Читать онлайн Повелитель душ, автора - Райс Луанн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Повелитель душ - Райс Луанн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Повелитель душ - Райс Луанн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Повелитель душ - Райс Луанн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райс Луанн

Повелитель душ

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Прошло два с половиной дня. За это время Кейт проезжала мимо дома О'Рурков целых пять раз. Она просто не могла удержаться от этого: Джон О'Рурк был ее единственной надеждой. Кейт понимала, что Джон связан этическим кодексом адвоката и поэтому, даже если ему удастся что-то узнать от своего клиента, он не имеет права рассказывать об этом. Однако надежда не оставляла ее, и ее тянуло к этому дому, хотя она знала, что ездить мимо было совершенно глупо и бессмысленно.
В то же время, проезжая мимо, Кейт всегда вспоминала детей Джона. Как им живется? Удалось ли Джону найти хорошую няню? Как поживает Брейнер – наверное, опять весь в колючках? И неужели Бонни влюбилась. Каждый раз, когда они подъезжали к дому О'Рурков, Бонни начинала беспокоиться, подпрыгивать на сиденье и потом, прижавшись носом к заднему стеклу, не двигалась с места, пока дом не исчезал из виду.
– Успокойся, Бон, – говорила Кейт собаке. – Его все равно там нет.
В доме, очевидно, вообще никого не было. Машина Джона не стояла на подъездной дорожке, а свет в доме по вечерам горел всегда в одном и том же месте, словно зажигаясь автоматически. Кейт мучалась вопросом: не ее ли просьба подтолкнула Джона уехать куда-то из города вместе с детьми?
Проезжая мимо в пятый раз, Кейт остановила машину на противоположной стороне дороги, чтобы внимательнее осмотреть дом, как будто это могло помочь ей в поисках сестры.
Откинувшись на спинку сиденья, Кейт глядела в окно: на газоне перед домом лежал футбольный мяч Тедди, а на веранде стояли резиновые сапоги Мэгги. Разбитое кухонное окно было заколочено досками. На другом окне были видны вышитые цветами занавески. У Кейт защемило сердце, когда она подумала о матери Мэгги и Тедди, погибшей в автомобильной аварии. Она исчезла из жизни своих детей так же внезапно, как и родители Кейт.
Был ли Джон счастлив со своей женой? На него произвело сильное впечатление то, что муж Кейт изменял ей с ее сестрой. Скорее всего, Джон на собственном горьком опыте знал, что такое измена любимого человека. Кейт сидела неподвижно, не сводя взгляда с белого дома О'Рурков. Догадывался ли Джон с самого начала о том, что происходило с его женой? Возможно, догадывался, но просто не позволял себе поверить в это.
Было очень холодно: конец октября давал о себе знать, напоминая о скором приближении зимы. Кейт закрыла глаза, стараясь отогнать от себя любопытство. Какое ей было дело до личной жизни Джона О'Рурка? Неверность разрушала любовь. Для Кейт измена мужа была большим потрясением, заставившим ее взглянуть другими глазами на всю свою жизнь.
Теперь она находила умиротворение и покой лишь в воспоминаниях о тех счастливых временах, когда она, Мэтт и Вилла жили вместе на их родном острове Чинкотиг. Это было так давно… И все тогда было по-другому. Тогда рядом с ней была Вилла.
Они катались на пожарных машинах, наблюдали за переправой диких пони через пролив; плавали ловить устриц вместе с братом на его большой деревянной лодке; сажали петунии – любимые цветы их матери – на могилах родителей; ставили рождественскую елку, украшая ее старыми семейными игрушками, устричными раковинами и плоскими морскими ежами. Кейт водила Виллу на балет в Центр Кеннеди, в Библиотеку Конгресса и на заседания Сената, где обсуждались проблемы загрязнения воды и морского промысла. Она купила Вилле ее первый набор акварельных красок.
