Читать онлайн Полюбить ковбоя, автора - Райкер Ли, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Полюбить ковбоя - Райкер Ли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.8 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Полюбить ковбоя - Райкер Ли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Полюбить ковбоя - Райкер Ли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райкер Ли

Полюбить ковбоя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

На следующее утро Денни проснулся, едва часы пробили семь. Обычно он вставал гораздо раньше, но на узкой кушетке ему плохо спалось. Когда он наконец-то нашел удобное положение, у него разболелся локоть – на второй день всегда бывало хуже. За всю ночь он спал не более двух часов, а всю остальную ночь почти до самого рассвета пролежал без сна, думая об Эрин, и проснулся с теми же мыслями.
С трудом спускаясь по лестнице, Денни вдыхал запах мяса из кухни и проклинал себя. Ему не следовало устраивать этот дурацкий цирк прошлой ночью – чуть ли не целовать ее, когда Тим был там же рядом; и еще одна глупость – зачем он ворвался к ней в спальню, даже если когда-то она изредка и становилась на время их общей, и стягивал с себя одежду, словно у него были какие-то права на ее постель после восьми лет разлуки. Он принял желаемое за действительное. Или это ревность? От воспоминания о Кене, осматривающем ее обожженную ладонь и всем своим видом показывающем, что Эрин теперь принадлежит ему, у Денни потемнело в глазах.
Зевая, он добрел до кухни и резко остановился в дверях.
При виде Тима, который сидел за столом, склонив темноволосую голову над тарелкой с овсянкой, у Денни болезненно сжалось сердце. На мгновение он снова увидел своего младшего брата, увидел жизнь, простую и счастливую, какой она была тогда. Его братишка ковыряет застывшую овсянку и отхлебывает молоко, как любой другой уважающий себя восьмилетний человек; мать у плиты готовит завтрак для отца и Кена, которые вдвоем возвращаются со скотного двора после утренней кормежки, прихватив с собой запахи животных, сена, солнечного света, дождя или снега.
– Привет, папочка. – Это Тим поднял голову и увидел его на пороге. – Хочешь овсянки? Я дам тебе тарелку и ложку.
– Доброе утро, Тим. – Проходя мимо, он взъерошил мальчику волосы. – Как поживает твоя рука?
– Хорошо. А твоя?
– Еще болит.
– Моя тоже, – с явным облегчением признался Тим. – Но ведь мы сильные и будем держаться, правда?
– Именно так и поступают наездники родео.
«Не слишком ли Эрин балует Тима и оберегает от мальчишеских развлечений?» – подумал Денни.
– Доброе утро, Дэниел.
В теплых карих глазах Мег светилась искренняя счастливая улыбка, когда она, раскрасневшись, суетилась у плиты с любимой кулинарной лопаткой в руке.
Он прошел через комнату и поцеловал ее. За все эти годы добровольного изгнания у него не было такой возможности, и теперь его поразило, что она еще может улыбаться ему.
– Посиди вместе с Тимми, пока я приготовлю яичницу. Бисквиты почти готовы, в холодильнике свежий апельсиновый сок.
У Денни заурчало в желудке, он налил себе стакан сока из литровой стеклянной банки, которую прекрасно помнил, поставил на стол и сел напротив Тима, который с улыбкой наблюдал за ним. Денни получал удовольствие, глядя на сына и мать, и только одного – одного человека – не хватало в этой утренней сцене.
Во время переездов они с Люком питались в закусочных быстрого обслуживания или чаще в придорожных столовых. Когда они готовили сами на крошечной плитке, втиснутой в фургончик, это было что-нибудь быстрое, простое и не очень вкусное: коробка макарон с порошкообразным сыром, который превращался в соус, если в него добавить воды, жесткий стейк и консервированный жареный картофель с жиром. Сколько же пищевых добавок прошло через его печень!
– Мы пойдем проведать Кемосабе после того, как ты покушаешь? – спросил Тим.
