Читать онлайн Талисман любви, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман любви - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 21)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман любви - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман любви - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Талисман любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

День выдался холодный и пасмурный, снег припорошил поля и крыши по всей округе. Надев старые кожаные ботинки и видавшую виды куртку, Мэй показывала Дженни свои владения. Была уже середина ноября, и невольно заговорили о приближающихся каникулах, традициях, своих родителях и родителях мужей.
– Расскажи мне о Серже, – попросила Мэй.
– Ох уж этот Серж. Очень он сложный человек.
– Ты хорошо его знала?
– В детстве. Он обожал Мартина и сразу же признал в сыне его удивительный талант. Он готов был тренировать его с утра до ночи, и часто мы с Рэем присоединялись к ним. Для Мартина он был кумиром.
– Правда?
– Да. Все было так хорошо, пока Серж жил дома, и регулярно ездил играть в Монреаль. Но потом он заключил контракт с «Мэйпл Ливз», и очень скоро все изменилось. Сначала произошло то нападение на Мартина, а затем Серж и Агнес разошлись, и после этого Серж уже никогда больше не вернулся домой. Он сбежал от Мартина.
– Но Мартин не был ни в чем виноват, – задумчиво проговорила Мэй, вспоминая о своих отношениях с отцом Кайли.
Получается, из-за проблем родителей дети всегда страдали больше всего.
– Конечно, нет. Но Мартин не верил этому. Он начал играть в хоккей резче, мстительно, словно пытался таким образом вернуть отца. Он заставлял Рэя тренироваться вместе с ним, а Агнес тренировала их обоих на льду нашего озера…
– И Серж пропустил все это.
– Не слишком сочувствуй Сержу. Он стал знаменитостью еще тогда, когда хоккеисты не пользовались такой уж особой популярностью. Между сезонами Серж проживал по высшему разряду в Лос-Анджелесе, Лас-Вегасе, мы часто видели в журналах его фотографии, на которых он обнимался с красотками всех мастей. Он возвратился в жизнь Мартина только тогда, когда Мартин покинул дом и сам стал играть в НХЛ.
– Как только Мартин вышел из-под крыла Агнес.
– Точно. Хотя Серж всегда оставался легендой Лак-Верта. Малышня боготворила его… и как великого игрока, а потом как отца такого сына, как Мартин.
– Мартин никогда не говорит о нем, – сказала Мэй, мысленно уносясь назад в лето, к тем ужасным ночам, когда Мартин спал на диване. – Только однажды.
– Да, я знаю, – согласилась Дженни. – Мартин вычеркнул его из своей жизни в тот день, когда умерла Натали.
– Интересно, может ли кто-то и вправду вычеркнуть из своей жизни отца, – тихо и задумчиво произнесла Мэй. – Даже если он думает, что страстно желает этого.
Осмотр «Брайдалбарн» продолжался. Мэй не могла избавиться от желания увидеть все глазами Дженни и жалела, что ее гостья не приехала раньше, когда все цвело, травы, цветы и даже старые белые розы, и можно было показать ей все в самом лучшем виде.
Они зашли внутрь сарая, который осенью украшали толстые вязанки восковницы и паслена горько-сладкого. Яркие, шишковатые тыквы и крючковатые кабачки рядами лежали на полках. Совы спали, устроившись на стропилах, прячась в тень от холодного белого света, проникающего через окна в крыше.
Тобин, заканчивающая разговор с новой клиенткой, поглядела на них со своего места.
– Ох, я сразу затосковала по своему дому в Канаде. Я чувствую запах леса, – сказала Дженни, приветственно помахав Тобин. – Как у вас тепло. Надо же, ведь снаружи совсем холодно, видно, у вас отличные обогреватели.
– Это наша самая большая статья расхода, – призналась Мэй. – Мы обогреваем это большущее помещение всю зиму.
– Мартин, должно быть, чувствует здесь себя совсем как дома, – заметила Дженни.
– Надеюсь.
Проходя по огромному помещению, Дженни касалась серебристых стен сарая и потускневших от времени медных крюков, рассматривала полы из широких досок, обнаружила отверстие в стене, которым пользовались совы, когда прилетали и улетали. Тобин, которая относила стопку конвертов из манильской бумаги, направилась к ним и они встретились у лестницы на чердак.
– Я видела вас по телевизору, на играх, – сказала Тобин, – но хорошо, что мы увиделись сейчас.
– И я рада вас видеть. – Дженни наклонилась, чтобы обнять Тобин.
– Вы с Мэй такие знаменитости.
– Против нашей воли, – рассмеялась Дженни.
– Попьешь с нами чаю? – предложила Мэй.
Тобин отрицательно покачала головой, показывая на стопку конвертов.
– Спасибо. Но я сделала еще только половину и не уверена, сколько еще понадобится времени на все это. Увидимся позже. Рада была встречать вас снова, Дженни.
– Я тоже, – ответила Дженни.
Поднимаясь по лестнице на чердак, Дженни дотронулась до плеча Мэй:
– Тобин в порядке?
– Думаю, что да.
Но Мэй и сама чувствовала отстраненность Тобин. С одной стороны, Тобин и Мэй всегда ревновали друг друга к другим людям, отношения с которыми могли бы угрожать их дружбе. Но, помимо этого, их собственные отношения во многом стали меняться, и обе знали об этом.
– К этому нелегко приспособиться, – отметила Дженни. – Видеть свою подругу по телевизору, в журналах.
