Читать онлайн Следы на пляже, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Следы на пляже - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 50)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Следы на пляже - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Следы на пляже - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Следы на пляже

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Мэделин сидела в своей машине, припаркованной на Эмерсон-Маркет, сразу за железнодорожной эстакадой, открывавшей путь на Хаббард-Пойнт. Она нервничала, но сдерживалась. Пока она здесь стояла, мимо прошли два поезда: один на Нью-Йорк, другой на Бостон. Когда они с братом были детьми, они пытались считать вагоны у проходивших поездов.
Через некоторое время она увидела то, чего ждала: автомобиль-универсал Джека спустился с Шор-роуд и двинулся по мосту в Хаббард-Пойнт. Мэделин выслеживала его два дня до этого, но попусту. Приехав из Провиденса, она курсировала вокруг коттеджей у теннисного корта, где, по словам Стиви, он остановился, надеясь случайно встретиться с ним. Но, когда она увидела, как они с Нелл залезают в машину и уезжают, ее нервы не выдержали, и она уехала домой.
Сегодня она вернулась назад, настроенная более храбро. Была ли с ним Нелл? Мэделин высунула голову, чтобы посмотреть, – нет, на пассажирском месте никого не было.
Ее сердце начало биться так часто, как будто она пробежала марафон. Она чувствовала, что лицо ее стало красным, губы пересохли, а руки просто приросли к рулю. Мэделин ехала вдоль берега по дороге мимо пляжных коттеджей, сразу за машиной своего брата.
Она никому не сказала о своем плане – ни Крису, ни доктору Мэллори, ни Стиви. Ее лечение продвигалось успешно, после нескольких сеансов она начала чувствовать себя лучше. Ей все представлялось более ясным – если Джек сейчас даст ей эту возможность, она сумеет поговорить с ним. Она могла бы сесть с ним лицом к лицу – от их старой взаимной любви зависит, приступит ли она к тому, что ей необходимо ему рассказать. Она специально не говорила Стиви, что приезжает: хотя знала, что подруга поддержит ее намерение привести все в порядок, ей было необходимо сделать все это самой.
Она ловко пристроилась за машиной Джека, почти вплотную приблизившись к ней. Ей надо было успокоиться – она надеялась держать себя в руках. Беседовать с психологом в ее кабинете было одно, совсем другое – оказаться лицом к лицу с братом. Здесь, на пляже, могло случиться что угодно.
Она увидела, что Джек поймал ее взгляд в боковом зеркале.
Их глаза встретились и задержались друг на друге.
Джек не мог двигаться. Он остановил машину на песчаной дороге и смотрел в зеркало, прямо в глаза сестры. Чертежи и планы замка лежали рядом с ним, на сиденье. Он подумал о мудрости слов Аиды и о том, что Стиви просила его остаться. Он собирался прямо от Аиды поехать к Стиви и сказать ей, что утром позвонит Айвену Романову – есть контракт или нет, но он освободится от Шотландии. В водовороте этих решений он должен был еще разобраться в отношениях со своей сестрой.
Но, когда он увидел ее, его система развалилась. Медленно он взялся за дверную ручку, собираясь открыть дверь. Мэделин уже вышла из своей машины. Она стояла немного поодаль, скрестив руки.
– Джек, – проговорила она. Ее глаза потеплели, когда она произнесла его имя. – Не уезжай.
– Я и не собираюсь, Мэдди. – сказал он.
Он решился взглянуть на нее. Прошел год с тех пор, как он ее видел, и он заметил шрамы: темно-красные, от шеи к плечу, сбегавшие под платье. Она пополнела, ее лицо выглядело опухшим. Волосы были гладко причесаны, забраны назад черепаховым гребнем, на губах следы помады.
Ее неуверенность отозвалась болью в его сердце. Она выглядела такой беззащитной, это было невыносимо.
– Как ты? – спросил он.
– Мне лучше, гораздо лучше, – ответила она. – Я знаю, что выгляжу ужасно, это от стероидов, я принимала их после хирургии, из-за них я растолстела. Я терпеть не могу быть толстой, особенно когда ты на меня смотришь.
– Мэдди, ты совсем не…
– Пожалуйста, не надо говорить так, – сказала она, качая головой, будто не могла допустить никакой неискренности между ними.
У Джека защемило сердце. Он сделал шаг к ней, чтобы обнять ее. Но она затрясла головой еще энергичнее, останавливая его и закрывая лицо руками.