– Если твоя мама даст на это «добро». – Денни снова посмотрел по сторонам, словно за то время, что он не оглядывался, Эрин могла появиться в кухне.
– Она уже уехала, – ответила Мег, – в восемь ей нужно открывать магазин.
– И как у нее идут дела?
– Боюсь, не настолько хорошо, чтобы оплачивать счета. – Мег принесла на стол сковородку с длинной ручкой и, поставив ее на литую металлическую подставку с изображенным в центре петухом, нежно прикрыла обеими руками уши Тима. – В последнее время все чаще употребляется слово «банкротство».
– Проезжая через город, я обратил внимание на множество закрытых магазинов. – Денни положил на тарелку нежный омлет, а затем и четыре пирожка, которые ловко подцепил вилкой. – И еще сосиски? – Его нюх не обманул его, и он усмехнулся: – Пожалуй, в эти дни нам всем стоит последить за уровнем холестерина и количеством потребляемого жира.
Тим убрал руки Мег.
– Бабушка сказала, что это угощение. А что еще она сказала, пока я не мог ничего услышать?
– То, что не имеет к тебе отношения, поэтому тебе и закрыли уши, – ответил ему отец.
– Проблемы взрослых?
– Так точно, сэр.
– Пока ты здесь, я буду готовить только твои любимые блюда, – обратилась Мег к сыну и снова заторопилась к плите.
Кухонные часы над холодильником показывали половину восьмого, видимо, он ненамного разминулся с Эрин. Или она ушла раньше, чтобы не встречаться с ним утром?
– Кен тоже уехал?
Возможно, подумал Денни, они ездят вместе, и Кен каждое утро по дороге в Диллон высаживает ее в городе, а каждый вечер забирает и отвозит домой. Интересно, что еще делает Кен у него за спиной?
– Кен уезжает в шесть, – ответила мать, затем поставила на стол блюдо с горячими золотистыми бисквитами и пододвинула к Денни масленку с маслом – с настоящим маслом – и баночку малинового конфитюра, конечно же, домашнего приготовления, ведь Мег каждое лето готовила желе, консервировала фрукты и овощи.
У Денни потекли слюнки. Намазав на бисквит джем, он отправил его в рот и стал жевать, лишив таким образом себя возможности разговаривать. Ему, конечно, хотелось расспросить мать об Эрин и Кене, но он решил не делать этого в присутствии Тима.
– Это восхитительно, – поблагодарил он мать.
– Думаю, тебя интересует…
– Позже, – остановил он ее.
– Потому что у детей длинные уши? – Это спросил Тим, а не Мег.
– Ты абсолютно прав, – рассмеялась его бабушка.
– Давай побыстрее, папочка. Кемосабе голоден, я всегда во время завтрака даю ему немного «Фростед флейкс».
– «Фростед флейкс»? – Денни покачал головой. – Ну что же, почему бы и нет? Бедняга заслуживает поощрения. – Он мог понять это. – У тебя было когда-нибудь растяжение ахиллова сухожилия?
– Нет. Ты расскажешь мне, что это такое? Покажешь? Можем мы?..
– Я быстро, – ответил Денни.
Его мать всегда готовила много еды для проголодавшихся работников ранчо, особенно для своей семьи, но в это утро она превзошла самое себя.
После смерти младшего сына Мег всегда старалась оградить других от неприятностей, особенно Денни, и теперь ей хотелось поддержать его, ведь, по его представлению, ожидались неприятности. И все это касалось его отношений с Эрин.


Эрин ненавидела сцены, это уж точно, но разговор был явно неминуем.
