Читать онлайн Сокол и огонь, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и огонь - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и огонь - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и огонь - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Сокол и огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Очутившись в его руках, она задрожала, как птенец, выпавший из гнезда. Он не разжимал объятия, крепко стискивая ее и шепча ласковые слова:
— Ш-ш-ш, это всего лишь сон…
— Т-торн? Сэр Торн?
— Да. — Он убрал с ее влажного лба спутанные пряди волос. — Вам приснился кошмарный сон.
Она застонала и склонила голову ему на грудь. Торн приложился губами к ее волосам, окунаясь в запах солнечного тепла и душистой лаванды. Ее тело было таким желанным, что ему захотелось обвиться вокруг нее, спрятать лицо в ее роскошных волосах. Усилием воли он отбросил эти мысли, напоминая себе, что пришел только затем, чтобы успокоить ее.
Когда она наконец окончательно проснулась, Торн почувствовал, как участилось ее дыхание — двусмысленность их позы привела ее в сильное смущение. И в самом деле, сейчас глубокая ночь, они лежат вдвоем на одной кровати, он сжимает ее в объятиях, она обнажена и лишь тонкое полотно простыни разделяет их тела.
Приняв в расчет эти обстоятельства, он счел необходимым сказать ей:
— Мне лучше сходить за вашим братом. Он в церкви.
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, не надо. Я… я не могу всякий раз беспокоить его. Ничего, это всего лишь плохой сон.
Он нежно провел рукой по ее спине.
— Вы вся дрожите из-за этого «ничего», миледи. Вас часто посещают такие кошмары?
— Один кошмар. Всегда один и тот же.
— Это происходит с вами каждую ночь?
— Почти, особенно в последнее время. Чем ближе день предстоящей свадьбы, тем чаще я его вижу.
— Расскажите мне об этом. — Торн еще крепче прижал ее.
Ему остается только утешать ее, раз он не может стать для нее более близким, таким, каким бы ему хотелось. Если она позволит, он разделит с ней ее боль, попытается облегчить ее.
— Мне снится всегда одно и то же. Снится, как я нахожу в озере свадебное платье моей матери. Она была такой красивой и вдруг… вдруг вместо ее лица я увидела в воде эту жуткую маску смерти…
— О миледи, — прошептал он.
— Если бы не Райнульф, то я бы тоже погибла. Он спас меня. И больше того: он сделал так, что мне захотелось жить дальше. Он научил меня всему, дал образование. Только благодаря ему я стала такой, какая есть. И поэтому ради него я сделаю все на свете.
— И даже выйдете замуж за сэра Эдмонда.
— Да, — еле слышно проговорила Мартина.
— Хотя одна только мысль о замужестве приводит вас в содрогание. Она кивнула.
— Может быть… может быть, вам понравится замужем. Эдмонд не такой уж плохой, он просто слишком молод. — Даже ему самому эти слова показались пустыми, ничего не значащими. — Может, даже случится так, что вы сумеете полюбить его.
— Ради всего святого! Надеюсь, что нет! — Ее порывистый возглас встревожил и в то же время обрадовал его.
— Вы предпочли бы брачный союз без любви?
— Я бы предпочла вообще обойтись без брачного союза. Сама мысль об этом мне неприятна. Но поскольку мои пожелания не принимаются в расчет, я соглашусь на этот брак без каких-либо чувств, не говоря уже о любви. Мужчины всегда используют любовь, чтобы завладеть сердцем женщины, держать ее в узде и даже уничтожить, если им это выгодно.
До него не сразу дошел глубинный смысл этих горьких слов.
— Когда мне нужна была помощь, — продолжала она, — Райнульф пожертвовал собой ради меня и теперь я собираюсь сделать для него то же самое.
— И даже готовы ради него загубить свою дальнейшую жизнь?
— Я уже решила. Никакой «дальнейшей жизни» для меня не существует. До сих пор я жила, была счастлива и все это благодаря Райнульфу. Настала моя очередь пожертвовать собой.
Что он мог ей сказать? Что лучше расторгнуть брачный договор, чем идти на ненавистный ей союз? Тот самый брачный союз, который он же сам и устроил и от которого зависело его будущее? Поскольку в обычной жизни Торн не был склонен к самокопанию и сомнениям, то сейчас он почувствовал сильное смущение, впервые со всей откровенностью осознав свою истинную роль в ее судьбе. Одно дело Райнульф. Его выгоды от этого брака оправданы хотя бы тем, что Мартина сама чувствует себя обязанной вернуть ему его свободу. Но ему, Торну, она ничем не обязана и тем не менее он, ни секунды не колеблясь, готов обменять ее руку на свое благополучное будущее.
