Читать онлайн Светская львица, автора - Распберри Кетрин, Раздел - 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Светская львица - Распберри Кетрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.4 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Светская львица - Распберри Кетрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Светская львица - Распберри Кетрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Распберри Кетрин

Светская львица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

3

Вэл с удовольствием наблюдал, как Джинджер снова и снова поднимается на водные горки – одну за другой – и скатывается с них, радостно визжа.
Сначала она одновременно стеснялась и панически боялась проделать все это, упиралась и не давала себя затащить даже на самый маленький подъем. В поездках с мужем она никогда не «опускалась до ребяческих забав», предпочитая посещение салонов и выгуливание вечерних платьев по ресторанам.
Но потом Вэл напомнил ей, что она собиралась изведать тайны ощущений отважного клавадиста, а сама не может скатиться даже по самому пологому и невысокому желобу.
– Я? Не могу? Да мне просто неохота, при чем здесь «не могу»! – пожала она плечами и посмотрела вниз. Высота водяной горки явно была ниже, чем звенящая и пенящаяся бездна разлома, в которую она заглянула во время выступления ныряльщиков.
– А по-моему, ты трусишь и все твои рассуждения о том, как это здорово – «преодолеть страх и прыгнуть», «почувствовать, как вода расступается, чтобы принять твое тело», «вынырнуть победителем», – просто яйца выеденного не стоят.
– Ах вот как! – Джинджер резко развернулась, шлепнулась на гладкую поверхность желоба, с радостным воплем скатилась вниз и плюхнулась в воду.
Вынырнула она, отплевываясь и тряся головой, но довольная и счастливая. Выбралась из воды и тут же побежала на другую горку – повыше.
Вэл сначала катался и плескался вместе с ней.
А после отплыл на глубину, добрался до бортика, отгораживающего акваторию аквапарка, откинулся на него и принялся наблюдать, как знакомая стройная фигурка то и дело возникает в разных местах извилистой конструкции горок.
Нежиться в воде было приятно – солнце не обжигало кожу, хотя Вэл по опыту знал, что и в волнах тело загорает.
Джинджер, которая дома казалась довольно смуглой, так как любила посещать солярий, здесь, в Акапулько, выглядела белокожей по сравнению с аборигенами и теми туристами, что приехали раньше. Зеленые линии крохотного купальника-бикини подчеркивали соблазнительность ее безупречного тела. Гладко зачесанные назад волосы намокли, и отдельные пряди выбились из прически, струясь по высокому лбу мокрыми змейками.
Как же она хороша… Вэл чувствовал, что сердце щемит от невнятных предчувствий или надежд, что его невинный маневр удастся и эта поездка сблизит их, заронит в душу Джинджер долгожданные зернышки любви и нежности.
Разве она когда-нибудь любила? Разве Алекс не был для нее просто соломинкой – нет, прочным баобабом для решения всех ее девичьих проблем, воплощения мечты о красивой жизни?
Вэл хотел показать Джинджер другую жизнь счастливую, неподдельную, где правит радость, а не крахмальный воротничок. И в ответ рассчитывал увидеть ее искреннюю привязанность, а не ту деловитую признательность, которую получил в свое время ее бывший муж.
Джинджер смеялась, и Вэл подплыл поближе, чтобы отчетливее слышать этот смех, чтобы впитывать ее радость и радоваться вместе с ней.
Его любимой весело – и ему хотелось верить, что это хороший признак. Она оттаивает. Вэл помахал ей рукой, Джинджер заметила и помахала в ответ.
День был так переполнен новыми впечатлениями, солнцем и движением, что на закате Джин ощутила себя совершенно утомленной, хотя и безмерно довольной. Сидя в мягком кресле холла, крытом чехлом из разноцветной мексиканской ткани, она наслаждалась приятной усталостью мышц, отдыхающих после с толком проведенного дня.
После бурного веселья на пляже ей не хотелось сразу возвращаться в номер, и она предложила Вэлу немного посидеть в холле на своем этаже, любуясь интерьерами, стилизованными под местную старину, и наблюдая за проходящими мимо туристами, съехавшимися сюда со всего света.
Стены были расписаны в духе местных фольклорных мотивов, по углам стояли индейские статуэчки, а в кадках высились такие же пальмы, что в избытке росли вдоль всего побережья.
Этот хоть немного напомнил Джинджер ее собственную гостиную.
– Кстати, ты неплохо здесь ориентируешься, – обратилась Джинджер к Вэлу, сидящему в соседнем кресле. – Все хочу тебя спросить – ты так хорошо изучил проспекты агентства или и правда здесь бывал?
