Читать онлайн Следы на пляже, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Следы на пляже - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 50)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Следы на пляже - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Следы на пляже - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Следы на пляже

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 27

Даже в сентябре Ньюпорт был шумным городом. Корабли, готовившиеся уйти на зиму на юг, вытянулись в линию в доках, качаясь на якорях, и их белые корпуса сверкали на солнце. Места в отелях были заранее заказаны людьми, которые прибыли на уик-энд и собирались в последнюю летнюю ночь отобедать под еще летними звездами.
Тетя Аида занимала несколько комнат в Мэплхорст-Мэнор, старом викторианском особняке внизу Дрессер-стрит. В доме были большие красивые подъезды и много труб на крыше; десяток старых китайских кленов затеняли двор, напоминая о капитанах, которые некогда совершали торговые рейсы в Китай и построили этот дом сто лет назад.
Обшитый деревянными панелями отель находился в начале Клифф-Вок, впечатляющей десятимильной трассы, проходившей высоко над морем и окаймленной скалами и роскошными виллами. Пляж Истон-бич располагался влево от трассы, его серебристые пески казались искристыми, прозрачными волнами, катившимися от океана. Покачиваясь в креслах-качалках перед крыльцом, Стиви и Генри слушали умиротворяющий шум волн, совершенно довольные компанией друг друга. Аида сказала ей, что большинство прошлых ночей Генри мучился тошнотой.
– Чувствуешь себя лучше? – спросила Стиви, бросая на него подбадривающий, но в то же время озабоченный взгляд.
– Совершенно здоров, Лулу. Спасибо за заботу. Не знаю, что случилось со мной.
– Может, ты выпил немного больше бурбона, чем надо?
– Ха-ха, очень забавно. Моя холостая вечеринка была чисто номинальной – компания давно женатых отставных моряков, половина из которых состоят в обществе анонимных алкоголиков. Мы отправились в офицерский клуб и попытались вспоминать о старых добрых временах, когда мы бывали в Пхукете или Гонконге, но все разговоры сводились на внуках и на кошмарах расплат по закладным. Сущая жалость.
– Так что же вызвало у тебя такое недомогание?
Генри качнулся в кресле. Он пристально смотрел на море строгими глазами, щеки его были обветренны. Это был человек, который водил в бой фрегат и однажды нырнул в кишащие акулами воды Персидского залива, спасая моряка, потерявшего сознание и упавшего за борт. Стиви любила его как родного брата.
– Никому об этом не рассказывай, ладно? – попросил он.
– Обещаю.
– Я прошел много морей. Ты знаешь это.
– Знаю.
– У каждого есть такое, о чем никто не знает. Всякий раз, когда мы покидали порт, шли под парами из любого дока, проходили через гавани, мимо всех этих мелких судов… все было прекрасно. Я был здоров, как лошадь.
– Командор фон Лайхен, – улыбнулась Стиви.
– Черт побери! Именно как лошадь! Но стоило нам достигнуть морских бакенов…
– Что это такое?
– Ну, по существу, морские бакены дают знать, что вы покинули внутренние воды и предстали перед открытым океаном. Это там, где море становится бурным, а корабль начинает качаться и перекатываться по волнам.
– Понятно.
– Итак, как только мы достигали морских бакенов, я становился жертвой этой чертовой, проклятой, апокалиптической морской болезни. Это чудовищно, это невообразимо, понимаешь? Я кадровый морской офицер. Я способен ходить по палубе корабля, не теряя равновесия, в любую погоду. Корабль – это мое, и я иду по ветру или в головной рубке.
– Ну, всякое бывает, – сказала Стиви, улыбаясь.
– Нет, Лулу, это не то. Не обо мне. Это ставит меня в нелепое положение. Морская болезнь – это не просто что-то неудобное или что-то в таком роде, ее не должно быть после долгих путешествий. Но она накатывала подобно тайфуну, я преодолевал ее, и эти чувства проходили. Подумай, ведь даже есть корабельный кодекс – моряк не должен страдать морской болезнью. У меня особое положение – я командир. Команда ждет от меня приказов. Если они увидят, как меня рвет, когда начинается качка, мой капитанский авторитет летит коту под хвост. Я сделал все, чтобы ни одна живая душа не видела меня в этом состоянии. Больше двадцати лет я это скрывал.
– Я думаю, что ты вел себя мужественно, Генри, – сказала Стиви. – Ты был таким ответственным и стойким. А что бы ты сделал, если бы какой-то бедолага, скажем матрос, увидел тебя в этом неприглядном виде?
– Я убил бы его, – ответил ей Генри мрачно.
