Читать онлайн Созвездие верности, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 28 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Созвездие верности - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.13 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Созвездие верности - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Созвездие верности - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Созвездие верности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 28

– Похоже, соседи немного переусердствовали с бензопилами, – сказала Элизабет, расположившись на выцветшем диванчике в гостиной и поглядывая в окно. – Что случилось с деревьями?
– Их больше нет. Новым владельцам позарез нужны виды на море и огромный отстойник, – ответила Румер, занявшая старое кресло.
– Вожделенный символ статуса – необъемный отстойник, – сухо заметила Элизабет, наблюдая в окно за новым хозяином, который мерил шагами свой двор.
Румер промолчала. Зеб ушел домой. «Скорее сбежал, – думала Элизабет. – Трус». Румер сидела тихо, наверное, пытаясь скрыть свои чувства, но у нее не получалось. Элизабет видела, что ее переполняли эмоции. Раньше сестры играли в прятки за предметами мебели, на которых теперь сидели. В этой самой комнате мать много раз говорила им: «Вам предстоит завести еще много друзей, но сестра у каждой из вас будет только одна». Элизабет без труда прочла во взгляде сестры эти слова, которые омрачали ее светлое лицо подобно бегущим по небу облакам.
– Это что-то новенькое, – сказала Элизабет. – Я и не могу вспомнить, когда в последний раз мы всем актерским составом чихвостили соседей и обсуждали их отстойники.
– Видимо, как раз для этого ты и вернулась домой, – мрачно ответила Румер. – Мы здесь сразу переходим к сути дела.
Элизабет потянулась, а потом сверкнула улыбкой:
– Ты что, уже приготовилась защищаться, а?
– Защищаться? – Старшая сестра рассмеялась:
– М-да, кажется, я права… особенно это чувствуется в том, как ты об этом спросила: «Защищаться?» Словно ты на страже. Расслабься, Румер. У нас с тобой не поединок фехтовальщиков. Хотя, если ты очень хочешь, можно и устроить…
– Не хочу, – Румер сделала глубокий вдох, будто принуждая себя соблюдать рамки приличий. Элизабет со своего диванчика видела, как сосредоточенно думала Румер. – Просто мы с тобой долго не общались. Расскажи мне обо всем, Элизабет. И перво-наперво, как там отец?
– Прилежная дочурка… разумеется, таким и должен быть твой первый вопрос. Странно, что ты столько времени терпела. Ну вот, отец был… как отец.
– То есть?
– Ну, ты знаешь – читал морали с серьезным видом. А потом уплыл, все как обычно.
Румер даже не моргнула, ей явно не понравилось высказывание Элизабет об их отце. Мало того, что оно разозлило ее, так еще и причинило ей душевную боль. Но она сдержалась.
– Как он себя чувствовал? Он был в хорошем настроении?
– В нормальном. Он устроил мне странную экскурсию по своим памятным местам. Нечто вроде документальной хроники о его жизни в Новой Шотландии. Судя по всему, перед тем как решиться на важный шаг в своей жизни, он хотел освежить воспоминания.
– Какой еще шаг? Он ведь плывет в Ирландию, а оттуда домой, разве нет?
Элизабет пожала плечами:
– Наверное. Он очень постарел.
– Это тебе так кажется, потому что ты давно не видела его, – пристально глядя на Элизабет, сказала Румер.
«Чтобы точнее нанести удар», – подумала Элизабет и улыбнулась в ответ.
– Ну, на мою долю выпала жизнь без единой свободной минуты. И я удивилась, узнав, что ты отпустила его одного. Он весь какой-то скрюченный – это из-за артрита, да?
– Да, но я не хотела его останавливать, – сказала Румер. – Он так мечтал об этом путешествии. Но, как ты думаешь, почему он не позвонил мне перед отплытием из Канады?
Элизабет снова передернула плечами. Ей было так непривычно сидеть в этом старом доме. Тут изо всех щелей лез дух семейства Ларкин; и вряд ли ей стоило удивляться тому, что Румер по-прежнему была хранительницей родовых ценностей, желавшей с секундомером отслеживать даже походы в туалет. Их словно поменяли местами после своего рождения: Румер приняла на себя роль старшенькой и ответственной сестрички, а Элизабет досталась участь эгоистичной, самонадеянной младшенькой.
– По-моему, он что-то задумал, – ответила Элизабет.
– Что, к примеру?
– Дорогуша, я не ясновидящая. Отец никогда не посвящал меня в свои дела, прежде чем свалить подальше в море. Понятно?