– Я пытался звонить тебе, – сказал он.
– Я знала, – всхлипнула она, – я знала, что это ты. Почему ты ничего не сказал?
– Я не знал, что сказать, Мэдди. Все так запуталось. Что Эмма говорила тебе… и что она сделала… потом эта авария…
– Я убила ее, – сказала Мэделин. – Я бы ни за что не могла причинить ей зла, но она ударила меня, и я выпустила руль…
Внутри у Джека все сжалось. Он любил свою сестру – в этом не было сомнения. Но он не мог заставить себя выслушать все подробности случившегося. В чем призналась Эмма, чем Мэделин вызвала ярость Эммы – разбираться в этом ему было слишком трудно, даже спустя год.
Она замерла, увидев горестное выражение его лица.
– Я хочу объяснить тебе все, – сказала она тихо.
– Давай не будем сейчас возвращаться к этому, – произнес он.
– Это единственный путь, – сказала она. – Ты должен понять, что я не собиралась все разрушать.
– Стоп, Мэдди, – сказал он, его сердце горело.
По шее стекал пот, и он чувствовал, как устал. Ему хотелось быть благоразумным. Это лето немного подлечило его – ему посчастливилось встретиться со Стиви, проводить с ней время, видеть, что Нелл стало лучше. Он мог говорить с Аидой, видеть ее отношения с племянницей. Воспоминания об Эмме и о Мэдди, светлые воспоминания – все это было здесь, в Хаббард-Пойнте.
– Но ты должен меня выслушать, Джек, должен!
– Я не могу! – крикнул он.
Тишина была оглушительной. Казалось, остановилась вся жизнь в Хаббард-Пойнте – теннисные и баскетбольные мячи уже не прыгали, радио замолчало, люди перестали разговаривать. Не было слышно ни звука. Голос Джека отозвался эхом в собственных ушах. Мэделин стояла перед ним, бледная и застывшая.
– Прости, – сказал он.
– Я поеду, – проговорила она дрожащим голосом.
– Нет, Мэдди, – произнес он, его руки тряслись.
Он двинулся к ней, но она внезапно скользнула в свою машину. Она нащупала ремень безопасности, плотно застегнула его. Он хотел дотянуться до нее, но не осмелился прикоснуться к ней. Она казалась такой ранимой…
– Джек, – сказала она. – Я люблю тебя.
– Мэделин, – проговорил он. Их глаза встретились, и он почувствовал слезы, бегущие по его щекам. Он не мог сказать ни слова. Он так любил ее, что не мог бы это выразить. Иногда, думая об аварии, он так злился на нее, что ему хотелось встряхнуть ее как следует. А в другое время эта ярость была направлена на Эмму, невольно убитую его сестрой. Если бы Эмма не кинулась на Мэделин, она не выпустила бы руль и не врезалась в дерево.
– Что? – она смотрела на него.
– Не пропадай.
– Мне не стоило приезжать.
Выражение ее глаз разбивало Джеку сердце.
– Мэдди, – повторил он. Ему хотелось вернуть то время, когда любовь к сестре была самым простым и естественным чувством.
– Теперь мне надо ехать, – сказала Мэделин.
– Не надо, – возразил он.
– Скажи Нелл, что я ее очень люблю.
Окно ее машины было открыто, ее рука лежала на руле. Джек осознал, что даже не может обнять ее. Он протянул руку в окно, и его пальцы коснулись ее волос. Она покачала головой и подавила рыдание.
– Ты не знаешь, как сильно Нелл любит тебя, ты даже представить себе не можешь, Мэдди, – сказал он.
Но она не остановилась, она тихо уехала.
Джек стоял на дороге. Что вообще произошло? Почему все кончилось так ужасно? Это было безумие, в этом не было никакого смысла, не было логики. Прошел год после аварии, но встреча с сестрой все вернула, будто все произошло только вчера. Конечно, не Мэдди убила Эмму. Она убивала идеализированный ее образ.
Смерть отняла Эмму, но она сама была готова оставить все, чем раньше дорожила. Видеться с Мэдди означало терзаться воспоминаниями, выпустить из тайников души свои сомнения. Он должен был сам справиться с хаосом, бушевавшим в его душе, найти твердую основу для того, чтобы голова его стала ясной, и все его существо могло сконцентрироваться на главной цели – быть сразу и отцом и матерью для своей дочери. Он должен делать то, что будет хорошо для Нелл. Он взял на себя все обязанности ее покойной матери и отвечал за то, чтобы с ней ничего не случилось. Теперь он не мог допустить ошибки. Нелл такая ранимая, и у нее нет никого, кроме него.