– А вот теперь я и спрошу, почему же тебя тошнило прошлой ночью. Надеюсь, мне не надо опасаться, что меня уберут?
– Ну, Лулу. Наша дружба выше всех тайн. Мы-то с тобой пара бывалых людей – мы вместе прошли через многое. Так что я знаю, что могу тебе признаться, – прошлой ночью я чувствовал себя точно так, как при морской болезни, хотя не было никакой качки. У меня подгибались ноги и выворачивало все внутренности. Было ужасно.
– Знаешь, что все это означает?
– Ну?
– Ты прошел за морские бакены, – сказала Стиви, и в ее голосе была уверенность личного опыта. – Морские бакены любви. Завтра ты собираешься жениться.
– Чтоб меня разорвало! Ты думаешь, от этого?
– Черт побери, да! Твой организм знает, что предстоят изменения. Ты выходишь в открытый океан, мой мальчик.
– Ты уже проходила через это, – сказал он. – Три раза.
Стиви усмехнулась. Она чуть не сказала: «Не напоминай мне об этом», но вдруг остановилась, чтобы подумать. Да, она прошла через это трижды. Сидя здесь на крыльце с Генри, она чувствовала его волнение, ожидание и трепет. Сегодня канун его венчания. Стиви закрыла глаза, вспоминая переживания накануне каждой из своих свадеб, она так искренне верила, целиком отдавая свое сердце, в новый счастливый путь, который она начинала. Если в этом было что-то неправильное, то почему все эти браки состоялись? Почему разрушились? Теперь она ни в чем не была уверена…
– Что ты можешь сказать мне обо всем этом? – спросил Генри.
Стиви потянулась в его сторону. Она взяла его руку и сжала ее.
– Что все твои опасения реальны… и это обоснованно.
– Черт! Ну, спасибо, Лулу.
Она сжала его руку немного сильнее.
– Я знаю, в чем причина, Генри, – сказала она. – Держу пари, ты получил морскую болезнь, потому что твой инстинкт самосохранения был подавлен, а твой организм сигнализировал тебе о чем-то. До того, как ты стал признанным, орденоносным морским офицером, ты был просто личностью, человеком, ребенком. Глубоко внутри, вместе с отвагой, всегда таится инстинкт самосохранения… Возможно, ты чувствовал, когда волны становятся крупнее, и какая-то часть тебя хотела бороться с ними, чтобы они тебя не поглотили.
– Ты хочешь сказать, что каждый брак поглощал тебя?
Стиви наклонила голову, задумавшись. Забавно, что ее личные воспоминания были начисто вытеснены ее чувствами к Джеку и Нелл.
– Наверное, в некоторой степени это так, – сказала она. – Каждый брак поглощал меня страстью, заботой, любовью… Чем ближе ты начинаешь чувствовать себя к человеку, тем больше отдаляешься от всего другого. Во всяком случае, у меня было так. Ты постоянно думаешь о том, что возлюбленный хочет чего-то еще или в чем-то нуждается… и если ты потеряешь бдительность, то забудешь, что у тебя есть собственные желания.
– А что, если наоборот? – спросил Генри. – Если я такой эгоистичный сопляк, который хочет смотреть футбол и забывает поздравить с днем рождения?
– Дорин позаботится о том, чтобы этого не случилось, – сказала Стиви, улыбаясь. – Ты вытащил счастливый билет.
– Меня беспокоила прошлая ночь. Эта жуткая рвота. Что, если я не гожусь для семейной жизни, и – если я понял тебя правильно – мой организм сигнализирует мне об этом? Вдруг брак мне не подходит, и организм отторгает его, как это бывает с пересаженным сердцем? Великое физическое восстание?
– Я думаю, что это похоже на первый день в море. Морская болезнь посещает тебя раз, а затем все становится на свои места. Ты немного паникуешь, но потом вспоминаешь, что ты военный моряк, что ты можешь ходить по палубе в любую погоду, что ты перенес ураганы и вернешься в свое естественное состояние. Это все один момент страха, а потом долгое и удачное путешествие.
– Я почти потерял Дорин, – сказал Генри.
Стиви кивнула. Она смотрела в его глаза и видела сожаление, печаль и облегчение.
– Но ты же не потерял ее, – сказала Стиви. – Когда ты думаешь о ней, она опять с тобой.
– Я хотел бы того же для тебя, Лулу. Я думаю, что ты тоже найдешь…
Стиви предостерегающе подняла руку. Ей было бы больно слышать что-то о Джеке. Она знала, что тетя Аида послала приглашение на свадьбу Джеку и Нелл – вместе с роликом, где была информация о проекте замка, оформлении фонда, о ходе строительства. Она знала, что они не приедут. Аида послала это приглашение ради Стиви, видя ее мрачное отчаяние, пытаясь хоть чем-то облегчить ее боль.