Ей хотелось уйти от разговора об отце и перевести беседу на Зеба, но она решила не торопиться. Это и вправду было странно – Румер больше не выказывала чувства вины; несмотря на развод, Элизабет всегда будет иметь на него первоочередное право благодаря их сыну и браку, и она думала, что ее сестре следовало бы смириться с этим фактом.
Но Румер просто молча пялилась на водную гладь пролива Лонг-Айленд, словно там в любое мгновение мог объявиться парусник Сикстуса.
Элизабет прокашлялась:
– Ты чем-то расстроена?
– Нет… скорее обеспокоена.
– Он взрослый человек.
– Знаю, но…
– И он не обязан рассказывать дочерям все свои секреты. Но это отнюдь не говорит о том, что он останется там. Возможно, ему всего лишь захотелось почувствовать себя свободным, отдохнуть. Если он живет с тобой, это еще не означает, что у него не может быть собственных желаний в жизни.
– Знаю, – ответила Румер, и облако гнева затуманило ей глаза.
Элизабет пожевала губы; она сама толком не понимала, зачем пыталась вывести сестру из себя. Ее грудь тоже разрывал жгучий гнев.
– Прости, – тихо сказала Элизабет. – Но порой ты бываешь такой неуемно настырной.
Румер широко раскрыла глаза, на ее щеках появились красные пятна. Элизабет подавила смешок; ничего не изменилось, она по-прежнему, как и в детстве, могла манипулировать своей сестрой, словно куклой. Но чтобы не ссориться, она наклонилась вперед и прикоснулась к руке Румер.
– Наверное, поэтому ты и стала прекрасным ветеринаром.
– Из-за того, что я неуемно настырная? – уточнила Румер.
– Ну, я неудачно выразилась. Извини. Возможно, надо было сказать «бдительная». В том смысле, что ты наблюдаешь за всеми этими собачками и кошками, чтобы выяснить, чем же им можно помочь. Ведь они не могут разговаривать, в отличие от обычных больных… – улыбнулась Элизабет. – Тебе всегда удавалось вызывать наружу самые потаенные чувства – что у людей, что у животных.
– Ладно, – расстроившись, ответила Румер. – Забудем об этом. Теперь я по-настоящему переживаю. Ведь он должен был что-нибудь сказать или хотя бы намекнуть – я уже начинаю сомневаться в истинной причине его отъезда.
– Уверена, что он все расскажет по возвращении. – Элизабет встала и прошлась по просторной комнате, осматривая картины, книги и ракушки. Каждый предмет вызывал у нее давние воспоминания – о родителях, сестре, Зебе.
– Но когда он вернется? – спросила Румер.
– Когда будет готов, Ру, – рассердилась Элизабет.
– Ты же встречалась с ним, – сказала Румер. – Отец стареет; что, если с ним случится беда?
– О, – спокойно возразила Элизабет, – похоже, в отсутствие отца ты нашла новый объект для своей заботы.
Румер опять промолчала, и только красные пятна на ее лице стали еще ярче, будто сестра отхлестала ее по щекам. От внимания Элизабет не ускользнуло то, что Румер не красила свои волосы, в которых серебристая седина смешивалась с ее натуральным светло-каштановым цветом. На ум Элизабет сразу пришел образ одной близкой подруги ее возраста – колесившей по свету из Калифорнии в Нью-Йорк, а оттуда в Европу, – которая тоже предпочитала не менять естественный цвет своих волос. И как бы забавно это ни прозвучало, но седина не старила Румер, а придавала ей вид эдакого мудрого ребенка.
– Зеба? – спросила Румер, страстно сверкая глазами.
– Моего бывшего мужа, – подчеркнула актерским тоном Элизабет. – Да. Зеба.
– Я ждала этого.
Элизабет натянуто рассмеялась. Она отлично поднаторела в деле управления эмоциями младшей сестры. Все было так просто: выверенный взгляд, недовольная усмешка, бодрая улыбка или печальное покачивание головой. Порицающий тон, ободряющие объятия… все эти приемы, в которых она поднаторела на сцене и в кино, срабатывали до сегодняшнего дня. Но сейчас сестры пристально смотрели друг на друга, и Румер, выдержав наглый взгляд сестры, одержала моральную победу и не опустила повинную голову.
– Чего ждала? – спросила Элизабет.
– Что ты спросишь меня о Зебе. Ведь ты ради этого и примчалась сюда, верно?
– Мне что, нельзя было приехать в мой родимый дом? И, по-твоему, это обязательно должно быть связано с Зебом?
– Прежде ты не очень-то рвалась сюда, – проигнорировав второй вопрос, сказала Румер.
– Ну, повидав отца, я вдруг ощутила приступ тоски по семье и дому. Скоро день рождения моего сына, он здесь, и я решила свалиться как снег на голову.
Румер сделала глубокий вдох. Потом она наклонилась и взяла ладони Элизабет в свои руки. Элизабет так удивилась этому, что у нее расшалилось сердце, а во рту все пересохло от нервного напряжения.