Все имеет свою причину – так говорили в католической школе монахини. Это было универсальным объяснением самых неприятных вещей: ленивых детей, тех, кто бросал команду, смерти родителей. Странно, что Джек вспомнил это сейчас, стоя один посреди дороги. Мэделин приезжала сюда, чтобы ему стало ясно, что он любит ее так же, как раньше. Но он ничего не мог поделать с тем, что она принесла с собой, – с правдой об Эмме, о том, что их совместная жизнь была на самом деле ложью.
И инстинкт самосохранения подсказывал ему: уехать так быстро и так далеко, как только возможно.
Нелл и Пегги закончили купаться с другими детьми и поспешили взобраться на свой велосипед-тандем. Они с ним уже хорошо освоились, и сегодня была очередь Нелл управлять. Она немедленно двинулась к Хаббард-Пойнту.
– Я знаю, куда ты едешь, – крикнула ей Пегги, сидевшая сзади.
– А вот и не знаешь!
– «Сердце камня, синий дом…», – поддразнила ее Пегги.
– Ее дом теперь не синий. Кроме того, ты же видела ее в кино на пляже? Разве она не понравилась тебе?
– Я и так знала… – начала было Пегги и замолчала.
Поскольку Пегги не протестовала, Нелл усмехнулась и проехала за теннисным кортом, обогнув его, на тенистую Пойнт-роуд. Когда они добрались до дома Стиви, Нелл прислонила велосипед к каменной стене и взяла Пегги за руку, чтобы приободрить ее. Они стали подниматься по лестнице.
– Ты не умеешь читать? – прошептала Пегги, увидев предупреждающую надпись.
– Она не имела в виду меня, – сказала Нелл с гордостью.
Когда они подошли к задней двери, Нелл тихо постучала, стряхивая песок со своих босых ног, Пегги сделала то же самое. Они были в купальниках, еще сыроватых. К тому же волны были сегодня выше, чем обычно, обдавали их снизу, так что в купальниках был песок. Нелл подумала, что лучше бы они переоделись, и нахмурилась от этой мысли, когда Стиви открыла им дверь.
– Какой приятный сюрприз! – сказала она. – Входите же.
– Да, но у нас мокрые купальники, – смущенно сказала Нелл, – и все в песке. Прошу прощения.
– Вот еще, – сказала Стиви. – Пляжные девочки и должны быть в мокрых, засыпанных песком купальниках. Я рада тебя видеть. Привет, Пегги.
– Привет, – сказала Пегги, и в ее голосе слышался отзвук смущенного голоса Нелл.
– Мне было приятно увидеть тебя в кино вечером. Как поживают твоя мама и Тэра? Джо вернулся домой?
– У них все хорошо, и, конечно же, Джо вернулся, – сказала Пегги, оживившись.
Нелл видела, как она украдкой огляделась. Возможно, искала черную шляпу Стиви, плащ и метлу для полета. Тилли сидела в углу, посылая им сверкающий взгляд. Нелл усмехнулась, наклонилась и погладила ее. В первый раз Тилли недружелюбно отнеслась к попытке до нее дотронуться.
– Она знает меня! – сказала Нелл. – Она помогала мне накрывать на стол прошлым вечером!
– Можно сказать, она рада тебя видеть, – произнесла Стиви. – Угадай, что я сейчас делала?
– Вы рисовали картинки для вашей книги? – спросила Нелл. Потом, чувствуя себя гордой собственницей, повернулась к Пегги и сказала: – Стиви пишет книгу для меня и моего папы. О таинственном замке, в котором мы были. Мой папа и сейчас там, помогает тете Аиде спасти холм от страшных бульдозеров.
– О, он сейчас там? – спросила Стиви, и это прозвучало забавно.
Нелл кивнула:
– Он там бывает каждый день. Он показывал мне план, который сам нарисовал, что надо сделать, чтобы замок больше не рушился. Сегодня он пошел осматривать лес, чтобы нарисовать планы мостов и аллей. Это его специальность – мосты.
– Классно, – сказала Пегги.
Стиви улыбалась, но Нелл показалось, что она немного озабоченна. Это показалось ей странным – будто она сказала что-то неправильное. Она дотронулась до локтя Стиви и спросила:
– А что вы тут собирались делать?