– Для меня самой это огромная перемена в жизни.
– Со стороны жизнь в НХЛ выглядит захватывающе, – вздохнула Дженни. – Если бы они только знали…
– Большую половину времени Мартина нет дома, а когда он здесь, он приходит в себя после полученных травм. У нас почти не было шансов узнать друг друга.
– Иногда женатым парам приходится даже хуже, чем холостякам, жены чувствуют свое одиночество острее, – согласилась Дженни. – Ты любишь кого-то, но он редко когда оказывается рядом. А когда он рядом, им владеет либо прошлая игра, либо предстоящая.
– Именно так.
Для Мэй было большим облегчением иметь возможность поделиться с Дженни своими проблемами, но ее не покидало чувство вины перед Тобин, от которой она многое скрывала.
Они прошли по чердаку, заполненному старыми платьями, свисающими со стропил. Тафта, органза, шелк и атлас шелестели, когда они проходили мимо них. Среди платьев встречались настоящие музейные редкости, но в коллекции были и современные линии кроя. Еще была целая коллекция платьев подружек невесты. Как и во времена Эмилии, они хранили платья здесь, подальше от глаз, и доставали их все только раз в году, устраивая им ежегодный смотр, превращавшийся в настоящее шоу. Но Мэй хотелось показать их Дженни.
– Ох, Дженни, я не видела вас, начиная со свадьбы. – Тетя Энид шла им навстречу, когда они спустились вниз. – Добро пожаловать в наш «Брайдалбарн». Как вы? Как Рэй, дети?
– Прекрасно, Энид. – Дженни обняла ее. – Погружена в хоккейный сезон, точно так же, как Мэй.
– Я хотела сделать чай до приезда клиентов, назначенных на три часа. Присоединишься к нам, тетя Энид?
– Нет, вы, девочки, лучше без меня. Я как раз отвечаю на почту. И пытаюсь согреться у обогревателя, а ведь еще середина ноября. Только посмотрите на меня в этом наряде… Надеюсь, я не распугаю своим видом всех невест.
Тетушка Энид легко замерзала и носила свой обычный для зимы наряд: шерстяные гамаши и толстая водолазка под серым фланелевым джемпером. Опустив глаза на свои собственные потрепанные джинсы и ботинки, Мэй вынуждена была улыбнуться: удивительно, как невесты в поисках стильного или роскошного бракосочетания вообще забредали в их края.
– У нас здесь все довольно по-простому, без особого церемониала, – сказала Мэй Дженни, когда они направлялись к задней комнате.
– Держу пари, это-то и нравится людям. Есть в тебе какая-то элегантная утонченность в сочетании с явным пренебрежением к внешнему лоску.
– Нечто среднее между хиппи и обедневшим аристократом. Что ж, может быть, – сказала Мэй, поглаживая по тертый рукав своей старой холщовой куртки.
– Да нет же. У хиппи нет утонченности, а обедневший аристократ обожает внешний лоск. Скорее застенчивая деревенская девушка, за обманчивой простотой которой прячется утонченная загадочность. Мартин говорил Рэю, что твоя улыбка напоминает ему о Монне Лизе.
– Ты смеешься. – Мэй колдовала над чайником.
– Нет, – заверила ее Дженни. – Еще у нас, на Лак-Верте, в самом начале.
– Она такая таинственная, – сказала Мэй. – Ничего общего между нами.
– Это ты так думаешь, – сказала Дженни, разглядывая Мэй. – У тебя такое выражение… не знаю как сказать… «проницательное, что ли. Ты выглядишь умнее своих лет. Но никто ведь никогда не воспринимает себя таким, каким его видят окружающие.
Размышляя над услышанным, Мэй накрывала чайный стол. Из соснового буфета она достала чайник из тонкостенного китайского фарфора, разрисованный капустными розами, две чашки с фиалками и синими лентами, тарелку с бисквитами и остатки яблочного масла, присланного Дженни.
За чаем Мэй показала Дженни знаменитые свадебные альбомы своей бабушки. Там было буквально все о свадьбах: в соборах, церквях, на маяках, в яхт-клубах, пентхаусах, розариях, старинных бабушкиных гостиных и на театральных подмостках в театре Силвер-Бэй.
Дженни рассказала об их с Рэем венчании, в приходской церкви Лак-Верта.
– Рэя крестили в той церкви, и там состоялась его первое причастие, – сказала Дженни. – Все было скучно и традиционно.
– Свадьба не бывает скучной, – поправила ее Мэй. – А уж коли выходишь замуж за хоккеиста, тем более.
– Это уж наверняка. Как вы ладите?
– Я уже затосковала без него, а еще ноябрь. По край ней мере каникулы уже скоро.
– Не возлагай на них больших надежд. Рождество вы падает как раз на середину хоккейного сезона.
– Я знаю, И пытаюсь не думать об этом. Да и работа мне не дает разнюниться.
– Когда я слышу, как люди говорят о своей работе, я думаю: «И я хочу этого». Я посещаю галереи и жалею, что я не художница. В книжном магазине я думаю, как, интересно, чувствуют себя те, кто написал книгу. Я хочу делать что-то, что у меня хорошо получится.
– Но ты же знаешь, что я придумала для тебя.
Мэй знала, что Тобин наблюдает за ними. Почему бы ей не присоединиться к ним и не попить всем вместе чаю?
– Мои джемы?
