Читать онлайн Сокол и огонь, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и огонь - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и огонь - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и огонь - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Сокол и огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

— У вас есть кольца? — спросил брат Мэтью у Торна и Мартины, стоящих на коленях перед алтарем в полутемной, освещенной лишь несколькими свечами церкви. Кроме них, на церемонии венчания в качестве свидетелей присутствовали два монаха.
«Ну вот, свершилось, — радостно подумал Торн. — Я женюсь на Мартине». Он снял свое рубиновое кольцо и взял ее руку. Она была холодная, как ледышка, и слегка дрожала. Он нежно, легонько стиснул ее, пытаясь одновременно поймать взгляд своей невесты, но она упорно отворачивалась.
Мэтью прокашлялся.
— Именем Отца…
Торн стал надевать Мартине кольцо на указательный палец, но оно оказалось слишком большим для ее тонких пальчиков.
— …и Сына…
Он попробовал надеть его на средний палец.
— …и Святого Духа…
С безымянного пальца оно тоже соскользнуло. Тогда Торн взял ее большой палец и надел кольцо на него.
— …нарекаю вас мужем и женой. Аминь.
— Эта спальня у нас самая большая, и здесь самая широкая кровать, — пояснил брат Мэтью, откидывая кожаный полог, закрывающий вход в лучшую гостевую келью настоятельских покоев.
Торн отметил про себя, что эта кровать лишь ненамного шире остальных, напоминающих больше скамьи, и явно маловата для двоих. Но тут же мысленно отверг идею пожертвовать своим комфортом и сказать Мартине, что может спать и на полу. В конце концов, ведь давая согласие стать его женой, она тем самым дала согласие и делить с ним одну постель.
— Мы так благодарны вам за любезное позволение остаться здесь, — сказала настоятелю Мартина, поглаживая сидящего на руках Локи. — Мы постараемся побыстрее уладить вопрос с нашим жильем, насколько это будет возможно.
— Вам нет нужды волноваться об этом. Я нисколько не тороплю вас, — доброжелательно ответил Мэтью. — Ваше общество доставляет мне истинное удовольствие.
«Райнульф продолжает опекать ее, даже будучи так далеко», — подумал Торн. Несомненно, что именно его дружбе с Мэтью они обязаны таким радушным гостеприимством, идущим вразрез с монастырским уставом.
Вечером, когда Мэтью трапезничал с братьями и занимался повседневными монастырскими делами, Торн с Мартиной ужинали без него, молча сидя друг против друга за маленьким столом в большом зале. После ужина они по очереди вымылись в своей скромной комнатке. Наконец слуги унесли лохань и кадки с водой, и в первый раз за весь день они остались одни.
— Мартина, нам с тобой надо кое-что обсудить, — первым прервал молчание Торн.
— Я знаю, — сказала она. — Надо решить, где мы будем жить.
— Да. И кроме того, мы должны…
— Да, конечно. Но только не сегодня. — Она поднялась. — Я слишком устала, чтобы думать о чем бы то ни было, и уж тем более не в состоянии сейчас принимать какие-либо решения. Я иду спать. Поговорим утром.
С этими словами она повернулась и направилась в спальню. Торн остался сидеть за столом, поглаживая кувшин с бренди и задумчиво щурясь на мерцающие в жаровне угольки.
Как это она сказала: «Ты не способен испытывать любовь». Неужели это действительно так? Много лет назад он решил, что никогда не позволит себе попасться в сети этого мучительного чувства, вызывающего боль и страдания у тех, кто его испытывает, и которое остальные, более слабые люди, именуют любовью. И что же, в результате этого оно у него полностью атрофировалось? И значит, Мартина права, обвиняя его в черствости и расчетливости?
Торн всегда считал, что брак по любви — это ошибка, непозволительная роскошь. Мудрые люди женятся, чтобы умножить свои владения. Ведь любовь рано или поздно проходит; она или умирает сразу, быстро и болезненно, или увядает постепенно, под тяжестью выстроенных ею же лживых заверений, но так или иначе со временем от нее не остается и следа. Между тем как земля и собственность существуют вечно. Так что он должен быть счастлив, по крайней мере доволен. Некоторым образом он и чувствовал удовлетворение: как-никак Мартина стала его женой!