– Учить Эбби летать, – сказала она. – Пошли наверх.
– Эбби? – удивилась Пегги, когда они шли через дом.
– Птицу, которую мне принес твой брат. Это ворон, поэтому я назвала его Эбони. Сокращенно Эбби.
Нелл видела, как Пегги рассматривает дом, с его удобной плетеной мебелью, выцветшими подушками, связанными крючком коврами, полками с раковинами и камнями и картинами на стенах. Дом был таким ярким и приветливым, он был совсем непохож на жилище ведьмы. Нелл смешило удивление Пегги.
Наверху, в комнате Стиви, птица уже летала! Стиви оставила дверцу клетки открытой, и теперь ворон сидел наверху, каркая. Как, подумала Нелл, он взлетел, чтобы сесть на раму самого большого холста тети Аиды. Потом он слетел оттуда и уселся на стропилах.
– Это здесь вы рисуете? – спросила Пегги, широко раскрыв глаза.
– Да, – ответила Стиви.
– Классно, – сказала Пегги.
– Посмотрите-ка сюда, – сказала Стиви, подводя девочек к другой стороне окна.
Оно выходило на террасу, где росли красные цветы. Когда Нелл посмотрела вниз, она увидела несколько порхавших колибри и вспомнила те минуты со Стиви у тети Аиды. Эти воспоминания заставили ее почувствовать еще большую близость к Стиви, и она прислонилась к ее боку. Но Стиви сегодня не рисовала колибри.
– Видите? – показала она направление.
Нелл выглянула наружу, глядя на кедровое дерево, растущее за каменной голубой террасой. На его ветвях сидело несколько воронов.
– Что они тут делают? – спросила Пегги.
Она отшатнулась назад, в комнату, как будто испугалась.
– Я думаю, они ждут Эбби, – сказала Стиви.
– Это его семья, – произнесла Нелл не дыша.
– Полагаю, что ты права, Нелл, – ответила Стиви. – Ворон у коренных жителей Америки – символ созидания, духовной силы и верности.
– Откуда вы это знаете?
– Ну, я изучаю птиц, – сказала она. – Это нужно для тех книг, которые я пишу.
Пегги потянула Нелл за руку и шепнула:
– Может, она все-таки колдунья?
Нелл решительно покачала головой. Они с Пегги встали в сторонке, когда Стиви распахнула окно. Подул бриз, шевеля отодвинутую занавеску. Вороны даже не шелохнулись – они оставались на своих местах на ветвях.
Когда девочки затихли, Эбби слетел с рамы и стал кружить по комнате. Он сильно вырос с того времени, как Билли принес его, – он больше не был мягким черным птенцом, но стал жесткокрылым вороном-подростком. Нелл бессознательно схватила Стиви за руку.
Эбби приземлился на подоконник. Казалось, что он смотрит в небо. Вороны на кедре начали кричать. У Нелл руки покрылись мурашками. Глядя на воронов, она думала о своей собственной семье: об отце, тете Мэделин, дяде Крисе, которые ждали ее.
– Они ждут тебя, – прошептала Стиви.
И, расправив черные крылья, Эбби полетел. Он летел немножко нерешительно, сначала спикировал почти до земли, но потом внезапно взмыл вверх и стал плавно подниматься к самым верхним ветвям кедра. Его родственники ждали его приближения, и все сразу взмыли в воздух – тучей черных блестящих крыльев, увлекая Эбби с собой.
Нелл только теперь осознала, что выпустила руку Стиви и стоит, вцепившись в подоконник, следя, как он улетает. Она видела воронов, пролетавших над пляжем к деревьям, которые росли за маршем, за домом Пегги, там, где Билли подобрал Эбби.
– Он теперь со своей семьей, – вымолвила Нелл.
– Я не дождусь, когда расскажу это Билли, – сказала Пегги, ее глаза сияли.
Нелл посмотрела на Стиви. Ее волосы были черными, как крылья ворона. Нелл хотелось дотянуться до ее головы и проверить, нет ли там мягких, блестящих перьев. Она представила себе, что Стиви тоже часть ее семьи, ее тетя-ворон. Или мать-ворон. От этой мысли ей одновременно захотелось плакать и смеяться.
– Когда я уеду, вы будете меня ждать? – спросила она.
– Всегда, – ответила Стиви. – Ты можешь прилетать сюда в любое время.