– Я ведь серьезно, Дженни. Невесты любят тратить деньги. Мы продаем здесь травы, заготовленные нами. У нас есть фирменные ароматизированные свечи, мыло, всякие безделицы. Я так и вижу корзинку, заполненную баночками с твоим джемом и яблочным маслом, и все это под названием «Свадебный завтрак».
– Я могла бы написать карточки, что все это изготовлено из выращенного на берегах Лак-Верта, самого романтичного озера в Канаде.
– Корзинки распродадутся влет.
– Не знаю. – Дженни начала улыбаться. – Звучит заманчиво и забавно.
– Так оно и есть. Земляника в июне, черника в июле… что там следующее?
– Персики, нектарины, вишня, ежевика. Потом яблоки… Ты же видела наш сад. Но сейчас только ноябрь. Ничего вплоть до следующего лета. – Дженни рассмеялась. – И это здорово. Мой обычный стиль. Помечтаю, помечтаю, а потом отложу до «когда-нибудь» и ничего ради этого делать не буду. И так постоянно.
– Не осуждай себя и не критикуй, – поправила ее Мэй.
Она вспомнила бабушку, всегда наставлявшую женщин, приходивших к ней за советом:
«Никогда не унижай своих достоинств, даже в шутку, а то кто-то начнет верить этому».
– Ну… – Дженни затихла, как будто устала до поры до времени обсуждать Дженни Гарднер.
– А Триша работала? – неожиданно спросила Мэй.
Мама Мэй всегда напутствовала тех, что сочетался вторым браком, никогда не задавать вопросов о первой жене, чтобы оставить прошлое прошлому, и не заимствовать из прошлого проблемы, но сейчас Мэй не смогла противиться своему любопытству.
– Она «трудилась». – Дженни засмеялась. – Если ты понимаешь, что я подразумеваю под этим. Она стремилась все получать для себя… ездила на курорты, ходила в салоны, путешествовала, посещала «друзей». Рэй говорил, у нее все время были любовники. Знаешь, это Серж познакомил Мартина с Тришей.
– Неужели?
– Триша была больше подстать Сержу, чем Мартину. – Витиеватые дизайнерские вещи, загорелая, с совершенной фигурой.
– Удивительно. – Мэй посмотрела вниз на свои изношенные ботинки.
– Нет, она никогда не подходила для Мартина, – продолжала Дженни. – Рэй, да и я знали это с самого начала. Даже Серж понял свою ошибку. Она – настоящая лос-анджелесская девочка: вечеринки, показы, шоу, сплошной гламур, романтика… шикарная девочка.
– Значит, в Мартине есть какая-то часть, которой нравится все это, – вымолвила Мэй.
– До некоторой степени и до некоторого времени, – согласилась Дженни, глядя на Мэй. – Когда он был моложе, он думал, что это все для него.
– Надеюсь, это правда. Поскольку не похоже, чтобы у меня здесь было можно найти многое из этого списка. – Мэй почувствовала, как ее обдало холодным потоком воз духа из совиного лаза.
– Тебе в этом нет никакой нужды. – Дженни улыбнулась. – Ты простая и загадочная, не забыла?
Мэй пожала плечами, улыбаясь в ответ:
– Ох, правда. Я и забыла!
– Даже Серж сожалел, что познакомил их, учитывая, как развивались события. Однажды он сказал мне, как он жалеет, что Мартин не встретил девушку, похожую на меня. Ту, которая любила бы его таким, какой он есть. Серж был бы очень счастлив узнать, что Мартин нашел тебя.
Мэй молча слушала.
– Грустная история, – задумчиво продолжала Дженни. – Знаю, Серж натворил много плохого. Но он по-своему любил Мартина. Если бы ты видела, как тот смотрел на сына на льду… с такой особенной гордостью.
– Я хочу встретиться с ним, – призналась ей Мэй.
– Этого никогда не случится. Слишком уж Мартин ненавидит его.
– Однажды мне показалось, что я ненавижу отца, – задумчиво произнесла Мэй. – А потом он погиб.
– Это ужасно.
– Все было совсем иначе. Мне тогда было только двенадцать. Если бы он не умер, о нашей стычке никто бы и не вспомнил. Но он погиб. – Мэй вспомнила, что доктор Уитпен говорил ей о завесе, отделяющей мир живых и мир мертвых.
– Так давно.
– В известном смысле это происходило только вчера. Ох, как бы мне хотелось, чтобы эта ссора не осталась навеки между нами. Всю свою жизнь я ощущала это. Как мне жаль, что я не могу вернуться в тот день.
– Я даже представить себе не могу, как ты все это пережила. – Дженни коснулась плеча Мэй.
Мэй кивнула, и опять в голове мелькнули мысли о Тобин, которая продолжала заниматься своим делом. Тобин знала ее отца; она помогала Мэй пережить годы печали. Молча, разглядывая сов на стропилах, Мэй подумала о своем отце и Серже, о том, как в ней растет ощущение, что она отдаляется от Тобин, и о том, что это все означало.
Тюрьма всегда стояла холодной в ноябре. Именно тогда, когда все вокруг не жалели тепла, чтобы согреть свои жилища, когда все семьи жарили индюшек и каштаны или что там еще делают в хороших семьях, котлы здесь лопались и прекращали работать. Поэтому Серж, одолеваемый воспоминаниями о тех днях, когда ему довелось побыть семейным человеком, предпочитал выходить на тюремный двор и делать там гимнастику, глядя на пар от своего дыхания.