– И то, и другое, – ответил Вэл. – Проспекты я изучал перед первой поездкой. А после у меня была возможность своими глазами убедиться, что в них правда, а что – рекламный ход.
Хотя я здесь не отдыхал, а работал. Первый раз, еще в студенческие годы, я был здесь на стажировке. Участвовал в проектировании отеля, учился вписывать здание в окружающий ландшафт и учитывать особенности местности.
– Этого отеля? – удивилась Джинджер.
– Нет, этот отель был построен гораздо раньше. А потом я еще пару раз был в этих краях по делам фирмы. Здесь у меня остались кое-какие связи, и меня просили выступить посредником в получении хороших заказов.
– А почему мы поселились не в твоем отеле? – подначила Джинджер. – Ты не уверен в надежности и прочности своей студенческой работы?
– Я всегда уверен в надежности своей работы, – без тени улыбки на лице ответил Вэл. – Даже если мне с пеной у рта приходится доказывать свою правоту заказчику, который готов экономить на прочности несущей конструкции.
– Извини, я не хотела тебя задеть, – спохватилась Джин. – Я просто попыталась пошутить, но, как оказалось, неудачно.
– Все в порядке. – Вэл смягчился. – Просто с проектом, над которым я работаю в последнее время, возникли те же самые сложности.
Мне еще придется за него повоевать. А этот отель я выбрал, потому что он стоит рядом с самыми отличными пляжами Акапулько.
– И ты не ошибся. Здесь такой волшебный золотой песочек…
– Мне было из чего выбирать. Знаешь, какова протяженность местных пляжей? Пятнадцать километров, – сообщил Вэл, гордясь своими познаниями. – Есть довольно скалистые, а есть такие – песчаные. Есть пляжи, на которых можно только загорать, потому что там слишком сильный прибой, а есть потише, где приятно поплавать.
– В детстве я видела такой пляж на картинке из старого журнала, и мне так хотелось побывать в подобном месте, где есть море и горячий песок… – Джин вздохнула. – Я потом раз десять бывала с Алексом в разных странах, но к тому времени уже воспринимала все происходящее как должное… Не смогла ни удивиться, ни прочувствовать, а теперь вижу, как все это здорово…
Джинджер смутилась, словно спохватилась, что излишне откровенна, и поспешила сменить тему.
– Когда мы возвращались на автобусе с экскурсии к ущелью, я заметила у берега какие-то лодки – как мне показалось, с прозрачными днищами. Что это?
– Неужели ты за все свои поездки ни разу не каталась на такой? – удивился Вэл.
– Да мне как-то ни разу в голову не приходило покататься на лодке, – призналась Джинджер. – Мне казалось, это какое-то развлечение из деревенской жизни.
– Ты многое потеряла, милая! – Вэл покачал головой. – Знаю, куда обязательно свожу тебя завтра. И клянусь, тебе это понравится.
– А я знаю, куда свожу тебя прямо сейчас, встрепенулась Джинджер. – Думаю, ты проголодался не меньше, чем я. Разреши, я угощу тебя ужином, раз уж ты оплатил дорогу.
– Дорогу мне оплатила фирма, – возразил Вэл. – Начальство расщедрилось. Не иначе, собираются увеличить мне объемы работ и спешат задобрить.
– Все равно, я угощаю. Не спорь. Но ты лучше меня знаешь, где здесь можно найти приличный ресторан.
– О нет, только не ресторан. Не хочу менять шорты и гавайку на костюм. Давай выберем что-нибудь демократичное, милое и с местной кухней.
Джинджер замялась. Она-то, по своему обыкновению, захватила только вечерние наряды и пляжную одежду. Идти ужинать в том же виде, в каком она лазала по горам – в шортах и майке, – ей не хотелось.
– Минутку. Я кое-что придумала, – заявила она и сорвалась с места. – Подожди меня немного.
Джин заскочила в номер за сумочкой, в которой хранилась кредитная карточка, и спустилась вниз, в лавку при отеле, которую заприметила накануне.
– Джин, ты надолго? Я успею принять душ? – окликнул ее Вэл, когда она проносилась мимо него по направлению к лифтам.
– Да нет, не очень. Только в магазин и обратно, – откликнулась она.
– Значит, успею, – хмыкнул себе под нос Вэл и пошел в номер.
Он вышел из душа, высушил волосы феном, надел свежую гавайскую рубаху и хлопковые шорты. Джинджер еще не вернулась. Потом, подумав и проведя ладонью по подбородку, Вэл вернулся в ванную, побрился. Нашел на подзеркальнике наручные часы, взглянул на циферблат и застегнул их ремешок на запястье.