Она вставила ключ в замок входной двери «Торгового центра Биттеррут» в Суитуотере, которым управляла вот уже шесть с половиной лет, открыла дверь и вошла в магазин в сопровождении Кена. Если и дальше дела будут идти так же плохо, как в последние несколько месяцев… нет, она не хочет даже задумываться над этим. Кен закрыл дверь и быстро расправил зеленые шторы на окнах, прежде чем Эрин полностью подняла их, чтобы показать, что магазин открыт. Их руки встретились на переплетенном шнуре и снова разошлись.
– Хочешь кофе? – с вымученной улыбкой спросила она.
– Спасибо, я достаточно выпил дома. – Кен ходил за ней по узкому проходу, забитому товарами, пока Эрин включала освещение, а затем по вытоптанному деревянному полу проводил ее в тесный кабинет, как будто подыскивал подходящее место для разговора. – Эрин, нам нужно поговорить.
Сегодня всю дорогу до города он молчал и не высадил ее перед магазином, как иногда делал, и не поцеловал на прощание. Это был ритуал, на котором всегда настаивал Кен, но который всегда решительно отвергала Эрин, считавшая, что ей надо быть более непреклонной. Но всю свою жизнь они были друзьями…
Но ведь и Денни был ее другом. И разве прошлой ночью он не намекнул на отношения между ней и Кеном?
Обернувшись, Эрин присела на край стола.
– Полагаю, это касается Денни. – Она не хотела тянуть время и увиливать от разговора с Кеном.
– Ты так думаешь?
– Я знаю, – поправила она себя, чувствуя, что уже теряет контроль над ситуацией.
– Какого черта он явился сюда?
– Твоя мать позвонила ему.
Кен только застонал.
– Тимми, очевидно, просил ее об этом. – Утром она уже объяснилась с Мег и все уладилось в их отношениях. Ведь Мег была для Эрин не только родственницей, свекровью, близким другом, она с детства была для Эрин как приемная мать. – Ты же видишь, каким стал Тимми после возвращения от Денни.
– Избалованным, – безапелляционно заявил Кен.
Эрин не стала обращать внимание на его тон, она знала, что Кен считает Тима почти что сыном, но ему не хватает терпения и выдержки в обращении с ребенком, того терпения, которое вчера за обедом она подметила, наблюдая за Денни.
– Да, более капризным, чем обычно, – согласилась она, – но я думаю, что он просто пытается скрыть свои истинные чувства. – Она сделала паузу. – Он скучает по Денни.
– А ты?
– Мы говорим о Тимми. – Эрин отвернулась. – Я не хочу, чтобы он проводил время на родео, но… – Она не закончила фразу.
Когда Тимми был маленьким, сказать «нет» было просто, да тогда и речь об этом не заходила, потому что Денни попросту не умел обращаться с младенцами и дошколятами, а место вблизи арены и коридора для быков – а именно там Денни проводил большую часть времени – было слишком опасно для маленького ребенка. Прошлым летом он и Эрин регулярно препирались по телефону, и Эрин заявляла, что Тимми еще мал, чтобы лететь одному; в это лето у нее уже не было причины отказать ему.
Отъезд Тимми, конечно же, не прибавил ей радости, как не радовало ее и то, что он, изображая ковбоя, сломал руку и определенно гордится, что покалечился, потому что та же участь постигла его отца. Но после того как она своими глазами увидела их вместе, есть ли у нее моральное право удерживать Тимми от знакомства с той жизнью, которую выбрал его отец? Они редко касались этой темы.
– Тимми взрослеет, – сказала она, – ему нужен пример для подражания, эталон, и он выбрал Денни.
– А как же я?
– Наверное, сейчас ты чувствуешь себя брошенным, – Эрин дотронулась до рукава Кена, – я тоже. Но дети иногда могут быть жестокими. – Она похлопала его по руке. – Я все время напоминаю себе, что дети не постоянны в своих привязанностях, на одном этапе жизни они выбирают одного из родителей, на другом – другого. – Но ей совсем не хотелось верить в это. Неужели она все-таки потеряет сына?
– Во всяком случае, – Кен чуть улыбнулся, – Денни скоро уедет.
