Читать онлайн Созвездие верности, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Созвездие верности - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.13 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Созвездие верности - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Созвездие верности - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Созвездие верности

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Зеб вытащил из сарая Винни старую шлюпку, и вместе с Майклом они счистили с нее заросли паутины, купили пару новых весел и уключин и спустили ее на воду возле скал. Хотя Майкл скорее предпочел бы проводить свое время вместе с Куин, он составлял отцу компанию, пока тот возил его на Галл-Айленд и Томагавк-Пойнт, вспоминая свои заплывы времен мальчишества.
– Тут здорово, – сказал как-то Майкл, гребя через бухту.
– Отличное место, чтобы провести юность, – согласился Зеб. – Как думаешь, ты смог бы здесь жить?
Майкл обдумал вопрос и честно ответил:
– Да. Вполне. А ты мог бы вернуться сюда?
Зеб вспомнил сказанное Румер и свою клятву все исправить. С тех пор она с ним не разговаривала. И теперь его подгоняла вперед та вера, что запускала людей на Луну.
– Да, – тоже честно ответил Зеб. – Мог бы.
Зеб продолжал плавать даже в те дни, когда Майкл был занят. Его спина обгорела на солнце, а мышцы потихоньку ныли. Он пытался избавиться от внутреннего напряжения, терпеливо дожидаясь следующего шага Румер. После заката солнца он видел свет в ее коттедже на холме. Однажды он даже разглядел ее изящный силуэт в окне второго этажа.
В другой раз ему померещилось, будто она наблюдает за ним в бинокль. Она стояла на своей веранде, прижав окуляры к глазам, и смотрела на то, как он гребет через бухту. Он был без рубашки и истекал потом. Не в силах сдержать себя, он расправил плечи. Если она все-таки следила за ним, то он хотел выглядеть на все сто. Благодаря тренировкам в НАСА он был мускулистым и подтянутым; желая поразить ее своими развитыми мышцами, он с еще большим остервенением принялся махать веслами.
Но когда он поднял голову, Румер уже нигде не было видно.
На следующий день он заприметил ее на почте. Катаясь на велосипеде, он собирался заскочить за газетами и письмами, а потом прикупить молока. Румер остановилась там по дороге в школу. Дети – Куин и Майкл – вместе сидели в кабине и обсуждали какое-то задание: Майкл ушел до того как проснулся Зеб, и все для того, чтобы провести лишний час с Куин. Пока Зеб налегал на педали, спеша вверх по обочине, Румер с охапкой писем забралась в свой грузовичок и, выруливая с парковки, прокричала:
– Они опаздывают в школу – я их подвожу! – По-видимому, ее не впечатлила его скорость, мышцы и ловкость в управлении велосипедом. «Значит, ей наплевать», – подумал Зеб. Наверное, тогда она просто рассматривала птиц в телескоп, надеясь заметить среди них спасенного поморника, а вовсе не пялилась на его бицепсы. А может быть, она вообще искала на горизонте точку парусника своего отца.
В конце концов, потеряв всякое терпение и вспомнив о своем обещании Сикстусу присматривать за ней, Зеб собрался с духом и решил проведать ее. Оставив весла в лодочном сарае, Зеб побрел на вершину холма и услышал какой-то гвалт, доносившийся от ее дома. Румер была у себя во дворе и, размахивая руками, орала на мужчину в сером костюме, который стоял за кустами в старом дворе Зеба.
Подойдя ближе, он увидел выражение глаз Румер: в них бушевала безумная ярость. Пока она крутила головой и отчаянно жестикулировала, пшеничные волосы разметались по ее лицу. Словно защищаясь от нее, мужчина сложил руки на груди, и тут Зеб увидел у него за спиной бригаду рабочих с бензопилами и кирками – судя по всему, они ожидали распоряжений своего босса. На небольшой подъездной дорожке валялся спиленный дуб.
– Прошу вас, успокойтесь, – говорил мужчина. – Какое вы имеете право указывать мне, что я могу, а что нет пилить у себя во дворе?
– На том дереве беличье дупло, – Румер указывала дрожащей рукой на поломанные ветви. У кроны того, что раньше было невысоким дубом, валялся ворох осыпавшихся листьев, а вокруг него скакала взрослая белка, издавая звуки, больше напоминавшие отчаянные крики. – Там внутри детеныши. Они родились лишь на прошлой неделе…
– Мне очень жаль, – ответил мужчина. – Но я имею полное право заниматься изменением ландшафта своей собственности.
– Но детеныши…
