.
И влюбиться в Мэй. Он не позволил бы другой, более серьезной мысли даже возникнуть: нельзя нервничать перед финальными играми.
– Это хорошо. – Тренер присел, все еще смотря Мартину прямо в глаза.
Он говорил о неумолимом броске Мартина, о том, что нет другого такого игрока на льду, который мог бы играть, как он, о том, что сегодня вечером Мартин должен бороться с желанием передать шайбу товарищам по команде.
– Если Рэй свободен… – начал было Мартин.
Дэйфо покачал головой. Мать очень рано начала тренировать Мартина и развила в нем хорошее спортивное мастерство. Но она научила сына передавать пас другому члену команды всякий раз, когда это было возможно. И это стало его недостатком. Он легко пасовал, а не петушился вокруг своей клюшки, дурача противников, а иногда и собственных товарищей по команде.
– Когда есть сомнение, бей по воротам, – сказал тренер Дэйфо.
– Но Рэй и Бруно…
– Это может стать твоим годом. Годом «Медведей», – напомнил ему Дэйфо.
– Я знаю, тренер.
– Мы все же еще не знаем, насколько мы хороши. Это мы собираемся выяснить сегодня вечером. В течение решающих встреч я не спускал с тебя глаз, наблюдал за тобой постоянно. Ты это знаешь. Мне не понравился тот кризисный момент, когда ты пропустил тренировку…
– Я говорил вам… – Мартин попытался возразить, но тренер остановил его.
– Что бы ты мне ни говорил, факт остается фактом. Ты пропустил тренировку и на целые три игры подряд потерял концентрацию. Чтобы победить, нам нужен ты, я нуждаюсь в тебе, чтобы объединить твою защиту и твое нападение, и я нуждаюсь в тебе, чтобы вести за собой эту команду. Все очень просто, факты – упрямая вещь, и ты сейчас доминирующий фактор, а когда ты отвлекаешься, все остальные тоже отвлекаются. Куда бы ты ни отправлялся, это выводит тебя из твоей игры.
Мартин смотрел в пол. Во время плей-офф в Нью-Йорке он арендовал автомобиль и направился в провинциальную область штата. Сельская местность забелела под натиском весеннего снегопада, снег закрывал ветки начинающих цвести яблонь. Витки колючей проволоки блестели серебром в лучах солнечного света; кирпичные тюремные стены чернели, обледенев. Там, за этими стенами, находился отец Мартина, человек, который катался на коньках подобно ветру, который выиграл три Кубка Стэнли и с которым Мартин не говорил семь лет.
Мартин сидел в автомобиле, глядя на тюрьму. Он поехал на север из Манхэттена, желая поглотить часть величия своего отца… он только побудет около тюрьмы, примет его силу настолько, насколько сможет через стены.
Он хотел искру, какую-то дополнительную искру в костер соревнования. Раньше он ощущал эту искру внутри себя всегда. Но впервые Мартин ничего не чувствовал.
Позже в серии игр, когда «Рейнджеры» сошлись с «Медведями», Мартин чувствовал себя опустошенным изнутри; пламя потухло. Разделавшись со счетом 3:0, Мартин снова отправился к тюрьме в Эстонии. На сей раз он собирался зайти внутрь, повидать старика и покончить со всем этим. Снег и лед растаяли, но Мартин так и остался сидеть на том же самом месте за тюремными стенами, их кирпичи теперь краснели на солнце.
– Ты подошел к своей черте еще в Бостоне, – продолжал тренер. – Чтобы ни случилось в Нью-Йорке и Торонто, оставь это дома!
Мартин кивнул, его лицо сохраняло безразличное выражение. Он встретил Мэй, вот что случилось. Сначала спас ее в самолете, а теперь влюбился в нее. Мартин держал кожаный мешочек в левой руке. Он не смог ничего получить от поездки к тюрьме отца, зато получил от незнакомки. Вдохновение, причастность, божественное вмешательство. И любовь с первого взгляда как дополнительное преимущество. Его кровь закипала только от одной мысли об этом.
– Четыре дня отдыха, – сказал тренер, опустив руку на плечо Мартина, – и четырнадцать лет неустанных тренировок. Ты хочешь выиграть Кубок Стэнли? Пора.
– Да уж.
Горло Мартина напряглось, словно все ветры тундры завывали внутри него. Даже любовь к Мэй не могла остановить их.
– Нил Йоргенсен хочет твоей погибели.
– Я знаю. – Мартин живо представил вратаря «Ойлерзов», одного из его немногих истинных врагов в НХЛ – человека, который сломал ему череп и разбил ему левый глаз три года назад.
– Он считает это личным, – произнес тренер.
– Это и есть личное, – пробормотал Мартин.
– Твой отец будет смотреть, ты знаешь.
– Я полагаю, будет.
– И твоя мать тоже.
Мартин опустил голову. Он не позволил бы себе признаться, насколько он жаждал этой победы. Он жил и дышал хоккеем всю свою жизнь – хоккей был такой же его частью, как сердцебиение. К этому звездному часу ему помогли прийти родители, но отец был в тюрьме, а мать умерла. Эту сторону души Мэй никогда не сможет понять; он не был даже уверен, что он захочет, чтобы она поняла.
– Я верю в небеса, – сказал ему тренер Дэйфо. – И они – там.
– Они? – переспросил Мартин, поднимая на тренера глаза.
– Они там прямо сейчас, моя мать и твоя, поддерживают нас. Выкрикивая, топая ногами. Твоя мать имела обыкновение создавать невероятный шум, наблюдая за играми.