– Я рада, что ты приехала, – улыбнулась Румер. – Что бы ни произошло между нами, я люблю тебя. И я рада снова встретиться с тобой.
Элизабет рассмеялась – она была прекрасно обучена; и на сцене, и перед камерой ей частенько приходилось реагировать на высказывания, которые она считала отнюдь не смешными. И вот теперь, общаясь со своей сестрой, она оказалась в такой же ситуации, и актерские приемы снова помогали ей заглушить истинные, болезненные чувства, которые скопились у нее глубоко внутри.
– Правда? – спросила она. – Потому что, когда я увидела, как ты целовала Зеба, у меня сложилось совсем иное впечатление.
– Вы разведены, Элизабет. И я больше не переживаю по этому поводу, – пожав ей руку, тихо ответила Румер.
Потом она ушла на кухню заварить чай, оставив Элизабет одну в их семейной гостиной. Элизабет посмотрела в тот угол, куда их мать всегда ставила рождественскую елку, и словно из ниоткуда на ее глаза навернулись слезы.
Она повернулась к окну и оглядела пляж. Там было полно отдыхающих с подстилками и яркими полосатыми зонтиками. Опять на нее нахлынули воспоминания об одном воскресенье, когда она вместе с Румер и родителями пыталась построить самый большой замок из песка; о «веселушках», которые покупал им отец; о том, как она смотрела вслед Румер и Зебу, уходившим ловить крабов, и чувствовала себя брошенной; о лебедях на островке посредине бухты.
Вытерев глаза, она перевела взгляд на причал, к которому были привязаны лодки с катерами. Они словно подросли с того дня, когда она была здесь в последний раз, а потом она вдруг заметила, что над впадавшей в пролив речушкой навели мостки повыше – чтобы под ними могли проплывать более крупные суда. Деньги и праздность: все это служило достойным объяснением бардака по соседству и длиннющих катеров. Она припомнила поговорку с наклейки, которую много раз видела на бамперах прицепов с яхтами: «Единственное, чем отличаются мужчины и мальчишки, так это размером своих игрушек».
Разглядывая лодки, она вдруг ошеломленно моргнула.
Там, на корме жуткой на вид лодчонки, лежал ее сын. Она где угодно узнала бы его долговязую фигуру, каштановые волосы, его калифорнийский загар и фирменную красную бандану.
– Майкл, – прошептала она.
– Он всегда там, – сказала Румер, поставив на столик серебряный поднос с не подходившими друг другу по цвету белой и голубой фарфоровыми чашечками, сахарницей и молочником с рисунком из розочек.
– На той тошнотворной лодке?
– Ну, скорее с девчонкой, которой она принадлежит.
– А кто она?
– Куин Грейсон.
– Дочка Лили?
– Да.
– Должно быть, она до сих пор сама не своя после гибели родителей…
– Зи, не вороши прошлое, – мягко попросила Румер. – Она прекрасная девушка. И Майклу она подходит как нельзя лучше. Он делает отличные успехи в летней школе, подумывает о колледже; сейчас они занимаются уроками. Видишь, они читают книгу?
Взяв бинокль, Элизабет принялась разглядывать двух подростков. Да, перед ними лежала открытая книга, но она видела лишь то, как они держались за руки, как непрерывно двигались их губы, словно у них был миллион тем для разговора.
– Что он делает? – спросила она.
– У них любовь, – Румер рассмеялась, причем с явным злорадством, как показалось Элизабет.
Элизабет совсем пала духом. Ей не хотелось слышать подобные новости от сестры в тот же день, когда она застала ее лобзающейся с Зебом. Элизабет гневно обернулась и вперила грозный взгляд прямо в Румер.
– У тебя нет своих детей, – заявила она.
– Нет…
– Майкл всего лишь твой племянник, а не сын. Мы с тобой уже это проходили, когда я ездила на лечение. Ты пыталась отнять его у меня, как и после его рождения.
– Я всегда любила Майкла, – простодушно ответила Румер.
– Ты никогда не понимала, Румер, что всему есть предел. Возможно, в отношениях с лошадьми это проявляется не столь сильно, но у людей дела обстоят совсем по-другому. Он – мой сын!
– Я никогда и не сомневалась в этом.
– И Зеб женился на мне.
– Этого я никогда не забуду, – мрачно ответила Румер, невозмутимо глядя на Элизабет.
– Вот и отлично, – Элизабет вдруг ощутила прилив первобытной ненависти к сестре, сгорая от желания набить ее невозмутимую морду. Она чувствовала себя злобной мачехой, а то и гадкой колдуньей, и теперь твердо решила пойти на что угодно, лишь бы рассорить Румер с Зебом. И забрать обратно то, что принадлежало только ей. Майкла…
– Подумай об этом на досуге. А я пока пойду, повидаюсь со своим сыном.