Это была жизнь с Виллой…
Когда она училась в третьем классе престижной вашингтонской школы Святого Хрисогона, ей дали задание написать сочинение по какой-нибудь прочитанной книге. Кейт повела сестру в библиотеку, и там они наткнулись на целую полку биографий – книжек в оранжевых переплетах с названиями «Флоренс Найтингейл, сестра милосердия», «Эмилия Эрхарт, женщина-летчик», «Джордж Вашингтон Карвер, ученый».
– Кто они, Кети? – спросила Вилла, не зная, какую книгу выбрать.
– Прочитай и узнаешь.
– Ну, а тебе кто из них больше нравится?
– Я здесь ни при чем. Ты сама должна сделать выбор.
Вилла рассмеялась, и Кейт улыбнулась в ответ.
– Ну, ты же знаешь меня, Кети. Как ты думаешь: кто из них должен мне больше понравиться?
– Думаю… Эмилия Эрхарт.
– Потому что тебе она тоже нравится, да?
– Да.
– А кто она?
Кейт раскрыла маленькую оранжевую книжку, пролистала ее и зачитала одно из изречений Эмилии: «Смелость – это цена, которую требует жизнь за спокойствие».
– Ну, расскажи же мне про нее, Кети!
– Эта женщина – летчик, одна из первых. Она была очень сильной и яркой личностью, и ей удалось доказать, что женщине под силу все что угодно.
– Например?
– Прочитай книгу – и все узнаешь, – подзадорила сестру Кейт.
Вилла с жадностью взялась за чтение и проглотила книгу за один вечер. Она была очарована историей Эмилии и в то же время удручена ее гибелью.
– Тебе понравилось? – поинтересовалась Кейт, укладывая сестру спать. – Она всем доказала, что женщина может летать – здорово, правда?
Вилла кивнула и свернулась калачиком под одеялом, все еще сжимая в руках книгу. Кейт сидела рядом с сестрой на краю кровати. Она хотела еще кое о чем поговорить с Виллой. Окончив университет, Кейт поступила на работу в Национальное управление морского промысла.
В ее обязанности входило наблюдение за поселениями моллюсков от Чесапикского залива до залива Пенобскот, и она подумывала о том, чтобы получить права пилота и прилетать домой, на Чинкотиг, на самолете.
– А куда делась Эмилия? – спросила Вилла. – Почему ее так и не смогли отыскать?
– Она исчезла, – ответила Кейт. – Просто исчезла.
– Ее самолет разбился?
– Да, так считают. Но никаких следов найти не удалось.
– Но ведь она не могла исчезнуть бесследно. Кто-нибудь должен был видеть ее самолет… Должны были быть свидетели…
– Тихий океан – это огромная бездна, – сказала Кейт, погладив сестру по шелковистым волосам.
– И эта бездна ее проглотила? – широко раскрыв глаза, спросила Вилла, очарованная и в то же время расстроенная.
– Не знаю, Вилли. Может быть, она приземлилась на каком-нибудь острове… прекрасном необитаемом острове, где растут пальмы и плещется вода в лагунах, полных вкуснейших устриц и красивого жемчуга.
– И там еще розовый песок на берегу?
– Да, и диковинные птицы на деревьях…
– Волшебный остров, – прошептала Вилла, и голос ее дрогнул.
– Как Нарния или страна Оз, – тоже шепотом ответила Кейт, чтобы утешить сестру: Вилла верила в существование этих вымышленных сказочных стран из книг Клайва Льюиса и Фрэнка Баума, которые ей когда-то читала Кейт.
– Я надеюсь, – промолвила Вилла, еле сдерживая рыдания, – я очень надеюсь, Кети, что Эмилия живет сейчас на чудесном заколдованном острове.
– Да, но только она сейчас очень-очень старая.
– Ну и что? Пускай старая, – всхлипнула Вилла. – Все люди должны доживать до старости…
Возможно, в этот момент она думала о родителях, ушедших от них такими молодыми. Чтобы не тревожить сестру, Кейт решила не говорить ей пока о своем намерении получить права пилота и арендовать вместе с несколькими коллегами небольшой самолет. Она успокоила и убаюкала Виллу, стараясь отвлечь ее от мыслей об Эмилии и погибших родителях.
