Читать онлайн Созвездие верности, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Созвездие верности - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.13 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Созвездие верности - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Созвездие верности - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Созвездие верности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Как-то в среду утром он проснулся от мощного рева двигателя. Испугавшись, Майкл Мэйхью огляделся по сторонам. Прямо на них падал локомотив. Нет, они мчались наперегонки с поездом. Они находились на проселочной дороге и ехали параллельно рельсам, мимо солончаковых болот и невысоких домишек. Бросив взгляд на соседнее сиденье, он увидел, что его отец нацепил темные очки, – над верхушками деревьев ярко сверкало солнце.
– Где мы? – спросил Майкл.
– Там, – ответил Зеб.
– Там? – переспросил Майкл, потирая глаза и рассматривая незнакомые окрестности в надежде, что отец просто пошутил. – Значит, это оно самое?
Его отец, не отвечая, включил сигнал поворота и сразу под мостом, пока над их головами грохотал поезд, крутанул руль вправо. Майкл заметил деревянный указатель: «МЫС ХАББАРДА». Наверное, этот потрепанный щит провисел здесь целую вечность. Он увидел, как отец сделал глубокий вдох и так широко раскрыл глаза, словно увидел призрака и не знал, что делать дальше.
– Можем повернуть обратно, – сказал Майкл. – Я совсем не прочь вернуться в Калифорнию.
– Я с тобой не то что пять дней, пяти минут больше не желаю ехать, – бросил отец. – Ты за всю поездку произнес гораздо меньше слов, чем сказал сейчас!
Майкл отвернулся к окну. Он знал, что спорить бесполезно. Они с отцом были извечными противниками – но его отцу нравилось думать, что когда-нибудь между ними завяжется настоящая дружба. Лелея эту мысль, он чувствовал себя намного лучше. «Ну и черт с тобой», – думал Майкл, когда они въезжали на холм по извилистой дорожке, пролегавшей неподалеку от скрытого деревьями кладбища.
– Мы что, будем тут жить? – спросил он, обратив внимание на крошечный размер коттеджей. Видимо, они олицетворяли собой чье-то представление об уюте и красоте: блестящая краска на стенах, маленькие ставни на маленьких окнах, пляжные игрушки, наваленные на крыльце, а над входными дверьми таблички с именами вроде «Любимчик учителей», «Хайовер», «Гленвуд».
– Да, тут мы будем жить.
– А может, не стоит?
– Еще как стоит.
– Я не понимаю, зачем мы сюда приехали. Я даже не знаю этих людей… Ну, тех, которым вздумалось тут жениться, – презрительно ухмыльнулся Майкл.
– Дана Андерхилл и Сэм Тревор.
– Какая, на фиг, разница? – проворчал Майкл. Он покрутил головой – во дворах стояли маленькие «форды» и «тойоты». И это и есть знаменитый Мыс Хаббарда, место, где родились и выросли его родители? Когда-то давным-давно он уже бывал здесь, и у него сохранились смутные воспоминания о ловле крабов, рыбалке, прогулках верхом, играх в карты с теткой, о подводных заплывах со стайками луфари – в общем, о тех странных и веселых детских забавах, которые теперь не вызывали ничего, кроме вот этой ухмылки.
Их «рэйндж-ровер» медленно катил по узкой улице, притягивая к себе любопытные взоры местных жителей. Одни из них мыли свои машины, другие поливали клумбы, третьи мерно покачивались в плетеных креслах, читая газеты. Миновав знак с надписью «ТУПИК», они очутились на дороге, слева от которой было море, а справа возвышался скалистый утес. Какой-то ребенок выскочил на обочину и, задорно улыбаясь, показал им небольшую рыбешку, будто надеясь получить за это порцию аплодисментов.
– У меня такое ощущение, что мы уже не в Лос-Анджелесе, – сказал Майкл.
– Точнее некуда, – бросил отец, припарковав джип перед серым одноэтажным коттеджем по правую сторону от океана. Внезапно воздух огласился арией из какой-то оперы. Майкл вздрогнул и поежился. Он хотел спросить, откуда взялись эти звуки, но, обернувшись к отцу, увидел выражение его глаз – и осекся.
Положив руки на руль, его отец улыбался и выглядел… счастливым.
Только это слово пришло Майклу на ум. Напряжение с лица Зеба Мэйхью исчезло, загорелые морщинки разгладились, а взгляд смягчился. На секунду Майкл вернулся в прошлое, к тому отцу, которого он знал прежде и уже успел забыть. Что еще более странно, Майкл почувствовал, как и в нем самом произошли непонятные перемены.
– Пап? – спросил он.
– Это Винни, – ответил его отец. Но высказанные вслух слова разрушили проникновенную магию, и Зеб снова помрачнел. Он указал на небольшой серый дом и его уменьшенную копию, стоявшую рядом. – Она живет там, а мы остановимся, – он ткнул пальцем вправо, – вон там.
Майкл чуть не поперхнулся. Двое взрослых мужчин – разве могли они поместиться в таком… кукольном домике? Если не считать ужасной краски, он был похож на тот сарай, в котором их садовник хранил свой инвентарь. Потрепанная штормами и дождями кровля сияла серебром из-за соляного налета – неужели у этой Винни не было денег хотя бы на внешний ремонт?
Едва его отец вылез из джипа и открыл дверь багажника, чтобы достать их сумки, как пение тотчас же прекратилось. Хлопнула сетчатая дверь, и прежде чем обернуться и поздороваться с хозяйкой этих старых домиков, Майкл представил себе ее портрет: наверняка это была толстая, как и все оперные певицы, тетка в выцветшем халате – одним словом, типичная представительница Новой Англии.
К его удивлению, женщина оказалась почти того же роста, что и они с отцом. Ее белоснежные волосы были собраны в пучок на самой макушке, а ее жилистое тело скрыто под длинным, просторным платьем из шелка цвета изумруд. На ее веки были наложены зеленые тени, глаза подведены – совсем как для выступления на сцене. Шею украшал массивный золотой кулон в форме кошки, и Майклу показалось, что он уже где-то видел такой же. Женщина напомнила ему мать в дни постановки «Антония и Клеопатры» – только была она несравнимо больших, нежели Элизабет, размеров.
– Мои дорогие мальчики! – проплыв над лужайкой, воскликнула она. Раскинув руки в стороны, его отец и певица слились в таких крепких объятиях, что Майклу даже почудился хруст чьих-то костей.