Но женой, которая не верит ему и думает, что он использовал ее чувство для достижения своих целей. И несмотря на это, согласилась выйти за него. Что означает также, что она согласилась спать с ним, делить с ним супружеское ложе и исполнять свои супружеские обязанности по его первому требованию. Эта мысль радостным возбуждением отозвалась в его душе. Но с другой стороны, как он может сейчас думать об этом, зная, насколько ранимой и беззащитной перед ним чувствует она себя? Он вспомнил, как она плакала вчера в лесном домике. Близость должна доставлять обоюдную радость, но для нее она будет сейчас пыткой, унизительным актом попрания ее воли и только отдалит ее от него. Нет, он не может сделать этого, зная, что трещина в их отношениях только увеличится. Надо приложить все усилия, чтобы заделать эту трещину недоверия, и единственный способ — дать ей почувствовать, что он не такой, каким был Журден. Хотя Журден и действовал без злого умысла, но как только Адела стала обузой его планам, он тут же бросил ее и тем самым нанес неизгладимые раны хрупкой душе маленькой Мартины. И если он сам своим поведением напомнит ей отца, эти раны откроются вновь и трещина между ними превратится в пропасть. Надо хотя бы на время обуздать свои инстинкты, действуя мягко и постепенно, чтобы вернуть ее любовь и восстановить доверие.
Вошел брат Мэтью, и если он даже и удивился тому, что молодожены не легли спать вместе, то виду не подал. Он предложил Торну сыграть партию в шахматы, и тот согласился.
— Я получил очень интересное письмо от Оливье сегодня вечером. Королева Алиенора весьма скоро собирается быть его гостьей в Блэкберне, — сказал Мэтью, расставляя фигурки на шахматной доске.
— Правда? — спросил Торн, садясь напротив настоятеля. — А я-то думал, что она во Франции вместе с королем Генрихом.
— Да, она была там, но вернулась в Англию без него вскоре после рождественского поста. В соответствии с королевским повелением она разъезжала по стране, верша правосудие.
— Разве королевское правосудие не в ведении лорда-канцлера Беккета?
— Верно, но лорд-канцлер за границей вместе с королем Генрихом. Оливье сообщил, что королева, узнав об осаде Блэкберна и о том, что баронство осталось без владельца, весьма заинтересовалась этим делом. Она отписала ему, что хочет лично взглянуть на неприступную крепость, взятую лишь благодаря геройству Торна Фальконера. Не знал, что вы с ней знакомы.
— Райнульф представил меня ей, когда мы прибыли в Париж после плена. Не знаю, почему, но я ей понравился. Мы много и часто беседовали с ней.
— Говорят, что в ней поразительным образом сочетаются божественная красота и острый, не женский ум. Это правда?
— Да. Она удивительно красива, — сказал Торн, — и очень умна и образованна. Правда, когда я познакомился с ней, она пребывала в меланхолии. Она в то время ждала ребенка, но уже подала папе петицию с просьбой о разводе с Людовиком. Мне она сказала, что когда выходила за него замуж, то думала, что будет женой короля, а вместо этого обнаружила, что стала женой монаха. Думаю, сейчас она чувствует себя более счастливой, чем тогда.
— В этом у вас будет возможность убедиться самому, — заметил Мэтью, делая первый ход. — Оливье написал, что Алиенора попросила его устроить праздничный ужин в вашу честь.
Торн в изумлении уставился на хитро улыбающегося настоятеля.
— В мою честь?!
— Ну да. Вы ведь герой, освободитель Блэкберна.
— О Боже, вот так дела! — пробормотал Торн.
Мэтью хохотнул, указывая пальцем на доску:
— Ваш ход.
Естественно, сосредоточиться на игре после этого Торн уже не мог, и поэтому Мэтью легко обыграл его. Настоятель отказался сыграть реванш, сославшись на то, что устал и хочет поспать до заутрени.
