Читать онлайн Сокол и огонь, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и огонь - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и огонь - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и огонь - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Сокол и огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

Торн открыл глаза. Была полночь. Из-за занавесок, закрывающих его койку, доносилось мерное дыхание спящих раненых. Справа от него слабо мерцал огонек ночного светильника. В лазарете было тихо. Краем глаза он заметил что-то светящееся слева от себя. Даже не пытаясь привстать, хорошо зная, что без посторонней помощи это не получится, Торн повернул голову на свет, моля Бога, чтобы это была она…
Она сидела, подобрав ноги, в огромном специально для нее принесенном кресле и крепко спала. Свет исходил от масляной лампады, стоящей на прикроватном столике рядом с батареей ее пузырьков и флаконов с порошками, стопкой свежих бинтов, кувшином для воды и чашей. Значит, она здесь, сидит подле него дни и ночи, ухаживая за ним… интересно, сколько дней он уже в лазарете?
Он совершенно не помнил, как его привезли в монастырь Святого Дунстана. В памяти остались лишь смутные и болезненные обрывки воспоминаний о первом дне. Наверное, прошло дней пять или около того. Пять дней и пять ночей, и все это время Мартина находилась рядом, только ненадолго отходя от него, чтобы поспать и привести себя в порядок. Брат Мэтью пытался запретить ей приходить сюда, настаивая на том, что монастырская больница не место для женщины, но она отчаянно спорила, доказывая, что нужна Торну.
И несомненно, так оно и было. Он чувствовал ее присутствие, даже лежа без сознания. Конечно, она была ему нужна. В доказательство этого он мог бы привести миллион причин.
Например, сейчас ему нужно было просто видеть ее. Соблюдая монастырские правила, предписывающие ей носить самую скромную одежду, она была одета в простую темную тунику и закутана в белую накидку, полностью скрывающую ее роскошные волосы. Лицо и руки мягко сияли в свете ночной лампы, проникающем сквозь полупрозрачные занавески. Брови и ресницы казались черными, как сажа, на матово-белой коже. Припухлые губы слегка приоткрылись во сне, обнажая край безупречно белых зубов.
На коленях Мартины лежала открытая книга. Торн попытался протянуть к ней правую руку, но едва приподнялся и сделал одно движение, как боль пронзила плечо, и он откинулся на подушку, хватая воздух открытым ртом. Подождав, пока утихнет боль, он повторил попытку уже другой, здоровой рукой, но не дотянулся и столкнул книгу с ее колен.
Стук упавшей книги разбудил ее, она резко вскинула голову, осматриваясь.
— Что такое… — прошептала она, жмурясь от света. — Торн, ты в порядке?
Увидев, что его рука беспомощно свешивается с кровати, она аккуратно вернула ее на место и, наклонившись, подняла книгу.
— Извини, что разбудил тебя, — тихо сказал он, стараясь не потревожить спящих товарищей. — Просто хотел посмотреть, что ты читаешь.
Она повернула книгу обложкой к нему.
— Amores Овидия.
— Почитаешь мне немного вслух?
Мартина взглянула на книжку, на губах появилась застенчивая улыбка.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я почитала именно эту книгу? Может, ты предпочел бы Heroides? Могу сходить за ней в библиотеку, я видела, там она есть.
Торн тихонько рассмеялся.
— Нет, думается, сегодня я в настроении послушать именно Amores.
Мартина раскрыла книгу и начала читать лирические стихи. Полузакрыв глаза, Торн наблюдал за ней, наслаждаясь ее голосом, купаясь в его мелодичных звуках. Закончив читать, она налила себе воды и не спеша выпила.
— Можно и мне? — попросил он.
— Конечно. — Она налила ему чашу и присела на край постели, осторожно просунув руку ему под спину и приподнимая его. Торн вцепился ей в плечо левой рукой и задержал дыхание. — Полегче, не спеши, — терпеливо и ласково сказала она, помогая ему сесть. Он скривился, превозмогая острую боль, и сел на подушке, спохватившись, что изо всех сил сжимает ее хрупкое плечо.
— Прости, — пробормотал он, убирая руку. — Теперь, наверное, останется синяк.
Она улыбнулась.
— Я и так уже вся в синяках. Ничего не поделаешь, приходится мириться с этим, ухаживая за Английским Великаном, Который Не Желает Умирать.