Мартин кивнул. Если его мать была там, то и Натали тоже. Он нащупал кожаный мешочек. Внезапно слова тренера начали приобретать смысл. Может, Мэй явилась своего рода ангелом, посыльным от его матери и его дочери? Четыре дня отдыха и четырнадцать лет непрерывного труда: четырнадцать лет игры в профессиональный хоккей, и ни одного выигранного кубка. Он выиграл бесчисленные трофеи, его называли лучшим игроком лиги дважды в течение регулярного сезона. Он выводил команды на решающие встречи десятки раз, но никогда прежде – к финалу.
– Помни, что я сказал тебе, – произнес тренер Дэйфо, взглянув на него строгими черными глазами акулы, и отступил.
– Когда в сомнении – бросай шайбу сам, – повторил Мартин. – Не позволяй одержать верх Йоргенсену.
– Да, и не разочаровывай наших матерей.
В первый вечер, когда Бостон играл против Эдмонтона, муж и сыновья Тобин были заняты подготовкой автомобиля к гонкам, предоставив Тобин самой себе. И она по ехала к Тейлорам, смотреть игру с Мэй и Кайли.
– Ты успеваешь проследить за шайбой? – спросила Тобин.
– Вот она. – Кайли показала на экран.
– Все столь стремительно, – ответила Мэй.
– Ты снова говоришь об этом.
Тобин рассмеялась, и Мэй поняла, что подруга вспоминает слова, которые Мэй сказала об ужине с Мартином. Муж и сыновья Тобин увлекались ловлей рыбы и автомобильными гонками, но никак не хоккеем. Поэтому Тобин пополняла словарный запас вместе с Мэй и Кайли: штрафы, правые крайние нападающие, синяя линия, точка вбрасывания, черта. Мэй волновалась и не спускала глаз с номера «21», Мартин Картье.
Один, два движения, и Мартин уже летел на коньках, прокладывая путь через нейтральную зону в зону «Нефтяников». Щелчок, скрежет лезвий, гулкие удары тело бортики.
– Как бы мне хотелось быть сейчас там, – сказала Мэй.
– Могла бы этого и не говорить. Взгляни – камера на нем. Он смотрит в объектив.
– Прямо на нас, – сонно пробормотала Кайли.
– Интересно, его отец смотрит матч? – задумчиво произнесла Мэй.
– Его отец? – переспросила Тобин.
– Похоже, у них сложились непростые отношения, – пояснила Мэй.
Кайли прижалась к ней, наполовину спящая, стараясь бороться со сном достаточно долго, чтобы увидеть, кто победит. Но ее глаза не слушались и быстро закрывались.
– И в чем это выражается? – поинтересовалась Тобин.
– Они не разговаривают.
– Это звучит мягко, – заметила Тобин. – Вообще, ничего особенного.
– Но это – его отец, – сказала Мэй, не отрывая глаз от телеэкрана.
– Ему следовало бы поостеречься говорить с тобой о некоторых вещах. Он не знает, как ты трепетна в отношении отцов, – проговорила Тобин сквозь смех.
– О, теперь ты – мой аналитик?
– Всегда. – Тобин засмеялась снова, но тут трибуны дико взревели, и они с Мэй полностью сосредоточились на игре.
– Что случилось? – спросила Мэй.
– Что-то с Мартином, – заговорила Тобин, увидев его поднятые кверху кулаки.
«Он – вспышка молнии», – воскликнул один из дикторов, так как Мартин забил свою первую шайбу в игре.
«Золотая Кувалда», – добавил другой, когда Мартин врезался в одного из «Нефтяников», свалив его с ног на лед, ведь он заколачивал шайбу своим фирменным ударом.
«У Картье тело боксера и инстинкт убийцы в придачу», – отметил первый комментатор.
– Золотая Кувалда, – произнесла восхищенно Тобин.
– «Мертвая хватка», – подметила Мэй, наблюдая, как он сцепился взглядом с Нильсом Йоргенсеном, звездой голкипером «Нефтяников».
Дикторы объясняли историю их соперничества. В одном из самых знаменитых хоккейных поединков Мартин и Нил сильно повздорили, и инцидент кончился разбитым носом и лицом Нильса, нуждающимся в существенном ремонте. В качестве возмездия три сезона назад Йоргенсен взял реванш над Картье, оставив его с разодранным глазом, требующим операционного вмешательства, чтобы восстановить отделившуюся сетчатку.
Такой был хоккей, но когда Мэй увидела шрамы на щеках и подбородке голкипера, она похолодела от ужаса при одной мысли, что Мартин сделал это и получил возмездие.
Как только телевизионная камера приблизила лицо Мартина, Мэй подумала, что никогда не видела такой напряженности в человеческих глазах.
– Они ненавидят друг друга, – отметила Тобин.
– Похоже на то – вздрогнула Мэй.
– Ничего себе, Мэй.
– Да.
– Такого взгляда нам с тобой не встретить в повседневной жизни. Мартин страстно ненавидит Йоргенсена. Я должна волноваться за тебя?
Мэй внимательно вгляделась в эти два лица на экране телевизора, подумав, что эмоции присутствуют с обеих сторон, ненависть этих игроков взаимна.
– Волноваться за меня? Что ты хочешь этим сказать? – спросила ее Мэй, удивленная вопросом своей подруги.
– Парень, который способен так смотреть, – пояснила Тобин, – который может биться с другим, позволяет себе приходить в подобную ярость…
– Со мной он такой нежный, Тобин, – покачала головой Мэй, вспоминая его поцелуй.
– Но в нем это есть. – Тобин смотрела на экран. – Сама посмотри. Ты же видишь, разве нет? Он неистов и вспыльчив.
– Не со мной, – настаивала на своем Мэй.
