Читать онлайн Сокол и огонь, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сокол и огонь - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.56 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сокол и огонь - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сокол и огонь - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Сокол и огонь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Торн схватил Мартину за плечи. Она в испуге обернулась. Он молча надел на нее слетевший капюшон, взял за руку и быстро повел к себе в дом. Войдя внутрь, он запер за собой дверь.
Некоторое время они смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Торна немного удивила ее нерешительность — обычно Мартина была очень самоуверенна. Она, наверное, хотела объяснить причину своего визита и в то же время колебалась, не зная, с чего начать.
Он невольно залюбовался ее бледным лицом. Оно было очень красивым. И как это он мог когда-то подумать, что у нее заурядная внешность? Мартина первой нарушила молчание:
— Я уже решила, что вас нет дома.
— Я спал.
Она нахмурилась.
— Извините, я не хотела вас потревожить.
— Ничего, все в порядке.
Ее плащ был мокрым. Он шагнул к ней и протянул руку к золотой брошке, скреплявшей плащ на груди, чтобы помочь ей расстегнуть ее. Мартина напряглась, и он быстро опустил руку.
— Я только… я хотел… ваша одежда промокла под дождем и я подумал, что…
— Ах, да. Конечно.
Она попыталась расстегнуть заколку сама, но дрожащие пальцы плохо слушались. Исцарапанные руки были перебинтованы полосками белой ткани.
— Позвольте мне, — сказал Торн. Он галантно дождался разрешающего кивка, ловко расстегнул застежку, снял плащ с ее плеч и повесил его на крючок. Вместо безвозвратно загубленного водой обручального костюма на ней была невзрачная темная туника.
Скользнув взглядом по его обнаженному торсу, она слегка покраснела и быстро отвела глаза. Торн уже успел полюбить эти мгновенные вспышки, окрашивающие ее щеки в розовый цвет и являющиеся единственным несомненным свидетельством ее истинных чувств.
Взяв со стула рубашку, он надел ее и зажег свечи.
Мартина поежилась от холода. Торн указал на кресло и, налив крепкого бренди, протянул ей чашу. Она взяла ее и сделала глоток.
— Можно разжечь огонь, — предложил он.
Она помотала головой.
— Не стоит. Я сейчас согреюсь.
— Больно? — кивнув на ее руки, спросил Торн.
— Чуть-чуть.
— Тогда допейте бренди, оно снимет боль.
Мартина посмотрела на чашу, словно раздумывая, а затем приложила ее к губам и быстро осушила до дна. Торн дотянулся до кувшина, взял у нее чашу и хотел было налить еще, но она остановила его.
— Нет, я засну, если выпью еще.
Торн на мгновение представил ее спящей в его постели, потом вспомнил, как Эйлис кричала, что Мартина спит голой, и закашлялся, прочищая горло.
— Как себя чувствует Эйлис? — присев на кровать, спросил он.
— Спит у матери на руках, — устало улыбнувшись, ответила она.
Торн кивнул.
— Если бы не вы, она погибла. Вы проявили удивительное мужество. Эта девочка значит для меня очень многое, и я хотел сказать… я хотел сказать вам спасибо.
Она подняла на него глаза.
— Я тоже хотела вам что-то сказать. Я понимаю, что вы обо мне думаете. Знаю, вы считаете меня высокомерной, испорченной и… и своенравной, и…
— Нет-нет, миледи.
— Пожалуйста, не отрицайте этого. Все так считают, и вы не исключение. Наверное, я действительно такая и есть. И мне очень трудно сейчас сказать вам то, что я хочу сказать. Особенно после…
Она почувствовала себя неловко и, быстро взглянув на него, опустила глаза.
«Особенно после того, как догадалась, что я чувствую к ней», — подумал Торн.
Мартина тряхнула головой.
— Я была несправедлива к вам. Честно говоря, вы… вы мне не нравились, и я вам не доверяла. Но сейчас… я отношусь к вам совсем иначе. Я очень надеюсь, что вы сможете простить мою грубость и мы станем друзьями.
Торн глубоко вздохнул и, стараясь скрыть радостные нотки, спокойно сказал:
— Я был бы очень рад этому.
