Читать онлайн Сокол и огонь, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и огонь - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и огонь - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и огонь - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Сокол и огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Как-то погожим теплым вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая золотом окрестные поля, Мартине довелось увидеть, как Фрея убила свою первую жертву — маленькую толстую куропатку. Торн объяснил, что позволит птице съесть свой первый трофей, хотя в будущем, конечно же, отучит ее от этого.
— Смотрите, — сказал он, указывая на сокола, который приземлился возле своей добычи. — Вначале она ощиплет куропатку, а затем станет клевать, начав с левого крыла.
Мартина изумленно взглянула на него.
— Да-да, она сначала выдернет все перья, а потом съест ее.
Когда Фрея сделала все в точности так, как он и сказал, Мартина с удивлением спросила:
— Но откуда вы это знаете?
— Не существует почти ничего такого, чего бы я не знал об охотничьих птицах, Мартина, — рассмеялся Торн.
С опозданием спохватившись, он понял, что случайно назвал ее по имени, вместо обычного «миледи». Мартина была поражена не меньше его. Он стиснул зубы и отвернулся. Мартина поняла, что он злится на себя за эту оговорку, но все же слышать из его уст свое имя, произнесенное с приятным ее уху английским акцентом, ей было почему-то очень приятно.
Глядя на Фрею, терзавшую куропатку, он нахмурился.
— А вы успеете ее выдрессировать к нашему отъезду домой? — спросила Мартина, тронутая его смущением.
— Домой? — по его лицу скользнула тень. — О, вы имеете в виду Харфорд. Да, в основном, конечно, успею.
— Само собой, что я имела в виду Харфорд. Ведь это же и ваш дом, не так ли?
— Это дом сэра Годфри.
Торн извлек из ножен кинжал с серебряной рукояткой. Стараясь случайно не задеть возбужденно бившую крыльями Фрею, он стал на колени, склонился над куропаткой и вскрыл кинжалом ей череп, обнажая мозги. Фрея тут же принялась энергично клевать белую мякоть. И хотя Мартина понимала, что в этом нет никакой жестокости и что хозяин всего лишь поощряет отличившуюся птицу, все же она поспешно отвернулась от неприятного зрелища.
— У меня нет дома, — произнес Торн, втыкая в землю кинжал. — Я лишился его с тех пор, как покинул родительский кров много лет назад.
— И у меня тоже, — немного помолчав, ответила Мартина.
Он бросил на нее быстрый взгляд и поднялся на ноги, вытирая кинжал о кожаные штаны.
— Но он у вас будет через несколько недель, как только вы выйдете замуж.
Она кивнула.
— И у вас тоже, вскоре после этого события.
По лицу Торна проскользнула тень беспокойства. Он отвернулся, молча смотря на Фрею, которая расправлялась со своей первой добычей.
«Он наблюдает за мной!» — почувствовала Мартина.
Боковым зрением она могла видеть Торна, который стоял рядом с ее братом на лугу, неподалеку от нее. На его одетой в кожаную перчатку левой руке сидела Фрея, а пара повизгивающих спаниелей вертелись возле ног. Торн надел на голову сокола колпачок, заканчивая сегодняшнюю тренировку. Все это время, разговаривая с Райнульфом, он определенно следил за ней, пока она ходила по монастырскому саду, осматривая растущие там целебные травы.
Мартина присела возле невзрачного растеньица с большими пушистыми листьями. Ослиное ухо, так его обычно называют. А еще комфри. Но монашки всегда называли его нитбон, то есть «трава, сращивающая сломанные кости», и Мартина хорошо знала это растение. Трава эта была довольно редкая и очень ценная из-за своего сильного лечебного свойства, кроме того, вырастить ее из семян было сложной задачей. А поскольку Мартина хотела обязательно иметь ее в саду, который она собиралась разбить в своем новом доме, то она решила срезать несколько отростков, чтобы посадить их в Харфорде. Достав из футляра острый столовый ножик, она выбрала веточку, быстро освободила ее от нижних листьев и аккуратно, под углом, отрезала от основного стебля.
«И все-таки он наблюдает за мной. И уже давно».
Всякий раз, когда она чувствовала на себе его взгляд, по телу пробегала легкая, приятная и согревающая дрожь, ощущение было точно такое, которое она испытала, сидя в горячей ванне и потягивая бренди, в то время как Фильда расчесывала ей волосы жесткой щеткой… будто чьи-то быстрые и нежные пальцы скользят по ее коже.