– Это твоя свадьба, – сказала Стиви, похлопав Генри по руке. – Давай сосредоточимся на тебе, ладно? Я счастлива за тебя.
– Это не могло бы случиться, если бы не ты, – сказал он.
– Что ж! Это приятно слышать, но я думаю, что вполне могло. Послушала бы нас Дорин! Впрочем, лучше я пойду готовиться – я встречаюсь со своей подругой через час прямо здесь. – Она встала и кивнула в сторону павильона на пляже. Люди уже начали собираться на террасе.
– Забавно, – сказал Генри. – Аида говорила мне, что твоя подруга – это сестра…
– Да, но прежде всего она моя подруга. Одна из моих лучших, самых старых подруг, – поспешно перебила его Стиви.
– Это тоже любовь, – сказал Генри, и Стиви попыталась улыбнуться.
– Ты действительно изменился, – проговорила она. – Ты возродился, командор.
– Ты тоже изменилась, – заметил он. – Ты больше не Левкотея.
– Я и не знала об этом, – печально сказала Стиви.
Повернув лицо к морю, она обвила руками его шею и поцеловала в макушку. Она смотрела на восток, туда, где была Шотландия; поразительно, что так далеко за океаном лежал ее корабль, разбитый о шотландские скалы, которые она никогда не видела.
На том берегу было ее сердце. Стиви спрятала глаза, и Генри не мог увидеть, что они увлажнились.
– Гнуть свою линию, несмотря ни на что, – сказал он, сжимая ее руку.
– Всегда, командор.
Мэделин и Стиви выбрали лучший столик в углу террасы. Волны ударялись о берег у их ног, и легкий бриз обдавал их лица солеными брызгами. Официантка принесла им меню со страницами коктейлей с названиями типа «Мартини Белая Акула» и «Секс на Истон-бич».
– Я не хочу разочаровывать это прекрасное место, – проговорила Стиви, – но я собираюсь пить минеральную воду.
– Я тоже, – сказала Мэделин и заметила в глазах Стиви внезапную радость. – Да, да, Стиви, я не пью.
– Правда?
– Да Я была совсем неуправляемой, когда приезжала к тебе в Хаббард-Пойнт. В общем-то я была такой целый год. – Официантка принесла им большую голубую бутылку сельтерской, и они выпили друг за друга.
– Это чудесно, – сказала Стиви, улыбаясь.
– Да, – подтвердила Мэделин.
Они изучили меню и выбрали тунца на гриле. В баре кто-то играл на банджо регги. Мэдди чувствовала себя такой расслабленной, переполненной радостью от того, что сидит здесь на пляже со своей старой подругой. Они беседовали о лете вообще, старательно обходя трудные темы. Стиви рассказывала о своей живописи, о свадьбе своего названого кузена; Мэделин – о Крисе и о том, что стала брать уроки игры на фортепиано. Они ели тунца, слушали тихую музыку и шум волн. Солнце начало садиться, окрашивая море золотом и фиолетовым цветом. За столом рядом с ними сидели две молодые женщины, и одна из них заказала «Секс на Истон-бич». Мэделин испытала мгновенную боль, вспомнив Эмму.
– В последний уик-энд, который у нас был, – проговорила она, – Эмма заказала этот коктейль. Она смеялась: «Помнишь те времена, когда секс на пляже казался нам образом жизни, а не названием выпивки?»
– Это звучит похоже на Эмму, – заметила Стиви.
– И раньше она шутила, что мы все оставим свою девственность на пляже Хаббард-Пойнта, в то лето, когда нам было по семнадцать.
Стиви опустила голову.
– Но мне было уже восемнадцать, когда это произошло, – призналась она. – И это случилось с Кевином, моим первым мужем, в колледже.
– А мне исполнился двадцать один, – сказала Мэделин. – Истинно католическая девушка, я ждала до самой помолвки. Даже думала, что я никогда не выйду за него замуж.
– Я не понимаю, почему Эмма говорила так…
– Ну, это же было похоже на нашу церемонию с кругом полнолуния – ей было приятно думать, что мы связаны на всю жизнь. Срослись в одно целое… если не в реальности, то, по крайней мере, в легенде о пляжных девочках, – говорила Мэделин, когда к ним подошла официантка, чтобы унести пустые тарелки. Они заказали кофе и крем-брюле. Музыка стала немного громче, и бриз усилился.
– Не правда ли, странно, что ты, Эмма и я не открыли для себя Ньюпорта, когда были подростками? Он ведь не так уж и далеко… но, с другой стороны, почему мы хотели бы даже жить в Хаббард-Пойнте? – спросила Мэделин.