– Мама… Что ты тут делаешь? – удивленно спросил Майкл, глядя на нее из лодки, в которой он сидел вместе с Куин.
– Боже мой! – сказала его мать, властно протягивая ему руку. Сейчас она изображала королеву Англии. Властную, блистательную, потрясающую воображение. – Когда ты успел подрасти на шесть дюймов?
Майкл поднялся, взял ее за руку и, слегка наклонившись, поцеловал ее. Поначалу он подумал, что она хотела спуститься к ним, но, поняв, что она пыталась вытащить его на причал, он высвободил свою ладонь и вернулся к Куин.
Куин же будто оцепенела, как это обычно с ней бывало, если случалось нечто неожиданное. Она втянула голову в плечи, как боязливая черепаха, и нахмурила брови. Но постепенно ее гримаса неодобрения исчезала, превращаясь в улыбку, что, по идее, должно было оказать на мать Майкла хорошее впечатление.
– Так-так, – сказала его мать, наградив Куин голливудской улыбкой. Майкл почуял неладное – его мать явно преследовала свои интересы, и он уже начал догадываться, какие именно. – Твое личико мне знакомо. Ты чья дочка?
– Лили Андерхилл Грейсон. Я Куин.
– О господи. Ну и повзрослела же ты!
– Спасибо, – ответила Куин. Майкл обнял ее и привлек к себе – она успокоилась, думая, что его мать желала им только добра, однако все неприятности были еще впереди. Майкл и хотел бы порадоваться встрече с матерью – он скучал по ней этим летом, – но от нее исходила чуждая ему, смешанная с гневом энергетика, и поэтому он мечтал лишь о том, чтобы она убралась восвояси.
– Мне так жаль твоих родителей, – с печалью в голосе продекламировала его мать. Куин с достоинством приняла ее лживые соболезнования; она кивнула, а затем посмотрела в ту сторону, где десять лет назад утонули ее родители.
– Это было просто ужасно.
– Да, – кивнула Куин и насупилась.
– Мам? – спросил Майкл, намекая ей на то, чтобы она ушла. Он прекрасно знал ее; сейчас она подготавливала почву для чего-то поистине драматического. Возможно, она станет травить какие-нибудь байки о периоде его детства.
– Что учим? – поинтересовалась она.
– Шекспира, – ответила Куин.
– «Ромео и Джульетту», – добавил Майкл.
– Бог мой! Я играла Джульетту в то лето, когда мы с твоим отцом влюбились друг в друга, – улыбнулась она. – Пусть он тебе все расскажет – это самая романтическая история, какую ты только сможешь представить себе.
– Я уже слышал ее, – бросил Майкл.
– А что в ней такого? – спросила Куин.
– Давайте я расскажу, – предложила его мать. – Я играла на сцене театра «Ларк». Твой отец приехал на мой спектакль вместе с тетей Румер, но она ушла пораньше… чтобы успеть на наш поезд.
– До Мыса Хаббарда?
– Ну, разумеется. Любовь здесь рекой течет, это точно, – улыбнулась его мать, и на миг Майклу почудилось, что все обойдется. – Тут витает что-то в воздухе, воде, ветре…
– Винни говорит, что это афродизиак, – сказала Куин.
– Вряд ли Винни следует говорить подобные вещи детям…
– Мы не… – начал было Майкл, но мать заткнула ему рот своей ослепительной улыбкой и продолжила: – Ну, так вот, твой отец преподнес мне розы…
– С тетей Румер, – добавил Майкл. – Они же купили их вместе, да? Еще до того, как она уехала домой на поезде.
– Вполне возможно, – Элизабет зыркнула на сына негодующе. – Ну да ладно; по дороге в театр на мне была моя брошка в виде маяка – та, что мне подарила наша мать. Я считала ее талисманом; театральные актеры ведь очень суеверны, Куин, и прежде чем подняться на сцену, я всегда прикасалась к ней ровно три раза. И так вышло, что в ту ночь, по пути в театр, я ее потеряла. И мне пришлось пропустить обычный ритуал. Я была очень расстроена.
– Представляю, – прошептала Куин. – Я бы умерла, если б обронила мамину брошку.
– Что ж, идем дальше. Представление закончилось, и все вышли на улицу, в чудесную теплую ночь… по улицам слонялись толпы прохожих, народ слушал музыку, спешил в рестораны… а мы с Зебом брели по Грейт-Джонс-стрит – и честное слово, я вообще не помню, что была там раньше… – Элизабет снова улыбнулась и посмотрела Майклу в глаза. – Ну же, Майкл! – подстегнула она сына. – Расскажи своей подруге, что произошло потом.
– Отец поднял ту брошку на дороге, – тихо произнес он.
– Правда? – сверкая глазами, спросила Куин.
– Да, – решительно кивнула его мать. – Зеб просто глянул под ноги и рядом с канализационным стоком, представляешь, посреди… ну вы сами понимаете чего, увидел мою брошку.
– Которую для вас изготовила мать! – восторженно воскликнула Куин.
– И теперь ты знаешь, – сказала Элизабет, – почему «Ромео и Джульетта» имеет особое значение для нашей семьи.
– Мне тоже очень нравится это произведение, – с дрожью в голосе ответила Куин.
– Где ты поселилась? – глядя на мать, спросил Майкл. Гулявшие неподалеку люди обращали на Элизабет Рэндалл внимание, притворяясь, будто бы не узнали ее. Это случалось везде, где бы она ни появилась, и он видел, что такой прием очень нравился его матери.