Выглянул в коридор. Поразмышлял перед зеркалом, не выбрать ли другую рубаху, снова взглянул на часы. Джинджер все не было.
Когда Вэл уже решил, что скончается от голода, если немедленно не закажет еду в номер, в дверь постучали.
Он открыл, и упреки застряли в горле, не успев сорваться с губ. Стоящая на пороге Джинджер была великолепна.
Джин прикупила себе немного местных нарядов, и все это безмерно ей шло. Только светлые глаза и слишком слабый загар выдавали в ней не цыганку или мексиканку, какими рисуют их на красивых открытках.
Ярко-красная летящая юбка с пышными оборками и нижними юбками струилась и покачивалась при каждом движении, белый топ красиво облегал крепкую грудь. Свои роскошные каштановые кудри Джин оставила распущенными, а в уши вдела большие серьги кольцами. Алая помада на губах и немного черной туши на ресницах делали ее роковой красавицей, мексиканской сестрой Кармен.
– Ты восхитительна, – признался Вэл, когда к нему вернулся дар речи.
– Я, наверное, сошла с ума, – смущенным шепотом сообщила Джинджер. – Видели бы меня в таком виде Салливаны…
– К черту твоих Салливанов! – воскликнул Вэл. – Пойдем пить текилу!
– Пойдем, – согласилась она. – К черту Салливанов! – И притопнула каблучками туфелек с квадратными носами, которые были все же изящнее, чем полагается быть местным башмачкам.
В клубе «Текиловый рай» жужжал пчелиный рой голосов и звучала живая музыка. Несколько музыкантов в огромных сомбреро старались, как могли, и их усилия не пропадали даром: посетители на танцполе выделывали разнообразные коленца в стиле фламенко и румбы – кто во что горазд.
Вэл и Джинджер устроились за столиком и сделали заказ. Джин слушала, как свободно Вэл изъясняется с официантом по-испански, и в очередной раз удивлялась тому, как же мало знала она раньше о своем спутнике.
Меню, которое Вэл читал вслух и комментировал для Джинджер, заставляло ее все глубже погружаться в мир пряных ароматов мексиканской кухни, сглатывая слюну в предвкушении чего-то особенного.
Она старательно пыталась запомнить все эти названия: начос, такое, фаитас – ароматные вариации на тему жареного мяса, подаваемого с кукурузными лепешками и чипсами тартильос вкупе со всевозможными острыми соусами – восхитительной сальсой и детищем самого злого перца – абанеро…
Делая заказ, Джинджер остановила свой выбор на кукурузном суфле и огненном буррито – лепешке с начинкой пикадильо. Как пояснил Вэл, это смесь из обжаренного мясного фарша с обжигающим чили, изюмом, томатами и специями – корицей, гвоздикой, миндалем… Сам он предпочел говядину с бобами и пюре из агавы.
– Но учти, здесь все очень острое, – честно предупредил Вэл. – Мексиканская кухня без перца – это все равно что ковбой без лошади или Ирландия без Дня святого Патрика. А одной капли чили достаточно для хорошего пожара во рту.
– Ну и что, я люблю остренькое! – храбро провозгласила Джин и отважно вонзила зубки в свой буррито.
Она даже не представляла себе, насколько это «остренькое». Слезы фонтаном брызнули из ее глаз, язык обожгло адским пламенем, а дыхание отказалось поддаваться контролю.
Вэл протянул ей стакан сока, который предусмотрительно заказал как раз на этот случай.
Уняв обещанный пожар и отдышавшись, Джин поняла, что еда весьма вкусна, несмотря на свой экстремальный характер.
– Есть две вещи на свете, попробовав которые ты можешь уже ничего не бояться, – усмехнулся Вэл. – Это мексиканский соус и настоящая русская горчица.
– Ты и в России успел побывать? – удивленно спросила Джинджер, промокая слезы салфеткой.
– Нет, но я был в русском ресторане и рыдал там так же, как ты сейчас, когда намазал горчицу на хлеб и откусил, думая, что она такая же мягкая, как в «Макдоналдсе».
– Слушай, но как же это едят? – спросила Джин, растерянно глядя себе в тарелку. Ей очень хотелось еще буррито, но она боялась, что не отважится пройти через это снова.
– Есть одна вещь, которая поможет тебе адаптироваться к мексиканской пище. И мы просто не имеем права побывать в Мексике и не попробовать ее, – с заговорщицким видом произнес Вэл.