Эрин ничего не отвечала, покачивая ногой и слегка постукивая каблуком туфли о стол, полукруглый разбитый ветеран из какого-то юридического офиса, купленный ею на аукционе, как и большая часть мебели в магазине.
– Разве нет? – допытывался Кен.
– Ты же знаешь Денни. Где один день, там и следующий, – ответила она улыбкой на встревоженный взгляд Кена. – Я не знаю, какие у него планы, но к пятнице, это самое позднее, он должен быть на пути к следующему родео, назначенному на уик-энд… если только Люк Хастингс не позвонит ему до того.
– Ты уверена? – Кен подошел ближе. – Ты не хочешь, чтобы он остался здесь?
– О, Кен.
– Ты же знаешь, чего я хочу.
– Я не готова продать магазин.
– Это гиблое дело, – коснувшись ее щеки, повторил он ей уже по крайней мере в сотый раз за нынешнюю весну и лето, – Суитуотер умирает, молодые ребята уезжают в города, а у владельцев ранчо, еще остающихся здесь, нет денег.
– Это я знаю. – У Кена была привычка утверждать очевидное.
– Кто будет покупать молоко, хлеб или шторы для гостиной в «Торговом центре Биттеррут»? – Он провел пальцем по ее уху, заправляя выбившиеся волоски. – Случайные туристы? Эрин, ты хочешь остаться здесь и стать белой вороной?
Эрин отодвинулась. Даже его легкое прикосновение показалось ей каким-то неуместным, неприличным, и все же…
– Я знаю, что ты прав, знаю, что должна продать магазин. – Чтобы смягчить свои слова, она взяла его теплые, сухие руки в свои. – Пора перестать ездить каждый день с ранчо в город и учить Тимми дома.
– Мне хотелось бы, чтобы ты приехала посмотреть новый микрорайон, – перебил ее Кен, – он очень хорош, надежен и удобен для среднего класса, цены на собственность будут только расти со временем, а там постройки просторные, светлые, хорошо расположенные, поверь, это я тебе говорю, в кухне…
– Кен, – застонала она, как всегда, когда он заводил свою торговую агитацию, – я почти банкрот. Я не могу позволить себе дом ни в Суитуотере, ни в Диллоне.
– Это мы решим позднее, ты ведь любишь все откладывать.
– Это мое самое привлекательное качество?
– Нет, – он не мог не рассмеяться, – не это.
– А какое? – улыбнулась она в ответ.
– Твоя любовь к Тиму, к маме и, я надеюсь, ко мне, – его улыбка стала мягкой, задушевной, – твой деловой характер. Этот прагматизм каким-то образом во множество раз превосходит твою инерцию. – Он взял ее руку и зажал между ладонями ее обручальное кольцо.
– Я решу, – пообещала Эрин, – все решу, обещаю.
– Когда? – С тех пор как прошлой ночью Денни вернулся домой, бесконечные обещания уже не успокаивали Кена.
– Скоро.
– После отъезда Денни?
– Обещаю.
– На самом деле это не решение, – добавил он. – Все выглядит так, будто я давлю на тебя. Но для тебя и для Тимми так будет лучше. Этот дом настоящий антиквариат, необходим ремонт, а если ты беспокоишься о маме…
– Не беспокоюсь.
– Когда мы избавимся от ранчо – этого ископаемого – и найдем ей жилье в Диллоне, поверь мне, она будет только рада. Ведь тогда она сможет жить собственной жизнью, быть ближе к своим друзьям, но так как она все же захочет навещать нас и Тимми, – он взял Эрин за руку, и они пошли к выходу из торгового центра, – у нее будет возможность присматривать за ребенком.
Он задержался у двери, не отпуская ее руку и водя пальцем по ее обручальному кольцу, словно ему многое еще нужно было сказать, а Эрин не хотелось его расстраивать, она понимала, что, произнеси она слова, которые он так жаждал услышать, он, наверное, стал бы увереннее в себе.