Нелл склонила голову, пряча слабую улыбку. Как хорошо она сказала – «прилетать»! Лето было длинное и удивительное, и конца его не было видно, Нелл не хотела думать об отъезде. Пока не было даже вопроса о возвращении в Хаббард-Пойнт.
– А тебя интересует Шотландия? – спросила Стиви.
Нелл подняла голову. Может, отец говорил Стиви об этой дурацкой поездке, когда они приходили сюда?
– Не слишком, – ответила она.
– Правда? Неужели тебе неинтересно место, где ты будешь жить? – спросила Стиви.
– Жить в Шотландии? Папа говорил что-то такое, но я думала, он говорит о поездке.
– Нелл, Шотландия – это гак далеко! Можно было бы выбрать другое место, – сказала огорченно Пегги.
Лицо Стиви пылало. Она вздохнула, и Нелл определенно поняла, что она раскаивается в сказанном. Сердце Нелл замерло. Этого не может быть. Ведь Шотландия находится за океаном. Как Нелл сможет вернуться оттуда к Стиви? И как найдет ее тетя Мэдди в чужой стране? Неужели ей придется уехать в Шотландию?
Джек был в полном отупении, когда Нелл вернулась домой. Он долго и бессмысленно торчал на дороге, надеясь, что Мэдди вернется.
Видя его отрешенный взгляд, проезжавший мимо сосед спросил:
– У вас все в порядке?
– Прекрасно, – ответил Джек машинально.
Он вышел на задний двор и сел за столик под деревьями. Они сидели здесь со Стиви и пили кофе. Прошел час, другой. Джек не двигался. Вид рыдающей Мэдди потряс его до глубины души.
– В Шотландию? – закричала Нелл, появляясь из-за угла и возвращая его в настоящее. – Мы уезжаем жить в Шотландию?
– Кто тебе это сказал? – спросил он, внутри у него все упало.
– Я не скажу, потому что ты на нее рассердишься. Папа, я не буду жить в Шотландии! – кричала она.
Человек, выгуливающий собаку, остановился и посмотрел на них.
– Пойдем в дом, – сказал Джек, вскочив со скамейки, и пошел к дому.
Нелл шла за ним, и с каждым шагом песок с ее купальника сыпался на пол.
– Ты даже не подумал спросить меня, хочу ли этого я?
– Солнышко, я собирался спросить. Вот спрашиваю. Я хочу сделать так, как будет лучше для нас, – произнес Джек, запинаясь.
Он до сих пор был под впечатлением встречи с Мэделин, его потрясла собственная реакция на эту встречу, и он был в смятении.
– Я не хочу уезжать, – сказала Нелл. – Я хочу жить здесь.
В сущности, Джек думал то же самое утром этого же дня, но казалось, что прошло десять лет. Все в замке было так прекрасно, и слова Стиви «оставайся», казалось, обещали ему все, что он хотел. Но теперь…
– Что тебе не нравится в Атланте, папа? Что не так в Бостоне?
– Я думал, тебе не нравится Бостон.
– Мне не нравится Франческа. Вот и все, и ты прекрасно знаешь это.
– Ты не казалась там счастливой.
– Папа, мне нравились лебеди-лодки. Мне нравилась «Тропа Свободы».
У Джека начала болеть голова. На что надо ориентироваться, чтобы определить то место, где его семья обретет свой дом? Не на то же, что ей нравится аттракцион с лебедями-лодками в парке? Он вспомнил ее печальный и замкнутый вид, когда они приехали в Бостон. И как он показал ей Старую Северную церковь в Бостоне, и как она подошла к статуе Пола Ревера в боковом приходе. Внезапно он подумал, что ей бы, наверное, понравилось, если бы он взял ее на Лох-Несс или в Инвернесс-Кастл. Почему ему пришло это в голову?
– Самое лучшее в Бостоне, это то, что он не очень далеко от Хаббард-Пойнта. Ну, пожалуйста, папа… Возвращайся в свою старую контору, и все будет прекрасно.
– Это невозможно, Нелл, – сказал он правду, которая задела его самолюбие. – Я уже подал заявление об уходе. И мой новый босс, в Шотландии, ждет, когда я приеду.
– Нет! – Она зарыдала.
– Нелл, – уговаривал он, – Нелл!
– Пожалуйста, папа. Пожалуйста, не делай этого. Я люблю здесь все.
– Я тоже, – сказал он.
