Читать онлайн Цена любви, автора - Ранн Шейла, Раздел - ГЛАВА 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Цена любви - Ранн Шейла бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.76 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Цена любви - Ранн Шейла - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Цена любви - Ранн Шейла - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Ранн Шейла

Цена любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 5

Этой ночью я спала беспокойно, урывками, или совсем не спала, боясь пошевелиться и одновременно замереть в темноте на одном месте. Стоило только за окном появиться первым предрассветным облакам, как я осмелилась осторожно встать и примоститься у окна возле круглого стола. Повернув латунную лампу так, чтобы не нарушать полумрак, я принялась описывать в своем блокноте подробности происходившего когда-то в кладовке Луиса, фиксировала все жестокости с каким-то сладострастием, не сдерживаясь, испытывая боль от ремня, боль покорности, снова беспомощно надеясь, что эта ночь станет последней. В страхе изливая свои ощущения, возводила барьер из слов. Я перестану бояться этой же ночью, если успею дописать еще засветло. Барселонское солнце уже пробивалось сквозь плотные шторы на окнах гостиничного номера, первые лучи упали на страницы. Дудочник в пестром костюме из поэмы Браунинга пробуждал во мне незавершенные картины бытия, которые вели меня за собой, не позволяя оглянуться. Прижав блокнот к своей груди, я через минуту лихорадочно сунула его в ящик резного комода между бельем.
Что со мной происходит? Не надо было этого делать. Возвращение в Барселону было ошибкой. Но я приехала сюда снимать фильм и уехать сейчас не могу. Завтра у меня встреча с руководством киностудии «Гойя и Химинес». По плану мне необходимо провести весь день на олимпийском стадионе, подготовиться, проанализировать технические проблемы съемки. Работа — моя опора, единственное занятие, дающее мне чувство уверенности.
Наконец пришло утро, а с ним — начало нового рабочего дня. Портье заказал для меня автомобиль, чтобы доехать до стадиона в парке Монтхью. Удаляясь от Рамблас, я попыталась отвлечься. После городской загазованности чистый, прозрачный воздух неподалеку от парка Монтхью казался Божьим даром. Я немедленно приступила к изучению натуры, начала обдумывать возможные ракурсы: сначала возвышающиеся вдали горы, потом — замысловатый старый фасад стадиона, возведенного в двадцатые годы и восстановленного после войны во всем его великолепии, пустые трибуны в ожидании десятков тысяч людей, которые прибудут со всего света, чтобы наблюдать за драмой старинного зрелища. Не обошлось без записей в блокноте с желтой обложкой, пестрящем цифрами, относящимися к работе. Они служили мне надежной защитой, за ними можно было спрятаться.
Семьдесят процентов моего фильма займут съемки на открытой натуре, а павильон отснимут в Мадриде. Весьма вероятны огромные расходы, проблемы материально-технического снабжения, особенно здесь, в чужой стране. В блокноте появились колонки цифр, многочисленные расчеты. От студии «Гойя и Химинес» я получила уведомление следующего содержания: «Для этого фильма мы обещаем вам самый щедрый бюджет. Наши спонсоры не пожалеют денег, лишь бы подписать контракт с вами». Неужели они не читали прошлогодние рецензии на «Фирензе», где меня называли «мастером, способным за гроши отснять блестящий материал»? Разве не знали, что бюджет нашумевшего «Фирензе» был столь скудным, что, казалось, этих денег вообще ни на что не хватит? Мне даже пришлось прервать монтаж в Нью-Йорке, чтобы с помощью лондонских связей раздобыть средства на оплату итальянских съемок. Но кто помнит такие подробности в мире кино, где слава тотчас приносит деньги? Сколько времени понадобится, чтобы привыкнуть к мысли, что это произошло со мной?
Я покинула олимпийский стадион и отправилась изучать «Пале Сан-Джордж» — современный спортивный зал, оснащенный по последнему слову техники. У «Пале Сан-Джордж» американская киногруппа готовилась к съемкам. Меня разобрало профессиональное любопытство — что за фильм они собираются снимать? А еще больше забавлял размах, с которым всегда снимают большие американские компании. Многочисленные трейлеры с новейшим оборудованием выстроились один за другим в длинную колонну.