Сестрам рано пришлось узнать, что такое утрата, и слово «смерть» не было для них пустым звуком. Однако бесследное исчезновение путало их еще больше. То, что Эмилия Эрхарт упала с неба и была проглочена океаном, казалось сестрам таким ужасным, что они предпочитали верить в невозможное: в ее чудесное спасение на прекрасном необитаемом острове. Потом, когда Вилла увлеклась рисованием и живописью, история Эмилии Эрхарт – реальная и вымышленная одновременно – часто появлялась в ее работах.
– Вилла, – невольно сказала вслух Кейт, сидя в машине перед домом О'Рурков и судорожно сжимая руками руль.
Если бы только Вилла могла оказаться на каком-нибудь заколдованном необитаемом острове, если бы сила волшебства могла снова перенести ее домой… Должно же было быть какое-то объяснение ее шестимесячному отсутствию? Кейт надеялась, что сестра не бесследно исчезла, а просто отправилась в далекое путешествие, чтобы писать пейзажи где-нибудь на морском побережье.
– Вилла! – на этот раз уже закричала Кейт, и этот крик, замкнутый в узком пространстве машины, ударил по ее барабанным перепонкам.
С тех пор как Вилла исчезла, Кейт не находила себе места и умоляла высшие силы вернуть ей сестру. Она провела столько ночей без сна, глядя на звезды и думая, не она ли виновата в том, что Вилла не хочет, боится, возвращаться домой.
В эти бессонные ночи, вспоминая все произошедшее, она испытывала настоящую ненависть к своему мужу Эндрю. Он взял Виллу к себе на работу, оставался с ней в офисе допоздна, настойчиво ухаживал за ней и, в конце концов, заставил ее влюбиться… Однако, думая об этом, Кейт чувствовала, что ее охватывала… (после шести месяцев попыток разобраться в своей душе, она не могла этого отрицать) ее охватывала… ненависть к Вилле.
Младшая сестра выросла на ее глазах. Она всегда была прелестной и застенчивой и предпочитала проводить время за мольбертом на природе, чем в компании друзей. Общения с мужчинами она избегала. Однако, когда Вилле исполнился двадцать один год, что-то вдруг изменилось. В ней пробудилось ее женское очарование, и она стала более общительной и веселой. Эндрю, заметив эту перемену, сказал в шутку Кейт: «Наша Вилла скоро будет разбивать сердца направо и налево». А Кейт в ответ пошутила: «Пока ей самой кто-нибудь не разобьет сердце».
Потом, мучаясь по ночам от бессонницы, она размышляла: «Как все началось? Кто сделал первый шаг? Где они встречались? Был ли Эндрю более счастлив с Виллой, чем с ней?» Первым ее порывом, когда она все узнала, было наброситься на сестру, высказать ей всю свою боль и обиду.
«А потом – полгода неизвестности, – подумала Кейт, крепко сжимая руль. – Полгода неизвестности и отчаяния».
Как ты могла? Как ты могла оказаться такой жестокой? Ты мне как дочь. Я люблю тебя больше всего на свете, а ты разбила мне сердце…
Эти слова так и не были произнесены.
Холодный октябрьский ветер Новой Англии свистел, влетая в чуть опущенное окно машины. Кейт закрыла глаза, и в ее воображении возник город Вашингтон: невысокие, но величественные белые здания, подсвеченные прожекторами, возвышавшийся над всем городом купол Капитолия, зеленые парки и скверы, Молл, низкие мосты над тихим Потомаком.
Ритм жизни в Вашингтоне был не такой бешеный, как в Нью-Йорке или Бостоне, и для Кейт этот город казался тихой гаванью, потому что теперь здесь был ее дом – так же, как и на острове Чинкотиг с его пастбищами, болотами, бухтами, устрицами и пони. Там, дома, было так хорошо и спокойно, в отличие от этого сурового скалистого побережья Новой Англии…
Однако там теперь не было Виллы.