Он указал на принесенные официантом деревянные подносики, на которых стояло по три стопки с разноцветной жидкостью.
– Бытует мнение, что текила – это кактусовая водка, – пояснил Вэл. – Но на самом деле она готовится из голубой агавы. Зачастую текилу употребляют с солью и лимоном, придумывают для ее употребления залихватские жесты якобы мексиканского происхождения. Но в Акапулько на этот счет есть своя традиция. Вот смотри.
Он придвинул поднос поближе.
– Это – сама текила, здесь – напиток из лайма, а это – сангрита. – Вэл указал на каждую из стопочек.
– Сангрия? А почему она такого странного цвета? – переспросила Джинджер. – Я считала, что сангрия – это красное вино с апельсиновым соком. А это что-то такое густое… Пахнет специями.
– Не сангрия, а сангрита, – терпеливо пояснил Вэл. – Это острый томатный напиток.
Безалкогольный. Нужно сделать глоток из каждой стопки поочередно.
Джинджер последовала совету Вэла. Сначала, зажмурившись и выдохнув воздух, лихо хватила глоток текилы, потом – лаймового сока и сангриты.
– Ой! Крепкая! – замахала она рукой перед лицом. – Час от часу не легче!
– Подожди, сейчас станет хорошо, – улыбнулся Вэл.
И правда, тепло разлилось по грудной клетке Джинджер, согревая душу и принося умиротворение. После этого замысловатого тройного напитка пища уже не казалась такой острой, и Джин с аппетитом продолжила расправляться с буррито.
– А что… Вкусно, – признала она, кивнув на опустевшую рюмку из-под текилы. – Можно повторить.
– Не торопись. – Вэл рассмеялся. – Это вещь довольно крепкая, а я не хочу нести тебя отсюда на руках. А впрочем… – Он, любуясь, взглянул на раскрасневшуюся Джинджер и подумал, что на самом деле готов носить ее на руках всю оставшуюся жизнь.
Джинджер лежала в мягкой постели своего уютного номера и слушала зажигательные звуки музыки, доносившиеся снизу со стороны ближайшей дискотеки через распахнутую дверь балкона.
Несмотря на усталость, заснуть не получалось. Она снова и снова перебирала в памяти события минувшего дня. Особенно взволновал ее остаток вечера, проведенный с Вэлом в клубе «Текиловый рай».
Он так много знал о Мексике и местных традициях, что спешил поделиться с Джинджер хотя бы частью этих знаний, а она с интересом впитывала информацию, как не делала ни в одном из музеев. Например, он прочел ей целую лекцию о текиле.
Придумали текилу испанские конквистадоры, которые догадались перегнать местный напиток пульке, чтобы сделать его более крепким.
Раньше текила называлась «мескаль», сегодня же мескаль и текила – это совершенно разные напитки, потому что делаются из разных сортов агавы и по разной технологии. Ну как пиво и эль, например.
Оказалось, что растение агава с его мясистыми листьями, вопреки распространенному заблуждению, не имеет ничего общего ни с кактусами, ни с пальмами. Просто она растет там же, где и кактусы, отсюда и взялся миф о текиле как кактусовой водке.
– Я еще слышала, что в нее каких-то гусениц добавляют, – заметила Джинджер и вызвала тем самым волну возмущения со стороны Вэла, который совершенно точно знал, что никакие насекомые в рецептуру не входят, а гусениц в бутылки кидают некоторые продавцы, чтобы впечатлить доверчивых американцев.
Разгоряченная текилой, она захотела танцевать, и они с Взлом вышли на танцпол. Как и в тот вечер, когда он уговорил Джинджер пойти развеяться, шантажируя песенкой о кенгурятах, они плясали до упаду.
И когда они выполняли одно из па – взяв Вэла за руку, она закружилась, а он подхватил ее, как в аргентинском танго, и заставил прогнуться назад, наклоняясь над ней, – глаза их встретились.
Что-то новое мелькнуло во взгляде Вэла – раньше Джинджер не замечала, чтобы он так на нее смотрел.
Она смутилась, выпрямилась и сказала, что у нее закружилась голова. Они подозвали официанта, расплатились и вышли на теплый вечерний воздух.
Музыка доносилась отовсюду, но по сравнению с шумным клубом это казалось тишиной.
Море ворчало в темноте, невидимое, в стороне от ярких огней, сияющих повсюду на берегу. Таксисты, поджидающие клиентов у баров и клубов, наперебой зазывали их в свои «фольксвагены».
До отеля было недалеко, и они пошли пешком по улице, параллельной пляжам.