И что же теперь?.. А теперь он не может перестать думать о ней, не может перестать желать ее, тосковать по ней…
То, что раньше казалось таким простым, стало вдруг невероятно сложным и запутанным. Даже все его самообладание не помогало. Чувства и желания, всегда сдерживаемые и находящиеся под контролем, вдруг взбунтовались. То, что творилось внутри него, напоминало ему скованного цепью дикого медведя, который яростно кидается на свои путы, стараясь разорвать их и освободиться…
Сквозь шум дождя за окном до них донеслось отдаленное полуночное пение, фантастическое и завораживающее.
Торн посмотрел на лежащую в его объятиях женщину, такую теплую и желанную. Он чувствовал сквозь тонкую ткань простыни ее обнаженную грудь, прижатую к его груди, слышал биение ее сердца… Она все еще беспокойно подрагивала.
Находиться здесь, в такой час в ее постели! Это же почти святотатство, преступление! Он понимал, что должен немедленно покинуть комнату, но не мог; не мог оставить ее одну, испуганную и дрожащую, — это было выше его сил.
Сейчас, сейчас он поможет ей успокоиться, подождет, пока она не уснет, а потом, конечно же, уйдет. Он поднял ее тяжелую косу, снял скреплявшую ее ленточку и начал аккуратно расплетать ее волосы. Скоро она расслабилась, перестала вздрагивать, и ее дыхание стало ровным.
— Вы когда-нибудь думали о том, что такое судьба? — спросила Мартина.
— Судьба? — Его пальцы скользили по мягкому золотому шелку ее волос. Торн не нашелся что ответить.
— Вот. А я думала, — прошептала она. — Мне кажется, что судьба — это лента, длинная-предлинная золотая лента. Она вьется по нашей жизни, проходя сквозь нее, и мы поначалу даже не замечаем ее, лишь изредка видим ее отблеск то там, то здесь. И вовсе не думаем о ней, пока вдруг не обнаруживаем, что она уже обвилась вокруг нас, опутала так, что мы не в силах освободиться.
«Для столь рассудительной и рациональной женщины сказанные слова звучат чересчур образно и даже фантастически», — с улыбкой подумал Торн.
— А разве Райнульф не говорил вам о свободе воли? Кажется, это была самая первая лекция, которую он прочел мне.
Она усмехнулась:
— И мне тоже. Конечно, свобода воли существует, и поэтому тем более обидно вдруг обнаружить, что ты всего лишь пленница своей судьбы.
— Мне хочется верить, что я все-таки еще способен сам направлять свою жизнь и свою судьбу в нужное мне русло.
— Всем хочется в это верить. Но не кажется ли вам иногда, что есть какие-то другие, несоизмеримо более могущественные силы, которых вы даже не можете осмыслить, и они незаметно управляют вами?
Торн ярко представил сидящего внутри него медведя, рвущегося с цепи.
— Нет, — солгал он. Это была не совсем ложь, а скорее полуправда. Да, неодолимое чувство, которое он испытывает к Мартине, увлекает его за собой, и он не может справиться с ним. Но он не допустит, чтобы медведь вырвался на свободу, у него должно хватить сил удержать его на привязи.
— Моя мать была жертвой своей судьбы, — сказала Мартина. — Долгие годы она была пленницей своей любви к Журдену. И только смерть освободила ее. Она наложила на себя руки, и это было первое и последнее проявление ее свободной воли.
Рука Торна замерла в ее волосах, — Вы расцениваете ее самоубийство как акт свободной воли?
— Нет, я не одобряю ее. Я хочу сказать, что понимаю ее. И даже в некотором роде восхищаюсь ею. Это был для нее единственный способ освободиться от пут, и она воспользовалась им.
— В том, что она с собой сделала, нет и не может быть ничего достойного восхищения, Map… миледи. Я понимаю, что она считала себя крайне несчастной, но вы ошибаетесь, обясняя ее слабость как силу духа. Она просто сдалась, не подумав о том, что тем самым обрекает свое дитя на неизбежную гибель.