Кейт изо всех сил зажмурила глаза и почувствовала, что пальцы у нее были ледяные, несмотря на то, что в машине работал обогреватель. После исчезновения сестры у нее было целых полгода для того, чтобы все обдумать и постараться понять. Вилла хотела убежать от ее гнева и в то же время – от себя самой. Понимая, какую боль она причинила сестре своим предательством, она решила исчезнуть на время из ее жизни, чтобы еще сильнее не ранить ее.
Но почему она выбрала для своего добровольного изгнания именно эти места? Она могла отправиться куда угодно, но ее выбор пал именно на юг Новой Англии.
Теперь, сидя в машине напротив дома Джона О'Рурка, Кейт все поняла. Она очень хорошо знала свою сестру. Несомненно, Вилле хотелось уехать туда, где было море, где чувствовался его соленый запах, и был слышен шум волн. Кроме того, ее интересовали музеи, достопримечательности, памятники искусства. Здесь все это было, и, что также немаловажно, это место находилось довольно далеко от Вашингтона и в то же время достаточно близко для того, чтобы Кейт могла быстро приехать, если захочет, когда Вилла даст о себе знать.
И Вилла дала о себе знать, отправив сестре открытку.
Кейт вынула ее из кармана. На открытке был изображен вид из гостиницы «Восточный ветер»: скалистый берег, светящийся вдалеке маяк, изогнутый каменный волнолом. А на обратной стороне были строчки, написанные рукой Виллы. Чувствовалось, что она очень раскаивается в том, что произошло, и что важнее всего для нее – наладить прежние теплые отношения со своей сестрой.
Кейт уже давно – задолго до истории с Виллой – почувствовала, что в ее браке далеко не все было благополучно. Эндрю был влиятельным человеком, главным помощником сенатора. Он был помешан на своей карьере, много времени проводил на работе, задерживаясь допоздна, и часто бывал в разъездах. Кейт, поглощенная своей собственной работой и заботой о Вилле, на слишком многое закрывала глаза.
Иногда ей казалось, что брак был самой большой ошибкой в ее жизни, и она недоумевала, как ее угораздило выйти замуж за Эндрю…
Но он был неотразимо привлекателен и, как никто другой, умел очаровывать, давая женщине почувствовать себя исключительной. У него был настоящий талант нравиться людям и добиваться от них чего угодно. Эндрю был из тех людей, которые, пользуясь своим обаянием, могут продать человеку его собственный автомобиль, и, благодаря этому своему таланту, он стал со временем одним из самых эффективных лоббистов.
Кейт и Эндрю заинтересовались друг другом на вечеринке, устроенной в честь принятия законопроекта об охране морских биоресурсов, предложенного сенатором. Эндрю, своей закулисной деятельностью, внес большой вклад в продвижение этого законопроекта, и Кейт, зная это, уже заранее прониклась к нему симпатией.
– Почему вы с таким энтузиазмом занимаетесь этой проблемой? – немного смущаясь, спросила Кейт, очарованная обходительным Эндрю в элегантном, сшитом на заказ костюме.
– Я сам с побережья, – ответил Эндрю, доверительно придвигаясь к Кейт. – Я родился и вырос в штате Мэн, и мне прекрасно известно, как быстро обыкновенная человеческая жадность может погубить целую популяцию омаров.
Кейт улыбнулась и поднесла к губам бокал «Шардоне».
– Да, мне тоже это знакомо, только в моем случае – это голубые крабы и устрицы.
– А почему вы стали этим заниматься? – поинтересовался Эндрю, стараясь перекричать музыку и гул голосов.
– Потому что мне все это близко с самого детства – я родом с острова Чинкотиг.
– Серьезно? Мои сестры в детстве просто с ума сходили от книжки про пони Мисти с Чинкотига… Так, значит, вы любите природу. Но что тогда привело вас в этот большой душный город?
– Учеба, затем работа. Я работаю в Национальной академии наук. Ну, а вас что сюда привело?
– Желание делать добро, – ответил Эндрю, округляя глаза и изображая, будто бьется головой о стену. – Можете смеяться, но это действительно так.
– Ну, что вы, здесь не над чем смеяться, – с улыбкой сказала Кейт, взглянув ему прямо в глаза. – Это, напротив, достойно восхищения.