– Это то же, что… – начала было Стиви, но резко остановилась.
– Продолжай – что ты собиралась сказать?
– Ну, это то же, что говорила Нелл. Она очень напоминает тебя, – сказала Стиви.
– Ты много общалась с ней?
– Да, конечно, – сказала Стиви, а потом стала рассказывать о своей новой книге «День, когда море чернеет» и как Нелл помогала ей, присылая много сведений о пляжах Шотландии и Оркнейских островах.
Она хмурила брови, как будто ей казалось, что Мэделин может расстроиться тем, что она сблизилась с Нелл.
– Я так рада этому. У нее нет матери, и ей нужна хотя бы одна из нас, – сказала Мэделин.
– Ей нужна ты, – проговорила Стиви быстро.
Мэделин согласно кивнула:
– Я тоже так думаю.
– Джек немного рассказал мне о том, что произошло между вами, – сказала Стиви. – После смерти Эммы.
Мэд глубоко дышала, ощущая всей кожей холод морского воздуха. Она выпрямилась, глядя в глаза подруги.
– Ему кажется, что правда об Эмме все разрушит, – сказала Мэделин. – Он хочет держать ее запечатанной и спрятанной. Это наш фамильный ящик Пандоры.
Стиви отбросила волосы со лба, глотнула кофе. Мэделин понимала, что она собирается задать вопрос… и готова была ответить.
– Что же это за правда? – спросила Стиви.
– Она собралась уходить.
Стиви нахмурилась, снова убрала волосы с глаз:
– Он говорил мне об этом, но я не совсем поняла о том, что ему необходимо уехать, чтобы защитить Нелл. Это печально, но люди оставляют друг друга и браки распадаются.
– Дело не только в браке. Эмма собиралась бросить все. Оставить всю свою жизнь. Вместе с Нелл.
– Она не могла бы это сделать…
– Я сказала ей то, что я думала, – произнесла Мэделин, возвращаясь назад к той роковой поездке, ко всем тем часам на пляже, когда она слушала ту правду, которую изливала Эмма, и к тем своим ощущениям.
– Должно быть, она имела в виду что-то временное, неделю, может быть, месяц. Ты говорила, что она никогда не покидала Нелл до той поездки.
– Нет. Это намерение не было временным. – Сердце Мэделин начало глухо стучать.
– Джек сказал, что у нее была двойная жизнь.
Мэделин кивнула:
– Да, была. Он сказал правду.
– У нее была любовная связь?
– В некотором смысле.
– Как можно говорить о любовной связи «в некотором смысле»?
– Они не спали вместе, – произнесла Мэделин.
– Трудно представить, – сказала Стиви. – Кто это был?
– Ее священник.
Стиви казалась изумленной.
– Я понимаю, – сказала Мэделин, видя недоумение в глазах Стиви. – Отец Ричард Кирсейдж. Он был новым священником в их приходе и очень активно привлекал людей в общину. Она сказала, что он на многое открыл ей глаза, пробудил в ней интерес к социальным вопросам. Он начал с программы по грамотности в местном приходе, и Эмма заявила, что помощь ему в этом полностью изменила ее жизнь – и ее взгляды на мир.
– Но какое это имело отношение к ее семейной жизни?
– Они полюбили друг друга.
Стиви смотрела на море. Солнце теперь село, волны, перекатываясь о берег, покрылись темным серебром.
– Как мог священник допустить такое по отношению к семье?
– Эмма сказала, что священники тоже люди. Что они испытывают те же желания, что и другие мужчины. Казалось, она видела более глубокий грех в том, что он снимет свой сан, чем в том, что она разрушит свою семью.
– Как она могла?
– У нее все перевернулось, Стиви.
– Я не понимаю этого! – недоумевала Стиви. – Хорошо, она была замужем, и она полюбила другого. Это нехорошо, но это случается. Твой брат замечательный, но, скажем, по какой-то причине она не могла оставаться с ним. Но как же ребенок – Нелл?
Вопросы Стиви и горячность, с которой она их задавала, воскресили в памяти Мэделин ее собственную реакцию на признание Эммы и их поездку с побережья обратно в Атланту. Ее руки начали так дрожать, что она крепко прижала их к коленям.
– Это именно то, что ей говорила я. Я не могла понять – не могла поверить, что она готова бросить Нелл, – сказала Мэделин. – Она совершенно потеряла голову от страсти к нему. Она сказала мне, что никто никогда не понимал ее так, как он. Она сказала, что он любит и принимает ее со всеми ее недостатками, ранами, чертами, которые она в себе ненавидит.