– Тебе здесь нравится? – спросил Вэл, исподтишка наблюдая за Джинджер.
– Да, очень, – согласилась она. – Мне даже стало казаться, что у нас маловато времени. Хочется все успеть, но никуда при этом не торопиться. И ты знаешь… – Она замялась. – Такое странное чувство… Я не понимаю, что со мной происходит. Я как-то по-другому все стала воспринимать и не могу найти этому названия. Наверное, это оттого, что я впервые поехала куда-то после развода и впервые – не с мужем. Мне здесь хорошо, но… Я вообще не очень понимаю, зачем я здесь и почему я согласилась поехать с тобой.
– Зачем? Чтобы прийти в себя и по-новому увидеть свою жизнь. Разве у тебя не было ощущения, Джин, что твоя жизнь зашла в тупик?
Что ты потеряла нить, за которую держалась все эти годы, потому что она, как выяснилось, вела не из лабиринта, а в лабиринт?
– Да. – Джинджер машинально кивнула и только после ужаснулась точности слов Вэла, как будто он видел ее насквозь. – Именно так я и чувствую. Я иногда кажусь себе начинающей актрисой, которая все ищет верные краски для новой роли и никак не решит, на какой из них остановиться, говорит то фальцетом, то басом, хотя от природы у нее был красивый голос, но она уже не помнит, какой.
Она усмехнулась и продолжала:
– Впрочем, зачем я тебе это говорю… Кажется, выпей мы еще по порции текилы и продолжи танцевать, я бы устроила стриптиз. А так получилось моральное раздевание. Не будем больше об этом. Такой прекрасный вечер…
– Если тебе неприятно, конечно, не будем, осторожно ответил Вэл. – Но я хочу, чтобы ты знала, что если тебе захочется выговориться, я всегда готов тебя выслушать.
– А тебе? – Джинджер вдруг резко остановилась. – Я… Просто… Подожди, эта мысль пришла так внезапно, что я еще не успела ее додумать. Я хотела спросить, ты говоришь так, потому что тебе самому хотелось бы кому-то открыться, но некому? Иначе как ты догадался об этом, если даже я сама не знала, что у меня накипело на душе?
– Дорогая, иногда мы сами для себя – загадка большая, чем для тех, кто рядом. У тебя же на лице написано, что ты запуталась, и я хочу тебе помочь.
– Мне? Помочь? Но почему? – тихо спросила Джинджер.
– Почему? – Вэл заглянул в ее глаза.
Нет, она пока еще не готова к его любви.
Возможно, разгоряченная текилой, танцем и тропическим солнцем, под влиянием романтической обстановки и вечернего ощущения родства душ, она пошла бы на это… Джинджер впустила бы его в свой номер, потому что этой ночью ей нужен мужчина… Потому что она чувственная женщина, одинокая, брошенная, нуждающаяся в ласке и мужском внимании.
Но утром Джинджер пожалеет об этом. Их с Взлом пока еще ничто не объединяет, хуже того – между ними пропасть различных мироощущений. И не найдя причин, по которым они двое могли бы быть вместе, Джин обвинит Вэла в том, что он воспользовался моментом ее слабости и беззащитности, хуже того – за этим ее сюда и привез. И его надежде на будущее придет конец.
Все это пронеслось в сознании Вэла со скоростью молнии, и он с огромным трудом заставил себя оторвать взгляд от ее расширенных в темноте зрачков, от ее зовущих губ, с которых слетел провокационный вопрос.
– Потому что тебе надо крепко и сладко уснуть, чтобы хорошенько выспаться. – Он ушел от ответа. – Ведь нам предстоит насыщенный день, и я хочу, чтобы завтра ты выглядела так же великолепно и чувствовала себя достаточно бодро.
– Тогда проводи меня до номера, а то я заблужусь в этом огромном, прекрасном и совершенно чужом городе… – промурлыкала она.
– Да, конечно… – Вэл повел ее ко входу в отель, к лифту, по коридору… Периодически мотая головой, чтобы вытрясти оттуда, как кусочки паззла, сводящие с ума картины того, какую великолепную ночь они могли бы провести сегодня.
Но не проведут – он так решил. Вместо одной ночи он хочет тысячи ночей с Джинджер. А для этого понадобится немного терпения.
Вэл подвел Джинджер к двери в ее номер и, не дожидаясь, пока она закончит возиться с ключом, шепнул:
– Приятных сновидений. Завтра я зайду за тобой перед завтраком.
– Как? А сейчас ты не зайдешь? – удивилась она, игриво проводя пальчиком по его груди.