– Он уедет, правда? – еще раз спросил Кен.
– Конечно, уедет.
Эрин отошла, взяла ярко раскрашенную лейку, стоявшую возле главной витрины, и принялась поливать висячие растения, чтобы не видеть лица Кена и убежать от преследовавших ее воспоминаний прошедшей ночи – Денни, лежащий на боку на слишком маленькой кушетке, его кожа, его глаза, которые видят насквозь.
Почему ты никак не разведешься со мной?
Его вопрос напугал ее, она не могла принять даже самого простейшего решения. Во всяком случае, ей следовало это сделать давным-давно.
– Может быть, ты поговоришь с ним сегодня вечером? – предложил Кен.
– Может быть, поговорю.
* * *
В этот вечер, отобедав, Денни выскользнул из дома. Они с Тимми понесли Кемосабе блестящее красное яблоко и несколько морковок, и жеребец теперь дожевывал последний оранжевый огрызок, а Денни ждал, опершись на изгородь кораля.
За обедом Эрин не сказала ему ни слова и, когда посмотрела в его сторону, а это случилось всего один раз, в ее зеленых глазах он прочел именно то, что ожидал – неизбежный приговор.
Тиму наскучила их молчаливая компания, и он убежал обратно в дом, а Денни сложил руки на верхней перекладине изгороди кораля, не обращая внимания на натянувшуюся повязку на его заживающем локте.
Весь день он провел с сыном, даже вздремнул с ним в его постели, потому что оба чувствовали себя далеко не блестяще; они много болтали, но Денни больше не получал приглашения остаться. Ему не хотелось расставаться с Тимом, но завтра он должен будет уехать. Если он намеревался заработать деньги в Дуранго, ему нужно прийти первым.
Он посмотрел вдаль через скотный двор в направлении гор Пионер и хребтов Биверхед, которые окружали Парадиз-Вэлли. Знакомый вид совсем не изменился. Будучи мальчишкой, Денни забирался на самый верх изгороди как раз в это же время дня, чтобы увидеть, как меняется освещение на покрытых снегом вершинах Скалистых гор и как тени ползут по постепенно темнеющим склонам, изменяя их окраску от салатовой до розовой, а затем фиолетовой. Узкая долина была меньше, чем Биг-Хоул или любая другая из крупных долин на юго-западе Монтаны, которая могла достигать пятидесяти миль в ширину. В этой мирной, питающейся ручьем долине, давшей свое название ранчо, он всегда находил утешение, вернее сказать, прежде находил.
Если бы после стольких лет, проведенных за много миль отсюда… или после того, как он наконец выиграет чемпионат мира… вернуться сюда хотя бы на несколько дней, мечтал Денни и вспомнил, что Эрин говорила то же самое, только другими словами; но она сильно изменилась, как Суитуотер и само это ранчо.
Денни смотрел мимо лошади на разваливающиеся конюшни и заброшенные поля; с одной стороны изгороди он заметил слабое место. Если Кемосабе прислонится к нему, ржавая проволока лопнет, и он вырвется на дорогу, на шоссе… В его юности такого беспорядка никогда бы не допустили, отец был хорошим хозяином; на полях до самых склонов гор паслись огромные стада, и на пастбищах позади кораля и около фургона было полно тихо мычащих коров и быков. Это мычание на заходе солнца было для Денни самым умиротворяющим звучанием. Но, черт побери, почему Кен не следит за хозяйством?
Хлопнула наружная дверь на заднем крыльце, и, повернув голову, Денни увидел приближающегося брата – эмиссар от Эрин из кухни?
– Могу я предложить тебе свою помощь, чтобы уложить вещи в автомобиль? Ты ведь хотел выехать завтра с утра пораньше.
– Весьма тонкий намек, Кен.
– Видишь ли, я не собираюсь быть дипломатом, а говорю то, что хочу сказать.