Чтобы не будить Мартину, Торн разделся в зале и, взяв одежду в охапку, тихонько проскользнул в спальню. Он постоял над кроватью с чувством удивления, смешанным с восхищением, глядя на спящую жену. «Мы теперь муж и жена! — подумал он. — Надо же, Мартина моя жена!»
Она лежала на боку, сложив ладони вместе перед собой, словно в молитве. Сбившаяся ночная рубашка обнажала прелестные плечи и идеальной формы длинные руки. Под ее складками угадывались груди, такие круглые и упругие. Он вспомнил, как держал их в своих ладонях, какие они были на вкус, когда он касался ртом ее сосков. Сердце его учащенно забилось, живот напрягся.
«Мы женаты, но это ничего не значит. Пока что». Он нырнул под одеяло, призывая на помощь всю свою выдержку и самообладание.
Ночь была прохладной, но от тела Мартины, укрытого тонкой льняной простыней, исходило ароматное тепло. Она лежала спиной к нему, и он очень осторожно дотронулся до ее затылка, повыше ворота рубашки, почувствовав, как ее тепло растекается по всему его телу. В горле встал комок, и Торн поймал себя на том, что вот-вот расплачется. В последний раз в своей жизни он плакал, когда, обезумевший от горя, узнал, как погибли его сестра Луиза и его дорогие родители. А когда он плакал до этого несчастья, не помнил и вовсе — должно быть, это было в самом раннем детстве. Он сделал глубокий вдох и мысленно упрекнул себя за проявление слабости: вот что бывает, когда даешь волю чувствам, — становишься похожим на ребенка.
Торн перевернулся на другой бок и закрыл глаза, но заснул далеко не сразу.
Стоя у окна спальни, Бернард Харфордский трясся от злобы и досады, глядя, как его отец выходит из птичника с Азурой в левой руке. «А ведь он может прожить еще не один десяток лет. К тому времени, когда он помрет, я сам уже стану стариком. Даже может случится такое, что я умру раньше него, и Харфорд так никогда и не будет моим».
Черт побери, ну кто бы мог предположить, что проклятый сын дровосека, этот низкородный саксонский выскочка осмелится жениться на Мартине Руанской — двоюродной сестре самой королевы? На Мартине Руанской, предназначенной в жены ему, Бернарду? На Мартине, которая должна была греть его, Бернарда, постель и рожать ему наследников. Наглость сакса не знает границ. Он просто украл ее у него, а теперь, наверное, смеется над ним. Да, они оба сейчас смеются над ним, радуясь, что провели его. Посмотрим!
«Да черт бы его побрал! Его и эту ведьму с холодным гордым взглядом, которую он взял в жены! Чтобы они оба сгорели в преисподней!» А ведь он-то думал, что Мартина у него в руках, она и все ее земли, бывшие когда-то частью Харфорда. Теперь ему не видеть ее как своих ушей, а главное — не вернуть обратно утерянных владений…
Хотя… Не все еще потеряно. Если он проявит изобретательность, то… У него возникла одна мысль, просто замечательная мысль, настоящий план. Прекрасный и многообещающий план, как отомстить Мартине Руанской и Торну Фальконеру и вернуть свои земли обратно под покровительство Харфорда. Но чтобы осуществить его, придется подождать. Подождать, пока королева Алиенора не уедет из страны; и не только потому, что они с Мартиной близкие родственницы, но и потому, что, как выяснилось, Торн Фальконер тоже не последний человек в глазах королевы. Дошли слухи, что она знакома с сокольничим и что он даже ее любимчик. И если она протянет над ними свою королевскую длань, то все его усилия пойдут прахом, ему не помогут все его влияние и связи.
Так что придется запастись терпением и выждать, пока Генрих не призовет супругу к себе, что бывало довольно часто. И вот тогда-то, едва королева взойдет на корабль, отплывающий на континент, он, Бернард, начнет действовать.
— Сэр? — раздался робкий голосок из коридора.