– Холодно же снаружи, Серж, – заметил Джим, охранник.
– Для слабаков, да божьих одуванчиков, – сказал Серж, отжимаясь на брусчатке.
– Это верно, Ты-то играл в хоккей всю свою жизнь.
– Все годы.
– И сколько раз ты уже отжался?
– Две сотни сорок… сорок один, – еще упорнее продолжал Серж.
– Что ж, не буду сбивать тебя со счета, – сказал Джим, уходя.
Сержу стало почти грустно, что парень уходит. Джим был примерно такого же возраста, как и Мартин. Нормальный, спортивный парень, похоже, он время от времени бегает и подтягивается на перекладине.
– Эй! – крикнул Серж ему вслед, все еще продолжая отжиматься. – Ты играешь?
– Играю во что? – спросил Джим, повернувшись к нему вполоборота.
– В хоккей.
– Нет. В футбол играл в средней школе. В бейсбол.
Серж слегка опустил голову и начал еще усерднее отжиматься. Он еще прибавил темп.
– Мартин играл в бейсбол каждую весну. Как только озеро таяло, – тихо пробормотал Серж.
– Что ты сказал? – переспросил Джим.
– Ничего, – ответил Серж, но так тихо, что Джим его не расслышал и продолжал ходить по кругу.
Серж отжался свои три сотни раз, затем поднялся на ноги. Он подошел к стене, уперся в нее и стал делать растяжку.
Мартин разделался с Детройтом, а еще днем раньше с Чикаго. Он был горяч в этом году.
Газеты писали, что это его сезон и что женитьба тому причиной. Женитьба не усмирила Золотую Кувалду; она только закалила его, придала ему мощь. Но Сержа беспокоили глаза Мартина, его лодыжки, колени. Как только тебе пробило тридцать, травмы могут погубить хороший сезон, разрушить все планы.
– Привет, старик, – приветствовал его Тино, бритоголовый малец.
Он выдохнул кольцо дыма.
– Сигарета? – спросил Серж.
– Да, угостить?
– Мерд (черт), нет. Я не касаюсь этой дряни. Уверен, что не травка?
– Не травка и не крэк. Я чист, сколько можно тебе говорить.
– Бьен (хорошо), – сказал Серж. – Этим утром.
Тино хохотнул. Серж сохранял на лице строгое выражение, но он не мог удержать уголки рта, расплывающиеся в усмешке.
– Холод здесь снаружи, папаша, – заметил малец.
– Для слабаков, – уточнил Серж.
– Я-то не слабак.
– Так будешь, помяни мое слово. Только продолжай курить.
– Ах, ах. – Малец сделал еще затяжку, затем убрал сигарету за спину, будто застыдившись.
– Тебе сколько лет? – спросил Серж.
– Двадцать четыре.
– Твой отец тебя никогда не ловил за курение? – Сержа больше не изумлял возраст молодых парней, которых он встречал здесь.
Малец выдохнул дым из носа, чуть не поперхнувшись от смеха.
– Какой отец? Да он слинял-то раньше, чем я на свет появился. Ладно, поболтаем позже, Серж. Я не слабак, но я зверски замерз. Кроме того, моя малышня меня навестит сегодня. Я лучше пойду помоюсь и буду готов.
Серж проследил глазами за мальцом, пока тот не зашел вовнутрь. Тюремный двор опустел, и глубокий колодец одиночества зазиял пустотой у него в груди. Зима всегда заставляла Сержа чувствовать свое одиночество. Даже до того, как он оказался в тюрьме. Когда снег падает и дует холодный ветер, люди нуждаются в своих семьях.
– Мой сын собирается навестить меня скоро, – сказал Серж двери, в которую зашел малец.
Он погладил карман брюк, где он теперь всегда носил вырезанную из газеты фотографию Мартина, Мэй и Кайли… свадебную фотографию, которую сделали еще до начала сезона.
Свисток объявил время посещений. Серж игнорировал его, оставшись стоять на холоде. Здесь он чувствовал себя хоть немного живым. Закрывая глаза, он видел перед собой свое озеро: оно приютилось среди гор, и лед на нем был чернее всех льдов всех озер Канады. На том озере он учил Мартина кататься на коньках.
Тогда они мечтали, что придет время и они станут выступать за одну и ту же команду. Славные мечты, которые Серж обещал сыну воплотить в жизнь.
– Если бы я поймал своего парнишку за куревом, – вслух проговорил Серж, – я бы ему задал хорошую трепку. Хорошие отцы для того и нужны, чтобы помогать детям поступать правильно, как для них лучше.
– Серж! – позвал его Джим. – Разве ты не замерз?
– Мы катаемся на коньках, – откликнулся Серж.
Он уже открыл глаза, но все еще продолжал видеть черное озеро.
– Мы с моим сыном.
Он знал, что было сумасшествием оставаться на холоде, пока внутри все-таки чуть теплее, и скоро начнут раз давать обед. Но здесь он вдыхал настоящий воздух, тот воздух, которым где-нибудь дышал и Мартин. Когда сын приедет, ему придется пройти через вон те ворота. Серж посмотрел на восток и снова закрыл глаза. Черный лед озера исчез, но Серж видел, как входил его сын. С женой и маленькой девочкой.