– Подожди! Но он ведь священник. Это его работа! Как он вообще узнал про «ее раны»? Очевидно, после того, как она обратилась к нему за помощью. Ты понимаешь? Я сама так делала. Совершив ошибки, я шла в церковь и плакала. Один из священников был такой добрый. Он сидел со мной целый час, выслушал все, что я ему рассказывала. Я говорила ему о таких интимных вещах – но я никогда не могла представить себе чего-то большего!
Мэделин согласно кивнула.
– Видишь ли, у них с Джеком были трудности. Она доверила их отцу Ричарду, и он привлек ее к своим проектам. Она говорила мне, что мир заиграл новыми красками. Ее глаза блестели, и казалось, будто она сейчас взлетит. Но это выглядело ненормально – она всегда была такой устойчивой. Как будто она молилась таким образом и знала, что Бог слышит ее. Она сказала, что у нее и отца Ричарда есть миссия.
– В чем же состояла их миссия?
– Работать, чтобы принести грамотность бедным – но не в Джорджии. Это не могло быть где-то рядом с Атлантой, потому что, сняв с себя сан, он не мог оставаться в своей общине.
– Он не мог бы! Еще бы! Ведь он совратил замужнюю женщину, побудил ее бросить семью! Меня вырастили католичкой – и всех нас. Мы все знали, что есть хорошие и плохие священники. Прости меня, но этот малый – чудовище.
Мэделин не мешала Стиви изливать свои чувства. Ей было хорошо от того, что кто-то разделил ее возмущение. «Если бы только Эмма была жива, – думала она. – Мы со Стиви могли бы как закадычные подруги помешать ей, высказать свое возмущение, напомнить о моральном долге, остановить ее и переубедить, и тогда она вернулась бы в семью».
– Джек об этом ничего не знал? – спросила Стиви.
– Он понимал, что что-то не так. Эмма говорила мне, что он, как ни странно, одобрял ее общение с отцом Ричардом. Я считаю, он думал, что священник может помочь сохранить их семью.
– А он вместо этого нанес ей удар.
– Да, именно так. Однако Эмма последовала за ним.
– Ну конечно, – сказала Стиви. – Так могла бы поступить и я. Влюбленность подобна колдовству. Ты подпадаешь под ее чары – и ты конченый человек. Я-то знаю – я сделала в этом плане больше ошибок, чем ты можешь себе представить. Но у меня не было ребенка…
– Вот это и заставило меня взбеситься, – сказала Мэделин. – Мысли о Нелл… – Она собиралась рассказать Стиви о последних минутах перед тем, как машина потеряла управление и врезалась в дерево.
Но, чувствуя, что надо все объяснить, она немного вернулась назад.
– Мы сидели с ней на пляже острова Сент-Саймон, как много раз до этого. И Эмма все оглядывалась вокруг, критикуя людей, находившихся на пляже, за пристрастие к роскоши и нас за то, что наши купальники так дорого стоят. Потом стала говорить о нищете в Джорджии – сказала, что отец Ричард открыл ей глаза на вещи, которые она раньше никогда не замечала и о которых вообще не думала. О семьях, у которых нет денег, чтобы купить кусок мяса. О матерях, которые вынуждены непосильно трудиться, чтобы хоть как-то накормить детей. Она говорила о переполненных тюрьмах, ужасных условиях, в которых содержатся заключенные…
– Это важные проблемы, – сказала Стиви.
– Я знаю. И я удивилась и сначала с удовольствием слушала Эмму, говорившую о таких вещах. Понимаешь, хотя Джек никогда ей не перечил, но я-то знала, что ей всегда было необходимо иметь самую большую машину в квартале и посещать самый эксклюзивный клуб. Она даже не хотела, чтобы у Нелл были твои книги, потому что они слишком реалистичны и рассказывают о том, какие неприятные вещи бывают в жизни!
– Я знаю, – сказала Стиви.
– Она взглянула на свое бриллиантовое кольцо, блестевшее на солнце, и сказала: «Люди гибнут в алмазных шахтах, чтобы богатые женщины, вроде нас, могли носить их». Я сказала: «Это же символ любви – Джека и Криса». А она ответила: «Если любовь настоящая, она не нуждается в драгоценностях, которые подтверждают ее». Когда она сказала это, я поняла, что за этим последует нечто серьезное. Потому что раньше она всегда оценивала, насколько хорошо прошел праздник – день рождения или Рождество, по подаркам, которые дарил ей Джек, а это были обычно ювелирные изделия.
– Получается так, будто с ней произошла полная трансформация, – сказала Стиви.
– Да. И сначала я подумала, что это все очень позитивно.