Это маленькая служанка Эструды, безнадежно глупая Клэр. Вместо того чтобы после смерти госпожи вернуться в дом своего отца, она непонятно почему продолжает жить здесь, в Харфорде. Она вечно пялит на него свои заплаканные овечьи глаза и непрестанно кстати и некстати попадается на его пути.
Он вздохнул.
— Ну что там еще?
Она раздвинула перегородку и вошла в комнату, держа в протянутых руках наполненный кубок.
— Я принесла вам бренди.
Он резко вскинул руку — кубок выпал из ее руки. Бренди пролилось ей на платье.
— Разве я просил тебя об этом, а? Разве я звал тебя?
— Н-нет, — пролепетала она, заламывая руки. — Простите меня.
Она была похожа на маленького дрожащего кролика с красными мокрыми глазами.
— Мне не следовало беспокоить вас после постигшего вас горя. Вам, наверное, очень тоскливо и одиноко. Сначала ваш брат, а затем… затем моя госпожа, леди Эструда.
Она перекрестилась.
— Тогда зачем же ты явилась?
— Я хотела просто… сама не знаю. Хотела… выразить вам сочувствие, утешить вас. Чтобы вы не чувствовали себя одиноким.
— Надо же! А тебе не приходило в голову, что, может быть, я хочу побыть один? Что, может, мне так лучше?
— Нет, сэр. Простите меня.
Ее глаза наполнились слезами, подбородок задрожал.
— Мне бы следовало знать вас лучше. Я глупая. Это все потому, что… о Господи!
Она упала перед ним на колени, хватая его за руки. Он с отвращением выдернул их.
— Я знаю, мне не надо быть здесь. Я поняла это сразу же… после смерти госпожи Эструды, но… я ничего не могу с собой поделать. У меня уже нет сил скрывать от вас свои чувства.
— Боже мой, поднимись сейчас же. Это отвратительно.
Клэр, всхлипывая, схватилась за край его туники и уткнулась в нее лицом.
— Пожалуйста, не прогоняйте меня. Прошу вас! Я… люблю вас! Это сильнее меня. Я чуть не умерла, когда узнала, что вы собираетесь жениться на леди Мартине. Она совсем не любит вас! Вы не будете с ней счастливы. Женитесь на мне, пожалуйста!
Бернард рассмеялся, не веря своим ушам. Жениться на этой невзрачной, дрожащей маленькой мышке. Но вдруг какая-то мысль пришла ему в голову.
— За тебя дают в приданое какие-либо земли? — спросил он.
Она подняла на него заплаканное красное лицо.
— Н-нет… наследница отца моя старшая сестра…
— Она замужем?
Клэр заколебалась, в глазах отразилась боль.
— Не замужем, но… но она толстая.
Бернард пожал плечами.
— А может, мне надоели костлявые женщины.
— И к тому же у нее случаются припадки, — с надеждой в голосе сказала Клэр.
— Припадки? — Он поморщился, мысленно взвесив плюсы и минусы. Толстая и с припадками, но наследница земельных владений. Нет, он еще не настолько отчаялся. А кроме того, кто сказал, что ее вообще согласятся отдать за него? Его, Бернарда, репутация в их округе, да и во всем графстве, известна каждой собаке.
— Но вы не понимаете! — взволнованно залопотала Клэр, дергая его за подол. — Вы для меня все — и солнце, и луна, и сама жизнь! Все! Мое сердце разрывается от любви к вам. Я буду такой, какой вы захотите. Если вы только позволите, я стану вашей рабыней. Ради вас я сделаю все на свете!
— Все? — переспросил он, несколько озадаченно, прикидывая, каким образом ее рабская преданность может ему пригодиться. Она с надеждой подняла на него свою заплаканную мордашку.
— Все!
Клэр сделала движение, чтобы встать с колен, но он удержал ее, положив ладонь ей на голову и пригибая вниз.
— Нет, — сказал он, поднимая край своей туники и начиная расстегивать ремень на штанах, — не вставай.