– Зебулон Мэйхью, ах ты старый негодник!.. – сказала женщина, слегка отстранившись и смахнув волосы с его лба. – Ты, высоколетящий, глобус крутящий эскапист, где, ну где же ты пропадал столько лет? Бог мой, да ты совсем не изменился… совсем… – Внезапно она метнулась к Майклу и, сграбастав его своими ручищами, чуть не задушила до смерти.
– А ты! Господи, Майкл! Как же ты вырос! Да вы оба – такие взрослые! Неужто это все не сон?.. Майкл, когда я видела тебя в последний раз, ты сидел у меня на мостках с привязанным к веревке куском бекона и пытался выманить лобстера из-под камня, куда тот залез на время линьки. Тогда тебе было семь…
Майкл ответил ей вежливой улыбкой.
– Ты что, не помнишь меня? – Даже выражение ее лица было наигранным, словно она изображала из себя великую актрису. Сама о том не подозревая, Винни заинтриговала Майкла. – Я в отчаянии. И это после того, как я надела Кошку Фараона…
– Которую носила моя мать…
– Именно, – широко улыбнулась Винни. – Для своей звездной роли Клеопатры в «Винтер Гарден» на Бродвее… это было классно!
– Я помню это ожерелье, – сказал Майкл. Ему хотелось подойти ближе и как следует рассмотреть его. Там были рубиновые глаза, на которые он часами таращился будучи ребенком, и иероглифы, оберегавшие владельца от проклятия Сфинкса… – Оно превращается в брошку, не так ли? Если снять его с цепочки…
– Да, ты прав. Я одолжила его Элизабет на время выступлений; она сказала мне, что оно тебе так понравилось и ты не хотел, чтобы она его возвращала.
– Оно защищало ее от проклятья, – сказал Майкл и тут же смутился, пожалев о том, что вообще завел этот разговор. Но, что бы он ни думал, ему никак не удавалось оторвать взгляд от кошки. Его мать прикалывала ее к своему сценическому костюму.
– Ах да, – рассмеялась Винни. – Зловещий Сфинкс насылает несчастья на девяносто девять процентов актрис, осмелившихся примерить на себя имя Клеопатры. Ларингит, растяжения, ночные истерики… но с брошкой и твоей поддержкой ей ничто не угрожало.
– У Элизабет никогда не было ночных истерик, – сухо возразил Зеб. – Напротив, она всегда была бодрой и готовой к работе – назло критикам.
Винни хохотнула:
– Надеюсь, эти качества она переняла у меня. Ведь она, знаете ли, моя почетная племянница, на пару со своей сестрой. Однако Румер посвятила себя общению с животными, и это удается ей, как никому другому…
Майкл почувствовал на себе ее выразительный взгляд и попятился к машине, чтоб быть на расстоянии от нее и заняться выгрузкой багажа.
– А вы, молодой человек, наверняка блещете умом. С такими-то родителями…
– Если бы, – хмыкнул его отец. – Майкл решил, что учеба не для него. Он уже с апреля не посещает колледж.
Майкл оглянулся, ожидая увидеть удивление на лице Винни. Но нет, она радостно ухмылялась, словно только что повстречала Паваротти.
– Это объясняет землетрясение, – сказала она.
– В Коннектикуте бывают землетрясения? – удивился Майкл.
– Нечасто, но весной я как раз ощущала подвижки земной коры. Тогда я списала сейсмическую активность на случайное перемещение тектонических плит, но, похоже, причиной всему была взрывная волна от реакции твоих родителей.
– В твоих словах есть доля правды, – ответил Зеб. Майкл испытал огромное облегчение, когда его отец, видимо, желая сменить тему, отвернулся и посмотрел на высокий холм, туда, где среди зарослей деревьев стоял коттедж.
– Старый дом опять продали? – то ли спрашивая, то ли констатируя факт, сказал он.
– Да, – ответила Винни. – Рекламный знак сняли неделю назад. Я почти ничего не знаю о новых владельцах, за исключением того, что они хотят внести кое-какие изменения в декор. По крайней мере, так мне сказал риелтор.
– Выглядит совсем как в старые добрые времена… даже цвет тот же.
– Зачем портить идеал? – спросила Винни. – Если что-то исправно работает много-много лет подряд, то только дураки будут пытаться изменить это нечто. Таков урок, который мы все выучили ценою больших ошибок…
Странная женщина говорила загадками, и в поисках разъяснений Майкл обернулся к отцу. Зеб нахмурился и потупил взгляд, теперь ему было так же неловко, как и Майклу минутой ранее.
– В любом случае, – сказала Винни, посматривая поверх их голов на море, словно ей было невдомек, что из-за ее болтовни оба Мэйхью – и старший, и младший – скукоживались, как ужи на сковородке. – Новым хозяевам придется запомнить одну важную вещь: на Мысе Хаббарда никогда и ничего не меняется. За это мы его и любим…
– Пап, давай я отнесу сумки в дом, – пытаясь улизнуть, предложил Майкл.
– Конечно, Майкл. Винни, мы сейчас разберем наше барахло, а потом искупаемся. Если ты не против.
– Против? Да это входит в обязательную программу для моих гостей, дорогой.
– А Румер… – сказал Зеб, имея в виду тетку Майкла.
– Что насчет Румер, дорогой? – поинтересовалась Винни.
Зеб промолчал. Но, глянув на отца, Майкл увидел, что тот покраснел, был расстроен, смущен и не мог вымолвить ни слова. Но Винни оказалась женщиной терпеливой, и спустя пару минут его отец просто спросил:
– Как она?
– Сам увидишь, – ответила Винни. – Она знает о твоем приезде. И я уверена, что она зайдет поздороваться. Уроки, выученные на собственных ошибках…
Теперь Зеб зарделся как свекла. Майкл думал, что он скажет еще что-нибудь, но тут его внимание привлекли две девчушки, стоявшие чуть дальше по дороге. Он заметил их краем глаза и повернулся, чтобы рассмотреть во всех подробностях.
Одна была коротышкой в милом бело-розовом наряде и разительно отличалась от знакомых Майкла по Лос-Анджелесу; другая же была похожа на какого-то эксцентричного воина: растрепанные каштановые волосы, огромные солнцезащитные очки, большие резиновые сапоги и ярко-оранжевые штаны из непромокаемой ткани. Она смерила его подозрительным взглядом, а затем похлопала по плечу ту, что была помладше. Обе быстро повернулись и скрылись за поворотом.
Когда Майкл с отцом начали вытаскивать свои сумки, Винни бросила им через плечо:
– Если после плавания захотите половить крабов, я с радостью отдам вам вчерашний бекон для наживки. Можете не стучаться…
Майкл посмотрел на отца, гадая, какой же урок все они выучили ценою больших ошибок, но потом решил не спрашивать.