– Интересно, а он в силах управлять своим «я», – задумалась Тобин. – Когда что-то действительно выводит его из себя.
Мэй подумала о совах в сарае, как они суживают глаза и устремляются вниз за своей добычей, и именно таким Мартин предстал перед ней в тот момент. Идея подарить ему розовые лепестки показалась ей смешной, нелепой, но когда она забралась на кровать, она вспомнила «… что этому суждено было случиться…».
– Ты чего молчишь? – поддразнила Тобин.
– Гордон – юрист, – тихо произнесла Мэй. – Он учился в Гарварде. Он совладелец «Своупс энд Брэй», и он посещает университетский клуб. Никто лучше Гордона не умеет владеть своими эмоциями. Не так ли? Ты согласна?
– Да.
– И никто никогда не причинял мне большей боли, – заметила Мэй.
– Понимаю, – согласилась Тобин.
– Мартин не станет причинять мне боль.
– Они побеждают? – Кайли пробормотала, неожиданно очнувшись от полудремы.
– Да, два один, – сказала Мэй.
– А где Мартин?
– Там, – произнесла Мэй, наклонившись вперед, что бы коснуться его фигуры на экране.
– Мартин быстро катается на коньках, – проговорила Кайли. – И он умеет кататься на коньках назад.
– Да, это он умеет, – подтвердила Мэй, не спуская с него глаз.
– Ты можешь сказать это снова, – подначивала подругу Тобин, давая понять Мэй, что она стала на ее сторону.
Хоккей никогда ничего не значил для подруг. Как, впрочем, и все остальные командные игры. Школьницами Мэй и Тобин играли в теннис, плавали и катались на велосипеде. Они ходили в пешие походы вокруг замка Селдена каждое лето и катались на лыжах по холмистой местности Блэк-Холла каждую зиму. Но теперь, наблюдая за тем, как Мартин Картье ведет шайбу со скоростью сто одна миля в час и забрасывает ее в ворота, Мэй задавалась вопросом: что такое она пропустила в своей жизни?
Мартин все время двигался, катаясь назад и вперед, перемещаясь так, как будто ему просто нравилось движение, стремительно вырываясь вперед и неожиданно откатываясь назад, дразня другую команду, получая и передавая пасы и отправляя шайбу в цель одним незаметным движением. Затем делал это снова и снова с другой стороны. Это напоминало одновременно и танец и борьбу. Мэй была загипнотизирована этим действом, но она чувствовала, что боится столкновений – те шрамы на лице вратаря Эдмонтона.
– Давай, давай, вперед, – подначивала Тобин.
Толпа кричала, и дикторы вопили. Мэй следила за стрелками часов. Она впилась ногтями в ладони рук и слушала, что они говорили: «… Проход, перехваченный Картье, он берет шайбу, он поворачивается, он бьет по воротам…»
– Они победили! – воскликнула Мэй.
– Классно! – завопила Кайли.
"Медведи", – продолжал диктор, – выиграли первую игру, победив "Эдмонтон Ойлерз" со счетом 3:1, и потрясающий Мартин Картье забил все три шайбы. Очередной хет-трик Мартина Картье! Мартин Картье. Как вы думаете, Ральф, "Проклятие Картье" снято? Неужели этот год станет годом Мартина и он пройдет до конца и выиграет Кубок Стэнли?»
«Я уверен, надежда есть, и я знаю, весь Бостон, все болельщики говорят о том же у себя дома. Мартин Картье сегодня вечером показал себя…»
– Что такое «проклятие Картье»? – удивилась Тобин.
– Я думаю, это имеет отношение к тому, как долго ему не удавалось выиграть Кубок Стэнли.
Мэй выключила звук и задумалась о «проклятии Картье».
Они сидели очень тихо, напряженно наблюдая за происходящим на экране, рука Мэй обнимала Кайли. Камера показывала беснующуюся толпу, удрученных «Ойлерзов», их разъяренного вратаря Нильса Йоргенсена, ликующих «Медведей».
– Это было невероятно, – зевая, сказала Тобин, поднимаясь с кровати.
– Спасибо, что посмотрела матч с нами.
– Это лучше, чем слушать рев двигателя каждые десять секунд, когда возятся Джон с мальчишками. Если ты считаешь хоккей грубой игрой, позволь своим детям превратить гараж в лабораторию для производства их собственного автомобиля.
Ночь выдалась теплой. Окна были открыты, белые занавески трепетали от легкого дуновения ветра. Воздух был наполнен запахом луговых трав и полевых цветов, мира, далекого от льда и насилия хоккейной игры. Посмотрев на старый свадебный сарай, освещенный белым светом полумесяца, Мэй едва могла поверить, что он был вот здесь, в ее сарае, всего две ночи назад…
Зазвонил телефон.
– Я возьму, – сказала Тобин, стремглав бросившись к телефону. – Алло!
Мэй сидела спокойно, держа Кайли и слушая.
– Отлично, мои поздравления с победой, – произнесла Тобин, и Мэй поняла, что это звонил Мартин. – Сам Золотая Кувалда. Я столько слышала о вас… Правильно, Тобин. Как вы… Правда? Она так и сказала?..
Тобин улыбнулась, ее взгляд скользнул к Мэй.
– Позволь мне поговорить с ним, – попросила Мэй, протягивая свободную руку к телефонной трубке.
– Нам предстоит долгая дорога, – сказала Тобин.
Она слушала молча, как будто Мартин продолжал подробно о чем-то говорить. Мэй слышала свой пульс. Интересно, что он мог бы говорить. Выражение лица Тобин было сосредоточенным, резким, удивленным, но, как Мэй могла заметить, смягчалось.