— Мириться с синяками, ухаживая за мной? Ты хочешь сказать, что это все я? И много синяков я уже тебе наставил, пока был без сознания?
Торн перехватил ее взгляд. Мартина посмотрела на его обнаженную грудь, не прикрытую рубашкой, и поспешно отвела глаза.
— Нет, не очень.
Она взяла чашу и поднесла к его губам. Он поймал ее руку своей, ощущая ее легкое подрагивание. Интересно, она слегка дрожит из-за того, что ее смущает их близость или же просто от усталости и недосыпания? Вид его обнаженного тела ничуть не смущал ее в процессе лечения, перемены повязок и кормления с ложечки — ведь тогда он был просто беспомощным пациентом, но сейчас она чувствовала себя несколько неловко, потому что именно в такие моменты вся двусмысленность ситуации становилась очевидной. Да и как могло быть иначе, учитывая то, что произошло между ними?
— Спасибо, — сказал он, выпив одну за другой две чаши воды.
Мартина поставила пустую чашу на столик. Он подумал, что теперь она встанет, но, к его удивлению и радости, она не ушла, а, протянув ладонь к его лицу, стала нежно гладить поросшую пятидневной щетиной щеку. Он закрыл глаза, предаваясь огромному наслаждению от прикосновений ее прохладных пальцев.
— Надо бы тебе побриться, — сказала она.
— Я не умею бриться левой рукой. — Ему пришла в голову замечательная мысль: — Может, ты согласишься помочь мне?
Она поспешно убрала свою руку, явно раздумывая над его просьбой.
— Ну хорошо, утром я побрею тебя, — пожав плечами, произнесла Мартина.
Торн чуть не подпрыгнул, весь так и засветившись от радости. Некоторое время она, потупив взор, разглядывала свои руки, похожая в эту минуту на скромную, чопорную монашенку. Ему хотелось увидеть ее волосы, шею, все, все, все… Но этот проклятый платок закрывал почти все лицо, даже лоб. Он улыбнулся, вспомнив их первую встречу, и как он тогда подумал, что под платком она скрывает рябинки, или сальные волосы, или какой-либо другой изъян, и как он остолбенел, пригвожденный к месту ее красотой, когда она вышла на второй день во двор в своей тунике цвета индиго и он увидел ее совершенно безупречное, божественно прекрасное лицо.
— Я хочу кое-что спросить у тебя, — начала она. — Я бы сказала, что это довольно личный вопрос.
Торн улыбнулся.
— А у меня тоже есть к тебе одна просьба. Я отвечу на твой вопрос, если ты пообещаешь мне исполнить ее.
Она наморщила лоб.
— Какая просьба?
Он покачал головой, продолжая улыбаться.
— Я не могу сказать заранее. Так будет неинтересно.
Мартина закатила глаза.
— Ну ладно. Но сперва ты ответишь на мой вопрос.
— Само собой, — согласился Торн.
Она сделала глубокий вздох.
— В тот день, когда ты обманул Питера и Гая, втянув лестницу, чтобы они не могли последовать за тобой в замок, ты… — она тряхнула головой, тень пробежала по ее лицу, — ты ведь прекрасно понимал, что умрешь. То есть я хочу сказать, ты сознательно шел на смерть. То, что ты выжил, просто чудо Господне.
Он накрыл ладонью ее сомкнутые на коленях руки.
— В том, что я жив, есть и твоя заслуга и, я бы сказал, она не меньше Божьей. Ты тоже сотворила чудо.
— И все-таки, — с серьезным видом продолжала она, — ты должен был наверняка погибнуть, никто просто не предполагал, что ты сумеешь выкарабкаться. И ты знал это, когда…
Он нежно сжал ее руки.
— О чем ты хотела спросить меня, Мартина?
Она обескураженно помотала головой, явно чего-то не понимая.
— Но почему? Почему ты пошел на это? Почему ты сознательно обрекал себя на смерть?
— Кто-то же должен был сделать это…
— Нет, — сказала она твердо, чуть ли не с ненавистью посмотрев прямо в его глаза, — почему именно ты? И почему ты один, ведь у тебя было бы больше шансов выжить, если бы Питер и Гай пошли с тобой? И я думаю, — добавила она, зазвеневшим от переполнявших ее чувств голосом, — что ты сделал это специально, ты, наверное, хотел умереть.