Магический внутренний круг съемок перед «Пале Сан-Джордж» тщательно охранялся многочисленными ассистентами в модных застиранных джинсах; они манипулировали прожекторами, кранами, камерами и микрофонами, извлекаемыми из трейлеров. Одна очень молодая девушка в поношенных джинсах кричала на пожилых испанских рабочих, выгрузивших не то оборудование. «Нет! Н-е-е-е-т! — разносился по всей округе ее надменный голос. — Видеотехника остается в видеотрейлере». Она с важным видом удалилась прочь, размахивая своим мегафоном с той бравадой, с какой студийная администрация расхаживала в спортивной одежде. «Хммм… неееет… ооо… Сталлоне… четверг… мннн…» — бормотали администраторы вполголоса, чтобы никто посторонний не услышал конфиденциального разговора.
— Выгружайте второй прожектор, — крикнул кто-то.
Очередные ассистенты сквозь свист и треск что-то разом закричали в мегафоны, схватились за свои блокноты, словно за Священное Писание.
— Сколько можно, черт возьми, вытаскивать второй прожектор из трейлера?
— Пожалуйста, отойдите, — снисходительно повторяла главная, обращаясь к толпе вокруг съемочной группы, — кто-то хотел посмотреть на происходящее, кто-то надеялся попасть в кадр.
Как сильно отличалась эта сцена от натурных съемок «Фирензе»! Рядом с маленькой рабочей группой никто не останавливался, чтобы посмотреть, что происходит, никто не задавал вопросов. И мне, принимавшей все важные решения, приходилось, отгоняя редких зевак, смущенно произносить самой: «Пожалуйста, отойдите».
Но в этот раз, с учетом той суммы, что мне обещали выделить, я не стану экономить. Моя группа и актеры получат такие же грузовики и трейлеры, как и американцы, снимавшие возле «Пале Сан-Джордж». Создавая «Фирензе», наши несчастные актеры размещались в подсобном помещении ближайшего бара, нуждавшегося в дополнительном доходе. Маленький кусочек потрескавшегося тротуара становился моим рабочим кабинетом. Однако своим сотрудникам и актерам я всегда заказывала самый лучший ленч, какой только могла себе позволить; к счастью, в Италии пища всегда превосходная. Но сейчас мне наконец удастся организовать для съемочной группы такие же длинные, накрытые белым столы, какие были у этих американцев, которым доставляли разнообразную горячую пищу. Я довольно улыбнулась: некоторые моменты в жизни словно вехи, обозначающие твои достижения.
— Извините, сеньора.
Во время ленча ко мне подошли испанцы из съемочной группы — электрик и бригадир осветителей.
— Мы тут решили, — бригадир с трудом подбирал английские слова, — пожалуйста, не сочтите нас навязчивыми… кажется, мы вас знаем.
«Невероятно, — подумала я. — Мой единственный коммерческий фильм здесь только-только начали демонстрировать. Откуда бы им меня знать?»
— Это было очень давно. — Бригадир осветителей изучал мое лицо, желая убедиться, что он прав. — Здесь, в Барселоне.
Он смущенно посмотрел на своего товарища.
— Тогда мы тоже работали с американцами. В съемочной группе была девушка, американка, она здесь жила. Не сочтите нас навязчивыми. Очень славная девушка, много работала, все ее любили. Я замерла.
— Нет! Это была не я.
Вероятно, они ошиблись. Они имели в виду какую-то другую госпожу. Здесь работало много американцев.
— Извините за беспокойство, сеньора. — Бригадир смущенно потянул за собой товарища. — Вот видишь, — продолжил он на испанском. — Я же говорил тебе, что это не она. Та была другая, тоненькая, балерина.
Они вернулись к съемочной группе, но я слышала их голоса. Понимала их речь.
— Говорю тебе, это она. Посмотри на ее ресницы.
— В Америке немало женщин с такими ресницами. Зачем ей лгать?
— Ты забыл тот ужасный случай, что с ней приключился?
— Да? О чем ты?
Бригадир уселся на бампер грузовика и развернул пакет с сандвичем.
— Матадор… помнишь? Сумасшедший Цыган, влюбленный в нее? Ко всем ревновавший! Мужчины боялись к ней приближаться.
— О… да… он тоже был знаменитостью.
Подумав немного, бригадир продолжил:
— Теперь вспоминаю. Все девушки из группы только о нем и болтали, но она любила другого парня, танцора, тоже цыгана. Он обращался с ней, как негодяй; говорили, что бьет ее, преследует, а она к нему возвращается. Молодые люди — настоящие безумцы.
— Помнишь тот день? Они оба пришли на съемочную площадку. Танцор ей что-то сказал, возможно, попросил вернуться к нему. Девушка говорила с ним не более минуты, ей было некогда — она работала. Но матадор, обезумев, схватил танцора за шею, ударил о каменную стену. Все произошло так быстро! Танцор оказался гораздо слабее матадора. Мы пытались разнять их, но матадор был слишком проворен. Он разбил голову танцора о землю. Кровь хлынула изо рта, ушей, головы. Когда мы оттащили матадора, танцор напоминал тряпичную куклу.