– О, я рада это слышать, – произнесла Тобин наконец. – Очень рада.
– Это – тебя, – сказала она, передавая телефонную трубку Мэй. – Я пойду уложу Кайли спать, ладно?
– Спасибо, – произнесла Мэй, беря трубку.
– У тебя хорошая подруга, – заметил Мартин.
– Я знаю, – согласилась Мэй. – Она пришла к нам посмотреть вашу игру. Вы были великолепны.
– Спасибо.
– Ты победил, Мартин!
– Фактически мы победили, – сказал он ей.
– Нуда, «Медведи»… все вы, – поправилась она.
Связь была далеко не качественной, как будто он звонил с мобильного телефона. На заднем плане Мэй слышала мужской смех, голоса, какие-то возгласы. Она представила раздевалку, или то, как она представляла себе раздевалку, заполненную победившими хоккеистами.
– Я имею в виду не команду, – уточнил Мартин.
– Но…
– Ты и я, мы победили, Мэй, – сказал он. – Ты была со мной там, на льду. Я не знаю, как или почему. Я только знаю, что говорю правду.
Сердце Мэй билось, как у подстреленной птицы. Она представила, что была рядом с Мартином в игре. Она воображала, как скользит по льду рядом с ним, помогает ему победить, оберегает его от травм.
– Это все розовые лепестки, – сказала она. – Вот для чего они с вами.
– Что ж, они работают.
Это не была Мэй. Мэй совсем не была такой, чтобы, затаив дыхание, напрягая слух, слушать кого-то на другом конце провода. Мэй закрылась в себе намертво на многие годы. Она для себя прекратила верить в привязанность. Это возможно для невест, для которых она работала, но не для нее.
– Я теперь лучше пойду, – произнес Мартин. – Я позвоню снова, когда мы вернемся в Бостон, можно?
– Я буду продолжать смотреть ваши игры, – пообещала Мэй.
– Передай своей подруге и Кайли, я желаю им боннуи (спокойной ночи).
– Передам.
– Боннуи и тебе, Мэй.
– Спокойной ночи, Мартин.
Мэй еще долго стояла в темноте, прижимая к щеке телефонную трубку, пристально вглядываясь в темноту, глядя, как коты-тени охотятся вокруг залитого лунным светом сарая, и закрывала глаза, пытаясь запомнить звук его голоса.
Бостон выиграл начало, но потребовался гол Рэя Гарднера в дополнительное время, чтобы выиграть вторую игру. Третья игра также вошла в добавленное время, и на сей раз «Ойлерз» выиграли со счетом 2:0. Нильс Йоргенсен блестяще блокировал каждый удар, который направлял в сторону его ворот Мартин.
Мартина замучила его лодыжка, когда они вернулись в Бостон. Старый ушиб колена дал о себе знать воспалением. Тренеры не оставляли его одного, применяя все виды лечения, известные в Новой Англии и даже методику, привезенную из Древнего Китая. Лед, лазер, массаж, акупунктура. «Ойлерз» выиграли игры 4 и 5, а «Медведи» выиграли игру номер 6, тем и завершив серию. Мартин думал о своем отце в кирпично-красной тюрьме, наблюдавшим за каждой ошибкой, которую делал сын. Наклонив голову, он съеживался, пытаясь выкинуть мысль о нем из головы.
Тренер Дэйфо нашел фотографию матери Мартина в старом хоккейном еженедельнике, приклеил ее рядом с фотокарточкой его собственной матери и прикрепил на шкафчик Мартина. Жена Рэя Гарднера каждое утро отправлялась на мессу и молилась об их победе, Джек Делани рассказал, что, когда у его дочери выпал зуб, она оставила Зубной фее записку с просьбой, чтобы «Медведи» победили.
Мартин говорил с Мэй после каждой игры. Он хотел пригласить ее во Флит-центр посмотреть игру живьем, но осторожность помешала ему сделать это. Он нуждался в каждой частице концентрации, чтобы сосредоточиться на победе в Кубке. Каждая частица фокусировки, каждая молекула силы должна была остаться в его мозгу и костях. Когда Мартин был моложе, он часто приглашал женщин посмотреть на игру и из кожи вон лез, чтобы показать им себя во всей своей красе. Но с Мэй все было иначе. Ему не надо было хвастаться перед ней, и теперь, с такой большой ставкой на этом постсезонье, он не доверял себе, что бы думать о Мэй и победе одновременно.
После бессонной ночи, после поражения в игре с «Ойлерз» Мартин подверг сомнению свой план. Со всеми другими парнями, полагающимися на молитвы, зубы и умерших матерей, Мартин не чувствовал себя столь уж странным со своим талисманом из розовых лепестков и подумал о том, что лучше держать Мэй подальше от стадиона. Он позвонил ей домой.
– Я хочу, чтобы вы были там, понимаешь? – спросил Мартин. – Но я думаю, что это безумие, я не смогу сосредоточиться.
– Не сможешь сосредоточиться? – спросила Мэй, разочарованно.
– Пойми, – начал объяснять он. – Я должен не спускать глаз с шайбы.
– Но я не стану попадаться тебе на глаза, – сказала она.
– Пусть так, но даже в этом случае я буду знать, что ты где-то рядом.
– Все нормально. Я понимаю, – произнесла Мэй, и в голосе ее почувствовалась боль.
– Нет, ты не понимаешь, – заметил Мартин.
– Уверяю тебя, я понимаю. – Ее голос был холоден.
В тот день, во время полуденного перерыва, Мэй и Тобин оставили тетушку Энид с невестой и ее матерью, забрали с собой бутерброды и направились к дереву позади сарая. Там, в тени дерева, они поедали свой ланч и слушали хор птиц, рассевшихся в его ветвях.