Ее слова на какое-то время повисли в сразу сгустившемся воздухе.
— И все же это не совсем так, — чуть помедлив, ответил Торн. — Это разные вещи — желать смерти и не особо заботиться о своей жизни.
Она нахмурилась.
— Каждый человек хочет жить.
Он посмотрел на свои руки, лежащие на ладонях Мартины.
— Но только не тогда, когда ему незачем жить. Не тогда, когда то, чего он хочет больше всего на свете, ему недоступно.
Их взгляды встретились, казалось, их души потянулись друг к другу, но уже через мгновение в глазах Мартины что-то вспыхнуло и она резко отвела взгляд.
— Ну да, твоя земля, — сказала она.
— Нет, я имел в виду…
«Что? Что он имел в виду? О чем он думал, произнося эти слова, почти признание… признание в чем? В любви? Но ведь он прекрасно знает, что любовь не для него!»
В тот вечер, перед отъездом в Харфорд, Питер вручил ему шахматную фигурку белой королевы, скульптурную миниатюру Мартины, со словами: «Ты обронил это».
Торн молча взял фигурку из его рук и быстро запихнул поглубже под соломенный матрац, пряча от Мартины. «Ты любишь ее?» — спросил тогда Питер.
«Нет, — резко ответил Торн. — Я просто… просто она мне необходима. Это не одно и то же». Питер усмехнулся: «Ты считаешь?»
Конечно же, он сам так не думал.
— Не мучайся, ты наконец уже скоро получишь свою землю, — сказала Мартина, каким-то отчужденным тоном, просто чтобы поддержать оборвавшийся вдруг разговор.
— Да, — согласился Торн, убрав руку с ее колен, и вновь ухватился за ее плечо. — Помоги мне снова лечь, пожалуйста.
Мартина обхватила его и придерживала, помогая принять горизонтальное положение. Забыв о боли, он думал только о ее руках, обнимавших его сейчас, представляя, что она обнимает его как любимого, а не как беспомощного больного. Голова упала на подушку, глаза закрылись, боль была так сильна, что он стал мысленно молить Бога ниспослать ему облегчение. Когда боль немного отступила и он открыл глаза, то увидел, что она склонилась над ним, ее огромные синие глаза смотрели на него с печалью и состраданием.
— Ты просил меня о какой-то услуге, помнишь? Я обещала ее выполнить, — еле слышно сказала Мартина.
Эти совершенно невинные слова вызвали в нем вихрь радостного возбуждения. Он сейчас может попросить ее о чем угодно, обо всем на свете, и она должна сделать это, чтобы сдержать слово! Торн нервно сглотнул, напоминая себе, что последние пять дней и ночей она бессменно провела у его постели, ухаживая за ним. И было бы нечестно теперь воспользоваться ее обещанием выполнить любую его просьбу. Он решил, что попросит только о том, о чем хотел попросить изначально.
— Сними его, — протянув руку к ее платку, сказал он.
Если эта просьба и удивила ее, то она не подала виду. Секунду поколебавшись, Мартина расстегнула скреплявшую платок застежку и, сняв его, тряхнула головой. Он чуть не поперхнулся, увидев, как ее роскошные волосы, освобожденные из заточения под тяжелой материей, упали вниз прямо на него и рассыпались по его груди.
Ее запах — запах ее лавандовых духов и теплой кожи, запах солнца и летнего луга — окутал его, проникая во все поры его тела. Взяв в ладонь одну прядь, он поднес ее к лицу и с наслаждением глубоко вдохнул этот волшебный аромат. Мартина склонилась над ним, опираясь руками на подушку по обе стороны от его лица; ее лицо было так близко, ее глаза смотрели прямо в его глаза, ее волосы ниспадали на него, образуя над ним как бы золотой шатер, скрывающий их обоих от остального мира. Это было так упоительно чувствовать себя полностью окруженным ею, быть словно внутри нее, окутанным ее запахом, душистым, загадочным и таким волнующим. Он почувствовал, что все поплыло перед глазами; сердце бешено застучало, ему стало трудно дышать…
Позабыв обо всем, Торн поднял руки и нежно коснулся ее лица. Мартина зажмурилась, пытаясь противостоять ему, а затем вздохнула, сдаваясь, и прильнула губами к его ладони.