— Значит, по-вашему, это не было бы так ужасно, если бы она не несла ответственности за меня? Если бы у нее не было ребенка?
— Послушайте, ведь это не научный диспут, миледи. Не надо строить предположений. Правда заключается в том, что у нее был ребенок и она даже не задумалась о его судьбе, когда решила свести счеты с жизнью.
— Но я выжила.
— Благодаря Райнульфу. Но в вашем сердце остались глубокие, незаживающие шрамы, разве не так? Эти кошмарные сны, в которых вы находите ее мертвое тело… хорошо еще, что вы оказались достаточно сильной, чтобы не сойти с ума от всего этого.
— Самое страшное в моих снах — это даже не то, как я обнаруживаю ее мертвой, — помолчав, сказала Мартина. — Иногда мне это даже и не снится. Самое страшное — это вода. Во сне она превращается в кровь. В озеро крови… — Она вздрогнула и обвила его руками. — С того момента вода приводит меня в ужас, я боюсь ее. Будучи ребенком, я плавала постоянно, но теперь уже много лет ни разу не входила в воду.
— И все же вы прыгнули в воду, когда это потребовалось для того, чтобы спасти Эйлис.
— У меня просто не было выбора.
— Нет, у вас был выбор. Вы могли отступить, поддаться сидящему в вас страху и позволить ей погибнуть, но вы не сделали этого. Вы призвали на помощь всю свою волю, преодолели страх и спасли ее.
Она задумалась над его словами и глубоко вздохнула.
— Вам надо снова поплавать, — сказал Торн, — просто так, ради удовольствия.
— Я боюсь, — прошептала она.
— Страх для того и существует, чтобы побеждать его. — Он гладил ее по голове, массируя пальцами ее кожу. — Вы должны поплавать.
— М-м-м.
— Вы должны.
— М-м-м, — она слегка напряглась под его рукой.
— Обещайте мне, что вы сделаете это.
— Хм-м?
— Скажите, что как-нибудь пойдете и поплаваете. Это важно. Преодолев страх один раз, вы сможете и дальше поступать в соответствии с вашей волей. Обещайте мне!
— Да-да, обещаю, — пробормотала Мартина.
— Вы просто соглашаетесь, чтобы отделаться от меня. — Торн недоверчиво усмехнулся.
Она не ответила, уютно сворачиваясь подле него клубочком, теплая и полусонная.
Сквозь сон она услышала чей-то смех. Мартина открыла глаза. Кто-то лежал в кровати рядом с нею. Она вдохнула знакомый и терпкий мужской запах.
Торн!
Голоса приближались. Кто-то оживленно переговаривался, смеясь.
— Что там… — начала было она.
Торн зажал ей рот рукой. Она увидела его глаза в призрачном свете догорающего светильника, в них было предостережение. Она кивнула, и он убрал руку.
— Это Райнульф и Мэтью, — наклонившись к ее уху, фошептал он. — Они вернулись, когда вы спали. Они идят там, в зале, и беседуют. Поэтому я не мог уйти из вашей спальни незамеченным.
Мартина кивнула.
Была глубокая ночь, дождь за окном усилился. Она лежала в объятиях Торна, свернувшись клубочком, ее рука покоилась на его талии. На нем не было рубашки, и они лежали, тесно прижавшись друг к другу на узкой кровати, как любовники. На мгновение ее охватил страх, прежде чем она вспомнила, что между ними ничего не было. Он просто слушал ее, отгонял прочь ее страхи и держал в своих объятиях, пока она не заснула. Он не целовал ее, это точно. Она была в этом уверена, потому что, если бы целовал, она бы помнила об этом.
А ведь ему ничего не стоило воспользоваться ее полусонным состоянием и овладеть ею. Достаточно было лишь захотеть, отдернуть простыню, и вот она вся в его власти. Он не святой, а обычный мужчина, с нормальными мужскими потребностями. К тому же он сильный. Она чувствовала его крепкие, гладкие мышцы ног и бугры на груди. Он без труда мог бы овладеть ею, если бы только захотел. И ему даже не пришлось бы принуждать ее! Ведь такой искушенный человек, как Торн, наверняка знает, как разжечь в женщине огонь. Знает, как дотрагиваться до нее, как ласкать тайные местечки, пока она сама не раскроется и не станет умолять его взять ее сейчас же. При мысли о том, что он мог бы с ней сделать, ей стало тепло и приятно. Ее волосы колыхались от его дыхания. Он держал ее так крепко, что она не могла различить, стук чьего сердца она слышит — Торна или своего. Она чувствовала его каждой клеточкой, и это наполняло ее необычайной трепетной радостью.