– Чего вы вообще ко мне привязались? Не суйте нос в чужие дела!
– Посмотрите на нее, – сказала Румер, глядя на безуспешные попытки белки пробраться к дуплу.
– Румер! – стоя возле ее порога, крикнул Зеб.
Но она, не обратив на него никакого внимания, пролезла через кусты и подошла к срубленному дереву. Пока она пыталась добраться до дупла, торчавшие отовсюду ветки царапали ее лицо. Мама-белка, почуяв очередную угрозу, запрыгнула Румер на спину и вцепилась коготками ей в спину сквозь джемпер. Будучи привычной к подобным ситуациям, отважная ветеринарша начала разгребать листья.
– Вы не можете так просто заходить на мой двор, – сказал мужчина. – Вы что, не понимаете границ частной собственности? Боже, дамочка. С меня достаточно идиотского «закона молотка» и прочей хрени, которую вы тут придумали, чтобы помешать мне заниматься тем, чего я хочу. Убирайтесь от этого дерева…
Зеб видел, как Румер пыталась откопать дупло бедного зверька. Когда она подняла детенышей с земли, мама-белка, вопя от горя, заметалась у нее на плечах.
Присев возле нее, Зеб ощутил, как у него участилось сердцебиение. Он помог Румер вытащить из дупла листовой кокон, одновременно пытаясь защитить ее от нападок обезумевшей белки. Румер запыхалась и тяжело дышала. Чтобы не дать ей просунуть руку внутрь кокона, Зеб накрыл ее пальцы своей ладонью.
– Они мертвы, Ру, – тихо сказал он. – Не трогай их…
– А что, если нет? – повернувшись к нему, спросила она, сверкнув голубыми глазами.
Зеб осознал, что она могла быть права, к тому же он не сомневался, что ей надо было лично убедиться во всем. Теперь Румер была ветеринаром, а не просто влюбленной в животных девчушкой, но он по-прежнему чувствовал исходивший от нее поток переживаний и эмоций. Осторожно развернув листья, она прикоснулась к неподвижным серым бельчатам.
– Ох, – только и выдохнула она. Бельчата не шевелились. У Зеба перехватило дыхание, пока он лихорадочно думал обо всех зверях, живших в этих двух дворах – его и Румер. Их матери называли свои участки «заповедником». Неофициально, разумеется, но с ними соглашались и остальные соседи. Все эти гнезда, переплетенные заросли и прорытые норки служили прекрасным жильем и убежищем для самых разных животных.
Зеб помог Румер взять на руки бархатистых бельчат. Потом он пошел за ней, но ему преградил дорогу мужчина в сером костюме.
– Это какое-то безумие, – сказал он. – Мы всего лишь срубили мое дерево, а она уже слетела с катушек. Ей бы следовало поблагодарить меня – ведь я расчищаю это место. После чего стоимость нашей недвижимости возрастет как на дрожжах.
– Стоимость недвижимости?
– Ну да. Вы знаете, какой мог бы быть у нас вид из окон, спили мы подчистую эти деревья? Блок-Айленд слева и Файрфлай-Бич справа.
– Но вы и так можете их видеть, – тихо сказал Зеб. – За деревьями.
– А я хочу, чтобы ничто не загораживало мне обзор. Цены на землю устремятся к небесам, поверьте, когда я избавлюсь от банальных дубов и сосен, а затем посажу тую. У меня есть архитектор по ландшафтному дизайну, а не просто бригада работяг. Самый настоящий профи, и он сделает из этой дыры конфетку. Только подождите немного…
Зеб кивнул и не спеша зашагал по холму к коттеджу Румер. Опешивший мужчина осекся на полуслове.
– А вы?.. – Наклонив голову вбок, он гадал, почему лицо Зеба показалось ему таким знакомым.
– Друг вашей соседки.
– По-моему, я вас уже где-то видел. Точно, вы астронавт, не так ли? В прошлом месяце по ТВ была одна передача, где рассказывали о знаменитых уроженцах Коннектикута…
– Простите, – Зеб пошел дальше. – Но я должен повидаться со своей подругой.
– Что ж, – сказал раздосадованный мужчина. – Надеюсь, вам удастся ее успокоить. Она ненормальная. Если она снова попробует мне помешать, то я церемониться с ней не буду – ведь это мой двор… Неужели я не могу делать в нем все, что мне заблагорассудится? Хоть бы она образумилась. Потому что я хочу стать хорошим соседом.
– Можно дать вам совет? – спросил Зеб, поглядев на сбитого с толку мужчину. – Будьте поосторожней со здешними животными. Местные жители к ним очень привязаны. Они даже назвали этот двор заповедником. Если вы еще не поняли, то скоро поймете…
– Это ж обыкновенные грызуны, – сказал он. – Белки, кролики – они не более чем мелкая неприятность, разве нет? Наверное, по-другому может думать только ветеринар…