Морозным мартовским утром кавалькада королевских всадников появилась на дороге, ведущей в монастырь Святого Дунстана — здесь их должны были разместить и поставить на монастырское довольствие на то время, пока сама королева со всей своей свитой будет пребывать в замке Блэкберн в гостях у лорда Оливье.
Слуги и монахи, захлебываясь, наперебой рассказывали Мартине и Торну, как происходила встреча ее величества. Сначала через мост проехала королевская стража, за ними шли повозки с шелковыми занавесками, в которых ехали сама королева, ее дамы, королевские отпрыски и их няньки. Затем скакали рыцари верхом, в сопровождении оруженосцев, егерей, сокольничьих и тягловых лошадей, везущих доспехи и вооружение, затем группа скромно одетых писарей, а за ними пешком передвигалась странная толпа каких-то разодетых в пестрые одежды и галдящих как сороки людей — очевидно, трубадуры, жонглеры и шуты. Процессию замыкали обозы — целая вереница телег, груженных пивом, вином, провиантом, кухонной утварью и постельными принадлежностями. На одной телеге везли походный алтарь, на другой — огромную, разобранную кровать, скорее всего кровать самой королевы.
На следующий день, королевский гонец доставил послание Торну, в котором королева официально приглашала его с женой и настоятелем Мэтью прибыть следующим вечером в замок Блэкберн на королевский ужин, устраиваемый в его честь.
— Но мне совершенно нечего надеть, — всполошилась Мартина.
— Надень ту голубую тунику, — сказал Торн, — которая была на тебе на второй день по прибытии в Харфорд, — он улыбнулся, — ту самую, которая подходит под цвет твоих глаз.
На другой день, одеваясь для приема у королевы, Мартина размышляла о тех странных отношениях, которые сложились у них с Торном. Ни разу со времени их женитьбы он не сделал ни одной попытки воспользоваться своим правом супруга. Это до странности напоминало ей отношения с Эдмондом, хотя, конечно же, в случае с Торном причина была совсем иная. Эдмонд сторонился ее поначалу — из страха. Торн же, видимо, просто-напросто совершенно к ней безразличен.
Хотя он всегда добр к ней. А время от времени смотрит на нее или дотрагивается до нее так, как это бывало в первые дни их проявляющейся взаимной симпатии, но потом вдруг отворачивается и отходит от нее с раздосадованным видом. Скорее всего он просто соблюдает их соглашение — не обманывать друг друга по поводу несуществующих чувств. Что ж, он поймал ее на слове. Будучи безразличным к ней, он не особо и рвется лечь с ней в постель. Ведь кто она такая — баронесса, благородная и утонченная, а следовательно, совершенно не в его вкусе. Несомненно, он скоро возобновит свои похождения со шлюхами и кухарками.
Мартина почувствовала приступ ревности и упрекнула себя за это. Какое ей дело до него? Их брак заключен по взаимному расчету — он получил свои земли, а она — защиту от Бернарда, и теперь ему нет до нее никакого дела, кроме необходимости соблюдать приличия и делать вид, что они любящие муж и жена. То же самое должна бы испытывать и она, но почему-то по ночам, подсознательно ожидая его, она прислушивалась к своему телу с надеждой, что под сердцем зашевелится дитя, ее с Торном дитя, зачатое той зимней ночью в маленькой заброшенной хижине, но тщетно. Дело даже не в том, что ей очень хотелось стать матерью, нет, ей хотелось иметь ребенка от Торна, потому что она живо рисовала в воображении, как скажет ему об этом, представляла, как озарится его лицо от нежданной радости и как, возможно, изменится его отношение к ней: он будет ласков и благодарен ей за наследника.
Мартина вздохнула и принялась заплетать в косу свои тяжелые волосы. Что толку желать неосуществимого? Судьба крепко опутала ее своими сетями и бесполезно теперь пытаться что-либо изменить.