— Мартина, — хрипло выдохнул Торн, обвивая ее шею и нежно притягивая к себе, все ближе и ближе…
Прежде чем ее губы коснулись его губ, она на мгновение задержала свое лицо над ним, и ему показалось, что в ее глазах светится понимание. А потом она закрыла их и поцеловала его, поцеловала по-настоящему, с такой страстью и настойчивостью, что Торн невольно издал стон, идущий из самой глубины груди. Он запустил пальцы ей в волосы и с силой прижал ее лицо к своему, уже не отдавая себе отчета в том, что, может быть, делает ей больно, наслаждаясь теплом и ароматом ее рта.
Торн уже не мог себя контролировать. Его пальцы заскользили по нежной шее, опускаясь на округлые груди, такие восхитительно теплые под шерстяной туникой. Он почувствовал, как она слегка задрожала в ответ на это прикосновение, и его тело отозвалось мгновенно…
— Ляг возле меня, — хрипло прошептал он.
Мартина скинула туфли и прилегла рядом, опираясь на локоть, ища ртом его губы, снова и снова гладя его волосы, лаская грудь легкими прикосновениями пальцев… С бездумной, почти яростной, не терпящей возражений требовательностью он потянул ее за платье, приподнял подол и начал ласкать круглые, нежные бедра. Сначала он легонько погладил их, а затем раздвинул тесно сомкнутые ноги и стал ласкать ее изнутри.
Мартина замерла. Торн почувствовал, что она готова принять его, что хочет его. Он продолжал исследовать ее, с замиранием сердца чувствуя приглашающее, влажное тепло средоточия ее чувственности. Затем он провел пальцем по самой чувствительной, трепещущей от ожидания точке, и Мартина задрожала.
— О! О Боже!
Он продолжал ласкать ее, целуя в шею, в лоб, в глаза.
— Да, — прошептал он, когда она приоткрыла рот, извиваясь в такт движениям его руки. Мартина часто и прерывисто задышала и вдруг, содрогнувшись, как отпущенная тетива большого лука, впилась ногтями в его грудь и сдавленно вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку, чтобы заглушить стоны экстаза.
Торн держал ее за руки, пока она не успокоилась и не задышала ровнее, а потом провел ее рукой по льняной простыне в том месте, где ее приподнимала его возбужденная плоть.
— Скажи мне, что я должна сделать? — прошептала она.
— Тебе придется сесть на меня сверху.
Глаза Мартины изумленно расширились, но уже через минуту она понимающе кивнула. Убедившись, что занавески плотно закрыты, она сдернула с Торна простыню.
— Я постараюсь не шуметь, — пообещал он и почти тут же нарушил это обещание, вскрикнув от боли, когда Мартина, пытаясь сесть на него, слегка задела коленом его забинтованную ногу.
— О Господи… Торн! — Мартина опустилась на колени перед кроватью, беспомощно заглядывая в глаза и гладя его, пока он метался и скрипел зубами, словно волк, попавший в капкан. — Прости меня.
— Это не твоя вина, — проскрипел он сквозь стиснутые зубы.
Она склонилась над ним, нежно целуя его в макушку.
— Не надо было этого делать… так глупо. Ничего у нас не получится. Малейшее движение причиняет тебе адскую боль.
Он попытался улыбнуться.
— Некоторые вещи стоят того, чтобы потерпеть. Но вот только… слишком уж больно. — Он прислушался к мерному посапыванию спящих за занавеской. — Я никого не разбудил, но думаю, еще один такой крик, и кто-нибудь да проснется.
Она участливо посмотрела на него:
— Ты… ты разочарован?
Торн улыбнулся.
— Не имею ни малейшего желания остаться разочарованным. — Взяв ее руку, он прижал ее к острию своей страсти. — Существуют другие способы.
Некоторое время она молча наблюдала за тем, как он направлял ее руку вверх и вниз по нему, а потом продолжила ласкать его самостоятельно.
— Это то, чего ты хочешь? — спросила Мартина. — То есть я хочу сказать, это все или… — она сделала паузу, смущенно смотря на него, — или что-то еще?