Она серьезно посмотрела на него.
— Спасибо, что спасли мне жизнь.
— Не стоит.
«Ну вот и все. Сейчас она встанет и уйдет к себе», — подумал Торн, но она осталась сидеть и закусила губу, будто хотела, но не решалась сказать что-то еще. Очевидно, ей было действительно трудно сделать это.
Она вообще производила впечатление человека, говорящего то, что думает. Можно даже сказать, что она слишком прямолинейна и недипломатична. Многие мужчины, включая Бернарда и Эдмонда, сочли бы эту черту характера непристойной для знатной дамы. Но Торн мало общался с женщинами благородного происхождения, и ее искренность ему нравилась.
— Где вы научились плавать? — выдержав паузу, спросил он.
— Я выросла возле маленького озера, — глядя на колеблющееся на ветру пламя свечи, сказала она.
— Это озеро было рядом с замком вашего отца? Или около монастыря?
Мартина опять напряглась, и Торн тут же пожалел, что задал этот вопрос. Он хотел всего лишь поддержать беседу, прервать неловкое молчание, но она, должно быть, решила, что он снова пытается разнюхать о ее прошлом.
— Ни там и ни там, — ответила Мартина.
Он поднялся с кровати.
— Я вовсе не имел в виду…
— Нет.
Подойдя к ее креслу, он опустился перед ней на колени и, накрыв ее руки своими ладонями, заглянул в глаза.
— Вы можете ничего не говорить мне. Вы ничем мне не обязаны. Я спросил просто так, без всякой задней мысли…
— Вы считаете, что я ничем вам не обязана?! — Она покачала головой. — Но вы спасли мне жизнь.
Он поднес руку к ее лицу и поправил выбившуюся прядь волос. Волосы были прохладными, гладкими на ощупь и тяжелыми.
— Решайте сами, что стоит говорить, а что нет, — тихо произнес он, проведя ладонью по ее щеке. — Я не собираюсь выуживать из вас ваши секреты. А то, что вы ничего не должны мне, — истинная правда. Так что то, что произошло на реке, не имеет никакого отношения к тому, что вы хотите мне сказать.
Мартина отвернулась.
— Но вы ведь не знаете, что именно я хочу вам сказать.
Он взял ее подбородок и повернул лицом к себе.
— Вы незаконнорожденная дочь барона Журдена.
Ее задрожавшие руки и остановившееся дыхание подтвердили его догадку.
— Вы знали?!
— Не наверняка. Но это было наиболее вероятное предположение. Ведь вы именно это хотели мне сказать? Именно поэтому пришли ко мне?
Она кивнула.
— Да, и еще затем, чтобы поблагодарить вас. Я решила, что вы должны это знать. Было бы нечестно держать вас в неведении, особенно после того, что случилось днем. Ведь если бы правда обнаружилась после свадьбы, барон остался бы недоволен вами, а это означало бы отплатить вам неблагодарностью за спасение моей жизни.
Упоминание о свадьбе вернуло Торна в реальность. Они не имеют права сидеть вот так, наедине, касаясь друг друга. Но он не сделал попытки отодвинуться. Он просто не мог отпустить ее — ему было необходимо сидеть с нею рядом, дотрагиваться до нее. Да и она очень расстроена и нуждается в его утешении, убеждал он себя.
Торн вспомнил, как тогда у реки, когда все было позади, Мартина вдруг вся съежилась и нервно задрожала. Она искала глазами Райнульфа, но тот был слишком занят лишившейся чувств Женивой, чтобы успокоить собственную сестру. Тогда он осознал, что ей пришлось выдержать, и захотел обнять ее, успокоить, согреть своим теплом.
Его остановило от этого шага только понимание того, что такое поведение вызовет всеобщее неодобрение, несмотря на его лучшие порывы.
И если ее сегодняшнее ночное посещение станет известно, это вызовет скандал. И все же он был глубоко тронут ее признанием.
— А Райнульф знает, что вы собрались рассказать мне вашу тайну? — спросил он. Мартина кивнула.