– Но это было не так…
– Она сказала мне, что у них с отцом Ричардом не было сексуальных отношений. Они целовались и обнимали друг друга, но не позволяли себе полной близости до тех пор, пока они не придут к пониманию, как должны поступать дальше. Он сказал, что ему необходим период «познавания», когда он будет молиться и ждать ответа, что ему делать. Он удалился в холмы, близ которых он рос, совершенно один… я не совсем поняла… она сопоставляла это с сорока днями в пустыне. Когда это время истекло, он вернулся и сказал ей, что он должен снять с себя сан, чтобы быть с ней.
– И все, что от нее требовалось, это расторгнуть брак, – проговорила Стиви.
– Да.
– И бросить Нелл?
– Это и вывело меня из себя, Стиви, – сказала Мэделин. – Мы поехали с пляжа обратно домой.
– Это был день аварии?
Мэделин кивнула. Она слушала волны, ударявшие о берег. Обсуждать эту историю было так жестоко, так больно. Но она должна была выговориться, ей было необходимо, чтобы подруга поняла ее. Стиви знала и любила Эмму, она явно полюбила Нелл и Джека.
– Я хочу все рассказать тебе, – сказала Мэделин, ее голос прерывался. – Потому что я люблю тебя и доверяю. И мне нужен союзник.
– Союзник? В чем?
– Чтобы помочь мне осознать, что же произошло, понять, что мне надо делать, чтобы исправить свои отношения с братом. Чтобы помочь Джеку залечить его душевные раны. Эти раны так глубоки и болезненны…
– Я знаю, как болезненны эти раны, – сказала Стиви, наклоняясь вперед, чтобы положить на плечо Мэделин руку, и проникновенно глядя ей в глаза.
Мэделин отстранила ее руку, едва почувствовав прикосновение.
– Когда мы ехали назад в Атланту, – продолжала Мэделин взволнованно, – Эмма захотела показать мне места, где вырос Ричард. Это был маленький провинциальный городок среди холмов Джорджии. Очень бедный… Эмма сказала мне, что он привозил ее сюда на машине, показать ей настоящую нищету. Он говорил ей, что некоторые из его соседей и сейчас сидят в тюрьмах за ужасные преступления. Его собственный отец попал в тюрьму за подделку чека и умер там – его зарезал другой заключенный. Ричард говорил ей, что рос в чудовищной нищете, и это побудило его искать способы как-то изменить положение людей.
– И потому он стал священником?
Мэделин кивнула:
– Он стал священником ради своей семьи и ради других бедняков. Он был стипендиатом в университете Лойолы, там он и стал священником. Закончил магистратуру в Джорджтауне, по иезуитской Программе справедливости и мира. Эмма говорила, что он был страстным поборником социальной справедливости.
Стиви задумчиво следила за колебанием пламени свечи и молчала.
– Что с тобой, Стиви?
– О, мне вспомнилось, что когда-то говорил мне отец. Тогда я была маленькой… и пряталась в камышах, чтобы наблюдать, как кулики строят свое гнездо. Или вставала в холодную ночь, чтобы увидеть, как сова слетает с дерева… Отец сказал мне, что, видя мое страстное отношение к птицам, он предполагает, что я буду такой же страстной во всем. Он часто говорил мне, что я человек с внутренним горением…
– Он говорил о тебе.
– Он настойчиво повторял мне, что мне необходимо учиться управлять собой – обуздывать себя. Я не могла понять, что он имеет в виду. Он объяснял мне на примерах из ирландской литературы, что страстность души способна к разрушению не меньше, чем к созиданию. Он говорил, что завидует этому моему качеству, но тем больше и тревожится за меня… – Она остановилась, спокойно вглядываясь в пламя, будто рассматривала своего, хорошо известного ей личного демона. – Мне кажется, что Ричард тоже сгорал изнутри и был разрушителем…
– Возможно, – перебила ее Мэдди. – Но не он, а я отняла жизнь у Эммы.
– Не обвиняй себя, – сказала Стиви, подняв на нее глаза.
– Но ведь именно я это сделала. Я вдолбила машину в дерево.
– Расскажи мне, Мэдди, – сказала Стиви. – Если можешь.
Мэделин кивнула. Сеансы с доктором Мэллори промелькнули в ее памяти, пока все волны шока и ужаса, пронизывавшие ее тело, не покинули ее. Она сделала глубокий вдох.