Но, даже признаваясь в этом, он знал: иногда любви недостаточно. Если бы это было так, он смог что-то изменить в отношениях с Эммой. Если бы это было так, они с Мэделин смогли бы восстановить между собой прежние теплые отношения. Иногда любовь оказывалась движущей силой, но в противоположном направлении. И как бы жестоко это ни выглядело, он был уверен, что правильным решением был отъезд в Шотландию. Там все будет новым, свежим, а главное – у них будет время, чтобы все сложилось по-новому, у них обоих – у него и Нелл.
«Я должна теперь уехать», – сказала Мэделин.
Хорошо, так же поступит и Джек. Он был бы просто идиотом, если бы решил, что можно вмиг остановить движение.
– Дорогая, – сказал он, протягивая к дочери руки.
– Ты обижаешь меня, – причитала она, дергая себя за волосы. – Разве ты не мог мне сказать? Ты обижаешь меня, папа! Сначала ты запретил мне видеться с тетей Мэдди, а теперь отрываешь меня от Стиви! И от Пегги! Я не хочу ехать в Шотландию! Я не хочу туда, не хочу…
Рыдая, она бросилась по ступенькам вверх. Ее вопли доносились через потолочные балки, как будто сердце ее было разбито, а Джек сидел внизу на стуле, и его собственное сердце истекало кровью.
В эту ночь Стиви не могла уснуть. Она лежала в постели, слушая удары волн, и с болью чувствовала, что над жизнью Нелл нависло нечто разрушающее. Буря на море усиливалась, и ветер с каждым часом становился сильнее. Луна потускнела, но еще была видна ее четверть. Ее слабый свет, просачивающийся через облака, падал в ее окно всю ночь, пока она, в конце концов, не сдалась и не встала с кровати. Надев купальник и рубашку, она спустилась на пляж.
По темно-синему небу двигались узкие облака, скрывая свет. Стиви дошла до конца пляжа, легко ступая по твердому песку. Волны набегали одна на другую, лизали ей лодыжки. Здесь было место ее юности и счастья, разделявшегося Эммой… и Мэделин.
Пляжные девочки сейчас, пляжные девочки завтра, пляжные девочки до скончания веков…
Что она делала неправильно? И почему у нее чувство, как будто она подвела обеих – своих самых дорогих подруг? Она пыталась вернуть Мэделин в семью брата и Эммы, пыталась оказать радушный прием Нелл в своем доме. На сердце было тяжело, она обречена быть отшельницей. Пока она шла, темнота оставалась плотной и тяжелой. Она слушала волны, смотрела на белые барашки набегавших волн, серебрившихся в лунном свете. Сырой, соленый бриз дул с востока, хлестал ее по щекам.
Когда она дошла до пешеходного мостика, она сбросила рубашку на песок и осталась в одном купальнике. Ей необходимо было поплавать, почувствовать соленую воду, поддерживающую ее на плаву, – ей так была нужна поддержка, хотя бы от моря. Был полный отлив, такой низкий, какой только мог быть. Она не купалась голышом с того самого утра, когда Джек сидел на променаде, глядя на нее. Вспомнив это, она обернулась – он был здесь. Стиви застыла, потом пошла к нему. Он шел ей навстречу.
– Привет, – сказала она.
– Привет.
– Из всех пляжей всех океанов ты пришел на мой, – сказала она.
Они стояли друг против друга, касаясь друг друга пальцами, когда она подняла голову и попыталась заглянуть в его глаза. Его волосы падали на лоб, она видела это в лунном свете.
– Прости, что я проговорилась Нелл про Шотландию, – сказала она. – Я думала, она знает.
– Недавно я пробовал навести ее на эту тему, – сказал он. – Но она очень упряма по отношению к вещам, к которым испытывает предубеждение. Вообще, не волнуйся. Так или иначе, но надо было все ей сказать.
– Она в порядке?
Он кивнул:
– Сейчас да. Упреки и слезы продолжались полночи, но она, в конце концов, дорыдалась до того, что уснула. Все это время я был с ней. Мне было необходимо прогуляться. Ты собираешься плавать?
– Да, – сказала она.
– Я тоже. Пошли.
Он сбросил свою одежду рядом с ее, и они вошли в набегающую волну. Ночной воздух был прохладным, так что вода показалась теплой. Стиви плыла быстро и уверенно, прямо к наплавному плоту. Она чувствовала, что прилив начал наступать – ощущая сопротивление, когда она плыла навстречу. Луна в небе опустилась низко, она оставляла широкую золотистую дорожку на поднимающейся черной воде. Она слышала, как Джек плывет рядом, бросила быстрый взгляд на его блестевшую спину.