– Спасибо… просто мне всегда хотелось заботиться о жизни на земле – ради наших детей.
– И наших сестренок, – добавила Кейт.
Эндрю ласково улыбался, и в его глазах читался такой искренний интерес, что Кейт рассказала ему все о своей жизни: о смерти родителей, о старшем брате Мэтте, занимающемся ловлей устриц и пропадающем в море целыми днями, о Вилле, которая осталась у нее на руках десятилетним ребенком. Она рассказала ему, как провожала сестру на танцы в школе (и была самой молодой из провожающих), как учила ее водить машину на пустынной автостоянке, как они ездили вместе путешествовать.
– О, ваши плечи… – произнес Эндрю, осторожно коснувшись пальцами ключицы Кейт и заботливо заглянув ей в глаза.
– О чем вы? – спросила она, взволнованная его неожиданным прикосновением.
– Как много вам приходится нести на своих плечах. Вы были слишком молоды для той ответственности, которая свалилась на вас…
На коктейле присутствовали два сенатора, помощник президента, чиновник из Министерства юстиции, три члена палаты представителей, несколько известных журналистов и много других важных персон. Однако Кейт не замечала никого вокруг, кроме этого милого, доброго, понимающего человека.
Он взял бокал из ее рук и поставил его на столик. Потом они вместе вышли на улицу. Вечер был жаркий, пахло глицинией и сиренью. Служащий парковки подогнал машину Эндрю – старый «порше» – и они уехали вместе. В баре, куда они заехали выпить по бокалу пива, они уже сидели, держась за руки. И в конце концов, этой же ночью, Кейт оказалась в Уотергейте, в квартире у Эндрю. В ту ночь ей казалось, что она встретила любовь всей своей жизни. Тогда она еще не знала, что это была обычная схема Эндрю.
На одну ночь он снял груз с ее плеч, дав ей почувствовать себя защищенной. Он обещал ей любовь и заботу, в которой она так нуждалась после смерти родителей. Вилле в то время было пятнадцать лет, и Кейт была так истощена от лежащей на ней ответственности за сестру, что с благодарностью приняла желание Эндрю взять на себя заботу об их обеих.
Их брак длился семь лет. Любил ли он по-настоящему хоть одну из них? Кейт сомневалась. У Эндрю была слабость к женщинам, нуждающимся в помощи. А таких вокруг него было огромное множество. И он, по своему великодушию, хотел помочь им всем. Или, возможно, если посмотреть с другой стороны – он просто пользовался женщинами, которым нужна была его помощь.
К тому времени, когда Вилла стала работать у Эндрю, чтобы зарабатывать на жизнь и иметь возможность спокойно заниматься живописью, Кейт уже почти махнула рукой на свой брак. У нее оставалась единственная надежда, что Вилла, которую Эндрю взял к себе на работу, станет для него сдерживающим фактором. Кейт даже подумать не могла, что между ними может завязаться роман. И потом, когда все открылось, она была ужасно зла на себя и в то же время испытывала чувство вины за то, что уговорила сестру принять предложение Эндрю о работе. Однако Виллу она тоже винила во всем, что случилось.
Теперь, сидя в машине перед домом Джона, Кейт пыталась честно ответить себе на вопрос: как бы она поступила, если бы открытка Виллы дошла до нее вовремя? Кейт с грустью перечитала слова: «Как бы мне хотелось, чтобы ты тоже побывала здесь…» Поехала ли бы она за своей сестрой сразу же или нет?
Бонни заскулила, соскучившись сидеть в стоящей машине, но Кейт продолжала в каком-то оцепенении смотреть на открытку. Что, если бы она не уехала с той квартиры в Уотергейте, где они жили с Эндрю, и посланная Виллой карточка не пролежала бы целых полгода в куче никому не нужных рекламных проспектов?
Возможно, если бы она приехала сразу же, Вилла никуда бы не исчезла. Но могла ли она, перешагнув через свою гордость и забыв обиду, помчаться к сестре, как только та решила послать ей весточку?
Нет.