Денни предпочитал, чтобы с ним объяснялись напрямик, он считал это качество брата одной из причин того, что они с Кеном всегда хорошо ладили. Вернее, ладили, когда были действительно братьями.
– Мы просто были детьми, – буркнул он, поправляя себя.
Какое право имел Кен судить его и наезжать на Эрин за то, что она все еще носит на руке его обручальное кольцо? Но, пожалуй, в этом нет ничего удивительного.
Все годы с момента рождения Тима Кен с насмешкой смотрел на привязанность Денни к своему ребенку. Июньская поездка Тима к отцу стала его первым участием в турне. До нынешнего лета Кен дважды в год привозил Тима к Денни – на несколько дней во время весенних каникул и на неделю на Рождество, а затем забирал его. Денни подозревал, что брат стремился таким образом удержать его от заявления своих прав на встречи с сыном и, соответственно, держать подальше от Парадиз-Вэлли.
Нахмурившись, Денни разглядывал брата. «Здорово же он морочит голову Эрин», – при этой мысли кровь у него закипела. Эрин иногда приезжала вместе с Кеном сказать Тимми «до свидания», но за все визиты не сказала Денни и пяти слов; иногда она извинялась и оставалась дома. Приехав прошлой зимой, она с каменным лицом сидела в автомобиле, ожидая, пока Кен выгрузит чемоданы Тима, а Денни долго стоял в стороне, пока наконец не решился легонько постучать в ее окошко.
– Почему ты не выйдешь из автомобиля? – спросил он, когда стекло в конце концов опустилось.
– Я не хочу с тобой разговаривать, – ответила она, даже не взглянув на него.
– Но ты все же не порвала со мной.
На арене родео Денни принимал молниеносные решения, он должен был это делать, если хотел остаться в живых, и сейчас, глядя на Кена, он принял одно из таких решений.
– Пожалуй, я побуду еще несколько дней.
Кен оцепенел.
– Зачем? Чтобы Тимми еще сильнее скучал, когда ты исчезнешь? Чтобы снова изводить Эрин? Или чтобы мама суетилась вокруг тебя, готовила для тебя, убирала за тобой, как будто ей больше нечем заняться?
– Мама это всегда делает. Она и за тобой ухаживает, – парировал Денни, не реагируя на замечание об Эрин и Тимми.
– У меня есть собственное жилище. – Кен большим пальцем указал в сторону фургона. – Я сам его переделал и обставил и убираю в нем сам каждую субботу утром.
– Это делает тебе честь.
– В моей собственной кухне достаточно пива, кока-колы и закуски, есть кое-что для завтрака, так что маме не нужно рано вставать…
Денни, поставив ногу на нижнюю перекладину загородки, посмотрел на фургон. Пока рядом стоял брат, он готов был смотреть куда угодно, только не на кораль.
– Маме нравится вставать ради Тима и Эрин.
– Знаешь, по-моему, пора ей больше времени уделять самой себе. – Он дождался, чтобы Денни посмотрел на него. – Пора тебе снова уезжать. – Кен перевел взгляд на кораль, где Кемосабе жевал и фыркал от удовольствия. – С тех пор как Трев умер, тебе не место здесь – и ты это знаешь.
При этом имени у Денни внутри все сжалось.
– Спасибо, Кен. Я оценил твою деликатность.
– Отец сказал бы то же самое.
– А я думаю, что здесь все изменилось.
– Мы прекрасно обходимся без тебя. – Не оглядываясь, Кен зашагал к своему перестроенному жилищу, бросив на ходу: – Не позволяй какому-нибудь взбесившемуся быку растоптать себя, малыш Денни.
Денни почувствовал слабость и уронил голову на сложенные на заборе руки, но перед его глазами стоял кораль.
Он увидел коня, но не Кемосабе, а темно-гнедого, который размахивал черным хвостом и вращал глазами, увидел сидящего у него на спине Тревора и снова услышал, как кричит Эрин.