Зеб не стал ничего отвечать. Он просто постучал в дверь коттеджа Румер и прошел в дом. Она стояла на коленях на полу в прихожей рядом со старыми клетками для кроликов, один за другим отрывая листья от кокона с детенышами. Мама-белка атаковала коттедж; в попытке прорваться к своему выводку она прицепилась к сетке на кухонном окне.
– Детеныши мертвы? – присев, спросил Зеб.
– Да, – ответила Румер. Ее голос напрягся, ее щеки намокли от слез. Она двигалась очень медленно, так, словно каждая косточка в ее теле нестерпимо болела. – Но даже если б они выжили, мать не вернулась бы за ними из-за моего запаха. Таков образец поведения животных, но впервые я узнала об этом от твоей матери.
– Я помню, – сказал Зеб. Его мать просила их быть осторожными, когда они лазали по деревьям и кустам – в детстве они были очень любопытны, и она опасалась, что дети, сами того не желая, сгонят зверьков с насиженных мест.
– Они внутри? – Румер кивнула.
– Дай-ка посмотреть, – Зеб отодвинул листочки. Там оказались четыре бельчонка, каждый размером с полевую мышь. Их серебристые шкурки блестели в свете кухонной лампочки, их хвосты только-только начали распушаться. Румер держала их в своих ладонях и рыдала. Подождав пару минут, Зеб забрал у нее мертвых зверьков. Он вынес бельчат вместе с коконом на улицу и положил на выступ скалы, чтобы мать могла их увидеть. Она сразу же спрыгнула с окна. Дико визжа, белка снова и снова перебегала от одного из своих погибших малышей к другому. Оставив ее наедине со своим горем, он вернулся в дом.
Румер все еще сидела на полу. Зеб наклонился, взял ее под мышки и поставил на ноги. Он помнил, как двадцать пять лет назад, развозя утренние газеты, они нашли сбитую машиной кошку. Румер тогда спрыгнула с велосипеда и схватила мертвую кошку на руки, а Зеб сел подле нее и обнял их обеих.
– Почему это случилось? – хлюпала она носом. – Если бы он предупредил меня, то я залезла бы наверх и спасла их.
– Скорее всего, он об этом даже не подумал, – Зеб живо представил себе недоумевающее выражение на лице соседа.
– Я никогда не плачу на работе, – сказала Румер. – То есть очень редко… но когда я увидела, как спилили дерево, как пострадали звери… Белки Мыса Хаббарда; ведь они, наверное, потомки тех, повадкам которых обучала меня твоя мать. И они такие маленькие… они неспособны защитить себя.
– Знаю, – кивнул Зеб.
Он крепко сжимал ее в объятиях, пока она проливала горючие слезы.
– Думаешь, я идиотка? – спросила она. – Раз переживаю по подобным пустякам?
– Вовсе нет. Ты же Румер.
– Что это значит? – прошептала она.
Зеб выпустил ее из своих рук и провел в гостиную. Летний ветерок задувал в открытые окна, принося терпкий запах соли и цветов. Тысячу раз он бывал в этой комнате, сначала как друг Румер, затем в качестве влюбленного в нее, а потом уже как муж Зи и отец Майкла. Повсюду висели семейные фотографии, но стоило ему заглянуть в голубые глаза Румер, как все снимки отошли на второй план.
– Румер, – прижав ладони к ее лицу, сказал он.
– Объясни мне, что это значит, – попросила она.
– Это значит любовь, – пылко ответил он. – Любовь ко всем и ко всему.
– Но посмотри на меня, – сказала она. – Я одна… я не могу быть с кем-то еще.
– И я тоже не могу, – сказал Зеб.
Он никогда не мог быть с кем-либо еще, кроме нее. Как долго он знал, что она та – единственная? Похоже, целую вечность. Ну, по крайней мере, с самого детства уж точно. Но им овладела страсть к ее сестре, и из-за этого он сам все разрушил.
– Зеб, в чем дело? – спросила она.
– Ни в чем, – ответил он, но потом передумал и потянулся к ее руке. Она взяла его ладонь; их обоих трясло, словно осиновые листья.
– Расскажи мне, Зеб.
Зеб никак не мог унять дрожь. Он встал и подошел к барометру, висевшему на северной стене. Постучав по нему пальцем, он увидел, как ртуть медленно струилась по стенкам стекла. Он гадал, где же сейчас был Сикстус, и надеялся, что непогода минует старика. Румер тихо последовала за ним; когда она встала рядом, он ощутил жар от ее тела.
– Пожалуйста, Зеб, – сказала она. – Расскажи мне, что стряслось.
Зебу хотелось привлечь ее к себе и не отпускать до утра. Неужели она не знала, как долго он сдерживал свои чувства? Нечто подобное было у них и раньше; как тяжело им было перейти от дружеских отношений к чему-то большему. И ему и ей это давалось отнюдь не просто. Но много лет назад они шаг за шагом нащупывали путь к новому и неизведанному.