– Кто эти люди на джипе? – спросила Куин у Румер. После обеда она заскочила в школу, чтобы порыться в своем шкафчике, а потом погнала велосипед по Шорроуд к ветлечебнице Румер. Внутри здания стены были увешаны фотографиями людей с их домашними любимцами, плакатами организаций по защите окружающей среды и детскими рисунками зверей.
– Кто? – переспросила Румер. Обеденный перерыв скоро заканчивался, и она стояла в смотровой комнате, пересчитывая ампулы с вакциной от бешенства. Ее помощница была в собачьем питомнике дальше по коридору, где, наверное, играла с бродячими псами или проверяла состояние перенесших операции животных. Звонкий собачий лай эхом отражался от стен комнаты.
– Мужчина с мальчишкой, которые только что приехали на пляж. Новая машина, калифорнийские номера. Они похожи на каких-то гнусных богачей.
– Они уже здесь? – спросила Румер. Она была в таком шоке, словно Куин бросила на ее стол живого угря.
– Ага. Это те, о ком я думаю?
Румер ничего не ответила. Должно быть, она сбилась со счета, потому что начала заново перебирать склянки с лекарством. К ним подошла ее помощница – женщина возраста Румер по имени Матильда, – держа на руках забинтованного кота.
– Он пытается жевать наложенные швы, – сказала Матильда.
– Они чешутся, – мягко сказала Румер, ощупывая облезлого кота. – Правда, Оскар?
– Хелло, Куин, – сказала Матильда.
– Хелло, – смутившись, ответила Куин. Как и следовало ожидать, Матильда смотрела на Куин, недоумевая, почему она оказалась тут посреди учебного дня. Видимо, в ее глазах девушка выглядела последней неудачницей: вместо школьной формы на ней были старые потрепанные вещи: засаленные штаны и усеянные рыбьей чешуей сапоги – она еще не успела переодеться после осмотра своих ловушек для лобстеров. Словно желая подбодрить Куин, Матильда подарила ей широкую улыбку.
Румер смазала раны кота какой-то необычной мазью, а потом сделала ему повторную перевязку. Куин, чтобы не встречаться взглядом с Матильдой, рассматривала кошачьи усы. Она не знала фамилии этой женщины, но ей было известно, что она была разведена и жила в маленьком коттедже у озера. Люди говорили о несчастье, выпавшем на ее долю – что-то там про любовь, брак и мужчину.
Когда Матильда унесла Оскара, Румер повернулась к Куин:
– И что же привело тебя к нам сегодня?
– Не знаю, – призналась Куин. – Мне надо было наведаться в школу, чтоб забрать из шкафчика линейку. Вчера я выкинула, по меньшей мере, двухлобстеров, сомневалась, что они были допустимого размера. – Она достала из кармана линейку и помахала ею в воздухе.
– И ты зашла, чтобы показать ее мне? – улыбаясь, спросила Румер.
– Да, просто так. Ну и еще кое-что… Прости, что я ушла с твоего экзамена. Я хочу, чтобы ты знала: в моем поступке не было ничего личного.
– Спасибо, что сказала. Но тебе все равно придется наверстывать пропущенное – в летней школе.
– Летняя школа, брр… – поежилась Куин. – Это никуда не годится. Мне надо лобстеров ловить… После июня я не хочу ходить в школу. Точнее, не могу.
– Куин, не стоит искать легких путей, – произнесла Румер.
– Ловить лобстеров тоже нелегко!
– Знаю, но тогда ты не поступишь в колледж.
– Кому нужен этот колледж? С ним я просто потеряю все то, что у меня уже есть… Мне не терпится повзрослеть и стать настоящей Dame de la Roche. Я хочу быть похожей на тебя и Винни – никогда не выходить замуж и никуда не уезжать отсюда.
Румер хмыкнула.
– Даже тетя Дана предала нас! Но она хотя бы выходит за Сэма и остается здесь. Мне искренне жаль тех женщин, которые сбежали с Мыса – как, например, Элизабет Рэндалл. Или как твоя сестра! Те, что на джипе, – это ее родственники? Я слышала об их приезде, мне рассказывала тетя Дана.
– Наверное, да, – подозрительно спокойно ответила Румер. – Зеб и Майкл. Когда-то в давние времена ты даже играла вместе с Майклом.
– Судя по всему, то были очень давние времена. Он не похож на того, с кем у меня могло быть что-то общее.
– Когда они приехали?
– Я видела их часа два назад. Они болтали с Винни у нее во дворе. – Тут Куин вздрогнула, а ее сердце выполнило сальто-мортале. Ей померещилось, что в конце коридора стоит директор школы мистер Сарджент и наблюдает за тем, как она машет своей линейкой. – Румер, как по-твоему… если я попрошу прощения?.. Ты поговоришь с мистером Сарджентом, чтобы он отменил мне наказание? Я не хочу в летнюю школу.
– Не думаю, что я повлияю на него. Я преподаю один предмет, да и то раз в полгода. Но я попробую, – ответила Румер, и сразу же после этих слов хлопнула входная дверь. Куин услышала, как кто-то тянет на поводке крупную собаку – пес очень тяжело дышал и скреб когтями по линолеуму.
– Ладно, спасибо, – сказала Куин и, оставляя на полу след из серебристых чешуек, пошла за своим велосипедом.