– Ты расстроена, – заметила Тобин.
– Да. Ничего не могу с этим поделать.
– Это оттого, что он снова в Бостоне, но не пригласил тебя посмотреть игру?
Мэй кивнула, смотря на свой бутерброд.
– Он говорит, что он хотел бы, чтобы я оказалась на стадионе, но он думает, что я внесла бы сумятицу в его чувства и это было бы безумием для него. Это напомнило мне о Гордоне, когда он отправлялся в деловые поездки, никогда не желая брать меня с собой.
– Но Гордон не ездил в командировки, – напомнила ей Тобин. – Он ездил домой к жене.
– Я знаю, – сказала Мэй. – Говорил мне, будто у него дела в Гонконге и в Лондоне, когда сам он фактически улаживал отношения с ней.
– Мартин же тебя не обманывает, – заметила Тобин.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты можешь наблюдать за ним по телевизору. Ты знаешь, что он именно там, где он говорит.
– Тогда почему он не хочет, чтобы я была там?
– Возможно, он сказал тебе правду, он боится, что твое присутствие там отвлечет его.
– Я думаю, он понял, что я расстроилась, когда мы говорили по телефону вчера вечером. – Мэй посмотрела на «Брайдалбарн», покачав головой. – Человеческие отношения так сложны. Я едва начала и уже не могу выдержать сама себя.
– Гордон действительно испортил тебя.
– Это – не ошибка Мартина.
– Так и скажи ему в следующий раз, когда будешь с ним разговаривать. Пожелай ему удачи и подумай о нем.
– Я думаю, – несчастно произнесла Мэй.
Но Мартин не позвонил в тот день, и тут она поняла, что у нее нет его номера телефона, чтобы позвонить самой. Она наблюдала игру по телевизору, видела, что Мартин выиграл игру номер 6 взрывным броском высоко в ворота, электризуя каждого зрителя во Флит-центре, заставив публику вскочить на ноги и обрушиться громом аплодисментов. Нильс Йоргенсен послал ему вслед проклятие, насколько хватило его глотки, едва сдерживаемый своими товарищами по команде. Мэй видела, как Мартин встретился с ним глазами, и ярость, закипевшую между ними. Она желала, чтобы он позвонил ей, но он этого не сделал.
В синей бетонной комнате, воняющей потом, несвежим дымом сигарет и парами алкоголя, пронесенного тайком, заключенные столпились вокруг телевизора, поощряя хоккеистов и громко глумясь над ними, почти в равной мере.
«Медведи» только что выиграли шестую игру. Тюремный блок был построен из бетона и стали, и в отсутствие эха мужские голоса были глухи. Старик думал о звуке шайбы, хлопающей о стены.
– Мать его… да он – убийца, – сказал кто-то, наблюдая за Мартином Картье. – Такой же, как мы, чтоб мне дерьмом подавиться.
– У «Медведей» кишка тонка. «Рейнджеры», видно, взяли у них взятку…
– Ша, ты, парень, сынок Картье – что надо!
– Следующий раз я воспользуюсь хоккейной клюшкой, больше проку будет.
– Твой пацан – форменный убийца, – сказал кто-то и, хмыкнув, скорчил рожу Сержу. – И ты такой же, не так ли?
– Заглохни, ты, кисейная барышня, – прорычал Серж.
– Да он – герой, парень, – сказал кто-то еще. – Что б ему… но ведь национальный герой.
– Никаких канадцев в героях. Это США!
– Он еще сцапает Кубок Стэнли!
– Эй, старик, ты-то как думаешь?
– Сегодня вечером он уже его не сцапает, – отрезал Серж, глядя на лицо сына на экране телевизора.
Он мог почти чувствовать отменный, свежий холод, поднимающийся ото льда. Он вдохнул этот морозный воздух и поду мал о северных лесах.
– Цыплят по осени считают, там посмотрим. Приходите ко мне завтра.
Игра номер 7 была на подходе, и по всей стране все хоккейные болельщики были настроены на действо в Бостоне, штате Массачусетс. В сотне миль к югу, в Блэк-Холле, штате Коннектикут, Мэй и Кайли снова смотрели телевизор в спальне Мэй. Фиалка, черная домашняя кошка, свернулась клубком у них в ногах. Мэй была окружена рисунками, фотографиями, списками приглашенных и меню к большой свадьбе в субботу.
– Почему мы не можем поехать туда? – нахмурившись, спросила Кайли. – Я хочу пойти на игру. Мы близки ему.
– Лучше смотреть за игрой отсюда, – сказала Мэй. Но в глубине души она все задавала и задавала себе вопросы. Значили ли они что-нибудь для него, в конце концов? Он не звонил два дня. Мэй была занята работой и Кайли, которую мучили плохие сны прошлой ночью, крошечные немые существа, пытающиеся сообщить ей что-то важное, кружили вокруг ее головы подобно тысяче белых ба бочек моли. Мэй сделала детальную запись в своем дневнике.
Телефон зазвонил, и Мэй взяла трубку, ожидая услышать невесту или ее мать или поставщика провизии.
– Алло!
– Чем ты сейчас занята? – спросил Мартин.
– Смотрю на тебя, – ответила Мэй, сжимая трубку, поскольку она действительно смотрела, как «Медведи» начинают выкатываться на лед. – Почему ты не на льду?
– Они позовут меня, – сказал он. – У меня всего одна минута.
– О… – Она выдохнула и затихла, словно ветер с шумом вырвался из нее.
– Сегодня вечером, – сказал Мартин, глубоко вздохнув.
– Да.