Всякий раз при мысли о Торне на нее нападало что-то вроде лихорадки. Она не признавалась себе в этом безотчетном чувстве увлеченности и девического восхищения, уже переросшем в безрассудную и страстную влюбленность, целиком овладевшем ею. Оно наполняло ее восхитительным, удивительным ощущением полноты жизни, целостности, давало небывалый прилив сил и энергии.
В действительности, конечно, далеко не все было так просто. В ее положении предаваться мыслям о Торне было по меньшей мере неумно и, пожалуй, даже опасно. Ведь она помолвлена с Эдмондом. Раз Райнульфу надо выдать ее замуж, то она и выйдет замуж. И если она позволит чувству, испытываемому к Торну, расцвести в ее сердце, то это не принесет ей ничего, кроме боли.
Усилием воли она приказала себе не думать о нем. Аккуратно уложив срезанный отросток в корзину, она пошла дальше по саду в поисках других целебных трав.
В монастырском саду, за которым ухаживал брат Поль, местный лекарь, произрастало огромное количество разнообразных лекарственных растений: ромашка, пиретрум девичий, наперстянка, валериана, тысячелистник…
А еще здесь росли анжелика, или дудник, известная также Как корень Святого Духа, укроп и рута душистая, избавлявшие от порчи и колдовства, трава Святого Иоанна, которая, по словам брата Поля, помогала не только при легочных недугах, но и изгоняла бесов. Что она помогает при болезнях легких, Мартина знала и сама, что же касается изгнания бесов и прочей ерунды… что ж, может, она и смогла бы поверить в такие сверхъестественные свойства этой травки, но только для начала ей надо было бы поверить в само существование злых духов и всякой нечисти. Ну а пока что она предпочитала сосредоточиться на давно известных и действительно целебных свойствах этих растений.
Мартина опять обратила внимание на траву нитбон, сращивающую кости. Известно было, что если приложить подогретую мазь, приготовленную из ее размятых стеблей и листьев, к месту перелома и перевязать, то очень скоро кости срастаются, не оставляя следа. Однажды ей довелось наблюдать в Париже, в университетской больнице, как с помощью этой мази врач просто-напросто сотворил чудо, вылечив сломанную ногу у маленькой девочки, попавшей под телегу. Говорили даже, что если бросить корень нитбона в горшок с варящимся в нем свежим мясом, то отдельные куски срастутся в один.
Мартина решила проверить это. Откопав толстый белый корень, она вытянула его из земли. Осталось найти куски свежего мяса… Может, Клева пожертвует одну курочку для научных изысканий? В конце концов, если опыт и не удастся, останется отличный куриный бульон с кореньями. Мартина отряхнула корешок от грязи и положила в корзинку вместе с остальными находками.
Интересно, он все еще смотрит на нее? Как можно более естественно и небрежно она обернулась, будто невзначай, и посмотрела на луг.
Торн смотрел прямо на нее. Встретившись с ней взглядом, он растерялся, резко отвел глаза и повернулся к Райнульфу, который наклонился к сидящему спаниелю и почесывал ему брюхо.
— Как ты узнал о ее существовании? — спросил его Торн.
Этот вопрос озадачил его друга, видно, он не сразу его понял.
— Я хочу сказать… когда ты обнаружил, что у тебя есть сводная сестра?
— А, ты вот о чем!
Райнульф выпрямился и посмотрел в сторону сада. Теперь они вместе наблюдали за Мартиной, которая в этот момент сорвала какой-то листик, растерла его между пальцами и поднесла к носу. Улыбнувшись, она вдохнула его терпкий аромат.
— Мне было шестнадцать, — начал Райнульф. — Я приехал домой, в Париж, на рождественские каникулы. Однажды мой старший брат Этьен и я отправились на верховую прогулку. Ему в то время было девятнадцать и он был большой щеголь. В отличие от меня он был очень светским, любил мирские удовольствия. Ну вот, приехали мы в какую-то деревушку, не очень далеко от нашего замка. Отец дал нам какое-то поручение, уж не помню теперь какое. Этьен вдруг вытянул руку и сказал: «Посмотри туда!» Я взглянул и увидел выходившую из церкви светловолосую девочку с маленьким ребенком на руках. Когда я спросил у брата, знает ли он ее, он ответил, что никогда не видел ее раньше, но знает, что о ней тут говорят, будто У нее есть богатый любовник, который намного старше ее и живет где-то далеко отсюда, и что ребенок, которого она держит на руках, — это ее незаконнорожденная дочь от этого человека.
— Это была Адела? — пробормотал Торн.