– Нам надо хорошенько выспаться, – мягко возразил Вэл. – Иначе завтра ты будешь клевать носом и не увидишь самого интересного.
Джинджер обиженно поджала губки, потом фыркнула, пробурчала «спокойной ночи» и, тряхнув пышными, яркими юбками, напоминающими пляску пламени костра, скрылась в темноте номера.
Теперь она лежала в уютной постели и пыталась понять, что же произошло сегодня между ней и Вэлом… или что не произошло и почему.
Неужели она готова была зазвать его к себе, неужели еще чуть-чуть – и они оказались бы в объятиях друг друга, в покаянно-страстном танго соития пытающиеся забыться, увернуться от пульсирующей боли в душе?
Интересно, а у него-то что за боль? Что гложет Вэла, что им движет? Джинджер вспомнила щенячий взгляд своего спутника словно она говорила ему «да», а он слышал «нет» и не мог этого вынести. Она в который раз задумалась о странной роли Вэла в ее жизни. Не муж, не любовник… Друг? У нее раньше никогда не было настоящих друзей – только великосветские знакомцы, и ей казалось странным, что кто-то искренне ею заинтересовался, кто-то стремится помочь, кто-то рядом.
Да, она нуждалась в поддержке, понимании, просто присутствии такого человека, как Вэл…
С тех пор, как Джинджер осталась одна после развода и особенно после того, как…
Доселе она гнала эти мысли, обрывала себя на полуслове, не давая вспоминать ту жгучую обиду, что нанес ей целый город. Но теперь, когда Вэл начал открывать для нее новые горизонты, повел за руку, чтобы показать целый мир., – мир, который гораздо ярче и гораздо больше, чем их замшелый городишко… Теперь Джинджер могла без боли в сведенных скулах, без слез и ледяной жабы отчаяния в желудке восстановить в памяти те дни, когда от нее отвернулась вся элита Далтонмора.
Все дела, связанные с разводом, только-только были улажены, и в местной газете появилось официальное сообщение об их с Алексом расставании. Джинджер смутно представляла, чем теперь займется, но особо не тревожилась. Потерю мужа она не успела осознать как крах всех надежд. Ведь они давно уже не были по-настоящему близки… А что такое одиночество, ей только предстояло понять. О своем материальном благополучии Джин тревожиться не приходилось. Бывший супруг оставил ей дом и достаточное количество средств для безбедной жизни.
Первый звоночек прозвенел в четверг.
Прозвенел в буквальном смысле – телефонной трелью. Это миссис Салливан спешила выразить Джинджер сочувствие по поводу перемен в личной жизни.
– Дорогая, я слышала, что вы с Алексом… О да, слухи ходили давно, но все мы надеялись, что это несерьезно… Временные трудности, знаешь, милые бранятся – только тешатся. Неужели все уже решено? Да, и бумаги подписаны?
О, Джин, милая, я тебе так сочувствую! Это ужасно. Держись… Что? В субботу? Нет, я не могу, извини. Столько дел, столько дел… Я совсем не вижусь со своими малютками, мамочка обещала поиграть с ними в выходные, и они не простят мне, если я обману их ожидания…
Следующим позвонил Майкл Уотерс, вышестоящий коллега Алекса. Он всегда был весьма учтив с Джинджер, одаривал ее виртуозно подобранными комплиментами и иногда даже позволял себе намеки с оттенком легкого флирта, никогда, впрочем, не выходя за рамки приличия.
Сегодня его тон был не менее вежливым, но чуть суше, чем обычно.
– Джинджер, душечка, это правда? Я сожалею. Ну ничего, вы очаровательная женщина, не сомневаюсь, что вы не пропадете и найдете себе достойную партию. Я желаю вам счастья и удачи. Вы были светлым лучиком в нашем обществе, жаль, что так получилось.
Судя по голосу, он едва не добавил «прощайте», и Джин так и не решилась пригласить Майкла на субботнюю вечеринку.
После этого телефон замолчал, и она сама взялась за обзвон всех знакомых. Странное совпадение: у всех вдруг срочно появилась масса неотложных дел, забот, хлопот и проблем, а половина еще и страдала от простуды – в разгар-то лета!
Итак, в субботу вечером Джинджер впервые очутилась в пустой гостиной. В этот день и час здесь всегда звенели бокалы и велись неспешные беседы под аккомпанемент тщательно подобранной музыки и журчание комнатного фонтана. А теперь она сидела одна в шелковой пижаме на своем великолепном диване и ревела белугой, запивая слезы неразбавленным бурбоном.