– Денни! – звала она его из конюшни.
Он снова почувствовал вкус страха во рту, почувствовал, что бежит и кричит:
– Слезай! Слезай с него!
Денни тренировал лошадь сам, первую лошадь, доверенную ему отцом. В тринадцать он гордился своими успехами, но лошадь не была готова к тому, что наездником станет восьмилетний мальчик. Трев не спросил разрешения…
Денни подбежал туда в тот момент, когда лошадь поднялась в воздух, оторвав от земли все четыре ноги и выгнув крутой дугой спину – как эмблема на всех лицензионных печатях Вайоминга, отличие было в том, что на лошади сидел ребенок, вцепившийся в ее гриву.
Как ни старался Денни, ничто не могло остановить дикой скачки.
Загоняй его! Гоняй, пока он не начнет задыхаться, пока не упадет. Не позволяй этой скотине сбросить тебя. О Трев… Господи!
И сейчас спина Денни покрылась холодным потом, он оглянулся и увидел, что через двор к нему направляется Эрин. Минуту назад он не слышал, как она позвала его, а теперь не заметил и ее решительной походки. «Еще и Эрин?» – мелькнуло у него в голове. Кроме того, он знал, что она хотела сказать – то же, что говорила на протяжении восьми лет.
В полубессознательном состоянии Денни так и остался стоять у изгороди; он все еще слышал крик Тревора и хруст костей его шеи, он мог поклясться, что слышал тогда этот звук.
– Денни? – Она стояла совсем рядом с ним, как стояла в тот день.
– О Боже! – Он снова уронил голову на руки, пряча глаза. Зачем он вспомнил тот день? Он не сможет заставить себя взглянуть на нее, когда она скажет то, о чем он и так догадывался.
– Тимми хочет, чтобы ты почитал ему сказку.
– Могу держать пари, что это действует тебе на нервы. – Он чувствовал, что Эрин не сводит с него глаз.
– Что сказал тебе Кен? – вздохнув, спросила она.
– То самое, о чем ты, вероятно, думаешь. Предложил помочь погрузить мой багаж. Это не в первый раз.
Эрин издала какой-то звук, но ничего не сказала. Она взвешивала все, даже слова. Интересно, подумал Денни, сколько времени у нее уходит на то, чтобы взвесить фунт зеленой фасоли или лука?
– Он не это имел в виду, – наконец произнесла она.
– Не пытайся убедить меня, что ты не хочешь того же. – Он чуть приоткрыл один глаз.
– Так было, – призналась она, – пока я не увидела прошлой ночью, как ты спишь с Тимми. Я думала весь день и поняла, как ему тебя не хватает. Я… ну, я никогда не запрещала тебе видеться с ним, но и никогда… в общем, в дальнейшем для тебя все будет проще.
Снова перед его закрытыми глазами, как на экране, всплыл образ Тревора: Трев тяжело падал на землю, раздавался этот звук, похожий на треск ломающегося хвороста, и… страшная тишина.
– Возможно, ты была права, – глухо произнес Денни, все еще не поднимая головы.
– Это не означает, что мне хотелось бы, чтобы он болтался по родео, но сегодня за обедом он попросил тебя разрезать ему мясо и следил за движениями твоих рук, словно они были… чем-то священным. Похоже, в последнее время он не очень-то нуждается во мне.
– Ты хорошая мать, Эрин.
– Спасибо.
– А он потрясающий парень, – сказал Денни, думая, что она выбрала неудачное время, чтобы подбодрить его и обменяться мнениями. – Ты хорошо поработала. – Он помолчал. – Я тоже хотел бы стать для него хорошим отцом.
После этих слов он выпрямился, продолжая стоять лицом к изгороди. Эрин стояла рядом, спиной к забору, и смотрела на него зелеными глазами, темными, как трава перед бурей.