Их ухаживания развивались по стандартному для Мыса Хаббарда сценарию – они оставляли записки друг другу в выдвижном ящике «Фолейс». Перед первым поцелуем он боялся, что она повалится на землю и станет смеяться. Румер была для него совсем как младшая сестра. Чуть позже – как лучшая подруга. Но как можно фантазировать о плотских утехах с сестрами или друзьями? Ведь это считалось верхом неприличия.
В случае с Элизабет все оказалось иначе. Она была для него запретным плодом – но в то же время обыкновенной соседской девчонкой. Из двух сестер Ларкин она была олицетворением риска – подростком Зеб подглядывал за ней, когда она переодевалась у открытого окна. Брея ноги в ванной, она делала все для того, чтобы обеспечить парню самый полный обзор. А выходя из душа, она не сразу брала полотенце, а еще пару минут расхаживала нагишом по комнате. И мало-помалу она свела Зеба с ума.
Но куда ей было до Румер! Румер Ларкин проникла в его мысли и прочно обосновалась в его сердце. Она была частью его, в точности как соленая вода и море. Он знал Румер лучше, чем кто бы то ни было; он знал ее наизусть – ну, так ему тогда казалось. Хотя он с легкостью представлял себе, как целует Элизабет – даже силой овладевает ею, – прикосновения к Румер страшно пугали его. Чтобы от закидывания подружки водорослями продвинуться к жарким поцелуям, ему требовалась помощь.
Здесь его и выручил ящик. Старый ящик из «Фолейс», где все наивные парочки оставляли свои любовные записки. Будучи детьми, они обожали в голос поржать над самыми сентиментальными письменами, сидя на деревянных креслах в кафе. Позже, став подростками, они читали признания на клочках бумаги уже без лишнего гогота, представляя себе свои собственные будущие любовные послания.
Зеб первым решился на этот шаг: его потуги вылились в написанное для Румер школьное сочинение, темой которого было созвездие двух лучших друзей. В этом тексте рассказывалось о живших у моря мальчишке и девчонке (о нем самом и Румер). Спустя многие годы, после ловли крабов и рыбы большими сетями, они во время сильного шторма потеряли друг друга. Решив, что им уже не суждено встретиться, мальчишка лишился последних надежд. Он отправился в свою морскую пещеру, чтобы умереть там, так он тосковал без своей подружки. Но тут поднялись гигантские волны, и внезапно он очутился в воде. И вдруг, в глубине он заметил мерцавшие нити света звезд. Оказалось, что это была сеть девчонки. И она вытащила его на берег и заключила в свои объятия, а потом они улетели на небо, где и стали жить-поживать, и их любовь светила им путеводной звездой.
Румер эта история очень понравилась: он помнил, как она на радостях обвила руками его шею. Пару секунд они крепко держали друг друга; он уткнулся носом в ее шею, чувствуя запах ее лимонного шампуня. Она откинула голову назад, и он поцеловал ее в губы, после чего в их жизнях начался новый этап. Им было по шестнадцать лет.
Через пять лет наступило время для следующего прыжка вперед. Они как раз заканчивали обучение – Зеб в Колумбийском колледже, а Румер в Тринити-колледже. Их отношения развивались по нарастающей, пробуждая в них желание заняться любовью. Даже сейчас Зеб был уверен, что тогда Румер хотела этого не меньше его. Они оба были серьезными и рассудительными, но все выжидали, пока им стало совсем невмоготу.
Однако Румер так и не смогла переступить эту грань. Он как-то даже наведался в ее колледж, они жарко целовались, но она вдруг испугалась, что их застукает ее соседка по комнате. В другой раз, уже в Нью-Йорке, они сидели в комнате Зеба с зажженными свечами, и их обволакивал приглушенный джаз; но тут позвонила Элизабет и попросила помощи в проблеме, разрешить которую было под силу лишь Румер.
И наконец в первый день весны он ждал ее у Индейской Могилы, но она так и не пришла тогда.
Румер осталась дома, а Зеб напрасно надеялся увидеть ее.
Он ждал в палатке любовь всей своей жизни, и она даже не сумела придумать правдоподобную отговорку. Она сказала, что проверила ящик, но не нашла там его записки. Почему же она хотя бы честно и открыто не призналась ему, что по-прежнему любила и желала его, но просто еще была не готова?
Если бы у них все обернулось иначе, то смогли бы они изменить ход дальнейших событий? Он убеждал себя, что в таком случае не переметнулся бы к Элизабет – хотя ведь она сама первая и спровоцировала его. Он был убежден, что если Румер и считала себя обманутой, ее страдания ничем не отличались от того, что пришлось пережить ему в тот час, когда она подвела его.