Подумаешь, гости не пришли… Раньше можно было бы подняться в кабинет мужа, тихонечко поскрестись в дверь и проникнуть в приятный полумрак, где пахло трубочным табаком, кожей, старым деревом и книгами. Подойти сзади к Алексу, сидящему в кресле перед дубовым письменным столом и косящемуся в сторону телеэкрана, наклониться над ним, нежно потереться о колючую щеку, запустить руку под тяжелый махровый халат, в котором он так любил расхаживать по вечерам…
Но кабинет был пуст. Теперь он будет пустовать всегда. Исчезло все – и Алекс, и его книги, и его любимые вещи, и даже его запах словно прощался с ней, готовый вот-вот испариться бесследно.
Потрясающее, звенящее, вибрирующее одиночество свалилось на нее и едва не лишило чувств, и только тогда Джинджер поняла, что ее обиженное «ну и уходи», брошенное Алексу в ответ на предложение о разводе, было лишь жалким фанерным щитом, попыткой сохранить никчемную маску, потешить уязвленную гордость. Напускное равнодушие, не спасшее ни от боли, ни от разочарования…
К восьми часам она ощутила, что больше не может сидеть здесь и сгибаться пополам от грызущего чувства потери.
Она подползла к телефону и жалким, потерянным голоском напросилась в гости к Матильде Джонс, жене крупного полицейского чиновника.
С Тильдой ей всегда было общаться приятнее, чем с остальными светскими женами Далтонмора. Это была очень душевная особа, внимательная и тактичная, и Джинджер даже рискнула назвать Тильду Джонс своей подругой.
Добившись приглашения на вечерний бокал коктейля, Джин быстро привела себя в порядок – умылась горячей, а потом холодной водой и припудрила лицо, чтобы скрыть следы слез, переоделась… И через полчаса уже парковала свою машину у дома Джонсов.
Мистер Терри Джонс коротко поздоровался с Джинджер и, сославшись на усталость, скрылся в недрах дома. Тильда провела гостью в столовую и принялась колдовать у стойки бара, смешивая коктейли и попутно расспрашивая Джинджер об обстоятельствах их с Алексом расставания воркующим, баюкающим голосом психотерапевта.
Тут Джинджер растеряла свой светский лоск и снова пустила слезу.
– Я не знаю, я так до сих пор и не понимаю, что произошло, – принялась объяснять она. Он просто сказал, что больше так не может. А как «так»? Разве ему было плохо со мной? Впрочем, а разве нам было хорошо? Мы почти не общались последнее время. Сейчас я стала вспоминать, когда мы в последний раз говорили по душам, и пришла к выводу, что никогда. Все было слишком поверхностно, что ли. «Дорогая, куда пойдем? Что ты будешь заказывать?» «Милый, надень другой галстук, этот тебе не идет». – А когда мы последний раз занимались любовью?
Она тяжело вздохнула.
– И когда он предложил расстаться, я просто вынуждена была из самоуважения сказать:
«О'кей, милый, не очень-то и хотелось». Но, может быть, нам стоило сначала все обсудить и попытаться все начать сначала? Мне его не хватает. О боже, Тильда, как мне его не хватает!
Рыдания стиснули горло Джинджер. Тильда смущенно поморщилась и отвела глаза, чтобы не видеть ее слез. Джин восприняла это как проявление такта.
Коктейль оказался очень вкусным, но после бурбона пился легко, как вода. Джинджер сама не заметила, что осушила бокал залпом. Хозяйка незаметно кинула на нее осуждающий взгляд и достала серебряный портсигар. Тильда всегда курила папиросы с дорогим голландским табаком, вставляя их в бесконечно длинный декадентский мундштук, который в ее музыкальных пальцах выглядел просто семимильным.
Джинджер тоже мечтала о таком, но кто-то сказал ей, что при ее женственных формах это будет не очень выигрышно смотреться, что это аксессуар для изможденных дам, которые словно порастеряли плоть, сидя на кокаине. Поэтому она отказалась от мундштука, зато иногда позволяла себе баловаться длинными тонкими сигаретками с ментолом, почти лишенными никотина.
Джин вытащила из сумочки плоскую пачку и изящную зажигалку, привезенную из очередной поездки с Алексом. Вскоре табачный дым, тепло от выпивки и внимание Тильды, которая задавала короткие вопросы и выслушивала пространные ответы не перебивая, сделали свое дело.
Джинджер снова стало казаться, что жизнь прекрасна.