У нее перехватывало дыхание, но усилия были так приятны. Ей показалось, что он тоже хочет заставить себя расслабиться. Ее мышцы напряглись, когда она ускорила темп, наращивая скорость. Джек приложил все усилия, догоняя ее у плота. Они поднялись на плот вместе, смеясь. Она отряхнула волосы и села рядом с ним.
– Твоя мать не предупреждала тебя, что нельзя плавать в темноте? – спросил он.
– Об этом она мне не говорила, – сказала Стиви. – Она была очень высокого мнения о пляже и знала, что ночные купания, особенно с другом и в штормовую погоду, да еще при луне, – это высший класс.
– Но ты же не знаешь, друг я сегодня или нет, – сказал он. – Ты знаешь?
– Нет, – ответила она. – Никто не знает. А ты знаешь?
– Я думаю, что мы можем быть друзьями.
– В другие дни я плавала на рассвете. Я не знаю, сколько сейчас времени.
– Наверное, около половины пятого. Я всегда чувствую время. Не могу объяснить, как. Я думаю, что мы можем быть друзьями, потому что я хочу тебе кое-что рассказать.
– Что?
– Приезжала Мэдди взглянуть на меня.
– Джек! – воскликнула она взволнованно.
– Было так здорово ее увидеть, – сказал он, но эти глаза казались больными.
Сердце затрепетало в ее груди; когда она увидела, как он качает головой.
– Что, Джек?
– Мы с Нелл должны уехать.
Она медленно повернулась и посмотрела на него, у нее внутри все опустилось.
– Сейчас до меня дошло, что чем дольше мы остаемся, тем тяжелее будет уехать. Она… она совсем сошла с ума от тебя. И от этого места. Я пытался бодриться, сколько мог, – но я не могу вернуть прошлого.
– Но ты сказал, что тебе было приятно повидаться с Мэдди.
– Это тоже тяжело, Стиви. Это слишком много – для нас обоих. Она уехала первая – иначе она не могла бы справиться с собой. В нашей семье слишком большая прореха, чтобы ее можно было закрыть.
– Это не может произойти сразу, – проговорила она.
– Я хотел остаться, – сказал он. – Я хотел. Ты даже не представляешь, как я хотел. Когда ты сказала той ночью, после кино… «оставайся». Твой голос звучал у меня в ушах. И я думал, действительно думал, – что, если так и сделать? Я пытался, я хотел, чтобы это случилось.
– Почему же это невозможно? – спросила она.
– Я подписал контракт. Я поменял билеты – мы уезжаем из Хаббард-Пойнта завтра, а в Шотландию в следующий уик-энд.
– Ты не можешь, – сказала Стиви.
– Я хотел бы, чтобы я не мог, но я сделаю это.
Она подумала о Мэделин – все оставалось незавершенным. Она придумывала, как исцелить страдания подруги.
– Мэдди любит тебя, – сказала она. – И я знаю, что ты тоже любишь ее.
– В этом я не сомневаюсь, – ответил он. – Но есть то, чего ты не можешь понять. И я не могу говорить об этом. И не уверен, что когда-нибудь смогу. Легче отделаться от всего, когда я не буду находиться близко к людям… которые знали Эмму.
– Но подумай о Нелл, – шептала она навстречу холодному ветру. – Ты увозишь ее от людей, которые действительно ее любят.
– Стиви, я и делаю это для Нелл. Я ее отец – и забочусь о ней тем самым лучшим способом, который я знаю. Ты понимаешь, сколь многого мне хотелось бы из того, что идет вразрез с этим, самым главным?
Она кивнула, но он не дал ей ответить. Он обхватил ее и начал целовать с яростной силой. Его губы были горячими, влажная кожа была более соленой, чем у нее. Они целовались так бурно, что Стиви хотелось убежать, чтобы он не заметил ее слез. Их горевшие жаром тела сплелись в долгом объятии. Лежа на плоту посреди бухты, они ласкали друг друга, чувствуя, как плот колышется под ними на волнах.
Стиви держала его за плечи, то вздрагивая от прикосновений его рук, то умиротворенно подчиняясь ритму волн. Почему он хочет уехать? Этот вопрос отзывался в ней болью, и она напряглась, пытаясь освободиться. Но крепкие объятия удерживали ее. Поднялся ветер, заглушая слова, которые он говорил ей. Они оказались на корабле, так далеко от земли, и она сказала себе, что они так же далеки и от всех других проблем. Луна, которую она видела всходящей с вершины башни, теперь, потеряв все свои чары, просто смотрела на них, на этом плоту посреди бухты.