– Эмма убеждала меня, что должна осуществить очень важную работу, – заговорила Мэделин. – Что у них с Ричардом миссия слишком серьезна, чтобы ею пренебрегать. Она сказала, что Джек вполне может позаботиться о Нелл. А когда Нелл будет достаточно взрослой, она ее поймет. Это было, когда мы выехали на эту узкую, ухабистую, неровную дорогу, петлявшую мимо домов с жестяными крышами и стенами из просмоленного картона… с разбитыми автомобилями и старыми холодильниками, стоявшими во дворах…
– Мимо дома, где Ричард вырос в нищете, – пробормотала Стиви.
Мэделин снова кивнула:
– И я ехала вдоль всего этого, чувствуя, что рядом сюрреалистический мир, и не понимала, как может Эмма не видеть этого? И я сказала ей: «Ты влюблена в человека, чье ужасное детство маячит перед ним болезненным призраком каждый день». Я хотела, чтобы и она это увидела, хотела услышать, что она намерена сказать Нелл, напомнить ей, что воспитание дочери важнее всего в мире.
– Она не могла ничего увидеть, – сказала Стиви. – Она была поглощена своей страстью.
– Да, это так и было. И я говорила ей, что, бросив Нелл, она убьет часть ее души. Ту часть души, которая надеется, и любит, и верит… Я говорила ей, что они с Ричардом собираются делать что-то великое, что может спасти мир, но готовы разрушить жизнь чистой, доверчивой девочки.
У Стиви увлажнились глаза и у Мэделин тоже, и на несколько секунд Мэделин почувствовала страдания Нелл, ощутила пропасть, разделившую родных людей, вспомнила, как все это началось, когда Эмма влюбилась, и крепко зажмурила глаза, удерживаясь от рыданий.
– Эмма страшно разозлилась. Она сказала, что они с Ричардом беспрестанно молятся за Нелл, молятся каждый день… и она совсем не навсегда покидает свою дочь – они расстанутся только на время… что Нелл ее поймет. Что Нелл сможет навещать ее – она оформит разделение опекунства, она была уверена, что Джек не будет чинить ей препятствий.
– Может, она не знала Джека так уж хорошо.
– Наверное. Я повернулась к ней и сказала, что, по-моему, он создаст ей больше препятствий, чем она может себе вообразить. И я пригрозила ей, что буду на его стороне при разводе и дам показания против нее. Я назвала ее безответственной эгоисткой, предающей Нелл. И что по справедливости она заслуживает того, чтобы потерять дочь.
– Потерять Нелл, – прошептала Стиви горячо, глядя на темную воду.
– Она словно сошла с ума. Мне кажется, она предполагала, что за время уик-энда она все объяснит мне и я, как верная подруга, приму ее сторону. Она приняла спокойствие, с которым я ее выслушивала и расспрашивала, за готовность поддержать ее планы, а может быть, и за одобрение. Она думала найти во мне союзницу.
– Ты же просто пыталась понять ее, – сказала Стиви.
– Да. Но тут она заявила, что собирается сказать все Джеку и Нелл этой ночью. И уехать на следующий день. Это было слишком, и я сказала, что буду помогать своему Джеку оформить единоличное опекунство и добиться, чтобы она не получила ни пенни финансового содержания. Удивительно, но именно это вывело ее из себя. Она закричала, что ей причитается содержание после стольких лет брака, и она нуждается в деньгах, чтобы осуществить те великие цели, которые стоят перед ней и Ричардом.
– Это абсурдно.
– Конечно. Я так рассердилась, что стала жать на газ. Мы неслись с большой скоростью… Она орала, что я всего лишь тетка Нелл, что я не имею права вмешиваться… она все делает ради Нелл… Но я знала, что в действительности она вышла из себя при мысли, что не будет получать алименты. Она закричала: «Как ты смеешь становиться между мной и Нелл? Нелл моя дочь!» – и вдруг ударила меня по лицу так сильно…
– О, Мэдди, – сказала Стиви, хватая ее за руку.
– Это было так внезапно – у меня искры из глаз посыпались. – Мэделин закрыла глаза, будто опять ощущая резкую боль от удара Эммы по скуле и глазам. – Следующее, что я помню, опять страшный удар – мы врезались в дерево, и машина перевернулась. Я потеряла сознание. Моя рука…
Стиви сжала ее руку. Мэделин почувствовала жжение в плече, как будто его кромсали раскаленным железом. Она задрожала, но успокоилась под сочувственным взглядом Стиви.
– Потом сознание вернулось ко мне. Моя рука висела, как мне показалось, на какой-то нитке. Из нее хлестала кровь, порвалась артерия. Эмма лежала там же, рядом со мной. Ее глаза были открыты… она пыталась говорить, у нее в горле клокотала кровь. – Голос Мэделин переходил в крик, когда она вспоминала это. – Я хотела помочь ей, спасти ее.
– В этом не было твоей вины, Мэдди.