Проезжая в сопровождении Торна и Мэтью по подъемному мосту Блэкбернского замка, Мартина затаила дыхание. Стены величественного сооружения, которые до этого она видела только издалека, возвышались над их головами. К приезду королевы их побелили известковым раствором, и теперь они сияли под лучами яркого солнца. Замок был действительно необычным — идеально круглый, за исключением квадратной входной пристройки, двух больших боевых башен и маленькой башенки наверху, над которой развевался королевский флаг. На башенке не было крыши, и пустоты в каменной кладке, зияющие то здесь, то там, напоминали о том, что замок так и остался недостроенным с тех пор, как Невилль убил его владельца Ансо и его беременную супругу.
Во дворе их встретил королевский писарь — длинный, с вытянутым лицом — и провел через входную пристройку по лестнице прямо в большой зал. Войдя в огромную и ярко освещенную комнату, Мартина едва не открыла рот от изумления. Помещение было занавешено шелковыми портьерами, по стенам висели сарацинские ковры, повсюду кишели люди — жонглеры, шуты, музыканты, слуги и маленькие дети. Зал был идеально круглой формы, на уровне второго этажа его опоясывал нависающий резной балкон, высокие сводчатые потолки, казалось, упирались в самое небо. Правда, полы были такие же, как и везде — деревянные, устланные соломой. В дальнем конце комнаты, в массивном очаге, встроенном прямо в каменную стену, горел огонь. Мартине еще не приходилось видеть такую конструкцию очага Рядом с камином стоял огромный резной стул, покрытый богатой материей, и на нем-то, играя с младенцем, восседала королева Алиенора Английская.
Она выглядела гораздо моложе своих тридцати восьми лет и была еще красивее, чем представляла себе Мартина. У нее было круглое лицо и блестящие выразительные глаза. Ее туника цвета слоновой кости была отделана дорогими мехами, а голову прикрывала прозрачная вуаль.
Остановив взгляд смеющихся глаз на Мартине, королева улыбнулась, затем кивнула Торну и поманила его пальцем. Сакс взял жену под руку и двинулся к ней, брат Мэтью шел рядом.
Мартина лишилась дара речи и, когда Торн представил ее королеве, с большим усилием сумела сделать реверанс. Торн с неожиданным изяществом преклонил колено и поцеловал протянутую ему руку Алиеноры. Мартина с удивлением заметила, что ее муж, несмотря на низкое происхождение, чувствует себя здесь намного раскованнее, чем она сама. Торн выразил королеве свою преданность и уважение, но не раболепно, а с достоинством и, судя по взгляду и теплому приветствию Алиеноры, она явно симпатизировала ему.
«А ведь он действительно немного напоминает Шарле-манского слона», — подумала Мартина, сравнивая Торна с десятками придворных, запрудивших комнату. Он казался среди всех этих изнеженных, напомаженных и сладкоречивых дворян этаким колоссом, возвышаясь над расфранченной толпой в своей простой, без украшений одежде.
Алиенора передала ребенка на руки нянькам, велела уложить спать, а слугам приказала собрать столы и накрыть ужин. Поднявшись со стула, она протянула руку и мягко дотронулась до щеки Мартины.
— Так ты, значит, маленькая дочка Журдена.
Мартина испугалась. Но королева, которая, несомненно, знала о ее незаконном происхождении, воздержалась от каких-либо дальнейших комментариев.
— Я очень рада, что наконец-то познакомилась с тобой, моя дорогая.
— И я тоже, моя госпожа, — неуклюже произнесла Мартина.
Торн легонько провел рукой по ее спине, и она улыбнулась ему в ответ, благодарная за этот жест ободрения и поддержки.
К удивлению Мартины, еда, поданная за королевским ужином, оказалась довольно-таки простой, хотя сама церемония была обставлена с истинно королевской пышностью.
Мартина, Торн и Мэтью сидели у камина за высоким столом в одном ряду с Алиенорой, графом Оливье, его женой и другими приближенными рыцарями. Остальные сидели за столами, стоящими вдоль стен, а в центре комнаты давали представление жонглеры и музыканты.