– Я тут подумала, а может, мне поселиться у вас с отцом?
У Майкла похолодело внутри. Уж не пошутила ли она? А как же его отец и тетя Румер? Он видел, как прошлой ночью они гуляли, держась за руки. А пару дней назад, прогуливаясь поутру в компании Куин до тети Румер, которая обычно отвозила их в школу, он мог поклясться, что это его отец тайком спускался по каменным ступенькам от ее коттеджа, на ходу заправляя футболку в джинсы.
– Э-э… – промычал он.
– Что, Майкл? Ты не хочешь меня видеть? – спросила она.
Как объяснить ей, что его полностью устраивало нынешнее положение дел? Его отец изменился: он был веселее, приятнее в общении, расслабился, что ли. Они с Майклом теперь ужинали вместе, чему Майкл был только рад. По правде говоря, когда однажды вечером Зеб ушел на супчик к тете Румер, Майкл даже заскучал по нему.
– Ладно, что уж тут попишешь, – быстро сказала его мать. – Я по твоему лицу вижу, что не хочешь.
– Мам, ты не так…
– Девушка должна знать, когда ей не рады, правильно, Куин?
Куин опять оцепенела и нахмурилась, не в силах понять странных хитросплетений в отношениях между членами семейства Мэйхью.
– Как мило, что вы снова обрели друг друга, – помолчав, сказала его мать, задумчиво разглядывая болота.
– «Снова»? – переспросила Куин.
– Мам?
– Дорогуша, вы играли вместе еще в детстве. А вот Аманда никогда не знала его в таком возрасте. Они были уже совсем взрослыми…
– Эй! – Майкл замотал головой в надежде утихомирить свою мать.
– Аманда? – с сомнением повторила Куин, ища ответы во взгляде Майкла.
– Подруга Майкла, – пояснила с улыбкой Элизабет. Почему-то слово «подруга» прозвучало из уст его матери еще ужаснее, нежели «возлюбленная». Куин была ошеломлена, а потом ее плечи поникли, она вся словно сжалась в комок.
– В каком смысле совсем взрослыми?
– Ну, помимо друзей детства, есть друзья и во взрослой жизни, – сказала Элизабет.
– Ты знала отца еще будучи маленькой, – выпалил Майкл. – И потом вышла за него замуж.
Его мать рассмеялась.
– Если честно, то друзьями детства были твой отец и тетя Румер, а я в некотором роде наблюдала за ними со стороны, пока не улучила свой час. В чем-то это похоже на ваши с Амандой отношения. Я слышала, что она очень терзается этим летом.
– Почему? – спросила Куин. – Что с ней случилось?
Майкл хотел схватиться за шнур стартера, завести мотор и увести лодку как можно дальше в море, пусть его мать болтает тут сама с собой. Сердце его гулко колотилось в груди, а ладони у него стали холодными и липкими. Он понимал, что Куин не соответствовала высоким стандартам его матери и что причиной ее разглагольствований было именно это.
– Мам, не надо, – тихо попросил он.
– Она так скучает по Майклу, – объяснила Элизабет. – Ей очень тяжело без него. Я отлично знаю ее отца; он спрашивал у меня, можно ли Аманде приехать сюда погостить, и я сказала: а почему бы и нет?
– Я не знала, что у тебя есть другая, – протянув руку к лицу Майкла, прошептала Куин и ужасно побледнела.
– Нет, Куин, – наклонившись к ней, сказал Майкл. – Ты – единственная.
– Ты уверен? – цепляясь пальцами за его локоть, взмолилась Куин.
Майкл обнял ее, сердце у него окончательно расшалилось, а его мать стояла и молча глядела на них. Зачем она так поступала? Получается, раз у нее ничего не вышло с его отцом, она решила, будто все связанное с Мысом Хаббарда должно приносить лишь одни беды. Утешая Куин, всем телом чувствуя, как она дрожит, Майкл внезапно осознал горькую правду о любви.
Она заключалась не в том, чего ты хотел или на что ты надеялся, и не в том, что нравилось другим: смысл любви был в том, что просто было. И она была больше и необъятнее, чем Майкл мог себе представить в самых смелых мечтах. И это не имело никакого отношения к красоте Аманды, к дружбе его матери с ее отцом или к тому, что взрослые решили, будто они созданы друг для друга.
Этим летом Майкл узнал, что истинная правда о любви часто не соответствовала тем историям, что рассказывали о ней. Наблюдая за своим отцом и тетей Румер, он видел, что тот был безумно счастлив, как никогда ранее, – и это в корне противоречило болтовне его матери. Майкл знал, ибо сейчас, обнимая Куин, он держал в своих руках настоящую любовь и ни за что на свете не собирался отпускать ее.
Посмотрев на свою мать, он увидел, что она тоже поняла свою ошибку. Она-то думала, что Майкл просто баловался, что все это несерьезно. В ее глазах промелькнула тень расстройства, словно она сожалела, что теперь уже нельзя взять свои слова обратно.
– Майкл? – глядя на него, спросила она, но Майкл помотал головой и закрыл глаза, не затем чтобы избавиться от нее, а чтобы стать ближе к Куин.
– Куин, – шептал он в ее темно-рыжие волосы, – не плачь. Не бойся. Я люблю только тебя…
Но Куин отпрянула, вскарабкалась на причал и убежала. И Майкл бросился вслед за своей любимой, оставив свою мать в безмолвном одиночестве.