Ветер кружился, охлаждая их кожу, когда с них соскользнули купальники. Тело Джека мерцало загорелой кожей, мощные плечи и руки нависли над ней, Стиви тоже была сильной, но ее кожа была бледной от постоянного нахождения в студии. Она не могла дождаться его, вытянув шею, чтобы впиться губами в его рот, она ощутила вкус соли и застонала, когда он овладел ею. Колышущиеся от ветра волны двигались под их плотом, их все время подбрасывало вверх, но они не отпускали друг друга.
Ее сердце стучало, в ней все пульсировало. Джек шептал ей что-то на ухо, но она едва могла слышать его слова. Она обхватила его спину, прижимая его так крепко, как только могла. Их глаза встретились, и в них была правда. У каждого из них была причина не говорить об этом вслух, но в залитой лунным светом ночи, когда дул ветер с берега и прилив усиливался, их разногласия исчезли.
– Я полюбила тебя, – прошептала она ему в ухо, чтобы он мог ее услышать.
– Я тоже полюбил тебя, – прошептал он в ответ.
Она ощущала его в ветре и приливе, и она знала, что с этой ночи будет чувствовать его при каждом купании, как чувствовала его сейчас, внутри себя, и его руки, обвившиеся вокруг нее.
Пока они ласкали друг друга, луна скрылась. Они остались только двое – в темноте, на плоту, стоявшем на якоре в пятидесяти ярдах от пляжа. Волны бились о скалы и плот, таинственная музыка звучала из глубины. Стиви вспомнила, как Генри назвал ее Левкотеей, сиреной, знавшей опасные песни, и ее глаза наполнились слезами. Она вспомнила его слова: «Но твоя лодка тоже всегда разбивается».
Джек смотрел в ее лицо, но было слишком темно, чтобы разглядеть ее глаза, полные слез. Она прижимала его к себе так долго, как только могла, она понимала обо всех ошибках, совершенных ею в любви, но знала, что случившееся не было одной из них.
Они чувствовали себя успокоенными в объятиях друг друга. Когда они очнулись, небо на востоке стало совсем светлым – солнце готово было взойти. Стиви вглядывалась в лицо Джека – темные впадины на худых щеках, глаза, мерцавшие под веками, полные мечты. Будет ли он в разлуке мечтать о ней?
Она поцеловала его в губы, пробуждая.
– Солнце встает, – сказала она.
Он печально взглянул на восток, будто просил солнце убраться обратно за горизонт. А может быть, мыслями он уже был в Шотландии.
– Ты лучше поспеши домой, к Нелл, – сказала она.
– Я знаю.
Они натянули свои купальники и теперь стояли, прижавшись друг к другу. Джек взял ее за руку и, казалось, готов был остаться. Она покачала головой.
– Иди, – сказала она. – Я побуду здесь.
– Ветрено – волны так и швыряют. Я останусь, Стиви?
– Нет, – сказала она. – Мне нужно немного побыть одной… Со мной все будет хорошо.
Он долго держал ее руку. Она видела его лицо, выражавшее страдание, скорбные морщины на лбу. О, если бы они могли встретиться раньше, или потом, или по-другому; если бы не было у них так много в прошлом. Волны бились, и Стиви в такт им думала: «Если бы только, если бы только…».
– Я не хочу уходить от тебя, – сказал он.
– Пожалуйста, – сказала она. В горле у нее стоял комок, и сейчас уже не было темноты, скрывающей слезы.
– Стиви?
– Пожалуйста, – повторила она.
Он кивнул. Он поцеловал ее еще раз, потом нырнул в воду. Она смотрела, как он проплыл весь путь назад до отмели, удаляясь от нее все дальше и дальше. Слезы текли по ее щекам, она увидела, как он выбрался из воды и надел рубашку. Он обернулся и коротко поднял руку вместе с последней волной, потом повернул назад, и пошел прочь, назад к своей спящей дочери, к ее будущему на другом скалистом побережье за океаном.
Стиви долго сидела на плоту и смотрела ему вслед.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Следы на пляже - Райс Луанн



Очень необычный роман.Кто дочитает до конца - не пожалеет.
Следы на пляже - Райс ЛуаннIrine
27.12.2014, 19.16








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100