Накрутив шесть миль до железнодорожного моста, она немного успокоилась. Вверх по холму, мимо кладбища и вниз с холма – прямиков к дому. Проезжая мимо мистера Сикстуса Ларкина, который занимался починкой любимой лодки, она подумала было остановиться и поболтать с ним. Ведь он понимал ее, как никто другой. Тетка рассказывала ей, что он лишился отца даже раньше Куин и что у него было тяжелое детство в Канаде. Еще у него был брат-близнец, который умер от пневмонии сколько-то там лет назад.
Притормозив у своего дома, Куин заметила Элли. Элли вернулась из школы раньше обычного – она была на два года младше Куин, и сегодня девятиклассникам вместо уроков устраивали водную прогулку на борту катера местного природного центра. Сейчас она поливала сад, чтобы ко дню свадьбы тот выглядел весьма опрятным и красивым. От одной мысли о том, что с ее сестрой могло случиться что-нибудь ужасное, тело Куин покрылось мурашками; для нее это было еще более ужаснее смерти родителей.
– Хелло, Эл, – сказала она.
– Куин, где ты пропадала?
– В школе.
Во взгляде Элли отразилось замешательство и обида. Она думала, что Куин врала ей, – разумеется, она слышала всю ту историю с ее исключением.
– Я на самом деле была там, Элли. Забирала линейку.
– Зачем?
– Чтобы измерять лобстеров. Не хочу попасть в тюрьму за ловлю мелкоты…
Элли встревоженно вздохнула, и Куин поспешила успокоить сестру:
– Шучу, шучу. Никто меня не арестует, Эл.
– Ну почему тебе так нравится влипать в неприятности? – прошептала Элли, у нее на глазах заблестели слезы. Куин ни на секунду не сомневалась, что это были слезы любви. Сестер связывали сильные, нерушимые узы; со дня смерти родителей они всегда заботились друг о друге. Куин была готова на что угодно, лишь бы ее сестренка перестала плакать, но вот чего ей никак не удавалось сделать, так это изменить саму себя.
– Мне не нравится, поверь, – призналась Куин. – Я пытаюсь, но… Извини, если я опять подвела тебя.
– Да не в этом дело, – Элли всхлипнула и вытерла слезы. – Просто я переживаю за тебя. Я не хочу, чтобы тебе было так тяжело.
– И я не хочу, – прошептала Куин, присев на валун, и увидела, что с другого конца улицы за ними наблюдает тот парень из Калифорнии. Ее так и подмывало швырнуть в него камнем и закричать, чтоб он не лез не в свое дело, но она не могла поступить так в присутствии Элли. У нее не было ни малейшего желания расстраивать сестру, но в то же время ей не нравилось, когда на нее пялились.
– Пусть они узнают, какая ты замечательная, – дрожащим голосом сказала Элли.
– Что? Кто?
– Твои одноклассники.
– А зачем это мне? Они считают меня странной. Зачем мне убеждать их в обратном?
– Они не считают тебя странной, Куин, – сказала Элли. – Просто они плохо тебя знают. Ты открываешься только самым близким людям.
– И что это за люди?
– Я, тетя Дана, Сэм… Румер, мистер Ларкин, миссис Маккрей, Винни… все те, кто любит тебя.
Куин потупила взгляд, уставясь на свои резиновые сапоги. Элли не закрыла кран на шланге, и звук стекавшей воды был похож на ласковое шуршанье водопада.
– Для всех остальных, – шепнула Элли, – ты словно загадочный лобстер.
– Я люблю лобстеров, – шепнула в ответ Куин.
– Знаю. Но у них такой толстый панцирь и большие клешни…
– Они не смогут поранить тебя, – усмехнулась Куин. – Ну, может, поцарапают слегка.
– Но люди-то этого не знают. Им видна только неприступная броня и жуткие клешни.
Элли передвинула шланг и теперь поливала спиреи, колючий кустарник белого шиповника и волнистый зеленый газон: все это было посажено их бабушкой. Она умерла прошлой зимой, и внезапно Куин стало очень тоскливо. Слова Элли гулко звенели у нее в ушах.
– Незачем прятаться, – сказала Элли. – Я хочу, чтоб все узнали тебя так же хорошо, как и я.
– Они не смогут, – зажмурившись, ответила Куин. – Мы столько пережили с тобой.
– Знаю… но не отгоняй от себя других людей. Ни к чему это.
– Эх, мне бы твою уверенность, – не открывая глаз, прошептала Куин.