— Да, — кивнул Райнульф. — Однако в то время ни я, ни мой брат ничего не знали об Аделе. Ей, наверное, было лет пятнадцать, но выглядела она еще моложе. Она казалась слишком юной, чтобы быть чьей-то любовницей, и уж тем более чтобы иметь ребенка. — Он вздохнул и продолжал: — Этьен сказал, что пора бы мне уже познать женщину. Когда ему самому было четырнадцать, отец купил ему женщину и вот теперь он собирался сделать то же самое для меня. И посчитал, что эта девочка вполне подходит для этой цели. Мужчина, который содержал ее, часто отсутствовал, и она почти все время была одна…
Я тогда действительно хотел женщину и постоянно думал об этом, но в моих мыслях была именно женщина, старше и опытнее меня, из плоти и крови, а тут худенькое дитя, кожа да кости, которую я даже не воспринимал как женщину.
— И ты отказался.
— Да, но Этьен не стал меня слушать. Он уже все решил за меня. Нагнав ее за углом, он предложил ей при-грошню монет за то, чтобы она отвела меня в свой дом. Это было ужасно. Она испугалась, а ребенок расплакался. Потом я узнал, что ей было известно, кто мы такие. Представляешь, каково было ей? Получить такое предложение от сыновей человека, являющегося отцом ее ребенка. Она убежала, и я еле удержал брата от погони.
— Он, должно быть, разозлился на тебя за то, что ты нарушил его планы?
— Да, и даже пожаловался на меня отцу. Рассказал ему все, как было.
— И отец сказал вам, кто была эта девушка?
— Нет. На следующее утро он приказал нам оседлать лошадей и следовать за ним. Мы прискакали в маленькую глинобитную хижину, недалеко от той деревушки, где мы повстречались со светловолосой девушкой. Он завел нас внутрь, и там мы увидели ее с ребенком на руках. Этьен обрадовался, ткнул меня в бок и сказал на ухо: «Видишь? Что я тебе говорил? Он купил ее для нас обоих!». А отец, положив руку ей на плечо, сказал: «Наступило время представить вас друг другу. Это Адела». Моему братцу не терпелось и он не слушал, что говорит отец. Отшвырнув свой плащ, Этьен принялся расстегивать пояс на штанах.
— А твой отец? Что сделал он?
— Он взял ребенка из рук девушки, поднес его к нам и сказал: «А это ваша сестричка. Ее зовут Мартина». Сначала мы ничего не поняли, а когда до нас дошел смысл сказанного, то Этьен… он просто пришел в бешенство. Весь покраснел от ярости и ужасно кричал на отца, даже обвинял его в том, что он подсыпает яд матери в пищу, чтобы извести ее и жениться на этой девке. Потом обратил свой гнев на девушку, назвал ее шлюхой и сказал, что ребенка надо бросить в лесу на съедение диким зверям. Затем он схватил свой плащ, вскочил на лошадь и ускакал.
— А ты? Ты тоже уехал?
— О Господи, нет. Я остался… я был… как будто загипнотизирован. Стоял и смотрел на ребенка, которого держал на руках мой отец, на мою сестру. Надо же, у меня есть сестра! Она была такая розовенькая, такая крохотная. Крики Этьена напугали ее, и она расплакалась. Отец смотрел на Аделу. Я раньше никогда не видел, чтобы у него было такое беспомощное выражение лица. Он протянул ей Ребенка, а я шагнул вперед и взял младенца из его рук. Она была легонькая, как пушинка, и теплая, от нее пахло молоком. Я начал баюкать ее, успокаивать, говорил ей: «Ну, ну успокойся. Успокойся крошка». И она заснула у меня на руках. Я почувствовал… ну, в общем, это чувство трудно описать словами.
— Можешь не объяснять. Мне оно знакомо, — сказал Торн, его голос слегка задрожал. — У меня тоже была сестра.
Мартина срезала красивый розовый цветок и воткнула его в заплетенную косу. Торну было приятно видеть, как она украшает себя, раньше он не замечал, чтобы она уделяла внимание своей внешности.
Райнульф кивнул.
— После этого я целых десять лет не видел свою сестру, — немного помолчав, продолжал он. — Вернувшись из крестового похода, я преподавал в университете, когда из Руана прибыл гонец. Наша мать умирала. Я вернулся домой, ну а что было потом, ты уже знаешь. Матушка умерла, отец женился на леди Бланш, а Адела, — он медленно покачал головой, — Адела обвязала шею веревкой с камнем и утопилась.