Надежда есть! Ну как она сразу не поняла – с Алексом все еще можно обсудить и переиграть, и черная полоса в ее жизни минует, ведь рядом есть такие внимательные и заботливые друзья, к которым можно прийти в трудную минуту и поделиться своей душевной горечью, а они поддержат и поймут!
Полная благодарности, она чувствовала, что камень, висевший на душе, покачнулся и вот-вот свалится, и в этот момент снова услышала воркующий голос Тильды.
– Да, я тебя понимаю. Все-таки, конечно, жаль, что вы с Алексом расстались. Как он мог тебя бросить? Эти мужчины вообще такие странные. Вот и мой Терри тоже меня удивляет.
Терри? Джинджер удивилась. Джонсы жили душа в душу, составляя не просто гармоничную пару, а объект зависти и образец для подражания в глазах всех окружающих. Неужели у Матильды могут быть претензии к супругу? Они же всегда жили по принципу «куда иголка – туда и нитка»?
– Представляешь, – продолжала Тильда, что он мне заявил? Спрашивает меня: «Дорогая, а ты на стороне Алекса или на стороне Джинджер?» Я ему отвечаю: «Милый, но мы же друзья и Алекса, и Джин, мы не должны менять к ним своего отношения из-за того, что они больше не вместе». А он продолжает настаивать: «Но мы же сначала познакомились с Алексом. Если мы сейчас будем продолжать общаться с Джинджер, разве это не будет предательством по отношению к нему?». – Что за чушь! – возмущенно и обиженно фыркнула Джинджер.
– Вот и я ему говорю – чушь. Почему мы должны лезть в ваши личные дела? Думаю, мне удалось его убедить, – заверила Тильда и сочувствующе добавила:
– Не расстраивайся ты так, Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на нашу помощь, А у мужчин вообще очень странная психология.
– Да, мужчины порой очень странно мыслят, – согласилась уязвленная Джинджер, которой такой поворот событий даже в голову прийти не мог. – Спасибо, хоть ты меня понимаешь.
Прощаясь с хозяйкой и находясь под влиянием ее теплого, проникновенного голоса и обаяния, Джин думала о том, как это здорово – встретить понимание и обрести настоящую подругу.
Но, выйдя из дома на свежий вечерний воздух, она поняла, что Тильда ей больше никогда не позвонит.
Конечно, Алекс был более ценен, чем она.
И не только потому, что Джин вписалась в это общество гораздо позже, чем он. Алекс был крупной шишкой в городке. А она – только его женой. Убедившись, что все их бывшее окружение считает так же, как и Терри Джонс, Джинджер наперекор всяческой логике возненавидела Алекса. За то, что он увел с собой из ее жизни всех общих друзей и знакомых, как крысолов из Гамельна.
Когда замолчал телефон, жизнь потеряла всяческий смысл и зашла в тупик. Только тетушки иногда справлялись о ее здоровье, но Джин не могла поделиться своими переживаниями ни с Мэгги, ни с Алисой. Она наизусть знала все, что они скажут, а это было воистину невыносимо – в стотысячный раз выслушивать одни и те же раздражающие фразы, как заезженную пластинку.
Неизвестно, когда тоска должна была пересилить инстинкт самосохранения и толкнуть Джинджер с бритвой в руке в горячую ванну.
Известно другое: Вэл появился раньше.
Он тоже слегка раздражал. Он был не таким, как хотелось Джинджер. Она не очень-то ценила его. Она смотрела на него сверху вниз. И не понимала, зачем он здесь.
Но знала, что без него было бы хуже – в сто, нет, в тысячу раз хуже, больнее, безысходное.
Она отмахивалась от него и тут же в страхе цеплялась за его рукав.
Оставалось понять, что для него Джинджер.
Ему-то, молодому красавцу, вполне состоявшемуся в жизни, зачем эта возня с нервной, вздорной и высокомерной разведенной дамой? Джин уже успела понять, что так называемый альтруизм опасен скрытыми мотивами, и не верила в него. Предположить можно было одно – она небезразлична ему как женщина. Но тогда почему они сейчас спят в разных номерах, хотя она однозначно дала ему понять, что не против отличного продолжения прекрасного вечера?
Загадка. Не может же быть, чтобы…
Но мысли путались в голове, веки тяжелели, блаженная усталость навалилась и распластала ее по постели. Морфей овладел Джинджер, как самый верный и постоянный любовник.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Светская львица - Распберри Кетрин

Разделы:
1234567891011

Ваши комментарии
к роману Светская львица - Распберри Кетрин


Комментарии к роману "Светская львица - Распберри Кетрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100