Когда Элизабет ушла поприветствовать Майкла, Румер встретилась с Зебом возле живой изгороди. Она подумала, что они словно тайные любовники, которым удалось оказаться вместе лишь на пару мгновений. Они страстно целовались и никак не могли разжать своих объятий. Здесь они были надежно скрыты от чужих глаз.
– Зачем она приехала? – спросил Зеб, когда они решили немного отдышаться.
– На день рождения Майкла.
– Нет, это она так говорит. Но есть и другая причина.
– Откуда ты знаешь?
– Но ты ведь тоже об этом знаешь, Румер. Она прослышала о нас – возможно, ей рассказал твой отец или какая-нибудь подруга. Или даже Майкл.
– Как она может знать про нас? – спросила она, проведя пальцами по его шелковистой гладко выбритой щеке. – Ведь мы сами до недавнего времени ничего не знали про нас.
– Но зато весь остальной Мыс знал, – ответил Зеб. – Твой отец, Винни…
– Мати, – добавила Румер.
– Я начинаю переживать, – у Зеба гневно сверкнули глаза. – По поводу того, что нам принесет явление Элизабет.
– Хотела бы я сказать, что волноваться не о чем, – мягко сказала Румер. – Но, к сожалению, это не так. Все невероятно запуталось. Она моя сестра, и я пытаюсь любить ее. Я хочу, чтобы отношения между нами наладились и мы стали такими же, как Марни с ее сестрами, как в свое время Дана с Лили, а теперь Куин с Элли. Чтобы мы стали теми сестрами, которых хотела видеть в нас мать. Всю свою жизнь я мечтала об этом. И так было в детстве… но, увы, не потом. И не сейчас.
– Не позволяй Элизабет изменить то, что есть у нас. Оно наше, Румер. Только наше – не позволяй ей все разрушить.
Румер откинула голову и посмотрела Зебу в глаза. Они были ясно-голубыми, в точности такими, какими она помнила их целых двадцать лет.
– Но и ты тоже не должен позволять ей, любимый!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Созвездие верности - Райс Луанн