Прошли годы супружества с Элизабет, и он мог видеться с Румер лишь в те дни, когда она приезжала в Калифорнию навестить Майкла. Они были одной большой счастливой семьей; при встрече со своей любимой тетей мальчуган верещал от восторга. Зеб был вежлив, нежен, но нарочито держался на расстоянии, не желая ворошить старые события. Но когда в прошлом сентябре в космосе прогремел тот взрыв, все его мысли были только о Румер.
Через двор от них, под окном коттеджа стоял мужчина в костюме. Он разговаривал со своим «профи» по ландшафтному дизайну, указывая на те деревья и кусты, которые требовалось спилить.
– От этих сосен придется избавиться, – сказал он. – И от того бамбука тоже.
Взревела бензопила.
Румер подошла к окну и выглянула на улицу. Зеб обнял ее за талию и увлек обратно в комнату.
– Не надо, – прошептал он. – В это дерево попала молния… оно все равно умрет. Видишь обугленную сторону? И как бы то ни было, оно принадлежит ему. Он имеет полное право делать все, что ему взбредет в голову.
– Но я люблю то дерево, – жалобно сказала она. – Мы с тобой лазали на него.
– Мама просила нас не тревожить гнездо малиновки…
– Может, мне все-таки поговорить с ним? Думаешь, я не смогу помешать ему?
– Нет не сможешь, – ответил он. – Он считает, что, избавляясь от растительности, тем самым повышает стоимость наших участков.
– Он так сказал? – ахнула Румер.
Зеб кивнул. Поглядев в окно, он заметил, как новый владелец возбужден и какую испытывает радость. Ведь он недавно купил этот дом и теперь обустраивал его по своему вкусу. И он имел на это право. Но от подобных мыслей Зеба выворачивало наизнанку, и он чувствовал, как Румер дрожала в его руках.
– Стоимость наших участков… – прошептала Румер. – Но при чем тут деньги? Вся ценность в этой земле… в этом чудесном Мысе.
– Ему этого понять не дано. В этом все дело.
Они стояли у окна и глядели на бухту. Люди постепенно покидали пляж; на песке осталось всего несколько ярких зонтиков. Мороженщик позвонил в колокольчик, соблазняя сластями проходивших мимо ребятишек. У брекватера покачивалась пара рыбацких лодок, а в море белели паруса яхт.
– Это чудесное место, – сказал Зеб.
Румер шмыгнула носом и, похоже, удивилась, когда он взял ее ладонь и повел за собой к диванчику. Они уселись, и он тяжко вздохнул. Ценность земли… Новый сосед подвигнул Зеба на философские размышления; он понял, что Румер горевала не только об умерших бельчатах и спиленных деревьях. Источником ее печали было их детство, их воспоминания и все то, что они когда-то упустили.
– Что с тобой? – спросила Румер.
– На днях ты спросила меня, почему я больше не летаю в космос.
– Я даже не знаю, верить тебе или нет. Ведь это дело всей твоей жизни.
– Уже нет, – Зеб покачал головой.
– Тогда расскажи мне, почему.
– В сентябре прошлого года там наверху кое-что случилось, – он нежно гладил ее руку. – Из-за этого я и спустился на землю.
Она пристально посмотрела ему в глаза.
– Ты глядел вниз, а я наверх… столько ночей, когда я видела сны, мое тело улетало туда, к тебе… К моему старому другу Зебу.
Скользнув взглядом по небу и позолоченным облакам с розовым отливом заката, Зеб вздохнул:
– Мне казалось, что я слишком далеко отсюда… вот о чем я думал. Я думал: а как же я вернусь? Увижу ли снова своих любимых и знакомых? Я прижимался лбом к иллюминатору и смотрел вниз, на Землю, и клянусь, мы как раз пролетали прямо над Мысом Хаббарда, когда…
– Что произошло?
– Взрыв челленджера.
Румер широко раскрыла глаза от удивления и приготовилась слушать. Она не могла знать, что, рассказывая эту историю, он каждый раз ощущал тот взрыв в собственном теле. На Мысе же царило безмятежное спокойствие; они с Румер сидели бок о бок, а Зеб вновь очутился во власти воспоминаний.
Его пальцы впились в край диванной подушки, на которой он сидел. Это было непроизвольное движение; он его даже не заметил. Но Румер увидела и взяла его за руку. Их пальцы сомкнулись, даря друг другу тепло и умиротворение. У Зеба вспотела ладонь, но Румер все равно держала ее, не сводя с него глаз. Его волнение и боль передались ей – так остро она чувствовала любимого, его переживания.
– Загорелась электропроводка, – тихо сказал он. – У меня уже был подобный опыт; мы решили, что ничего серьезного… – Пусть так, но ему вновь почудился запах горелой резины и плавящегося пластика, от которого слезились глаза и першило в горле. Порою Зебу мерещилось, что гарь и дым впитались в его кожу и волосы, и он уже никогда не сможет смыть с себя это…