Когда последние посетители забрали своих домашних любимцев, Румер занялась обходом питомника. Тут был кот Оскар, которого покалечила лиса; попавший под машину золотистый ретривер, беспокойная бродячая кошка с котятами и помет щенков, которые уцелели после плавания в наволочке по Ибис-Ривер. Она гладила и утешала их – бродяжкам нужно было привыкнуть к людям, а остальные скучали по своим семьям.
– Ты сегодня допоздна, – намывая хирургические инструменты, сказала Матильда.
– Да, почему-то не хочется уходить.
– Ну как, все готовы пожелать друг другу спокойной ночи?
– Вообще-то, у меня такое ощущение, что они готовы устроить друг другу бурный вечер, – ответила Румер. – Мама-кошка посматривает на ретривера – наверное, она боится, что он вырвется из клетки и сцапает ее котят.
– Бедняга еле ноги волочит, – вздохнула Матильда.
– Знаю, но объясни это ее инстинктам, – делая пометки в блокноте, сказала Румер.
– Ох уж эти инстинкты, – многозначительно сказала Матильда и смахнула челку со лба. Она была довольно крупной женщиной; однажды она поведала Румер, что в детстве мальчишки дразнили ее толстухой. К лацкану ее рабочего халата был приколот значок, который она получила от Румер в прошлом году: «За искреннюю заботу и сострадание к животным Блэк-Холла и всем диким зверям». Поскольку Румер проигнорировала ее замечание, Матильда напомнила о себе деликатным покашливанием.
– Что ты там говорила? – спросила Румер.
– Только то, что с учетом рассказанного Куин Грейсон, твои инстинкты должны бушевать сейчас в полную силу. «Люди на джипе» – это ведь они, правда?
– Угадала.
– И что ты чувствуешь?
– Ну, – сказала Румер, прислушиваясь к возившимся в конце коридора животным, – что-то вроде этого…
– У тебя внутри будто свора лающих собак? – Румер кивнула.
Матильда была ей другом ровно столько же, сколько помощницей по работе – восемь лет. Румер поддерживала ее во время развода; она убедила Матильду позвонить в службу защиты от домашнего насилия, сама возила ее к адвокату, держала ее за руку, пока Матильда плакала, и еще она купила Матильде розовый куст, который они посадили у нее в саду в день завершения бракоразводного процесса. И вот теперь Матильда уселась в углу на стульчик и пристально смотрела на свою начальницу.
– Что? – спросила Румер.
– Доктор Ларкин. Моя дорогая подруга Румер, – сказала Матильда. – Я так долго ждала той минуты, когда уже я смогу подбодрить тебя, и, по-моему, сейчас как раз такой случай.
Румер сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Воздух растекся по ее легким, а на оборотной стороне век заплясали крохотные белые звездочки.
– Вот уж не думала, что их приезд совершенно выбьет меня из колеи, – призналась она. – Это Зеб и Майкл. Мой зять и племянник.
– «Зять»? Наверное, можно и так назвать его, – хмыкнула Матильда, словно у нее были большие сомнений по поводу этого конкретного определения их отношений.
– Ты права. Бывший зять, – поправила себя Румер.
– Уже ближе!
– Ну хорошо, мой бывший лучший друг, – уточнила через силу Румер.
– Ха, меня не проведешь! А как же насчет любви всей твоей жизни, а? Пока он не женился на кинозвезде, которая по странному стечению обстоятельств оказалась твоей сестрой!
– Ну, если в этом смысле… – промямлила Румер.
– Не удивительно, что у тебя внутри стая разъяренных псов. На твоем месте я бы вообще вывернулась наизнанку! Помню, как я впервые повстречала Фрэнка с его новой женой. И представляешь, где? В «Эй-энд-Пи», у стойки с подгузниками. Клянусь, я думала, что испарюсь в ту же секунду.
– И что, испарилась? – с улыбкой спросила Румер.
– Почти! – взволнованно воскликнула Матильда. – Но только потом, когда он не видел.
– Ты лишила его такого удовольствия, – заметила Румер.
– Точно. Ты бы гордилась мною. Я выпрямилась – сделала внушение своему позвоночнику и собрала внутренности в кулак. Затем я покатила свою тележку прямиком мимо них, посмотрела в глаза его новой жене и подмигнула ей.
– Правда?
– Конечно, – ответила Матильда. – А почему бы и нет? Я ведь уже знала, что ее ждет, даже если она сама еще об этом не догадывалась.
– Мужчины похожи на тигров, – заявила Румер. – Они не меняют свои полоски.
– Не в бровь, а в глаз, – поддержала ее Матильда. – Поэтому нет ничего странного в том, что от одного упоминания о Зебе тебя бросает в дрожь. Не важно, кто он: поколачивающий жену механик или знаменитый астронавт. Если они разбили тебе сердце, то все – пиши пропало.
– Но это было в другой жизни, – сказала Румер. – Я миновала стадию разбитого сердца. С тех пор, как рана зарубцевалась, минуло уже двадцать лет. Время лечит, так? Я стала ветеринаром, я иду за своей мечтой и не оглядываюсь назад. Он уже давно ничего для меня не значит… – Матильда посмотрела на нее как на самого безнадежного больного во всем белом свете.
– Что опять? – спросила Румер.
– Ох, доктор, – Матильда похлопала ее по плечу. – У вас серьезные проблемы.