Мне кажется, что через 20 лет исправлятьrnОшибки поздно.
Созвездие верности - Райс ЛуаннАлина
16.09.2012, 8.03





МРАК!!! ( Изо всех сил стараюсь быть объективной!)
Созвездие верности - Райс ЛуаннКира_Т
30.09.2012, 20.37





Вот дура то .... Об нее вытерли ноги, наплевали на все, а она все любит и любит. Когда это происходит с кем то , понятно и просто , все просто решается. Но как хочеться, пркричать ей - ну вспомни, ведь выбрал же твой любимый , что красивее, что ярче , что по его мнению лучше. Так чего ты нюнишь, дура? Оставь ты его в прошлом... В море полно рыбы... Не знаю , зачем женщины прощают предательство? Ведь если тебя предали один раз............
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
15.05.2014, 8.55





Прочла до самого конца! А любовь побеждает все все! Да это всего лиш книга, выдуманная история... Смешно. А я все равно рада, что любовь жива,что она победила...
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
16.05.2014, 7.51





Ага, два старичка лет через 40 после расставания шамкакают на лавочке о любви! Мрак и бряк!
Созвездие верности - Райс ЛуаннЛайза
16.05.2014, 10.33





Несмотря на некоторые шероховатости (частые повторы уже описанных ситуаций, затянутость, изобилие исторических фактов и дат), книга очень романтична: 8/10.
Созвездие верности - Райс Луаннязвочка
16.05.2014, 17.53