– Но по ощущениям это напоминало землетрясение. Нас будто кто-то хотел вышвырнуть прочь из неба. Было впечатление, что мы попали в черную дыру.
– И долго?..
– Это длилось всего несколько секунд, – сказал Зеб. – Компьютерная система сообщила нам, что загорелось в панели управления с правого борта… Наш пилот, Мэл Дэвис, сразу же ринулся туда. Он отлично справился – мы быстро отключили неисправные приборы.
– А там был огонь?
– По крайней мере мы ничего не видели. Но пришли к выводу, что еще легко отделались – ведь когда мы услышали… вернее, почувствовали взрыв, то не знали, что и думать. Дело в том, что неисправность в принципе была незначительной. Существует установленный порядок действий; и мы постоянно отрабатывали их на земле. Мы локализовали возгорание и благодаря этому избежали аварийной ситуации.
– Но ведь вы находились в космосе, – сказала Румер. – Наверняка вам было страшно.
– Нас отлично натаскали, – сказал Зеб и услышал гулкое биение своего сердца, – для таких случаев В симуляторе бывали взрывы и помощнее. Но, да – мы находились в космосе. Ужасно далеко от всего, что мне было так дорого. И от тех, кого я любил…
Он помнил, как вместе с Мэлом тушил пожар. Когда опасность миновала, Мэла стал душить смех. Но это была истерика. А Зеб даже смеяться не мог, он был в ступоре.
– От Майкла? – уточнила Румер, дав ему помолчать.
– И от тебя…
– От меня?
– Да. От тебя и от Майкла, – взволнованно повторил Зеб. – Мы летели на такой огромной скорости – совершили последний виток на орбите, после чего пошли на снижение. Но мои мысли неслись еще быстрее. Ты и Майкл… я не мог дождаться посадки, чтобы немедля не навестить вас.
– Ты звонил тогда, в сентябре, – вспомнила Румер. – Отец говорил мне…
– Да. Я хотел, чтобы ты взяла трубку, но к телефону подошел Сикстус… Он сказал, что ты работаешь где-то в поле. По-моему, я ничего не говорил ему о взрыве – он решил, что я просто справлялся о твоем и его здоровье. Тогда я и узнал от него о свадьбе Даны будущим летом. Потом я звякнул Винни – насчет аренды ее гостевого домика. Со мной что-то случилось. С сердцем, с мозгами, которые раньше были набекрень. Я начал думать. Мне требовалось произвести переоценку ценностей. Отыскать непреходящие ценности в этом мире, понимаешь? Я пытался выделить то, что было по-настоящему важно в моей жизни. На это ушло немало времени, но я все-таки понял, что нужно сделать.
– Приехать сюда?
– Да, сюда, домой, встретиться с тобой, – потерев затылок, устало сказал Зеб. – И привезти сюда Майкла. Я знал, вернее, надеялся, что это пойдет ему на пользу. Тут мой дом… Хоть я и жил в других городах, душой я всегда оставался жителем нашего неповторимого Мыса.
– Да, – прошептала Румер. – Ведь твое место здесь, у нас.
– Я долго пытался отрешиться от всего…
– Но ты не смог. И взрыв в космосе согнал с тебя всю прежнюю шелуху.
Снаружи, вгрызаясь в ствол сосны, визжала бензопила. У Зеба от этого звука прямо-таки заболел живот. Он думал о спиленных новым соседом деревьях, которые они с Румер так любили. Он должен был рассказать ей и выяснить, что она чувствовала– эта необходимость нарастала в нем с каждым днем, сжимая сердце и сдавливая горло. Такое состояние напомнило ему стартовое окно – когда для ответственного задания отводилось ничтожно мало времени.
Они стояли рядом и под звуки уничтожения любимого дерева смотрели на закат Желтый свет растекся по пляжу и морю, и Зеб подумал о стартовых окнах. Как-то в июне планировался запуск челленджера «Эндевор» для дальнейшей стыковки со спутником «Эврика» с целью возвращения его на Землю после года, проведенного на орбите. При окне в семьдесят одну минуту они добрались до цели на шестьдесят седьмой.
В другой раз им предстояло запустить ракету «Дельта II», чтобы вывести на орбиту вокруг Земли и луны американо-японский космический аппарат «Геотейл». Стоял июль – это было почти десять лет назад, – и в их распоряжении было двадцатидвухминутное окно. И невзирая на сложный расчет кеплеровских элементов, они выполнили свою задачу.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
– О стартовых окнах.
– А какое отношение они имеют к нам?
– Ну, – пояснил Зеб, – они представляют собой жесткие временные рамки для неких событий. Например, для пролета орбитальной станции, с которой нужно состыковаться челленджеру… или час суток, когда полезная нагрузка спутника должна оказаться над конкретным регионом планеты. Или… – он нервно сглотнул, – тот отрезок времени, в течение которого человек все еще может исправить допущенные ошибки.