– Скажи, нам удастся выиграть? – вдруг спросил он. – Ведь мы выиграем, не так ли?
Мэй нервно засмеялась, не понимая, почему он спрашивал ее.
– Да, – ответила она, потому что знала, что именно такой ответ ему необходимо было услышать.
Но она не обязательно подразумевала Кубок Стэнли.
– В твоем голосе не слишком много уверенности, – заметил он.
– Моя мать всегда говорила, – пояснила ему Мэй, – вопрос не в том, выигрываешь ли ты или проигрываешь, но как ты играешь и ведешь свою игру. – Слова эти вырвались невольно, прежде чем она успела сообразить, что толкует старую прописную истину профессиональному хоккеисту перед его выходом на финальную игру национального первенства.
– Я уже слышал это и раньше, – засмеялся Мартин. – Только мне это не слишком помогало.
– Мне тоже, – призналась Мэй. – Я вела себя как капризная девчонка тем вечером.
– О чем ты? А, это когда хотела попасть на игру? Мне бы тоже хотелось этого.
– Правда?
– Уи (да).
– Мартин выиграет, – бубнила Кайли. – Мартин выиграет.
– Ты лучше иди на лед. – Мэй видела, как игроки его команды перекидываются тренировочными бросками.
– Твоя бутылочка все еще со мной.
– С розовыми лепестками?
– Шш-шш. – Он засмеялся. – Мои товарищи по команде могли бы нас услышать.
– Не хотелось бы этого, – засмеялась в ответ Мэй.
– Я люблю тебя, Мэй, – сказал Мартин, заставив замереть ее сердце.
– Мартин, – только и смогла произнести она, потрясенная услышанным.
– Только еще одно, – сказал он, пытаясь смеяться, но, казалось, у него пересохло в горле.
– Что?
– Если мы выиграем, – произнес он, – я попрошу тебя выйти за меня замуж.
– Теперь я знаю, что ты разыгрываешь меня.
– Ты думаешь, я стал бы так шутить?
– Я не знаю, что и подумать, – сказала недоверчиво Мэй.
– Нет, Мэй Тейлор, ты знаешь, – сказал Мартин. – Только не хочешь в это поверить.
– Ты же сейчас там, на стадионе, и вот-вот начнется игра, – прошептала она.
– Какое имеет значение, где я?
Мэй подумала о розовых лепестках, талисманах любви, и когда она посмотрела на Кайли и увидела дочь, напряженно смотрящую на нее, она задумалась, а действительно ли все это происходит или ей все это только снится.
Камера прошла панорамой по зрителям: она поймала красивую блондинку с плакатом в руках: «Бриллиант Картье». Две девушки в коротеньких топах стояли у края площадки, дрожа и крича «Мартин!». Мэй моргнула.
– Хорошо. Достаточно. Не по телефону, – сказал он. – Мы поговорим позже, при встрече.
– Да, – согласилась Мэй, все еще не спуская глаз с экрана, но больше не улыбаясь.
На стадионе прозвучала сирена.
Но он уже отключил телефон, потому что внезапно она увидела его на экране своего телевизора, крепкого, сильного, красивого синеглазого мускулистого мужчину. Все на стадионе Флит-центра тоже увидели его. Зрители подскочили с мест, приветствуя его стоя. Мэй обняла дочь, не спуская глаз с Мартина. Не было ни унции лишнего в его шестифутовой фигуре. Интересно, а куда он спрятал ее розовые лепестки?
– Он говорил, что думал, мамочка, – сказала сонно Кайли.
– Говорил и думал что, детка? – переспросила Мэй, опустив глаза.
– То, что он тебе сказал. Он действительно хочет, что бы мы стали его семьей.
Мэй внимательно посмотрела на Кайли. Девочка ни как не могла услышать конец их беседы с Мартином. Особый склад видения? Она потянулась к дневнику, чтобы за писать слова Кайли, но тут же отложила тетрадь. Некоторые видения были слишком глубокими и личными, чтобы описывать их.
Старик делал это сам, выигрывал Кубок Стэнли три раза, для двух разных команд НХЛ, так что он наблюдал игру с некоторым чувством ностальгии и какими-то будоражащими душу воспоминаниями. Дэйфо не мог тренировать стояще. Дерьмо. Старик мог читать по его губам, а тот все бубнил: «сконцентрируйся», «соберись» и «дисциплина». Какое там «бросай», когда надо «отдай Мартину»?
– Бросай, – рычал Серж, ему не хватало дыхания. – Бросай, черт побери.
Мартин поднял правую руку и бросил прямо в сетку. Йоргенсен блокировал удар. Рэй Гарднер получил шайбу.
– Отдай ее Мартину, идиот! – крикнул Серж.
Бог мой, он ненавидел тренерский стиль Дэйфо. Когда-то, сам тренируясь в НХЛ, Серж мог держать пари, что Дэйфо говорил одной стороной своего рта Мартину, чтобы тот де лал бросок, а другой стороной велел команде тянуть время, уводя Мартина вправо. Мартин-то не нуждался в этом, он нуждался только в подаче.
– Получил деньги за игру? – спросил один из старых таймеров.
– Заткнись, – сказал Серж.
– Твой малый уже стар, – влез кто-то еще. – Слишком стар, куда ему до Кубка Стэнли? Ему надерут задницу.
– Да будь я на месте Нильса Йоргенсена, я бы все его броски взял.
– Ты молчи уж!
– Эй, парень, не вздумай говорить, будто бросает Кувалда плохо. Не можешь такого сказать.
– Но он стар для хоккея, парень.
– Серьезно, Серж, берешь деньги на игре?