Прекрасное произведение О любви, предательстве, подлости, о доброте ко всему живому!!! О незначительном умышленном событии, которое перевернуло жизнь трех близких людей. О том, что если двое ЛЮБЯТ друг друга, это не значит, что им никто и ничто не помешает любить. Сильный, затрагивающий душу и чувства роман, заставляющий поразмышлять о многом, что нас окружает, особенно об отношениях к любимым и детям, в каком бы возрасте они не были. И гл.героиня не дура, она добилась в жизни того, о чем мечтала и 40 лет это еще не старость, как пишут в коментах - это зрелость! А это уже совсем другое суждение о жизни, чувствах, долге и любви!!! Есть немного затянутые места, но это ничего не портит. Очень интересный, захватывающий роман!!! 10 баллов.
Созвездие верности - Райс ЛуаннЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
7.10.2014, 8.30





В сорок лет жизнь только начинается!
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
2.12.2014, 21.00





Не очень.
Созвездие верности - Райс ЛуаннКэт
24.01.2015, 9.59





Да в 40 лет и в 50 лет жизнь только начинается только если до этого тоже была жизнь. Жаль Гг-ю , двадцать лет это слишком много, прошли лучшие годы.
Созвездие верности - Райс Луанниришка
11.02.2015, 1.54





Думаю,ей просто повезло,что он был вынужден после взрыва поменять место работы,а иначе каждый из ГГ продолжал бы жить по-старому:он летать,жена играть на сцене,а сестра лечить животных и жить на другом конце света!Ну и когда бы они встретились?
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
14.02.2016, 18.45





Роман понравился,незнаю хватило бы у меня сил простить сестру и любимого за предательство,но 20 лет все же много для боли и переживаний....в жизни такого наверное не бывает.роман жизненный очень понравился 10+++
Созвездие верности - Райс Луаннсоня
24.03.2016, 11.29





Кобели нагуляются , дело к старости и они едут прощения просить к тем , кто их любил . Они что не понимают , что в душу нагадили . И ведь бабы -дуры прощают . Это в книгах все хорошо и красиво , а в жизни все по другому . Больно и обидно .Подобное уже читала .
Созвездие верности - Райс ЛуаннRoza
24.03.2016, 14.25





Полностью согласна c предыдущим комментарием. Прощение таких вот кобелей - основная черта русских баб.А потом плачут, что доля несчастливая.
Созвездие верности - Райс ЛуаннТуся
24.03.2016, 17.14





Кника заслуживает прочтения , но для дам старше 40 . Твердая десятка ! Написала рецензию только что прочитав , но все из -за отключения интернета пропало . Сейчас уже немного не те эмоции , но все же попробую . И так - вначале романа гнев , такой сильный , аж в душе все переворачивалось , гнев и злость на сестру героини и главного героя . Подлость и предательство от подруг -это уже входит в норму , но от сестры-это уже удар ножом в спину . Теперь про главного героя : женился , развелся . А чего 10 лет ждал ? Где ты эти 10 лет был , по бабам чужим шатался , как жена сказала . Почему же не приехал , не объяснился ? Ведь вместо 20 потеряных лет можно было 10 и не терять . Не все мне понравилось , но это и не важно . Но много эмоций и рассуждений вызвала книга . Жалко героиню , но она молодец , что нашла сил простить . Хоть после 40 найдет свое счастье . После 40 пишут жизнь только начинается , нет , жизнь начинается с рождения . И чем мы моложе , тем и все ярче и более счастливо воспринимается . В молодости и солнце ярче светит , и трава зеленее . Но что жалелеть о том , чего не случилось , хоть и больно от этого . Жизнь продолжается и надо ловить момент . Пусть хоть конец жизненного пути будет счастлив .
Созвездие верности - Райс ЛуаннMarina
25.03.2016, 12.15





боожееее,как же много лишних людей,слов и описаний...на 8 главе не выдержала,бросила..согласна с теми,кто написал,что любить можно и в 40,это не старость,а зрелость,но автор вместо того,чтобы описывать жизнь главных героев,приплетала всех,кого не попадя,я уже и перескакивала главы,но все равно дальше 8 не осилила
Созвездие верности - Райс Луаннэн
5.10.2016, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100