Торн повернул голову вслед за ним и посмотрел на Мартину, которая перебиралась через низкую живую изгородь, отделяющую луг от монастырского сада.
— А Мартина, — добавил Торн, — осталась одна в лесу погибать от голода.
Райнульф опять покачал головой, по его лицу пробежала тень.
— Когда я нашел ее, она была еле жива; вся мокрая, дрожащий скелетик в юбке. Хотя, по правде говоря, она была не такая уж маленькая. Для своих десяти лет она была очень крупная, с длинными руками и ногами. Уже тогда было заметно, что она будет высокой. Я бы узнал ее в любом случае, ведь она была удивительно похожа на отца. Мартина никогда не была красавицей, думаю, что и сейчас о ней этого не скажешь, но в ней всегда было что-то особенное. Этот свет в глазах, эти искорки, говорящие о незаурядном уме и темпераменте. Наверное, это звучит странно.
— Нет-нет, — заметил Торн. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.
Он не сказал только о том, что, по его мнению, Райнульф не прав, считая свою сестру некрасивой. Мартина шла к ним по лугу, держа в одной руке корзинку с травами, а другой приподнимая платье над высокой травой. Ее светлые шелковистые волосы разметались по ветру. Она чему-то улыбалась, и ему вдруг отчаянно захотелось разделить ее неведомую радость, приобщиться к ее душе. Ее щеки разрумянились от работы и яркого солнца, в глазах поблескивали знакомые и делающие ее такой привлекательной искорки.
Мартина была не просто красива, она была утонченно красива. Она была изысканная, непредсказуемая и единственная. Одновременно нежная и резкая, теплая и холодная… и бесконечно желанная.
И она должна принадлежать Эдмонду.
Отдаленный звон колоколов вывел Торна из темных глубин сна. Он открыл глаза и лежал в темноте прислушиваясь. Была полночь, ризничий звал братьев к заутрене. За окном слышался шорох накрапывающего дождя.
Из соседней спальни доносилась возня одевающегося Райнульфа. Он собирался присоединиться к полуночной молитве монахов. Торн не понимал, зачем Райнульф мучает себя, ведь он гость и не обязан подчиняться монастырскому уставу. С его точки зрения, было неумно так истязать себя, особенно накануне возвращения. Ведь завтра им предстоит долгая дорога обратно, в Харфорд, и Райнульфу следовало бы хорошенько выспаться перед путешествием, а не стоять всю ночь в церкви, распевая латинские гимны. И ведь он наверняка останется там, в капелле, до первых лучей солнца, чтобы принять участие в утреннем панегирике.
Торн услышал, как Райнульф приветствовал брата Мэтью и они вместе вышли из покоев. Опять воцарилась тишина. Он повернулся на бок и закрыл глаза, но уснуть уже не мог. В последнее время это с ним стало часто случаться. Его собственное тело отказывалось повиноваться разуму, говорящему: «Спи, ты должен набраться сил».
Торн поднялся, зажег светильник и натянул штаны. Сходив на кухню, он налил себе кубок вина и, вернувшись в центральный зал, сел за стол. Томик «Элементов» Евклида, который он недавно закончил читать, лежал рядом, и он взял его в руки.
Настоятельские покои, в которых их поселили, представляли собой большой каменный дом с залом на втором этаже. К залу примыкали четыре спальни. Одна принадлежала брату Мэтью, три другие предназначались для знатных гостей. Слуги ночевали где-то вне покоев, так что сейчас в доме никого не было, кроме Торна… и, конечно, леди Мартины, спящей в своей келье. Оттуда не доносилось ни звука, видимо, она крепко спит и звон колоколов не потревожил ее.
Торн открыл книгу и стал перелистывать пожелтевшие страницы, густо исписанные мелким латинским шрифтом, но слова расплывались перед глазами. Перед его мысленным взором стояли ее глаза, освещенные изнутри синим сиянием… он слышал ее переливчатый, музыкальный смех… чувствовал ее ладонь, такую прохладную и маленькую. Он не мог отогнать от себя ее образ, не мог заставить себя не думать о ней.
Таким беспомощным он еще никогда себя не чувствовал. О Боже, как же ему будет не хватать ее после того, как они уедут отсюда! Они больше никогда не будут вместе. В течение всего этого месяца в монастыре он каждое утро просыпался с мыслью о ней. Одеваясь и умываясь, он говорил себе: «Скоро я увижу ее». Каждый день он находил повод, чтобы оказаться возле нее, быть рядом. Он вдыхал ее аромат, напоминающий цветущие дикие луга, с напоенными солнцем теплой землей, травами и душистыми цветами.