– Вроде продажи своего дома, – тихо дополнила Румер.
– Я совсем не это имел в виду… – сердито возразил Зеб.
– Но почему же ты не сохранил его? – с надрывом спросила она.
– Я не мог, Румер. Причина в разводе. Возможно, если б мы подождали, пока уляжется пыль от споров, нам удалось бы сберечь его… Но Элизабет была категорически против. Она заявила, что если когда-нибудь и захочет приехать сюда, то поживет у вас с отцом… ей был неприятен сам факт, что я останусь владельцем дома по соседству с тобой. Поэтому мы выставили его на продажу, и он был куплен в первый же месяц.
– А может быть, ты выкупишь его обратно? – мечтательно спросила Румер, с болью в сердце глядя в окно на жужжащие бензопилы.
– Интересно, что для этого понадобится сделать? – вопросом на вопрос ответил Зеб.
– Не знаю, – прошептала она.
Зеб посмотрел в ее глаза. Лето бежало вперед; вскоре его ожидало возвращение в Калифорнию, на место новой работы. И его стартовое окно понемногу сужалось. В тот день, тридцатого сентября, кашляя на борту челленджера от белого дыма, он понял, что просто обязан помириться с Румер. И вот теперь он неотрывно смотрел в ее голубые глаза – эта женщина, эта девочка была той единственной, кого он любил на протяжении всей своей жизни. О ком думал все годы, даже когда не было ни минуты свободной. С самого детства, когда они были еще моложе Майкла и Куин, она не уходила из его сердца.
– Скажи мне, что случилось тогда? – решил допытаться Зеб.
– Когда?
– В тот первый день весны. Мы должны были встретиться у Индейской Могилы, а ты так и не пришла…
– Я уже объясняла тебе – я приехала домой из колледжа в надежде увидеться с тобой, но не получила от тебя никакой весточки. Почему ты мне не веришь?
– Потому что я оставлял тебе записку.
– В ящике?
– Да.
– Но я не нашла ее, Зеб.
– Возможно, ты была не готова, – не обратив внимания на ее слова, сказал он. – Может быть, я поторопил тебя.
Она выглядела сбитой с толку, а глаза ее подернулись туманной дымкой, словно она пыталась что-то припомнить. Из окон им был виден пляж, бухта, деревья вдали и дорожка к Литтл-Бич. За лесами, в укромном месте, был тайный путь через реку к Индейской Могиле. Зеб ожидал ее правдивого ответа.
– Я искала записку, – покачав головой, сказала Румер. – Ждала твоего звонка. Я не знала, где ты был. Прождала всю ночь. Ты хотя бы мог позвонить мне Или зайти и поговорить. Мы взялись бы за руки, спустились бы на пляж, а оттуда по тропинке… Я помогла бы тебе разбить палатку! Почему ты не пришел?
– Я хотел, чтоб у нас все было согласно традициям Мыса Хаббарда. Раньше ящик никогда не подводил. Я думал, что тебе понравится.
– Наверняка, – кивнула она – Но потом ты повел себя со мной очень холодно и надменно. Не смотрел на меня…
– Я был обижен, – сказал он.
– Ты думал, что тебя отвергли? – поджав губы, спросила она и, когда он кивнул, продолжила: – Я знаю, что это такое. На целых два месяца ты словно забыл о моем существовании. А затем мы поехали на спектакль, где играла Элизабет, и все изменилось. Я решила, что тебе было легче любить ее, нежели меня.
– Румер… – промямлил он.
– Думаешь, спустя столько лет это еще имеет какое-нибудь значение? – печально спросила она.
Вдруг забренчал телефон. Сикстус добрался до Новой Шотландии и звонил из Луненбурга. Тем временем «профи» по ландшафтам принялся рубить бамбук, увитый жимолостью.
Румер болтала с Сикстусом, сидя на диванчике возле камина. Зеб слушал ее голос, мягкий и счастливый от общения с отцом, которому теперь не угрожали опасности океана.
Зеб зажмурился. Он хотел, чтобы Румер узнала, как ему хотелось услышать ее голос в телефонной трубке прошлой осенью. Он был в таком шоке; взрыв заставил его оглянуться назад и признать тот факт, что он совершил ужасную ошибку.
«Любовь вечна, – говаривала его мать. – Если ты когда-нибудь решишь, что потерял ее, то вернись в наш заповедник. Она будет ждать тебя здесь».
У Зеба задрожали руки. На улице бензопилы с ревом уничтожали заповедник их детства. Румер тихо говорила по телефону, и ее голос успокаивал его душу, проникая в самое сердце. Когда она подняла голову, их взгляды встретились. И Румер продолжила беседу с отцом, ни на мгновение не отрывая глаз от Зеба.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Созвездие верности - Райс Луанн