Серж больше не слышал их. Нагнувшись вперед, он только смотрел на экран. Его окружили голоса, отзываясь эхом от бетонных блоков. Тюремные охранники стояли поблизости, столь же заинтересованные игрой, как и остальные. Один из них спросил Сержа, звонил ли ему Мартин, прося совета. Губы Сержа вытянулись в струнку.
– Ты слышишь меня? – громче спросил охранник. – Мартин звонил папочке?
Серж сузил глаза, сосредоточиваясь на экране. Казалось, что его сердце настолько сжалось, что стало совсем как маленький, жесткий комочек. Мартин не звонил и не навещал его очень и очень долгое время. Серж даже не мог вспомнить, когда это было в последний раз. Это была только его проблема, и никому не должно быть до этого никакого дела. Камера шумела, звуки рикошетом бились и отскакивали от стен. Охранник резко похлопал Сержа по плечу, но Серж только сурово взглянул на него. Старик подумал, слушал ли Мартин своего тренера.
«Сконцентрируйся», – казалось, говорили губы Дэйфо. «Дисциплина». Серж игнорировал остальной мир вокруг себя, сконцентрировавшись на игре. «Медведи» и «Нефтяники» завязли, счет выровнялся – 1:1.
Мартин катался ради своей жизни, вот что он испытывал сейчас. Он забил одну шайбу, но Йоргенсен сумел блокировать все остальные броски. Эдмонтон снова выигрывал – вел 2:1, и Мартин читал победу в глазах своего противника, все его шрамы, изгибаясь, складывались в огромную ухмылку.
Он мог слышать, как бостонские болельщики требовали шайбу. Они что-то кидали на лед, и полиция была не в силах с этим справиться. Глядя на трибуны, Мартин видел плакаты: «Проклятие Картье»; «Двойной или ничего», «Картье проигрывает». Мартин подумал об отце. Смотрит ли тот игру в тюрьме?
«Боже, позволь мне победить». Он хотел сделать это для Мэй, для себя. Мартин слышал смешки болельщиков. Он думал обо всех новостях, о ставках отца на его собственную команду, как тот бросил играть, покинул спорт. Серж Картье, великий форвард НХЛ, троекратный победитель Кубка Стэнли. «Картье превратил золото в тюрьму» – гласил какой-то заголовок.
Мартин хотел восстановить доброе имя. Он хотел доказать отцу, что сумеет, он хотел доказать миру, что имя Картье все еще стоило кое-что в хоккее. Даже на закате своей карьеры Мартин хотел, чтобы его отец гордился им. Но потом он подумал о Натали, о том, как склонность отца к азартным играм забрала ее жизнь, и он застонал.
Стон вышел из самых тайных глубин его души, и он прозвучал настолько громко, что весь стадион слышал. Мартин застонал, как дикий зверь. Пытаясь сосредоточиться на броске, Мартин забрал шайбу у Рэя. Время шло. Он заскользил, подрезая с правого фланга, приближаясь к воротам.
«Бей!» – вопила толпа.
«Бей», – сказал себе Мартин.
Йоргенсен стоял перед ним с ненавистью в глазах.
«Бей», – приказал себе Мартин.
Он представил себе, как мама смотрит за ним, как говорил ему тренер. Видел лицо Натали. Слышал скрипучий низкий голос отца: «Бросай». Он не мог сделать этого. Передав Рэю шайбу, он снова подошел к нему. Толпа видела его колебание и начала шикать. Расстройство болельщиков и ярость звучали в их воплях, каток отражал враждебное эхо. Часы тикали все быстрее. Мартин пришел в себя, поймав взгляд Рэя. Команда поднимала его.
«Сконцентрируйся!» – слышал он крик тренера Дэйфо.
Мартин видел седеющего мужчину с тюремной бледностью; он слышал маленькую девочку, плачущую от страха на балконе в Торонто. Он подумал о матери, мертвой, но вместо ее образа на небесах он видел ее холодную в земле. Он представил себе Мэй, сияющую и живую. Не возможно сконцентрироваться. Мартин поймал пас Рэя и нацелил шайбу на ворота.
Нильс Йоргенсен блокировал удар. Прозвучала сирена; счет был 2:1.
Катание Мартина шло на скорости двести девяносто две мили в час, бросок в ворота и скорость удара в 118, 2 мили в час. Об этом можно было бы прочесть в книгах рекордов, увековечивающих моменты, если бы он, Мартин Картье, выиграл Кубок Стэнли для «Бостон Брюинз».
Но они проиграли.
Голос Мэй охрип от возгласов, но внезапно она остановилась; Кайли скакала дико на кровати, но теперь она опустилась на колени, как будто кто-то отпустил нитку, держащую ее.
– Мама, он не попал в ворота.
– Нет, он не смог, – сказала Мэй.
– Они проиграли?
– Да, моя хорошая.
– Ох. – Кайли смотрела на экран, ее лицо мрачнело на глазах.
Вместе они смотрели телевизор, камера выхватывала крупным планом сердитых болельщиков Бостона, кидающих кружки и свернутые трубкой программки на лед. Камера показала ликующих и торжествующих «Ойлерзов», окруживших Нильса Йоргенсена, подхвативших его на руки и взгромоздивших его на плечи. Камера вернулась, прошлась по «Медведям». Судя по выражениям их лиц, они были в шоке. Когда камера нашла Мартина, его глаза ничего не выражали. Его лицо было начисто изможденным, обветренным, будто он играл под снегом и ветром, а не под огнями закрытого стадиона. Опустошенный взгляд синих глаз напомнил Мэй собаку, которую она однажды видела и которая проводила большую часть времени в клетке.
– Ох, мамочка, – выдохнула Кайли.