Теперь Кейт честно себе в этом призналась. Тогда она еще не была к этому готова. Ее рана была еще слишком свежей, и ей не хотелось видеть свою сестру. Напротив, Кейт даже хотела, чтобы Вилла исчезла из ее жизни. Она возненавидела свою маленькую сестренку, которая раньше была ей дороже всего на свете.
Бонни опять заскулила. Кейт поморгала глазами, чтобы сбросить с себя оцепенение. На улице уже темнело. Ветер, дующий с моря, усилился, и вспышки маяка уже освещали темное небо.
Однако время все расставило по своим местам.
Ненависть отступила, словно унесенная водой во время отлива, и осталась только любовь, вытеснившая из ее сердца все остальные чувства. Все плохое схлынуло, как волна, и остались только хорошие, светлые воспоминания: прогулки у моря, где плескались дикие пони, рождественская елка, увешанная устричными раковинами и морскими ежами…
Глядя на белевший в полумраке дом адвоката, Кейт увидела, как ровно в шесть часов в одном из окон зажегся свет. Она попыталась представить себе жизнь Джона в те времена, когда была еще жива его жена. Что она делала в этот час – занималась приготовлением ужина для своей семьи или пропадала… бог знает где? Что чувствовал в это время Джон? Об этом Кейт оставалось только догадываться, но она прекрасно помнила, что некогда чувствовала в это время сама: в шесть вечера для нее начиналась настоящая мука, потому что она знала, что Эндрю в этот час уже уехал из офиса и должен быть дома, но его еще не было…
Кейт встряхнула головой, стараясь вернуться к реальности. «Куда уехал Джон вместе с детьми?» – размышляла она. Этот вопрос чрезвычайно ее интересовал – и не только потому, что она твердо решила во что бы то ни стало еще раз встретиться с адвокатом и убедить его спросить Меррилла о Вилле, но и потому, что ей просто хотелось увидеть Мэгги и Тедди.
Милые, чудесные дети. Если бы она действительно была няней, она бы с удовольствием поступила на работу в семью О'Рурк. Мэгги и Тедди были просто очаровательны. Было видно, что они очень любят друг друга и своего отца. Думая о них, Кейт вспоминала себя с Виллой. Тедди был во многом похож на нее саму: как и Кейт, он должен был заботиться о своей младшей сестре. Наверняка, он тоже не раз помогал Мэгги писать сочинение по какой-нибудь книге…
Кейт очень хотелось знать, куда делось семейство О'Рурк. Скорее всего, в их внезапном исчезновении не было ничего загадочного. Вероятно, Джон просто решил уехать куда-то на время вместе с детьми, однако Кейт чувствовала, что не успокоится, пока не узнает, что с Мэгги и Тедди все в порядке. Она беспокоилась за детей, независимо от того, готов ли был их отец помочь ей в поисках сестры.
По пути в гостиницу, Кейт подумала о том, что это была ее пятая, но далеко не последняя поездка к дому О'Рурков.
В пятницу утром Тедди проснулся рано. Это был очень важный для него день: его команде предстояла игра с их главными соперниками – Ривердейл Каннонз, прозванными за особую беспощадность к противникам «Каннибалами». В прошлый раз младшая школьная команда Шорлайн, в которой играл Тедди, проиграла им, пропустив мяч в дополнительное время, и теперь «Каннибалы» хвалились, что «сделают их опять».
Прошлепав босиком по коридору, Тедди вошел в комнату для стирки белья. В отличие от сестры, скучавшей по своей комнате, ему нравилось в доме деда. Здесь все сияло чистотой, как было когда-то и в их доме, пока была жива мама. Кроме того, Мэв замечательно стирала: у себя на родине, в Ирландии, откуда она давным-давно приехала в Штаты, она работала прачкой, и поэтому судья Патрик О'Рурк всегда ходил в безукоризненно белых рубашках.
Увидев свою спортивную форму, выстиранную накануне Мэв, Тедди ахнул: она никогда еще не была такой чистой и отутюженной. Надпись и номер на футболке просто ослепляли своей белизной. Однако, начав складывать форму, Тедди обнаружил, что нейлоновая ткань была накрахмалена до хруста. Кое-как затолкав форму в мешок, он снова вышел в коридор, где к нему радостно бросился вилявший хвостом Брейнер.