Взгляд остановился на ее губах. Да, было что-то еще, конечно, чего он страстно желал сейчас, но сомневался, можно ли просить ее об этом. Ведь, несмотря на свой ум и познания, в том числе и в медицине, она все же была неопытной девушкой, лишь недавно потерявшей невинность и ставшей женщиной. Его просьба могла быть ей неприятна, может, даже могла обидеть ее.
Мартина перехватила его взгляд. Неосознанно, с очаровательной невинностью и поэтому еще более искушающе для него, она провела языком по губам. Торн закрыл глаза, призывая всю свою силу воли справиться с этим искушением.
— Помнишь, прошлым летом, — сказала Мартина, — там у реки, когда мы… с тобой вместе, ты… ты тогда поцеловал меня?
Торн, конечно, понял, о каком поцелуе она говорит.
— Да.
Мартина опустила глаза, украдкой взглянув на свою руку, ласкающую его, потом посмотрела ему в глаза:
— Ты хотел бы, чтобы я сейчас сделала это?
Вопрос прозвучал так трогательно-наивно, что Торн не смог сдержать улыбку.
— Да, очень.
— Скажи, что мне надо делать.
Он нежно провел пальцами по ее губам.
— Я… не знаю. Просто делай, как тебе представляется нужным, чтобы доставить мне удовольствие. Все, что ты сделаешь, будет мне приятно.
Она склонила голову, и ее пышные волосы, упав на его лицо, скрыли ее от его взора. Ему подумалось, что, может, она таким образом пытается скрыть свое смущение.
Торн закрыл глаза, ожидая ее, и через минуту, показавшуюся ему вечностью, ощутил первые, осторожные, восхитительные прикосновения ее губ. Они мягко заскользили по нему, а затем он почувствовал нежные удары ее влажного язычка. И то, как нерешительно она это делала, будто исследуя его, возбуждало еще сильнее, и вскоре, забыв обо всем на свете, думая только о ней и о том, что она с ним сейчас делает, Торн полностью отдался наслаждению. Мысль о том, что она старается сделать ему приятное, заставляла его сердце трепетать от восторга. Он был до глубины души тронут ее великодушием, тем, что она согласилась на это ради него. И раз так, то, значит, где-то, в самых укромных уголках ее сердца, все же живет любовь, любовь к нему, Торну, первому и единственному мужчине в ее жизни.
Когда она целиком обхватила ртом его страждущую плоть, он застонал по-звериному, вцепившись рукой в ее волосы.
— О Боже, Мартина! Да-да!
Он был на грани.
— Мартина, я сейчас…
Торн обхватил руками ее голову. Она не поняла значения этих слов, продолжая эту сладостную пытку.
— Мартина, — прошептал он, тряся ее за плечи.
— Я что-то делаю не так?
— Нет, ты чудо, но… — Торн обнял ее, принуждая лечь рядом с собой, — но сейчас просто гладь меня там рукой… как раньше, хорошо? Вот так… да!
Сердце готово было выпрыгнуть из его груди, он с силой прижал ее к себе, и в этот момент наступил оргазм. Торн сотрясался от пробегающих по телу волн экстаза, рыча как дикое животное. Потеряв представление о времени и пространстве, он чувствовал, как извергается его семя в руки любимой, и весь мир перестал существовать для него в этот момент.
Ничего, кроме них. Только Мартина и он. Только они вдвоем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и огонь - Райан Патриция



интересно,захватывает...много страстей,ужасов....читайте,одним словом...
Сокол и огонь - Райан ПатрицияИсабель
3.01.2013, 22.35





Да жутковатый романчик. Все решилось в самый последней момент.
Сокол и огонь - Райан Патрициянека я
20.07.2013, 13.17





Тяжелый роман.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияКэт
26.10.2014, 13.02





Рыцарский роман со всеми реалиями того времени: бескультурье, жестокость, кровавые битвы, грязь, крысы, вши и блохи. Но автора слегка заносит: некоторые герои принимают ванны, а в одном замке есть туалет, водопровод и ванна с кранами - Ха! Ха! Главная героиня выдает себя за леди королевских кровей, а была дочерью деревенской содержанки. Но требовала от главного героя необыкновенной честности, за что отлучила его от своего тела. Как жаль, что ее не сожгли на костре.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияВ,З.,67л.
7.08.2015, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100