Мартина посмотрела на Торна. Увидев его глаза, она прочла в них отражение своего горячего желания. «Он знает, что я сейчас чувствую, — подумала она. — Знает, потому что чувствует то же самое».
Его рука сжала ее еще крепче, и возле живота она ощутила какое-то движение, что-то теплое, поднимаясь, упиралось в нее. Ее тело затрепетало в ответ, требуя его прямо сейчас, зовя его войти и наполнить ее.
Она замерла, мысли спутались в беспорядке. Ее охватило смущение, и тут он резко отодвинулся от нее.
Господи, она не должна желать этого. Ведь если он не справится с собой, то она-то уж точно не сможет противиться овладевшей ими страстью!
Из-за штор, закрывающих вход в ее комнату, снова раздался смех. Торн приподнялся на локте и, протянув руку, слегка раздвинул занавеску. Выглянув наружу, он тут же задернул ее.
Он сел, потирая затекшие мышцы. Порывисто вздохнув, запустил пальцы в свои длинные волосы. Глядя на него, она думала о его всем известной сдержанности. Он только что продемонстрировал ее; его умение контролировать себя сейчас спасло их обоих от непоправимого шага. С одной стороны, она была разочарована этим, с другой — вздохнула с облегчением.
Он был и остается ее другом. Но сейчас эта дружба стала опасной. И то, что едва не случилось этой ночью, надо поскорее забыть, забыть до того, как они вернутся в Харфорд. Ей захотелось поблагодарить его, сказать, как ей будет не хватать его и что она никогда не забудет эти минуты, проведенные с ним.
— Торн… — Прежде чем он успел закрыть ладонью ее рот, Мартина поняла, что сказала это слишком громко. Разговор в зале оборвался, послышался скрип отодвигаемого стула.
Торн прижался губами к ее уху.
— Ради Бога, сделайте так, чтобы он не вошел сюда!
— Р-райнульф? — позвала она.
— Мартина? — В голосе брата слышались нотки беспокойства. — С тобой все в порядке? Тебе снился плохой сон?
Голос Райнульфа раздался совсем рядом со шторой. Она глубоко вздохнула и ответила, стараясь оставаться спокойной:
— Все в порядке, Райнульф. Видно, я во сне разговаривала сама с собой.
Торн одобрительно кивнул, и она улыбнулась.
— Я иду спать, — помолчав, проговорил Райнульф. — И ты тоже постарайся уснуть. Нам предстоит долгое путешествие.
— Хорошо, спокойной ночи.
Торн с Мартиной напряженно вслушивались в звуки удаляющихся шагов. Когда они стихли, Мартина посмотрела в голубые глаза Торна. Мысль о том, что через две недели она станет женой Эдмонда, болью отозвалась в сердце. Ее чувство к Торну обречено, и надо смириться с этим. И все же она испытывала непреодолимое желание разделить с ним эту боль и эту радость, даже несмотря на возможные последствия.
— Торн, — прошептала она.
Он опять провел пальцами по ее губам, но на этот раз она прочла в его глазах не предостережение, а сожаление. Он как будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Торн нагнулся, взял с пола светильник и встал.
На мгновение, показавшееся ей бесконечным, он застыл в дверном проеме.
— Спокойной ночи, леди Мартина, — обернувшись через плечо, сказал он и вышел из комнаты.
Сон никак не шел к Мартине, лишь на короткое время ей удавалось забыться в полудреме. Длинные золотые ленты и куски яблочно-зеленого шелка кружились вокруг нее, смешанный хор голосов что-то шептал о судьбе и свободе воли, о страхе и мужестве.
Ей вспомнилось детство. Синее озеро в Нормандии. Бездонная голубизна тихой воды с отражающимися в ней барашками облаков. Вода казалась такой приветливой, ласково манила ее к себе. Мартина всегда любила воду, с удовольстием плескалась в ней и ныряла в теплую глубину.
Когда-то ее мама тоже послушалась манящего зова воды и нырнула. Только для нее глубина стала темной и бесконечной. Вода стала ее проводником в бесстрастную вечность и забвение.