Назад к своей камере Серж шел самым длинным путем. Задержавшись у комнаты для свиданий, он прислушался к голосам: женским и детским. Голоса, как магнитом, притянули его ближе, он остановился в дверях. Тино сидел за длинным столом. Невысокого роста темноволосая женщина наклонялась к нему, а на коленях у него сидел маленький ребенок, который старательно карабкался куда-то выше. Второй ребенок сидел так близко, как только мог, словно разлука вселяла в них ужас и они хотели укрыться от неизбежности в объятиях отца.
Глаза Тино сияли, и он широко улыбался от радости. У старшего мальчика была его улыбка, его телосложение.
Затаив дыхание, Серж наблюдал, как малыш схватил отца за уши и поцеловал его в нос.
Серж понимал, что такое разлука, понимал, что отец нуждался в близости с сыном не меньше, если не больше, чем сын. Серж повернулся спиной и стремительно пошел прочь.
На имя Мэй стали приходить письма от болельщиков со всей Америки и Канады. Поразительно, но женщин интересовала история ее любви, их интриговало, что она прожила столько лет одинокой организаторшей свадебных церемоний.
«Это вселяет в меня надежду, – написала одна из них, – что где-то на свете живет и мой суженый».
Другие женщины хотели получить от нее помощь в любовном привороте или просили организовать их свадьбы. Мэй старалась отвечать на все послания, но работы хватало и в «Брайдалбарн», и дома. Как-то морозным вечером, в перерыве между играми, Мартин привез домой две пары фигурных коньков для Мэй и Кайли и стал выводить их кататься на пруд позади строений их хозяйства.
Мэй долгие годы не стояла на коньках. Понимая свою неуклюжесть, она позволила Мартину обнять ее рукой за талию и провезти по льду. Он передвигался, как ветер, быстро и уверенно, крепко держа ее и шепча что-то на ухо, пока она не стала держать равновесие. Запыхавшись, она села на бревно, чтобы посмотреть, как он катается с Кайли. Вопя от радости, Кайли вообще не хотела уходить с катка, и они катались почти всю ночь или, по крайней мере, пока небо не усыпали звезды и температура не опустилась ниже двадцати градусов.
Первая открытка прибыла среди партии рождественских открыток. Сидя за столом, Мэй смотрела из окна на пруд и жалела, что Мартин не дома, а в Монреале, и они не могут вечером снова покататься все вместе на коньках.
– Это тебе. – Тобин положила открытку на стол Мэй.
– От кого? – спросила Мэй.
– Что-то таинственное, – объяснила Тобин. – Мне не следовало читать, но я не удержалась.
Мэй долго не могла оторвать глаз от открытки. Сердце бешено колотилось. На открытке было изображено озеро в летний день, а текст гласил:
«Береги его».
Подписи не стояло. Адресована она была лично ей, а на почтовом штемпеле значилось: Эстония, штат Нью-Йорк.
– Кто это из Эстонии? – поинтересовалась Тобин.
Мэй поняла: Серж Картье. Там находится его тюрьма.
Она читала об этом достаточно часто. Ей хотелось все рассказать Тобин, но, помня, об отношении Мартина к отцу, Мэй никогда не говорила на эту тему с Тобин, и это же остановило ее и теперь.
– Не знаю, – сказала Мэй, краснея от собственной лжи.
Желание выговориться давило ей грудь. Тобин так и осталась стоять рядом, с напряженным и оскорбленным выражением на лице. Они действительно отдалились друг от друга за эти последние месяцы. Мэй открыла было рот, чтобы заговорить, но так и не смогла решиться. Когда Тобин все-таки возвратилась к работе, Мэй положила открытку к себе в сумку.
На дне сумки Мэй увидела синюю тетрадь, ее дневник с записями видений и сновидений Кайли. Начиная с лета она не общалась с доктором Уитпеном, да и записывать в дневник было нечего. Никаких видений или снов про ангелов, никаких вопросов о Натали.
Но, коснувшись дневника, Мэй вспомнила, что говорил доктор Уитпен о завесе: Кайли могла видеть через нее, и, возможно, она потянулась к Мартину в какой-то связи с его отцом и дочерью. Засунув тетрадь поглубже в сумку Мэй закрыла застежку-молнию.
Мэй не показала Мартину открытку, но до конца отогнать мысли об этом странном послании так и не смогла.
Как-то в декабре, после игры, в которой «Брюинзы» проиграли на своем поле «Рейнджерсам», они с Мартином выезжали из гаража для игроков. Узнав его черный «порше», болельщики рванулись к нему, чтобы получить автографы на своих программках. Мартин опустил окно со своей стороны, чтобы раздать автографы. Чаще к нему подходили отцы с детьми, но Мэй заметила и несколько красоток, держащихся группкой. Мартин молча подписывал программки, не меняя сурового выражения лица.
Даже после того как они отъехали, он не заговорил. Мэй уже понимала, что иным после проигрыша он быть не может. Он мысленно анализировал всю игру, просматривал свои ошибки, раздумывал над тем, как мог их избе жать. Бостон был украшен в честь Рождества, повсюду светились белые огоньки, и, несмотря на подавленное состояние Мартина, Мэй чувствовала, как у нее поднимается настроение.
– Наши первые рождественские каникулы вместе, – заметила она.
– По-прежнему никаких сожалений по поводу отъезда из Блэк-Холла? – уточнил он.
– Нет, мне полюбился твой… наш дом, – поправилась она. – Я могу делать большую часть работы здесь и раза два в неделю съездить туда и обратно. Это меня не утомит.