А когда ее не было рядом, как сейчас, у него болело сердце, разрываясь от желания видеть и чувствовать ее. Как оно болело! Никогда еще он не испытывал такой боли, не чувствовал себя настолько зависимым от другого человека, от женщины.
Он поневоле даже восхищался хитросплетениями судьбы, сыгравшей с ним эту шутку. Впервые за двадцать девять лет жизни он познал ощущение полноты, целостности. Его душевную пустоту заполнила женщина… а обладать ею ему не дано. И вернется он в Харфорд еще более опустошенным, познав лишь горький вкус недостижимости счастья.
Наверное, Бог все еще не простил его за то, что он оставил свою семью перед лицом злого рока. Но неужели он не заплатил сполна за свою ошибку? А они? Разве они не поплатились за его неверность слову? А маленькая Луиза? Пробормотав проклятие, он отшвырнул книгу в сторону. В густой тишине ему вдруг почудился какой-то звук — какое-то хныканье. Ребенок? Здесь?
Торн прислушался. Нет. Показалось. Просто он думал о Луизе и… Но вот опять! Запинающийся, мучительный стон.
Звук шел из спальни леди Мартины.
Немного поколебавшись, Торн все-таки поднялся, взял светильник и, подойдя к закрытому пологом проему, прислушался. И вдруг раздался тихий сдавленный крик. Может быть, ее мучают кошмары?
— Миледи? — Он кашлянул.
Вместо ответа раздалось невнятное и отчаянное бормотание.
— Миледи! — повторил он уже громче.
Мартина что-то взволнованно заговорила во сне, быстро глотая слова, так что он ничего не мог разобрать. Раздвинув штору, Торн заглянул внутрь. Ее узкая кровать стояла справа, возле стены, настолько близко к нему, что он мог бы, протянув руку, дотронуться до ее лица. Но он подавил в себе это желание.
Мартина лежала на животе, коса свисала с кровати. Полотняные простыни сползли и обвились вокруг бедер, обнажив спину. Торн мог видеть мягкие плавные изгибы, узкую талию. Бледная кожа отливала золотом в мерцающем свете свечей, она была необычайно гладкая и прекрасная, Торна охватило неодолимое желание дотронуться до нее, погладить шелковистое тело, отбросить простыни и обнять его. Но нет…
Он уже повернулся, чтобы уйти, когда она снова заговорила. На этот раз он сумел расслышать невнятные, наполненные ужасом слова:
— Мамино свадебное платье в озере.
Они были произнесены голосом какой-то маленькой испуганной девочки, а не самоуверенной и владеющей собой женщины, какой он ее считал.
Ее дыхание участилось, она напряглась, руки конвульсивно дергались. Из груди вылетел сдавленный стон, она повернулась на кровати, и он увидел, что ее пылающее лицо покрыто испариной, несмотря на ночную прохладу.
Торн вошел в комнату, задернув за собой штору, и поставил светильник на пол. Взяв скомканную простыню, он накрыл ей спину и плечи. Ее руки судорожно сжимались.
— Миледи.
— М-мамино… свадебное платье…
— Проснитесь, миледи, — он присел на краешек кровати и нежно потряс ее за плечи. — Очнитесь.
Она открыла глаза и с криком «Мама! Мама!» проснулась. Лицо Мартины было искажено ужасом, ее всю трясло. И, забыв обо всем, чувствуя только инстинктивное желание защитить, утешить, он лег рядом на узкую кровать и крепко сжал ее в своих объятиях.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и огонь - Райан Патриция



интересно,захватывает...много страстей,ужасов....читайте,одним словом...
Сокол и огонь - Райан ПатрицияИсабель
3.01.2013, 22.35





Да жутковатый романчик. Все решилось в самый последней момент.
Сокол и огонь - Райан Патрициянека я
20.07.2013, 13.17





Тяжелый роман.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияКэт
26.10.2014, 13.02





Рыцарский роман со всеми реалиями того времени: бескультурье, жестокость, кровавые битвы, грязь, крысы, вши и блохи. Но автора слегка заносит: некоторые герои принимают ванны, а в одном замке есть туалет, водопровод и ванна с кранами - Ха! Ха! Главная героиня выдает себя за леди королевских кровей, а была дочерью деревенской содержанки. Но требовала от главного героя необыкновенной честности, за что отлучила его от своего тела. Как жаль, что ее не сожгли на костре.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияВ,З.,67л.
7.08.2015, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100