— Он и сам не хотел скрывать от вас правду, хотя скрыть ее от всех остальных не составило труда, потому что я много лет провела в монастыре, и лишь немногие вообще знали о моем существовании. А потом, когда брат забрал меня в Париж, то просто-напросто представил как свою сестру, и все.
— И все решили, что вы ребенок от второго брака Журдена.
— Совершенно верно. И никто даже не задумался над тем, что это невозможно, так как вдове Журдена — его второй жене, леди Бланш, — всего двадцать один год.
— На три года больше, чем вам, — хмыкнул Торн, чувствуя себя неловко от того, что она рассказывает ему свою тайну, хотя он и не просил ее об этом. — Как все славно сложилось.
На ее лице отразилась внутренняя боль.
— Райнульф боится, что вы сочтете себя обманутым и возненавидите его за это.
Он взял в руки ее ладони и нежно стиснул их.
— Я даже не могу себе представить ничего такого, что он мог бы сделать, за что я бы возненавидел его. Это не в его характере, он не способен на хитрость. И я не считаю себя обманутым. Если он и ввел меня в заблуждение, то сделал это из любви к вам, и это полностью оправдывает его в моих глазах.
Она посмотрела на него с интересом, в его темных глазах отражалось пламя свечей.
— Вы такой же великодушный, как и мой брат.
— Это удивляет вас?
— Меня все в вас удивляет, — быстро проговорила Мартина.
Она вдруг потупила взор, и ее шеки в который раз покрыл знакомый и милый его сердцу румянец. Она взволнованно смотрела на его ладони, накрывшие ее руки.
Торн встал, чтобы разрядить возникшую неловкость, и взялся за кувшин с бренди.
— Еще глоточек? Я прослежу, чтобы вы не заснули.
Она согласилась, и он налил обоим.
— Значит, ваша мать была…
Он не договорил, рассчитывая, что Мартина закончит его фразу своими, наиболее подходящими, на ее взгляд, словами. Но она молчала, задумчиво глядя в огонь. И хотя любопытство побуждало его задать еще один вопрос, он сдержался, не желая принуждать ее.
Торн осушил свою чашу, Мартина сделала то же самое. Она выпила бренди одним глотком, затем протянула ему чашу, чтобы он наполнил ее. Когда он налил ей бренди, Мартина взяла ее обеими руками и сказала:
— Моя мать…
— Вы можете ничего не говорить мне, если не хотите…
— Моя мать была любовницей Журдена.
Торн понял, как ей тяжело произносить эти слова. Неудивительно, что ей понадобилась изрядная порция бренди, чтобы собраться с духом. Ведь он наверняка первый человек, которому она решилась доверить свою тайну.
— Ее звали Адела, — сказала Мартина. — Ее отец, парижский виноторговец, продал ее Журдену за пригоршню серебра, когда она была совсем еще ребенком. — Она отхлебнула бренди. — Теперь я это знаю. Теперь я знаю все о ее несчастной, загубленной жизни… все… — Мартина осушила чашу. — Когда я оглядываюсь назад и вспоминаю свое детство, точнее, первые десять лет моей жизни, то задаю себе вопрос: неужели это я была такой наивной?.. — Она поднесла чашу ко рту, но там было уже пусто. — …и такой счастливой? Да, я была счастлива. Жизнь казалась мне такой простой и безоблачной… до тех пор, пока я не узнала правды.
Однажды летом, когда ей уже исполнилось десять лет, Мартина заметила, что мать в своих молитвах часто упоминает одно и то же имя.
— Мама, — решилась она как-то спросить, — а кто такая Оделина?
Адела стояла на коленях перед деревянным сундуком, на крышке которого горели расставленные в шесть рядов чадящие сальные свечи. Она подняла глаза к потолку и сказала:
— Оделина — это одна дама, которая уже давно и тяжко больна.
У Аделы был высокий голос, как у девочки-подростка. Да она и походила на подростка в свои двадцать пять лет — тонкие руки, маленькая грудь и огромные глаза на худеньком лице. Мартина, унаследовавшая ее прекрасные светлые волосы, ростом и телосложением пошла в отца — была крупнее и казалась старше своих лет.
— Значит, ты молишься, чтобы она поправилась?
Адела мрачно покачала головой.