– Хорошо, – сказал он, положив ее руку к себе на колено и прикрыв своей. – Не хотелось бы, чтобы ты передумала. Но и не хочу, чтобы слишком сильно тосковала по тетушке и Тобин.
– Мартин, кстати о семье, – решилась она.
Она держала в руках сумку, которая жгла ей руки, со своим дневником и открыткой Сержа в нем. – Я бы хотела встретиться с твоим отцом.
Он ничего не ответил. Они подъехали к перекрестку, и Мартин остановился на красный свет, но светофор давно переключился на зеленый, а он все еще не начинал движение. Водитель в автомобиле позади них засигналил, и Мартин нажал на газ.
– Нет, Мэй, – сказал он, все еще наблюдая в зеркале заднего вида за идущим следом автомобилем.
– Он – твой отец. Я знаю, что он натворил, но он стар. Он в тюрьме, в полном одиночестве, и я думаю…
– Ты не знаешь его.
– Но я хотела бы с ним познакомиться.
Теория доктора Уитпена не работала.
– Ты не знаешь его, – снова произнес Мартин.
Они выписывали зигзаги по старинным мощеным булыжником улочкам с домами из красного кирпича и остановились перед их домом на Марлибоун-сквер. Красивый старый кирпичный дом в колониальном стиле, со сверкающим белым орнаментом и черными ставнями. Мэй сделала венок для парадной двери, и они с тетушкой Энид сплели длинную лавровую гирлянду. Тетушка Энид и сейчас была в доме, она приехала на несколько дней по сидеть с Кайли.
– Послушай меня, – заговорил Мартин, протерев глаза.
Подавленный, вымотанный до предела игрой. Плотно сжатые челюсти, нахмуренные брови.
– Ты думаешь, что все люди вокруг хорошие и справедливые. Таким ты видишь этот мир, Мэй. И я люблю тебя за это.
– Я знаю, что люди делают ошибки.
– Да, ошибки бывают всевозможных форм и размеров, – сказал Мартин. – Сегодня вечером я не взял пас от Рэя, и это была моя ошибка. Ты считаешь, что, не поцеловав своего отца на прощание, ты совершила ошибку. Я так не считаю, но ты думаешь именно так. Ошибки моего отца были совсем иного рода.
– Разве ты не веришь в прощение? – спросила Мэй.
– Спроси меня об этом, – сказал Мартин, открыв дверь и холодно посмотрев ей в глаза, – когда что-то плохое случится с Кайли.
Он вошел в дом, оставив Мэй сзади. Слова Мартина потрясли ее до глубины души. Боль засела где-то у самого сердца. Проследовав за Мартином в дом, она огляделась. Тетушке Энид выделили одну из комнат для гостей; они с Кайли, должно быть, уже спят наверху. Комнаты Мартина были обставлены очень скудно, обустроены скорее как гостиничные номера, нежели величественный дом в Бостоне. В годы холостяцкой жизни его устраивало удобное кожаное кресло, в котором можно было полулежать, раскладной диван и несколько шкафов, полных хоккейных трофеев.
Мартин доверил Мэй переделать обстановку, разнести все на куски, делать все, что ей заблагорассудится. Но Мэй до сих пор даже еще не приступала к этой задаче. Причин было множество: она была слишком занята своей работой, надо было устроить Кайли в новую школу и помочь ей на первых порах. Сейчас же она почти физически ощущала, как давит на нее эта холостяцкая обстановка.
Мэй нашла Мартина на кухне. Он наливал себе стакан молока.
– Прости меня, – попросил он. – Мне не следовало говорить такие вещи о Кайли. Я этого не хотел.
– Я знаю.
– Мэй, ты не можешь себе представить, каково это потерять ребенка. Молю небо, чтобы ты никогда этого и не узнала.
– Я тоже.
– Это ад, – промолвил он. – Я не преувеличиваю.
– Я и не думаю, что ты преувеличиваешь.
– Я видел, как она родилась. Я держал ее на руках еще в родильном отделении. Ее любимым цветом был розовый. Она любила играть в футбол. Ее преподаватели говорили, что она хорошо рисует и танцует. Она была красивой… Волшебной… Моей. Перед ней была целая жизнь, Мэй. И он отнял эту жизнь у нее.
– Он в тюрьме, Мартин, – напомнила Мэй.
– Но не за ее смерть, – возразил Мартин. – Надеюсь, там он и сгниет.
– Ты не всегда так надеешься.
– О чем это ты?
– Ты не хотел этого в прошлом сезоне. Ты сам говорил мне… ты думал о том, есть ли у него возможность смотреть, как ты играешь оттуда.
– Мон Дье (Боже мой). – Мартин облокотился на раковину, качая головой. – Нельзя иметь такую хорошую память, не надо, ладно? Или я перестану говорить тебе то, что ты потом сможешь ввернуть мне обратно.
Мэй смотрела, как за окном кухни падает снег. Она всегда находила успокоение в созерцании падающего снега, но именно сейчас погода только взвинчивала ей нервы.
– Ты говорил, – начала она осторожно, – люди думают, будто ты вычеркнул его из своей жизни, но…
– Оставь все, как есть. Я вычеркнул его, и баста.
– Я не верю тебе.
– Послушай, Мэй. – Мартин повернулся к ней лицом.
Его взгляд был суров и холоден, и он приподнял от напряжения плечи. – Да, хоккей и мой отец связаны навсегда. Когда я выхожу на лед, он для меня всегда там. Его голос говорит мне, что делать. Как кататься, как делать бросок. Просто он всегда там.