Въехав на Мыс и поднявшись по Крестхилл-роуд к своему дому, откуда было видно уплывавшее за горизонт солнце, Румер немножко успокоилась. Во дворах притаились кружевные тени самых причудливых форм. Из кроличьих нор вдоль дороги высыпали их обитатели и теперь резвились на лужайках. В это время суток заходящее солнце еще цеплялось золотыми лучами за толстые ветви деревьев, вдоль берегов пролива уже загорались маяки, а Румер посещали призраки минувших лет; она вспомнила о словах Матильды, и ее на самом деле бросило в дрожь.
Она вспоминала свою мать; мать Куин, Лили Грейсон; и Элисабет Рэндалл. В ее жизни и ее прошлом было много хороших женщин.
Румер замерла и смотрела на маяк Викланд-Рок. В сгущавшихся сумерках блеснул его луч, а потом еще раз. Элисабет – прабабка ее бабушки – стольким пожертвовала ради любви. Она бросила свою дочь Клариссу – прапрабабку Румер – только для того, чтобы сбежать с капитаном дальнего плавания Натаниэлем Торном, а потом погибнуть, когда «Кембрия» потерпела крушение на отмели во время шторма.
А их мама – она так сильно любила Сикстуса Ларкина, что Румер не сомневалась в том, что это именно она спасла ему жизнь. Когда-то Румер думала, что между нею и Зебом будет нечто похожее.
Ее взгляд скользнул по крыше соседнего дома, и на секунду ей показалось, что она увидела себя и Зеба в детстве, как обычно, рассматривавших звезды в ночном небе. Кассиопея, Полярная звезда, Арктур, Большая Медведица… в этих звездах была вся история их дружбы.
Она никогда не думала, что способна ненавидеть, но именно это чувство владело ею, когда Зеб женился на Элизабет. У них с сестрой было правило – ни в коем случае не отбивать парней друг у друга.
Пока Элизабет не положила глаз на Зеба, мальчишки не становились причиной ссор двух сестер Ларкин.
– Я с тобой, а ты со мной, – взяв Румер за руки, сказала Элизабет, когда они стояли во дворе своего дома. Тогда был июль, сестрам исполнилось пятнадцать и восемнадцать, и вскоре Элизабет предстояло уехать для участия в ее первой внебродвейской постановке под названием «Дикая утка».
– Воистину так.
– Никакому мальчишке не удастся встать между нами.
– Ха, да вряд ли сыщется такой!
– Точно, Ру!
– Не верится, что мы обсуждаем эту тему. Если тебе кто-то нравится, то просто скажи мне.
– Ни слова о нем.
– Взаимно.
– Глотни-ка, – Элизабет протянула ей свою фляжку с бренди из ежевики.
– Мне вредно, – пытаясь отшутиться, сказала Румер. – И вообще, зачем ты пьешь?
– Затем, что алкоголем я бужу в себе огонь страсти! – воскликнула она и приложилась к горлышку.
– По-моему, ты уже и так страстная, – робко намекнула Румер.
– Страсти много не бывает. Вот поэтому нам лучше дать эту клятву. На чем мы остановились?
– Никогда не лезть в чужой огород, если дело касается мальчиков.
– Слабый пол, – прыснула Элизабет.
Румер тоже посмеялась.
– Хотя кому нужна такая клятва?
– В смысле?
– Ну, мы все прекрасно знаем, за кого ты выйдешь замуж…
– И за кого же?
– За своего звездочета. Но скажи мне, Ру, неужели ты не могла быть более оригинальной? Более безрассудной? Ведь он просто соседский парень.
– Зеб?
– Да, Зеб. Когда он впервые сделал тебе предложение? В шесть лет?
– В пять, – толкнув сестру локтем, сказала Румер.
– По крайней мере, обещай мне, что сперва переспишь с кем-нибудь другим. Если ты останешься верной Зебулону Мэйхью, ты никогда не поймешь, что потеряла. Хотя, должна признать, он вполне ничего.
– Да, он такой, – ответила Румер.
– Мышцы у него под футболкой тоже неплохи. Недавно я стояла на лестнице и увидела, как он голышом расхаживал по своей комнате. Мда, а парнишка-то подрос!
– Я заметила, – сказала Румер и посмотрела на заросли, разделявшие их участки, в надежде, что Зеб не подслушивал этот разговор. По правде, она даже и подумать не могла о том, чтобы встречаться с кем-то еще. У них была одна судьба, и они всегда любили друг друга. И, невзирая на подколки Элизабет, она по-прежнему считала Зеба самым обаятельным и привлекательным парнем на Мысе Хаббарда и во всем белом свете.
– Пообещай, что у тебя будет хотя бы пара любовников. И не бери пример с отца с матерью, сейчас иные времена.
– Не думаю, что это хорошая идея, – ответила Румер.
– Ты что, в пуританки записалась? Заодно и Зеб слегка приревнует, ему это полезно… Ведь все мальчишки на пляже исходят по тебе слюной. Тебя не убудет, если ты сходишь с ними на свиданки, только держись подальше от Билли Джонса. Он мой.