На кухне хлопотала Мэв, колдовавшая над ирландской овсянкой, приготовление которой требовало невероятно много времени. В тот момент, когда Тедди вошел, старушка стояла у плиты и старательно помешивала кашу длинной деревянной ложкой.
– Доброе утро, Мэв, – сказал Тедди.
– Доброе утро, Люк, малыш, – пропела она со своим ирландским акцентом, расплывшись в улыбке и поцеловав Тедди.
В ее объятиях он почувствовал себя очень уютно.
Мэв почему-то назвала его Люком, но Тедди не стал ее поправлять: в последнее время она стала забывать его имя. Волосы у нее совсем поседели и стали такими редкими на макушке, что сквозь них просвечивала розовая кожа – совсем, как у деда. Они казались мужем и женой, состарившимися вместе, и Тедди, не знавший свою бабушку Лейлу, любил Мэв, как родную, и часто с беспокойством думал о том, что будет с ней, когда ей придется оставить работу.
Джон читал за столом газету. Патрик сидел напротив него, разгадывая кроссворд. Тедди принялся за свою овсянку, глядя то на отца, то на деда: они оба сосредоточенно пили кофе из больших белых чашек, словно готовясь к важному судебному заседанию.
– Послушай, папа, – сказал Тедди.
По утрам Джон всегда пребывал в полусонном состоянии до тех пор, пока не просмотрит футбольные новости и не выпьет две чашки кофе, поэтому сейчас, даже не подняв глаз от газеты, он невнятно пробормотал:
– Что?
– Наша команда сегодня играет. Против Ривердейл.
– А, ваши злейшие противники, – заметил Патрик.
– Они самые, – усмехнулся Тедди.
– Да, схватка с главными соперниками – дело серьезное. Хоть в лепешку разбейтесь, но вы должны победить. Иначе – позор на всю жизнь.
– Да ладно, дедушка, это всего лишь встреча младших школьных команд.
– Ну и что, что «младших школьных команд»? Вы настоящие соперники – и этим все сказано. А знаешь, что такое настоящие соперники? Армия и флот, Йельский университет и Гарвард…
– Ривердейл и Шорлайн… – засмеялся Тедди.
– Вперед Шорлайн, сделайте Ривердейл! – выкрикнул Патрик, ударив по столу ложкой.
– Добавки, дорогой? – заботливо спросила Мэв, решив, что судья просит еще овсянки.
– Нет, Мэв, спасибо, – ответил Патрик неожиданно сдержанным голосом.
Тедди удивленно взглянул на деда. Смутился ли он оттого, что Мэв назвала его «дорогой»? Еще как! Увидев, как лицо деда залилось краской, Тедди почувствовал, что начинает глупо улыбаться. Чтобы скрыть свое смущение, Патрик затеребил газету Джона.
– Ты слышал, Джонни? У Тедди сегодня важный матч!
Тедди перестал жевать овсянку и с надеждой посмотрел на отца. Ну же, папа!
– Я сам обязательно бы пошел, – сказал Патрик, – но мне сегодня нужно к врачу. Я записался на прием к ортопеду – у меня что-то с ногой.
Тедди ничего не сказал. Он знал, что дед говорит неправду: к врачу нужно было Мэв, а не ему. Тедди видел, что она прихрамывала последние два дня, а вчера он случайно подсмотрел, как дед, усадив ее на диван, помог ей снять туфлю и носок и стал очень заботливо осматривать ее босую ногу. У Тедди от этого кольнуло сердце, потому что он вспомнил свою ласковую, заботливую маму. Потом он слышал, как дед звонил ортопеду насчет Мэв.
– У тебя сегодня матч? – спросил отец, опуская газету.
– Да, – ответил Тедди.
– Ну, так скажи, когда отец должен освободиться, чтобы успеть к тебе на игру, – подбодрил внука Патрик.
– К четырем.