– Твой первый учитель?
– Великий Серж Картье, – с ненавистью произнес Мартин. – Мой отец.
Мэй наблюдала, как растет его гнев. Это напомнило ей лето, и в груди у нее все похолодело. Он покраснел, вены на шее вздулись от напряжения. Он хотел выйти из кухни, но остановился в дверном проеме, упер руки в косяк двери и напряг бицепсы так, словно хотел уронить дом.
– Иногда я думаю, что хочу выиграть Кубок Стэнли, только чтобы заколотить эту дверь. Чтобы я мог уйти из хоккея и навсегда выкинуть его из головы. Знаешь, сколько Кубков он завоевал? Три. Он разбогател, выигрывая их, и он спустил на ветер все до последнего пенни. Он играл на деньги, пока мы с мамой побирались, чтобы как-то выжить. Мы голодали и мерзли в Лак-Верте, а он прожигал жизнь в Штатах.
– Он не посылал вам деньги?
– Деньги? – переспросил Мартин, как будто он внезапно забыл значение этого слова. – Он посылал то, что ему причиталось по суду. Недостаточно.
Мэй слушала, и ее мучил вопрос, каково было Мартину знать, что отец кидает деньги на ветер, когда мать борется за кусок хлеба.
«Те переживания отложили свой отпечаток на Мартина, и те его чувства никуда не исчезли», – подумала Мэй, глядя, как он расхаживает по кухне.
– Азартные игры – это не только и не столько деньги, – сказал Мартин внезапно осипшим голосом. Он почти хрипел, как хрипит загнанный зверь. – Это – балансирование на краю пропасти. Надо подойти как можно ближе к краю и успеть отпрянуть, чтобы не упасть. Он проделал это со мной, – Мартин коснулся груди, – и он проделал это с Нэт. Но он не успел оттянуть ее вовремя. Он проиграл на деньги жизнь моей дочери!
– Ох, Мартин. – Мэй потянулась к нему, но он не позволил ей прикоснуться к нему.
Он отодвинулся в угол, обхватил себя руками, будто боялся, что пробьет кулаком стену, если он не будет держать себя крепко.
– Он просил прощения, – сказал Мартин. – Потом. Это все, что он мог сказать мне.
– Он должен ужасно раскаиваться. – Мэй попыталась представить себе муку этого человека.
– Я хочу вычеркнуть его из моей жизни, Мэй, его в ней нет и не будет. Когда я встретил тебя и Кайли, я понял, что для меня это как благословение свыше. Я уже ни когда не надеялся иметь… жену и маленькую девочку. Оставь его там, где он есть, где он не может причинить нам боль.
Мэй слышала, как дрожит его голос. Краснота еще не схлынула с его щек, но он уже отпустил руки, словно захотел дать дому еще один шанс. Мэй слушала, как дрожит его голос, и поняла, что он боится. Ее муж, хоккеист, бес страшный на льду, весь из мускулов и готовый первым ринуться в драку, дрожал от страха.
– Он не может причинить тебе боль, Мартин. Он больше не может причинить тебе боль.
– Я хочу защитить тебя, Мэй. Тебя и Кайли. Ты понимаешь это?
– Не надо защищать меня от него. Это важно для меня! Я не хочу, чтобы наша семья имела подобную трещину. Я не хочу, чтобы ты имел эту трещину внутри себя. Почему бы тебе хотя бы…
– Иисус Христос! – взорвался Мартин. – Я не хочу пускать его в нашу жизнь. Я не буду делать этого. Нравится тебе это или нет, но я считаю, что ты нуждаешься в защите. И тебе нет нужды волноваться обо мне.
Он гневно посмотрел на нее и с силой тряхнул головой. Потом посмотрел на часы:
– Рано утром я должен ехать в Сент-Луис. И я собираюсь хоть немного поспать. Ты идешь?
Мэй стояла внизу у лестницы, тяжело вздыхая. Что имел в виду Мартин под этими словами «защитить тебя»? Несуразная отговорка, неуклюжее оправдание своего не желания разобраться в собственных чувствах. Если он сможет так легко вычеркнуть отца из своей жизни, кто поручится, что когда-нибудь он не повернется спиной и к ней? Если Кайли подведет его, он закроет дверь и перед ней? В конечном счете такой гнев убивает все, чего он касается. У Мэй все клокотало внутри, и от страха, который заползал в ее душу, по-заячьи трепетало сердце.
– Он – твоя семья! Точно так же, как я и Кайли! Мартин вздохнул и, покачав головой, продолжил подниматься наверх, тяжело ступая по ступенькам.
– Ну и пожалуйста, можешь идти, – сказала Мэй ему вдогонку.
За окном снег мел по кирпичным тротуарам и мощеным переулкам, лип к черепичным крышам, кружился вокруг дымящихся труб Бикон-хилла.
Она хотела, чтобы Мартин повернулся, но он не сделал этого. Она слышала, как он вошел в пустую комнату для гостей.
Двадцать лет назад Мэй поклялась никогда больше не ложиться спать сердитой и вот теперь нарушала свою клятву. В ее недолгой семейной жизни это уже случалось не однажды. Слезы текли по щекам, ей нечем было дышать.
Мэй хотелось поговорить с Тобин. Подняв трубку, она набрала номер подруги. Но когда Тобин ответила, Мэй повесила трубку. И набрала другой номер, в Канаде, который она не набирала уже очень давно. Она услышала голос Бена Уитпена на автоответчике. Она повесила трубку, не дождавшись звукового сигнала.