Мартина представила, как она войдет в воду, сделает первый шаг. Страх холодными липкими пальцами сдавит ее грудь, но она разожмет его хватку и сделает еще один шаг. Она вспомнит слова Торна и воспрянет духом. Она знала, что должна сделать это. Если она уступит сейчас, то потом будет вечно сожалеть о своей трусости.
Приняв такое решение, она спокойно пролежала остаток ночи с открытыми глазами, ожидая рассвета.
Лежа на спине с закинутыми за голову руками, Торн смотрел, как первые бледные проблески рассвета смывают тьму с небосклона. Заслышав приглушенные шаги, он Удивленно свел брови. Рановато кто-то поднялся сегодня. Еще даже не зазвонили первые утренние колокола. Он отдернул штору и выглянул наружу, успев заметить сбегавшую по лестнице фигуру, закутанную в черный плащ.
Вскоре шаги раздались во дворе. Он встал с кровати и посмотрел в окно.
Снаружи было еще темно, но дождь уже прекратился, и он отчетливо различил внизу Мартину, в черном плаще с капюшоном, входящую в конюшню. Через некоторое время она вышла, ведя под уздцы своего оседланного пегого жеребца. Интересно, куда это она направляется в такую рань? Мартина вскочила на коня, выехала через центральные ворота и поскакала на север. В той стороне не было ничего примечательного, разве только река. А может, она к ней и поехала?
Торн надел штаны, присел на краешек кровати и задумчиво почесал подбородок. К реке они обычно ездили вместе, и Мартина никогда не бывала там без него. Почему же сейчас она поехала одна, да еще в столь ранний час? А ведь сегодня ей надо готовиться к отъезду в Харфорд.
Через две недели состоится свадьба. Как, однако, странно получается. Адела жаждала стать законной женой своего господина, а Мартина считает замужество каким-то проклятием. То, что казалось ее матери раем и пределом мечтаний, дочери кажется адом, на который она тем не менее все же обрекает себя.
«Для меня не существует никакой дальнейшей жизни» — так она, кажется, сказала? «Я уже приняла решение».
Решение. Торн вспомнил, что это же слово она употребила, говоря об Аделе. «Она приняла решение и исполнила его. Я даже в некотором роде восхищаюсь ею». Ужасная догадка шевельнулась в его мозгу. «Это был для нее единственный способ освободиться. Она приняла решение и исполнила его».
«Я уже решила. Нет для меня никаких оставшихся лет жизни».
Он вскочил и заметался по комнате.
«Я приняла решение…»
— Господи Иисусе, — пробормотал Торн. Он схватил рубашку и вылетел из комнаты.
Торн бросил неоседланного жеребца на крутом берегу и побежал по склону вниз к реке. Заря едва занялась, густой туман лежал над рекой. Дальше вытянутой руки он ничего не видел.
— Миледи, — закричал он и прислушался. Неужели он опоздал? Неужели она успела сделать это? Его сердце застучало, как испанский барабан.
Он сорвал рубашку и вошел в воду по пояс, лихорадочно оглядываясь вокруг. Куда идти? В какой стороне искать? — он не знал.
— Миледи! Миледи!
«Боже милостивый, не дай этому случиться! — взмолился он. — Ты и так уже достаточно наказал меня. Не забирай у меня и ее».
Торн представил ее бездыханное, холодное тело, и отчаянный крик вылетел из его груди:
— Мартина!
Сзади раздался всплеск. Торн обернулся и увидел почти рядом с собой белое, светящееся в тумане пятно.
Он сделал шаг, и его глаза встретились с огромными и глубокими, как озера, глазами Мартины. Она стояла по пояс в воде, закрывая скрещенными руками обнаженную грудь, золотые пряди волос рассыпались по ее плечам.
— Мартина! Слава Богу! — В два больших прыжка он преодолел разделявшее их расстояние и со вздохом радостного облегчения заключил ее в объятия. — Я уж было решил, что ты погибла.
Он крепко прижал ее к себе и поцеловал в макушку.
— Погибла? — Она подняла на него изумленный взгляд и тут все поняла. — Вы подумали, что я… вы решили, что…
Все внутри него перевернулось. Она поднесла руку к его щеке и успокаивающе погладила ее. Торн закрыл глаза, умоляя себя сдержаться. Сначала страх, теперь граничащая со счастьем радость — все это было выше его сил!