– Ох, Мартин, – прошептала Мэй, и слезы подступи ли к глазам.
– Почему он такой?
– Я думаю, потому что он слишком сильно хотел выиграть.
– Но ты всегда говоришь мне, что главное, как ты играешь.
– Я знаю. Это… – начала было Мэй, но запнулась.
Поскольку существовало многое из того, в чем она совсем не разбиралась. И это касалось и спорта и мужчин. Кайли была утомлена и хотела спать. Мэй читала ей книжку, все время прислушиваясь, не зазвонит ли телефон.
«Он позвонит, – думала она. – Он может рассказать мне о случившемся, что он чувствует, и я смогу его выслушать».
Она думала, что скажет ему, какими словами утешения успокоит его, даст ему надежду. Где-то в глубине, на задворках ее памяти, позади Мартиновского разочарования от поражения «Медведей», были его слова: он собирался просить ее выйти за него замуж.
Но только спустя час, когда Кайли уже спала, луна кружилась вокруг желтого сарая и окрасила поле и оранжерею серебряным светом, телефон зазвонил.
– Они проиграли, – это была Тобин. – Он, должно быть, опустошен.
– Он не позвонил.
– Мужчины должны зализывать свои раны одни, – сказала ей Тобин. – Так уж устроен этот мир.
– Он попросил меня… – начала было Мэй, желая сообщить Тобин о словах Мартина.
Но некоторые вещи были слишком личными, чтобы сообщать даже лучшей подруге. Она прикусила губу и позволила словам затихнуть.
– Он возвратится, – произнесла Тобин. – Только дай ему время. Когда Джон не вышел на продвижение по службе, он уехал на рыбалку один на целую неделю. Он не мог даже смотреть мне в глаза, пока не поладил сам с собой.
– Что я делаю, затевая нечто вроде этого? – спросила Мэй.
Она подумала о Говарде Дрогине, как он всегда звонил, когда обещал позвонить, как он никогда не казался чрезмерно разочарованным, когда Мэй говорила, что у нее другие планы.
– Ты заслуживаешь большего в этой жизни, – сказала Тобин, – чем планирование чужих свадеб и мотания с дочерью по всяким там психологам.
– Она только один раз видела дурной сон, с той авиакатастрофы, – сказала Мэй. – И ангелов видела только однажды. Но сегодня вечером она опять заговорила о том, что Мартин сказал мне… а она никоим образом не могла слышать его слов…
– Она читает по твоим глазам, понимает по выражению твоего лица, – возразила Тобин. – Она делает это все время. Все эти особые возможности Кайли, если тебе нравится так их называть, идут от ее тесной связи с тобой.
– Да, мы очень близки, – согласилась Мэй.
– А вам от этого никуда и не деться, – напомнила ей Тобин. – Ты для нее и мать и отец. Она обожает тебя. Она читает твои мысли, потому что она великолепно знает тебя.
– Я запишу это в дневнике, – сказал Мэй. – Когда мы поедем в Торонто в июле, я расскажу докторам твою теорию.
– Хорошо.
Мэй рассмеялась:
– Моя тетрадь мало чем пополнилась за все эти дни. Я думаю, что они могут испытать разочарование. Психическая деятельность Кайли замедлилась.
– Возможно, она не нуждается ни в каких воображаемых друзьях сейчас.
– Почему?
– Возможно, потому что ее мама стала счастливее.
Но когда она повесила трубку, Мэй вообще не чувство вала себя счастливой. Розовые лепестки не сработали в конце концов. Мэй жалела, что Мартин не позвонил, но не столько из-за себя, сколько из-за него: ей бы хотелось утешить его.
Ей бы этого очень хотелось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман любви - Райс Луанн



Роман просто великолепен. Какие психотипы героев, какие сюжеты! Правда половину романа проплакала. Он совсем непохож на все до сих пор мною прочитанное. Рекомендую всем!!!
Талисман любви - Райс ЛуаннЛюдмила
25.08.2013, 14.15





Советую.
Талисман любви - Райс Луанниришка
25.08.2013, 23.32





Отличный роман!! Очень проникновенный!
Талисман любви - Райс ЛуаннАнна
3.09.2013, 0.31





Немного фантастики и конец не очень хороший. Мне не очень понравилось.
Талисман любви - Райс ЛуаннМарина
20.12.2013, 9.46





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Такой милый роман))))читайте!
Талисман любви - Райс ЛуаннViKi
18.04.2014, 20.23





Читала роман с большим удовольствием! Но слез не удержать . Такова в основном судьба спортсменов. За спортивные победы платишь здоровьем. Очень душевный роман. Фильм по нему был бы очень захватывающим.rnПросчитала бы еще что нибудь такое захватывающее и синтеминтальное. Девочки посоветуйте!
Талисман любви - Райс Луаннчип
11.06.2014, 18.22





Концовка совершенно непонятная: при полной слепоте его взяли в финальную игру? Или чудесным образом наступила ремиссия,но автор забыл сказать об этом читателям? В общем и целом идея сюжета интересна и не избита. но сколько же намудрено для её воплощения...и ещё кое что, поправьте, если ошибаюсь, но за ангелами и фантасмагориями не смогла найти любви главных героев. Проблески каких-то симпатий двух взрослых людей, но именно чувств не нашла. В принципе, стОит почитать, чтобы скоротать время вечером. Неплохо, хоть и фантастично))
Талисман любви - Райс ЛуаннNatali
6.07.2014, 10.13





Очень хороший роман!!! о любви, доверии, и прощении.
Талисман любви - Райс Луанн:-)
18.10.2014, 11.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100