Когда подали десерт, королева сделала музыкантам и шутам знак удалиться из зала и кивнула лорду Оливье. Тот поднялся с кубком в руке и начал произносить тост, восхваляя мужество и отвагу сэра Торна, проявленные им при освобождении замка Блэкберн. Затем королева поднялась сама и также воздала хвалу храбрости спасителя Блэкберна. Она отметила не только его военный талант и искусство владения оружием, но и мастерство сокольничего и ум образованного человека.
— Король высоко ценит умение обращаться с охотничьими птицами наравне с познаниями в науках и теологии, — сказала она. — Он много раз говорил мне, что благородного человека должно отличать от других умение воспитывать и оттачивать свой ум наравне с умением обращаться с ястребами.
Позже, размышляя над словами королевы, Мартина пришла к выводу, что они были сказаны не просто ради похвалы Намеренно подчеркивая соответствие качеств сэра Торна королевскому представлению об идеальном рыцаре, несмотря на его низкое происхождение, Алиенора тем самым заранее как бы отметала все возможные возражения против того, что было сказано сразу же вслед за этим.
Указывая рукой на сакса, она сказала:
— Я пригласила вас на этот ужин не только затем, чтобы воздать вам хвалу. Я считаю, что немного еды с королевского стола, пение и гримасы моих шутов недостаточная награда человеку, в одиночку освободившему замок Блэкберн. Ваша отвага спасла множество жизней. Король Генрих и лорд Оливье бесконечно благодарны вам за это. Блэкберн — очень большое и богатое баронство в нашем королевстве, которое теперь осталось без владельца. Озабоченный судьбой этого владения, лорд Оливье просил короля решить вопрос о его наследовании, король же передал это дело в мои руки. И вот после долгих и серьезных раздумий я с огромным удовольствием награждаю этим баронством, а также титулом барона, человека, освободившего его… Торна Фальконера.
Оглушительный рев одобрения потряс стены зала. Торн взглянул на Мартину, которая только с немым удивлением смотрела на королеву. Когда шум утих, он просто сказал:
— Я безмерно благодарен вам, ваше величество.
— Мои писари уже составили акт о передаче права владения, — сказала королева, — и если вы соизволите вернуться сюда завтра поутру, — она кивнула в сторону Мартины, — вместе с моей дорогой кузиной, вашей супругой, то мы совершим все необходимые формальности и, возможно, даже устроим праздник по этому поводу.
Торн почтительно поклонился.
— Конечно. Благодарю вас, моя госпожа.
Встретившись взглядом с Мартиной, он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, думая о странных и неожиданных поворотах судьбы.
— Мой господин, принимая твою милость и становясь твоим вассалом, — сказал Торн, преклоняя колени перед графом Оливье под раскидистыми деревьями посреди двора Блэкбернского замка, — клянусь служить тебе верой и правдой и по первому твоему приказу выступать на защиту нашей святой веры, моего короля Генриха Английского и его наследников, не щадя живота своего.
Он поднялся, поцеловал левую руку Оливье, который, положив правую ему на плечо, объявил его новый титул — лорд Фальконер, барон Блэкбернский.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и огонь - Райан Патриция



интересно,захватывает...много страстей,ужасов....читайте,одним словом...
Сокол и огонь - Райан ПатрицияИсабель
3.01.2013, 22.35





Да жутковатый романчик. Все решилось в самый последней момент.
Сокол и огонь - Райан Патрициянека я
20.07.2013, 13.17





Тяжелый роман.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияКэт
26.10.2014, 13.02





Рыцарский роман со всеми реалиями того времени: бескультурье, жестокость, кровавые битвы, грязь, крысы, вши и блохи. Но автора слегка заносит: некоторые герои принимают ванны, а в одном замке есть туалет, водопровод и ванна с кранами - Ха! Ха! Главная героиня выдает себя за леди королевских кровей, а была дочерью деревенской содержанки. Но требовала от главного героя необыкновенной честности, за что отлучила его от своего тела. Как жаль, что ее не сожгли на костре.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияВ,З.,67л.
7.08.2015, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100