По смущенному лицу отца Тедди тотчас понял, что он не сможет прийти. Джон открыл было рот, собираясь объяснить сыну причину, но Тедди опередил его.
– Ладно, папа, ничего страшного, – заметил он с улыбкой, стараясь не показывать отцу своего разочарования, и, торопливо поднявшись, направился к двери. Брейнер кинулся следом за ним. В этот момент на кухне появилась сонная Мэгги, с порога заявившая, что терпеть не может овсянку и что ей нужен костюм для маскарада на Хэллоуин.
– Тедди, в кого мне нарядиться?! – крикнула она вслед выскользнувшему из кухни брату и бросилась его догонять.
– В кого хочешь, Мэгги, придумай что-нибудь, – ответил Тедди.
– Ну вот, тебе наплевать, ты даже не хочешь мне посоветовать…
– Прости, Мэгги, – сказал он, увидев обиду в ее глазах.
Тедди было больно оттого, что он невольно обидел сестру, но и сам он был обижен. Отец был постоянно занят и за месяц ни разу не пришел посмотреть на его игру. В одном матче он играл хуже некуда, а в другом забил два гола, но никого из его семьи не было тогда рядом, чтобы поддержать его во время неудачи или порадоваться вместе с ним.
– Может быть, мне одеться футболисткой? – доверительно прошептала Мэгги. – В твою старую форму, а?
– Мэгги, ну ты ведь уже ходила в ней в школу, – сказал Тедди. – Так что ее все уже видели… Но, в общем, если хочешь, то почему бы и нет…
Он взял свою куртку и мешок со спортивной формой. Рюкзак Тедди стоял у столика в прихожей, и он нагнулся, чтобы поднять его. Вертевшийся под ногами пес отскочил в сторону и пошатнул столик, отчего лежавшие на нем карточки и бумажки разлетелись по полу.
Это было содержимое карманов Джона. Он всегда опустошал их, когда приходил домой: выкладывал на столик ключи, бумажник, визитные карточки, накопившиеся за день листочки бумаги. Тереза называла все эти вещи «археологическими находками», потому что по ним можно было получить представление о том, что делал Джон на протяжении всего дня.
Собрав с пола все «археологические находки», Тедди обнаружил среди них фотографию красивой улыбающейся девушки. Ее лицо показалось ему очень знакомым. Широко распахнутые глаза, прямые каштановые волосы… Глаза, как речные камешки. И тут его осенило: ну, конечно же, Кейт!
Женщина, которая могла стать их няней. Это была ее фотография, но, вероятно, сделанная давно, когда она была моложе. Или, возможно, это была вовсе не она, а кто-то другой… – например, дочь?
И вдруг Тедди догадался: сестра! Младшая сестра Кейт, ее любимая сестренка, ее «Мэгги»! Среди подобранных с пола листочков, Тедди нашел клочок бумаги с надписью: «Гостиница "Восточный ветер"». Скорее всего, Кейт жила сейчас именно там. Что еще могла означать эта надпись? Тедди вспомнил мягкий голос Кейт Хэррис, ее легкий южный акцент. Она была такой доброй и отзывчивой, такой чуткой…
Гостиница находилась не совсем по пути в школу, но и не настолько далеко, чтобы туда нельзя было завернуть. Тедди посмотрел на часы. Было еще очень рано – всего четверть восьмого. Ему не хотелось будить Кейт, и он подумал, что будет лучше, если он оставит ей записку.
Может быть, она сможет прийти к нему на игру.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Повелитель душ - Райс Луанн



очень понравился роман. rnдетективная история, которую хотелось дочитать до конца
Повелитель душ - Райс Луаннсветлана
1.06.2014, 6.11





Да очень хороший детективный роман! Столько страстей и до последней главы держит тебя в напряжении и хочтеся скорей дочитать его - кто же виноват, но это такая цепочка...Но хорошо что ГГ обоим повезло, столько всего они пережили и всё таки заслужили счастья.Советую почитать.
Повелитель душ - Райс ЛуаннАнна.Г
1.01.2015, 11.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100