— Я молюсь, чтобы она умерла.
Мартина в изумлении застыла с открытым ртом.
— Мамочка, но почему? Ты, наверное, просишь Господа прекратить ее страдания, потому что она мучается от боли?
— Нет, — ответила Адела, поправляя оплывающие свечи. — Мне безразличны ее страдания.
И тут она произнесла слова, которые перевернули безмятежный мир, окружавший Мартину.
— Я прошу Бога послать ей смерть, чтобы я смогла стать женой ее мужа, — сказала Адела. — Леди Оделина — жена твоего отца.
Мартина смотрела на мать, ничего не понимая. Она была в растерянности.
— Как же так, мама? Разве не ты его жена?!
Адела с сомнением посмотрела на дочь.
— Если бы я была его законной женой, то не жила бы здесь, вдали от него. Бароны не держат своих жен в маленьких глинобитных хижинах посреди глухого леса. Их жены живут с ними в замках. Ты что, не знала об этом?
Мартина только отрицательно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Для нее отец был прекрасным рыцарем, золотоволосым гигантом в мехах и шелке, который приезжал к ним на своем белоснежном коне всякий раз неожиданно и неизвестно откуда.
Он спешивался, Мартина подбегала к нему, сияя от радости. Он брал ее на руки и подбрасывал в воздух, потом крепко прижимал к своей груди и клал ей в руку какую-нибудь чудесную безделушку. Журден Руанский никогда не появлялся без подарков для своей дочурки и ее молодой мамы. Шелковые ленты, крохотные золотые колечки, флаконы с ароматическими маслами, полированные стальные зеркальца в рамочках из слоновой кости, серебряные гребни, расшитые тесьмой туфельки… Их убогий домишко с годами наполнился множеством подобных изысканных и дорогих вещичек.
Мартина душой и сердцем любила отца и восхищалась им. Он приносил с собой в их однообразную серую жизнь смех, радость и счастье. Он был таким замечательным. Он был ее папой!
А как преображалась мама с приездом отца! Ее огромные и обычно грустные глаза наполнялись лучезарным сиянием, она буквально летала по воздуху как на крыльях, ухаживая за ним: снимала его плащ, развязывала башмаки, накрывала на стол.
Отдохнув и поев, он начинал обнимать и целовать Аделу, и Мартину обычно в эти минуты отсылали в лес за хворостом, или поплавать в озере, или, если шел дождь, отправляли наверх, в ее маленькую комнатку на чердаке, в которой она спала по ночам. Там она садилась на свою постель и сидела, прислушиваясь к шуму дождя и странным звукам, доносившимся снизу, — скрипу соломенного матраца Аделы, ее прерывистому дыханию, приглушенным вскрикам и к хриплым стонам отца. Эти звуки смущали ее и немного пугали.
— Нет-нет, Мартина, папочка не делает мне больно, — говорила ей Адела после его ухода. — Он просто наполняет меня, понимаешь? Делает меня целой. Кто я без него — всего лишь пустая оболочка.
Мартина смотрела, как мать зажигает свечи и шепчет свои непонятные молитвы. Всякий раз, слыша из ее уст имя Оделины, она внутренне вздрагивала.
— Мама! Нельзя желать смерти другому человеку. Это почти убийство. Бог может наказать тебя за это! — однажды сказала ей Мартина.
Адела поднялась с колен и строго посмотрела на дочь.
— Я с радостью соглашусь гореть в аду, лишь бы Господь внял моим молитвам. — Дрожащей рукой Адела скинула на земляной пол догорающие свечи, и они, зашипев, погасли. — За один день, прожитый в качестве законной жены моего господина Журдена, я готова заплатить вечными загробными муками.
Мартина в отчаянии выбежала из дома и дотемна бродила по лесу и плавала в озере.
В конце лета Адела заказала материал для свадебного платья — много метров роскошного шелка цвета кислых хрустящих яблок, начинающих поспевать поздним летом. Она Долго шила пышную тунику с длинными ниспадающими рукавами. Недели ушли на вышивку и отделку платья бисером. Мартина никогда еще не видела платья, подобного этому.