– Знаю, – Румер гадала, что же будет дальше. Хотя они с Зебом и любили друг друга, – в чем она не сомневалась, – у них еще не было ни одного свидания. Пока они лишь обменивались записками через шкафчик в «Фолейс».
– Ну, вот и хорошо – пора давать клятву. – Но тут Элизабет заметила странное выражение на лице Румер. – Что случилось?
– Иногда у меня появляется такое чувство, что мы с Зебом слишком близки, – сказала Румер. – Скорее как брат и сестра, а не…
Элизабет рассмеялась – с капелькой злорадства, как потом частенько казалось Румер.
– Поверь мне, Ру. Он не считает тебя своей сестрой. Я-то видела, как он смотрит на тебя – когда ты каталась на лодке с Джеффом Маккреем, он сидел на пляже и ждал твоего возвращения. Когда ты на той неделе играла в теннис с Хэлси Джеймсом, он заставил меня взять ракетку и пойти на соседний корт…
– Ага! Может быть, ты нравишься ему?
– Ха-ха-ха три раза. Ты бы его слышала! Он насмехался над самим Хэлси, его ударом слева, и всякий раз хохотал, когда тот делал двойную ошибку. Ты разве не видела, как он вколачивал мечи на мою половину? Он мне чуть голову не снес! Это он рисовался перед тобой.
– Ну, не знаю, – ответила Румер, хотя в душе надеялась, что все так и было.
– Он любит тебя, и отнюдь не братской любовью. И я ничего не выдумываю. Я играла рядом с ним и видела бугор под его шортами.
– Прекрати.
– А ты будто никогда не замечала? – запинаясь, спросила Элизабет. – Например, когда вы вместе сидели в шлюпке, а на нем были только плавки? На прошлой неделе, когда мы все ходили на Ориент-Пойнт, стоило тебе только нырнуть на дно за раковиной стромбиды, как хороший приятель твоего Зеба просто превратился во флагшток.
– Может быть, это не из-за меня… там были и другие девчонки, – смутилась Румер.
– Ну конечно, Лили и Дана Андерхилл, и я – все со своими парнями. Нет, это как раз из-за тебя – и твоего голубого бикини… тогда он, наверное, впервые увидел твои сиськи. Право слово, Румер, когда ты нырнула, у тебя все вылезло наружу…
– Я не нарочно, – стала оправдываться Румер.
– Тебе следует почаще так делать. Ты сразу привлекла внимание Зеба – у него был такой стояк, мало не покажется. Иногда я даже завидую тебе, – отхлебывая из фляжки, призналась Элизабет.
– Но ребята с тебя глаз не сводят, – возразила Румер.
– Ну и что? Я говорю о вашей с Зебом связи. Такого у меня ни с кем не было. Они влюбляются в меня, но никого из них надолго не хватает.
«Ты не должна давать всем кому попало», – хотела тогда сказать Румер, но произнесла другое:
– Когда ты пьешь, то теряешь бдительность, а парни пользуются твоей беззащитностью.
– Никто мною не пользуется, заруби это себе на носу! – крикнула Элизабет и споткнулась о корень дуба. Перепуганная миссис Мэйхью выглянула на улицу, но Элизабет успела затащить сестру в тень под дерево. – Вернемся к нашим баранам, то есть к клятве…
– Не отбивать друг у друга мальчишек? – спросила Румер.
– Да… чтобы лишить тебя всяких преимуществ, – фыркнула Элизабет и снова приложилась к фляжке. – Потому что я всегда останусь в выигрыше. Всегда, всегда. Не забывай об этом, сестренка…
– Не забуду, – Румер взяла Элизабет за руки, давая клятву.
«Но она же первой и нарушила ее», – подумала Румер. Это произошло так давно. Возможно, все это ей просто приснилось. Обещание, нарушенное обещание, любовь и последовавшая за этим гнетущая ненависть, которая чуть было не уничтожила Румер. Она вспомнила, как сказала сегодня Матильде в лечебнице: «Мужчины похожи на тигров. Они не меняют свои полоски».
Однако это было не так: Зеб свои полоски сменил. Он стал мутантом. Из человека, которому Румер верила как себе, превратился в незнакомого чужака. Он разорвал те золотые нити, что, казалось, так связывали их тогда…
Ее отец все еще чинил свою лодку; она слышала скрип его наждачки на фоне музыки ветра в кронах деревьев и плеска волн на пляже. Замерев на месте и не смея шелохнуться, Румер посмотрела на дорогу и где-то метрах в пятидесяти увидела машину Зеба. Ее сердце зашлось в бешеном танце, гулко отдававшемся у нее в висках.
Более десяти лет его носило за многие тысячи миль отсюда – в Калифорнии или на орбите, – и вот он вернулся.
Тигр, сменивший полоски.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Созвездие верности - Райс Луанн