– Когда я приехал сюда вчера вечером и увидел Тима с этим гипсом… – Он прервал себя. – Я увидел его, и во мне все заболело – локоть, лицо, голова, а желудок чуть не вывернулся наизнанку…
– Со мной, – Эрин чуть-чуть улыбнулась, – происходит то же самое всякий раз, когда он порежется или оцарапает коленки, а когда он свалился с этого велосипеда…
Денни посмотрел на кораль. Кемосабе перестал жевать и, неуклюже расставив ноги и опустив голову, губами подбирал с земли упавшие кусочки морковки; он стоял точно так же, как стоял гнедой над Тревором.
– Меня с ним не было – вот что причиняет мне боль.
– Никогда не думала, что услышу от тебя такое признание, – начала она, но почувствовала, что он говорит искренне. – Это все, Денни? – Он не отвечал, чувствуя, что Эрин следит за его взглядом. – Ты думаешь и о своем брате, Денни? О Треворе, а не только о Тимми?
…Он наклонился над ним, лежащим совершенно безжизненно в пыли, поднял его…
– Я постоянно вижу это ранчо, – Денни сделал жест рукой, – этот кораль, и от этого никуда не деться.
– Ты ничего не мог сделать. – Эрин коснулась его руки. – Ты же понимаешь.
– Отец не понимал этого, и Кен до сих пор не понимает.
– Что он сказал тебе?
– Довольно много. – Денни перевел взгляд на горы. – Знаешь, что самое тяжелое в возвращении домой? – Он откашлялся. – Мама. Тяжелее всего смотреть в ее глаза и не видеть в них вообще никакого укора. – Он весь дрожал, а когда оторвал руки от изгороди, они тряслись, как у зеленого юнца, которому предстояло первый раз подойти к быку.
– Денни, – прошептала она.
Прошлой ночью, войдя в дом, он обнаружил, что девушка, на которой он женился, превратилась в женщину, которую он совсем не знал. Но сейчас, посмотрев на нее снова, он прочел в глазах Эрин, что связь между ними не исчезла, увидел слабый проблеск желания, который мельком заметил вчера в ее спальне, но в который не мог поверить сегодня утром; он видел Эрин и все те сладостные мгновения, которые у них были. Быть может, в конечном счете она не скажет то, чего он ожидал со страхом.
В этот момент Эрин протянула руку к его затылку, слегка подвинув по перекладине свое бедро к его бедру, но не изменяя больше ни в чем их положения; она так же продолжала стоять у изгороди лицом к Денни, только закрыла глаза и подняла к нему лицо.
Повторив первое движение Эрин, Денни тоже скользнул рукой к ее затылку, но не осмеливался взять то, что она предлагала. Что это – утешение, принятие, прощение? Он не мог сказать с уверенностью. Но что он знал совершенно точно, так это то, что он не может уехать, и не только из-за того, что хочет досадить Кену. Если он уедет, то потеряет последний шанс вернуть Эрин и Тима.
Почему ты никак не разведешься со мной?
Он придвинулся ближе, и она тоже – на дюйм, на десятую долю дюйма. Как и Эрин, он закрыл глаза, чтобы не видеть кораль и забыть образ Тревора, а затем коснулся ее губ. Впервые за восемь лет он целовал ее – рот приоткрыт, его губы нежно прижимаются к ее губам, язык касается ее зубов, находит ее язык.
– О Денни…
Он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, и не знал, плакать ему или улыбаться. Если Эрин не могла понять, почему не развелась с ним, то Денни в этот момент понял все.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Полюбить ковбоя - Райкер Ли



Как сия роман растянут,все можно было бы уместить в 10 гл, очень средне.
Полюбить ковбоя - Райкер ЛиМарго
17.07.2013, 8.43





Читать было интересно, а впечатлений нет.
Полюбить ковбоя - Райкер ЛиКэт
12.07.2015, 10.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100