Как-то ранним утром, когда платье было уже почти готово, от Журдена прискакал слуга, привезший запас дров. Он и сообщил им, что леди Оделина скончалась этой ночью, да упокоит Господь ее душу.
Когда он уехал, Адела сказала дочери:
— Он принес эту весть в тот самый момент, когда я пришила последнюю бусинку на платье. Это хороший знак, счастливое предзнаменование. Оно предсказывает скорую свадьбу, тебе не кажется?
Сгорая от нетерпения, Мартина помчалась к озеру умываться и причесываться. Ведь вот-вот приедет отец и увезет их с собой в свой замок.
Но прошел день, за ним другой, третий, а он все не приезжал. И его слуги, привозившие им еду, дрова, одежду и прочие необходимые вещи, больше не появлялись.
Прошли недели. Мартина чувствовала себя забытой и испуганной. Она так восхищалась отцом, так любила его. В недоумении бродила она вокруг озера. Почему он не приезжает? Почему не присылает своих слуг? Ведь он знает, что им нужна его забота, нужны пища и дрова.
Наступила осень. В тот год она была сырая и дождливая. У них кончались запасы продуктов. Мартина ходила в лес собирать коренья, грибы и ягоды. Адела все дни проводила в слезах и молитвах. Было ясно, что эту зиму без посторонней помощи они не переживут.
В один из таких осенних дней Адела сходила в ближайшую деревню; вернувшись поздно вечером, она села у окна, забыв о своих обычных молитвах, и долго молча смотрела в темнеющий лес.
— Поговори со мной, мама, — взмолилась Мартина. — Что случилось? Что-то с папой? Тебе что-нибудь рассказали о нем? Он болен? Он… он умер? Ну пожалуйста, мама!
Но Адела не отвечала. Она безмолвно и неподвижно сидела и смотрела в окно.
Когда стемнело, Мартина пошла спать наверх в свою комнатку. Адела так и осталась сидеть у окна, не изменив позы.
Спустившись утром вниз, Мартина обнаружила, что матери нигде нет. Ее одежда висела на месте, не хватало только новой светло-зеленой свадебной туники.
Мартина обшарила дом и все вокруг, но матери не нашла. Она сходила в деревню, расспросила там об Аделе, но никто из крестьян не видел ее. Возвращаясь домой, она шла мимо озера и вот тогда-то и заметила плавающее на подернутой рябью поверхности воды яблочно-зеленое свадебное платье.
Почему мама бросила его в озеро? Оно теперь, наверное, испорчено, а ведь было такое красивое, и мама так долго трудилась над ним. Она вошла в воду и попыталась палкой притянуть платье к берегу, но не смогла. Ее руки ослабли от голода, к тому же казалось, что платье за что-то зацепилось. Услышав за спиной чей-то свист, она оглянулась. Знакомый крестьянин вел в сторону леса быка, запряженного в двуколку.
— Помогите мне, пожалуйста, — обратилась к нему Мартина. — Я не могу достать из озера мамино свадебное платье.
— Ее свадебное платье? — удивился он. — Интересно, за кого это она собирается замуж?
— За моего отца. Барона Журдена Руанского.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сокол и огонь - Райан Патриция



интересно,захватывает...много страстей,ужасов....читайте,одним словом...
Сокол и огонь - Райан ПатрицияИсабель
3.01.2013, 22.35





Да жутковатый романчик. Все решилось в самый последней момент.
Сокол и огонь - Райан Патрициянека я
20.07.2013, 13.17





Тяжелый роман.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияКэт
26.10.2014, 13.02





Рыцарский роман со всеми реалиями того времени: бескультурье, жестокость, кровавые битвы, грязь, крысы, вши и блохи. Но автора слегка заносит: некоторые герои принимают ванны, а в одном замке есть туалет, водопровод и ванна с кранами - Ха! Ха! Главная героиня выдает себя за леди королевских кровей, а была дочерью деревенской содержанки. Но требовала от главного героя необыкновенной честности, за что отлучила его от своего тела. Как жаль, что ее не сожгли на костре.
Сокол и огонь - Райан ПатрицияВ,З.,67л.
7.08.2015, 18.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100