Мне кажется, что через 20 лет исправлятьrnОшибки поздно.
Созвездие верности - Райс ЛуаннАлина
16.09.2012, 8.03





МРАК!!! ( Изо всех сил стараюсь быть объективной!)
Созвездие верности - Райс ЛуаннКира_Т
30.09.2012, 20.37





Вот дура то .... Об нее вытерли ноги, наплевали на все, а она все любит и любит. Когда это происходит с кем то , понятно и просто , все просто решается. Но как хочеться, пркричать ей - ну вспомни, ведь выбрал же твой любимый , что красивее, что ярче , что по его мнению лучше. Так чего ты нюнишь, дура? Оставь ты его в прошлом... В море полно рыбы... Не знаю , зачем женщины прощают предательство? Ведь если тебя предали один раз............
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
15.05.2014, 8.55





Прочла до самого конца! А любовь побеждает все все! Да это всего лиш книга, выдуманная история... Смешно. А я все равно рада, что любовь жива,что она победила...
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
16.05.2014, 7.51





Ага, два старичка лет через 40 после расставания шамкакают на лавочке о любви! Мрак и бряк!
Созвездие верности - Райс ЛуаннЛайза
16.05.2014, 10.33





Несмотря на некоторые шероховатости (частые повторы уже описанных ситуаций, затянутость, изобилие исторических фактов и дат), книга очень романтична: 8/10.
Созвездие верности - Райс Луаннязвочка
16.05.2014, 17.53





Прекрасное произведение О любви, предательстве, подлости, о доброте ко всему живому!!! О незначительном умышленном событии, которое перевернуло жизнь трех близких людей. О том, что если двое ЛЮБЯТ друг друга, это не значит, что им никто и ничто не помешает любить. Сильный, затрагивающий душу и чувства роман, заставляющий поразмышлять о многом, что нас окружает, особенно об отношениях к любимым и детям, в каком бы возрасте они не были. И гл.героиня не дура, она добилась в жизни того, о чем мечтала и 40 лет это еще не старость, как пишут в коментах - это зрелость! А это уже совсем другое суждение о жизни, чувствах, долге и любви!!! Есть немного затянутые места, но это ничего не портит. Очень интересный, захватывающий роман!!! 10 баллов.
Созвездие верности - Райс ЛуаннЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
7.10.2014, 8.30





В сорок лет жизнь только начинается!
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
2.12.2014, 21.00





Не очень.
Созвездие верности - Райс ЛуаннКэт
24.01.2015, 9.59





Да в 40 лет и в 50 лет жизнь только начинается только если до этого тоже была жизнь. Жаль Гг-ю , двадцать лет это слишком много, прошли лучшие годы.
Созвездие верности - Райс Луанниришка
11.02.2015, 1.54





Думаю,ей просто повезло,что он был вынужден после взрыва поменять место работы,а иначе каждый из ГГ продолжал бы жить по-старому:он летать,жена играть на сцене,а сестра лечить животных и жить на другом конце света!Ну и когда бы они встретились?
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
14.02.2016, 18.45





Роман понравился,незнаю хватило бы у меня сил простить сестру и любимого за предательство,но 20 лет все же много для боли и переживаний....в жизни такого наверное не бывает.роман жизненный очень понравился 10+++
Созвездие верности - Райс Луаннсоня
24.03.2016, 11.29





Кобели нагуляются , дело к старости и они едут прощения просить к тем , кто их любил . Они что не понимают , что в душу нагадили . И ведь бабы -дуры прощают . Это в книгах все хорошо и красиво , а в жизни все по другому . Больно и обидно .Подобное уже читала .
Созвездие верности - Райс ЛуаннRoza
24.03.2016, 14.25





Полностью согласна c предыдущим комментарием. Прощение таких вот кобелей - основная черта русских баб.А потом плачут, что доля несчастливая.
Созвездие верности - Райс ЛуаннТуся
24.03.2016, 17.14





Кника заслуживает прочтения , но для дам старше 40 . Твердая десятка ! Написала рецензию только что прочитав , но все из -за отключения интернета пропало . Сейчас уже немного не те эмоции , но все же попробую . И так - вначале романа гнев , такой сильный , аж в душе все переворачивалось , гнев и злость на сестру героини и главного героя . Подлость и предательство от подруг -это уже входит в норму , но от сестры-это уже удар ножом в спину . Теперь про главного героя : женился , развелся . А чего 10 лет ждал ? Где ты эти 10 лет был , по бабам чужим шатался , как жена сказала . Почему же не приехал , не объяснился ? Ведь вместо 20 потеряных лет можно было 10 и не терять . Не все мне понравилось , но это и не важно . Но много эмоций и рассуждений вызвала книга . Жалко героиню , но она молодец , что нашла сил простить . Хоть после 40 найдет свое счастье . После 40 пишут жизнь только начинается , нет , жизнь начинается с рождения . И чем мы моложе , тем и все ярче и более счастливо воспринимается . В молодости и солнце ярче светит , и трава зеленее . Но что жалелеть о том , чего не случилось , хоть и больно от этого . Жизнь продолжается и надо ловить момент . Пусть хоть конец жизненного пути будет счастлив .
Созвездие верности - Райс ЛуаннMarina
25.03.2016, 12.15





боожееее,как же много лишних людей,слов и описаний...на 8 главе не выдержала,бросила..согласна с теми,кто написал,что любить можно и в 40,это не старость,а зрелость,но автор вместо того,чтобы описывать жизнь главных героев,приплетала всех,кого не попадя,я уже и перескакивала главы,но все равно дальше 8 не осилила
Созвездие верности - Райс Луаннэн
5.10.2016, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100