— Я просто решила поплавать, — спокойно сказала она.
Он открыл глаза. Мартина была так близко, ее лицо всего в дюйме от его лица.
— Вы же сказали, что я должна поплавать, что мне надо преодолеть свой страх. Вот я и решилась. Это было так здорово. Теперь я чувствую себя такой сильной.
Он молча обвил ее руками.
С облегчением рассмеявшись, Торн притянул Мартину к своей груди. «Она просто плавала. Ну конечно, что же еще. Она просто решила поплавать».
Он поцеловал ее в лоб, потом в макушку. Одной рукой он гладил ее мокрые волосы, положив другую ей на спину и прижимая ее к себе.
Торн чувствовал на своей груди ее упругие округлости. Внутренний голос подсказывал ему отойти от нее. «Сейчас, — думал он, — сейчас, только немножко подержу ее в руках, всего минуту».
Он взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее глазам, целуя веки. Потом опустился ниже, скользя ртом по высоким скулам, нежным щекам и подбородку. Ее глаза закрылись, полуоткрытые губы призывно розовели в окружавшем их тумане. Нет, он не посмеет поцеловать их, нет. Если он сделает это, все погибнет, все будет потеряно.
«Я не должен, не имею права целовать ее, — убеждал он себя, ища губами ее рот. — Только один раз…» Он нашел ее губы и припал к ним. Мартина издала слабый стон. Голова его закружилась. «Вот она в моих объятиях, это ее губы я сейчас пью, — думал он, скользя губами по ее лицу, губам, носу. — Я ведь не целую ее, нет. Я просто ласкаю ее своими губами, только и всего».
Сквозь прерывистое дыхание он слышал биение своего сердца и ощущал дрожь в паху. Он раздвинул языком ее губы. Она мелко задрожала, он почувствовал, как набухли и затвердели ее соски.
Они не издавали ни звука. Было слышно его учащенное дыхание и ее слабое постанывание. Но внутри себя Торн ясно слышал рев, яростный рев рвущегося с цепи медведя.
Он почувствовал неодолимое желание ласкать и гладить ее. Не отрываясь от губ Мартины, Торн свободной рукой откинул назад ее мокрые волосы, обнажая груди, а затем положил на них обе руки. Она замерла. Он взял их в ладони, лаская и сжимая, чувствуя ответную дрожь ее теплой плоти; он гладил ее упругие соски, пока она не застонала, подаваясь вперед, навстречу ему.
Его плоть ответила на ее порыв, напрягаясь и упираясь в нее. Но Мартина не отодвинулась, почувствовав это; он опустил руку под воду и, нащупав ее живот, прижался к нему. Она обвила руками его спину, потом опустила их ниже, заставляя его плотнее прижиматься к ней. Торн запустил одну руку в ее спутанные волосы, другой обвил ее стан и припал к ней в жадном, долгом и счастливом поцелуе. Она ответила ему. И, ощутив ее страсть, он понял, что она испытывает такое же непреодолимое, всепожирающее желание, как и он.
Торн услышал, как где-то в глубине, внутри него, под натиском яростной, животной страсти с треском лопаются цепи. Он подхватил Мартину и понес к берегу, в его голове стоял дикий рев вырвавшегося на свободу медведя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и огонь - Райан Патриция



интересно,захватывает...много страстей,ужасов....читайте,одним словом...
Сокол и огонь - Райан ПатрицияИсабель
3.01.2013, 22.35





Да жутковатый романчик. Все решилось в самый последней момент.
Сокол и огонь - Райан Патрициянека я
20.07.2013, 13.17





Тяжелый роман.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияКэт
26.10.2014, 13.02





Рыцарский роман со всеми реалиями того времени: бескультурье, жестокость, кровавые битвы, грязь, крысы, вши и блохи. Но автора слегка заносит: некоторые герои принимают ванны, а в одном замке есть туалет, водопровод и ванна с кранами - Ха! Ха! Главная героиня выдает себя за леди королевских кровей, а была дочерью деревенской содержанки. Но требовала от главного героя необыкновенной честности, за что отлучила его от своего тела. Как жаль, что ее не сожгли на костре.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияВ,З.,67л.
7.08.2015, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100