Мне кажется, что через 20 лет исправлятьrnОшибки поздно.
Созвездие верности - Райс ЛуаннАлина
16.09.2012, 8.03





МРАК!!! ( Изо всех сил стараюсь быть объективной!)
Созвездие верности - Райс ЛуаннКира_Т
30.09.2012, 20.37





Вот дура то .... Об нее вытерли ноги, наплевали на все, а она все любит и любит. Когда это происходит с кем то , понятно и просто , все просто решается. Но как хочеться, пркричать ей - ну вспомни, ведь выбрал же твой любимый , что красивее, что ярче , что по его мнению лучше. Так чего ты нюнишь, дура? Оставь ты его в прошлом... В море полно рыбы... Не знаю , зачем женщины прощают предательство? Ведь если тебя предали один раз............
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
15.05.2014, 8.55





Прочла до самого конца! А любовь побеждает все все! Да это всего лиш книга, выдуманная история... Смешно. А я все равно рада, что любовь жива,что она победила...
Созвездие верности - Райс ЛуаннА
16.05.2014, 7.51





Ага, два старичка лет через 40 после расставания шамкакают на лавочке о любви! Мрак и бряк!
Созвездие верности - Райс ЛуаннЛайза
16.05.2014, 10.33





Несмотря на некоторые шероховатости (частые повторы уже описанных ситуаций, затянутость, изобилие исторических фактов и дат), книга очень романтична: 8/10.
Созвездие верности - Райс Луаннязвочка
16.05.2014, 17.53





Прекрасное произведение О любви, предательстве, подлости, о доброте ко всему живому!!! О незначительном умышленном событии, которое перевернуло жизнь трех близких людей. О том, что если двое ЛЮБЯТ друг друга, это не значит, что им никто и ничто не помешает любить. Сильный, затрагивающий душу и чувства роман, заставляющий поразмышлять о многом, что нас окружает, особенно об отношениях к любимым и детям, в каком бы возрасте они не были. И гл.героиня не дура, она добилась в жизни того, о чем мечтала и 40 лет это еще не старость, как пишут в коментах - это зрелость! А это уже совсем другое суждение о жизни, чувствах, долге и любви!!! Есть немного затянутые места, но это ничего не портит. Очень интересный, захватывающий роман!!! 10 баллов.
Созвездие верности - Райс ЛуаннЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
7.10.2014, 8.30





В сорок лет жизнь только начинается!
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
2.12.2014, 21.00





Не очень.
Созвездие верности - Райс ЛуаннКэт
24.01.2015, 9.59





Да в 40 лет и в 50 лет жизнь только начинается только если до этого тоже была жизнь. Жаль Гг-ю , двадцать лет это слишком много, прошли лучшие годы.
Созвездие верности - Райс Луанниришка
11.02.2015, 1.54





Думаю,ей просто повезло,что он был вынужден после взрыва поменять место работы,а иначе каждый из ГГ продолжал бы жить по-старому:он летать,жена играть на сцене,а сестра лечить животных и жить на другом конце света!Ну и когда бы они встретились?
Созвездие верности - Райс ЛуаннНаталья 66
14.02.2016, 18.45





Роман понравился,незнаю хватило бы у меня сил простить сестру и любимого за предательство,но 20 лет все же много для боли и переживаний....в жизни такого наверное не бывает.роман жизненный очень понравился 10+++
Созвездие верности - Райс Луаннсоня
24.03.2016, 11.29





Кобели нагуляются , дело к старости и они едут прощения просить к тем , кто их любил . Они что не понимают , что в душу нагадили . И ведь бабы -дуры прощают . Это в книгах все хорошо и красиво , а в жизни все по другому . Больно и обидно .Подобное уже читала .
Созвездие верности - Райс ЛуаннRoza
24.03.2016, 14.25





Полностью согласна c предыдущим комментарием. Прощение таких вот кобелей - основная черта русских баб.А потом плачут, что доля несчастливая.
Созвездие верности - Райс ЛуаннТуся
24.03.2016, 17.14





Кника заслуживает прочтения , но для дам старше 40 . Твердая десятка ! Написала рецензию только что прочитав , но все из -за отключения интернета пропало . Сейчас уже немного не те эмоции , но все же попробую . И так - вначале романа гнев , такой сильный , аж в душе все переворачивалось , гнев и злость на сестру героини и главного героя . Подлость и предательство от подруг -это уже входит в норму , но от сестры-это уже удар ножом в спину . Теперь про главного героя : женился , развелся . А чего 10 лет ждал ? Где ты эти 10 лет был , по бабам чужим шатался , как жена сказала . Почему же не приехал , не объяснился ? Ведь вместо 20 потеряных лет можно было 10 и не терять . Не все мне понравилось , но это и не важно . Но много эмоций и рассуждений вызвала книга . Жалко героиню , но она молодец , что нашла сил простить . Хоть после 40 найдет свое счастье . После 40 пишут жизнь только начинается , нет , жизнь начинается с рождения . И чем мы моложе , тем и все ярче и более счастливо воспринимается . В молодости и солнце ярче светит , и трава зеленее . Но что жалелеть о том , чего не случилось , хоть и больно от этого . Жизнь продолжается и надо ловить момент . Пусть хоть конец жизненного пути будет счастлив .
Созвездие верности - Райс ЛуаннMarina
25.03.2016, 12.15





боожееее,как же много лишних людей,слов и описаний...на 8 главе не выдержала,бросила..согласна с теми,кто написал,что любить можно и в 40,это не старость,а зрелость,но автор вместо того,чтобы описывать жизнь главных героев,приплетала всех,кого не попадя,я уже и перескакивала главы,но все равно дальше 8 не осилила
Созвездие верности - Райс Луаннэн
5.10.2016, 20.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100