Мартин прошел по коридору к их с Мэй спальне. Уже через несколько часов ему предстояла дорога, но ему не спалось, и он был измучен до предела. Он хотел помириться с Мэй, но не мог. Гнев не оставлял его всю ночь. Сначала он злился на Мэй из-за ее нежелания забыть то, чего она никогда не сможет понять. Но скоро он перенес свой гнев в нужном направлении – на отца, за то, что тот бросил и предал его ребенком, что потом вернулся в его жизнь, только чтобы погубить его маленькую дочь.
Мэй не понимает.
Когда Мартин сказал ей, что он вынужден защищать ее от этого человека, он не сомневался ни в чем. Он поклялся любить, уважать и лелеять ее, и в его понимании это означало держать ее подальше от его отца, в тюрьме тот или нет. Она была маленькая и хрупкая, чувствительная и большая идеалистка. Она и правда находила параллель между двенадцатилетней девочкой, не захотевшей поцеловать своего папу на прощание, и закаленным в игре, израненным ветераном НХЛ, пылавшим лютой ненавистью к своему бесчестному отцу. Если бы Серж умер, Мартин только обрадовался бы. Он почувствовал бы себя освобожденным, избавленным от бремени. Ненависть и вина – тяжелый груз, а Мартин носил их каждый день. Глядя на потолок комнаты для гостей, он желал, чтобы Мэй приняла все, как есть. Она не хочет этого, но он хотел, чтобы она прекратила терзать его этим.
Мысль о Мэй, наконец, придала ему храбрости, и он направился к спальне. Он надеялся, что она не начнет все сначала, не станет упрашивать его изменить свое решение. Рождество приближалось, и он знал про ее дикую фантазию посетить старика в тюрьме. Ад замерзнет прежде, чем это случится. Все еще трясясь, Мартин подошел к кровати.
При свете уличного фонаря, проникающего через окно, он увидел жену лежащей лицом к стене.
– Мэй? – прошептал он.
– Да.
– Я не могу заснуть.
– Я тоже.
Он замер, потом погладил ее по волосам. Его сердце застучало в ожидании, что она спросит, не изменил ли он свое решение. Она не спрашивала.
Перевернувшись, Мэй открыла свои объятия. От нее веяло теплом, и когда Мартин скользнул под одеяло, их кровать была тоже теплой. Он крепко обнял ее. Скоро уже пора уезжать. Он никак не мог взять в толк, зачем они потратили на борьбу их последнюю ночь вместе перед недельной разлукой.
– Я не хочу оставлять тебя.
– Я так рада, что ты пришел.
– Снег все сыпет и сыпет. Может, мой рейс отменят.
– Как было бы хорошо, – проговорила она и горячими губами крепко поцеловала его.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман любви - Райс Луанн



Роман просто великолепен. Какие психотипы героев, какие сюжеты! Правда половину романа проплакала. Он совсем непохож на все до сих пор мною прочитанное. Рекомендую всем!!!
Талисман любви - Райс ЛуаннЛюдмила
25.08.2013, 14.15





Советую.
Талисман любви - Райс Луанниришка
25.08.2013, 23.32





Отличный роман!! Очень проникновенный!
Талисман любви - Райс ЛуаннАнна
3.09.2013, 0.31





Немного фантастики и конец не очень хороший. Мне не очень понравилось.
Талисман любви - Райс ЛуаннМарина
20.12.2013, 9.46





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Книга оставила очень сильное впечатление. Прекрасно написанная драма о сильных людях, гневе и милосердии. Я бы не назвала этот роман "лов стори", в общепринятом понимании, скорее это история о любви.)))
Талисман любви - Райс ЛуаннТатьяна
9.02.2014, 2.34





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Настоящая любовь. Других слов не подобрать невозможно оторваться от книги. Чувствуется постоянное напряжение. Да конца не знаешь, что может быть с гг-ем. Понравилась книга.
Талисман любви - Райс Луаннleka
9.02.2014, 14.25





Такой милый роман))))читайте!
Талисман любви - Райс ЛуаннViKi
18.04.2014, 20.23





Читала роман с большим удовольствием! Но слез не удержать . Такова в основном судьба спортсменов. За спортивные победы платишь здоровьем. Очень душевный роман. Фильм по нему был бы очень захватывающим.rnПросчитала бы еще что нибудь такое захватывающее и синтеминтальное. Девочки посоветуйте!
Талисман любви - Райс Луаннчип
11.06.2014, 18.22





Концовка совершенно непонятная: при полной слепоте его взяли в финальную игру? Или чудесным образом наступила ремиссия,но автор забыл сказать об этом читателям? В общем и целом идея сюжета интересна и не избита. но сколько же намудрено для её воплощения...и ещё кое что, поправьте, если ошибаюсь, но за ангелами и фантасмагориями не смогла найти любви главных героев. Проблески каких-то симпатий двух взрослых людей, но именно чувств не нашла. В принципе, стОит почитать, чтобы скоротать время вечером. Неплохо, хоть и фантастично))
Талисман любви - Райс ЛуаннNatali
6.07.2014, 10.13





Очень хороший роман!!! о любви, доверии, и прощении.
Талисман любви - Райс Луанн:-)
18.10.2014, 11.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100