– Она смотрела прямо на меня – она так сильно хотела жить! Я видела ужас в ее глазах. Она сумела выговорить: «Скажи ему, что мне жаль…» – Мэделин зарыдала.
– Кому, кому сказать?
– Я не поняла! – горестно воскликнула Мэделин. Хотела ли она передать Джеку, что она сожалеет о том, что хотела уйти от него? Или сказать Ричарду, что сожалеет о том, что попала в беду и разрушила их планы?
– О, Мэдди…
– А потом я опять потеряла сознание. Когда я очнулась, я была в госпитале, со мной был Джек… Крис был в дороге. Я была напичкана лекарствами; чтобы спасти мою руку, потребовалось три операции – но все, о чем я могла думать, была Эмма, точнее ее намерение уйти от Джека и Нелл. Мысль о ее смерти даже не приходила мне в голову. И я все рассказала Джеку, надеясь, что он остановит ее, вернет, что-то сделает. Я хотела помешать отцу Ричарду увидеться с ней. Я правда думала, что если Джек узнает, что с ней происходит, то он сможет остановить ее… спасти их брак, спасти Нелл от этого удара…
– Ты поступила правильно. Ты должна была все рассказать ему, – сказала Стиви.
– Правда? Ты уверена? Разве все это имело какое-то значение, если Эмма все равно умерла! Я могла сохранить эту тайну и спасти отношения с братом! – сквозь слезы говорила Мэделин. – И не потеряла бы Нелл.
– Мэдди, не вини себя. Ты ведь не знала, что Эмма умрет… ты хотела помочь.
– Но если бы я подождала, пока не пройдет потрясение от аварии. Джек не захотел мне верить. Он решил, что я все это выдумала. Он был так убит горем, так потрясен смертью Эммы. Увидеть ее в таком ужасном свете, знать, что она собиралась бросить его и Нелл, – этого он не мог выдержать.
– Он был в шоке, – сказала Стиви.
– Да, в шоке, который тянется больше года, – с горечью сказала Мэделин. – Шок бросает его из Атланты в Бостон, потом в Шотландию – он даже покинул страну, чтобы быть как можно дальше от меня!
– Не от тебя, – возразила Стиви. – От собственной боли.
– О, если бы я сохранила в тайне то, что мне говорила Эмма, – вздохнула Мэделин. – Тогда Джек не мучился бы этим постоянно.
– Что делать – такова правда, – сказала Стиви. – Все это имеет отношение к нему и к Нелл, а не к Эмме. Неужели ты не понимаешь, что сделала это из любви? Любви к своему брату?
Мэделин наклонила голову, сотрясаясь от рыданий. Шум от пульсации крови в ее висках сливался с шумом волн, ударявшихся в берег. Приближался прилив, волны все выше наползали на песок. Группа, исполнявшая регги, теперь играла какую-то легкую, веселую мелодию. Все звуки слились и поглотили ее, так что Мэделин, как сквозь сон, услышала родной голос.
– К своему глупому брату, – сказал он.
Там, на расстоянии фута от их столика, стоял Джек, и его глаза были полны слез.
– Ты здесь? – прошептала Стиви.
Мэделин вскочила и бросилась к брату, раскрывшему ей объятия. Она не могла поверить, что Джек здесь, действительно здесь.
Он обнимал ее, повторяя:
– Прости меня, Мэдди, прости, это я виноват, а не ты. – Это был голос, знакомый ей с детства, голос, которому она всегда верила, голос ее старшего брата, и он освобождал ее душу, и она все сильнее плакала, но теперь слезы приносили ей облегчение.
– Джек, – всхлипывала она. – Джек.
– О, Мэдди, – сказал он. – Я увез Нелл в Шотландию, потому что в детстве тебе там нравилось. Тебя там не было, но именно там я понял, что мы не можем жить без тебя.
Мэделин вся в слезах целовала его, не в силах сказать ни слова. Мягко освободившись из его объятий, она опустилась на стул и закрыла глаза. И тут она опять услышала его голос.
– И без тебя, Стиви. Мы не можем без тебя, – сказал Джек.
Когда Мэделин открыла глаза, то увидела, что Стиви и Джек слились в долгом поцелуе, крепко обняв друг друга, а их волосы развевает морской ветер. Волны ударяли о берег одна за другой, и это были самые неизменные звуки в мире. Мэделин слушала волны, чувствуя, как ровно бьется ее сердце, зная, что ее брат вернулся домой.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Следы на пляже - Райс Луанн



Очень необычный роман.Кто дочитает до конца - не пожалеет.
Следы на пляже - Райс ЛуаннIrine
27.12.2014, 19.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100