— О да, я помню, как все кричали, а «скорая» долго не приезжала. Девушка билась в истерике, мы пытались ее успокоить, оттащить от тела. Она сама превратилась в тряпичную куклу. Все руки перепачкала в крови. Прибыла полиция. Мы клятвенно заверили, что балерина тут ни при чем, все любили ее. Она обладала какой-то особенной невинностью.
— И что случилось с танцором?
— Он умер по дороге в больницу. Все-таки головой удариться о мостовую… Матадора в конце концов отпустили. Кажется, у танцора нашли нож, он пытался пырнуть им противника. Никто из нас ножа не видел, но ведь все произошло так быстро.
— Кто знает? Матадор-то был знаменитый; эти люди известнее танцоров. У них более могущественные покровители.
— Говорили, что в крови танцора обнаружили следы наркотиков. Как знать? А что же девушка?
— Она больше не появилась на работе. Не пришла даже за зарплатой.
— А должна была бы прийти. Американцы хорошо платили. И любили ее, все знали, что она не виновата.
— Наверно, танцовщица уехала домой и вышла замуж за какого-нибудь американца.
Электрик снова посмотрел на меня.
— Ручаюсь, это она. Такие глаза не часто встретишь.
— Ну, видимо, ей удалось выйти замуж за весьма богатого американца, — сказал бригадир. — Одета очень даже ничего… У той девушки с деньгами было негусто…
Прораб американской съемочной группы наконец избавил меня от страданий, крикнув своим людям:
— Эй, ребята, приступаем. Сколько можно есть сандвич?
Электрик с бригадиром осветителей вернулись на съемочную площадку.
Я быстро зашагала прочь. Годы ушли на то, чтобы стереть из памяти картину смерти Луиса. Теперь она снова живо встала передо мной, словно растущее прямо на глазах чудовище. Я слышала свои вопли, странные, детские вопли из прошлого. Видела Луиса, изо рта его текла кровь. Мои руки потянулись к нему, чтобы остановить кровотечение, и вопли стали еще громче. Но никто ничего не слышал. Я кричала, лежа на земле; потом меня оттащили в сторону.
— Эй, как поживаете?
Ассистент режиссера догнал меня прежде, чем мне удалось выбраться из толпы.
— Помните меня? Я вам ассистировал два года назад, когда вы снимали в Большом Каньоне.
— Да, — чуть слышно ответила я, хватаясь за любую мысль, способную отогнать воспоминания о Бетти.
— Я и не знал, что вы здесь, — продолжил мужчина. — Вы сейчас над чем-то работаете?
— Собираюсь снимать фильм.
Элизабет прибавила шагу.
— Я видел ваш фильм «Фирензе».
Он следовал за мной, почтительно сохраняя дистанцию в несколько футов и стараясь поддерживать дружескую беседу.
— Потрясающе! Там есть все. Великолепные сцены насилия. Брюс Уиллис, вероятно, вам завидует.
Я остановилась. Бежать бесполезно. Вопли носились в воздухе. От запаха крови Луиса меня замутило, пробрала дрожь.
— Прекрасный стиль, — не унимался ассистент. — А кто для вас делал голубую неоновую подсветку?
— Паола Бонинни…
«Говори о чем угодно, — приказала себе я, — только не поддавайся панике».
— По-настоящему стильная работа! Удивительно, что мне никогда не доводилось о ней слышать. Знаете, я частенько работаю в Италии, хорошо бы с ней познакомиться.
— Я тоже не знала ее прежде. Просто повезло.
Пришлось вслушаться в слова ассистента… чтобы закрепиться в настоящем. Окровавленный Луис преследовал меня. Я цеплялась за фразы своего собеседника, радуясь этой соломинке.
— Знаете, — добавил, подмигнув, мужчина, — никто и не предполагал, что вы способны создать столь динамичный, насыщенный действием фильм. Попасть в самую точку. Создать зловещую атмосферу. Но ведь вы всегда снимали картины о любви?
— Они не имели успеха…
«Держи себя в руках, говори о настоящем… Элизабет».
— Очень рад, что эта лента принесла вам славу.
Он помолчал.
— Если понадобится моя помощь, звоните. Вот мой телефон. Я много здесь работал и все тут знаю. К тому же, — он улыбнулся, — всегда готов поработать в Испании.
— Спасибо.
Я кивнула и пошла дальше, ощущая каждый свой шаг, считая трещины в мостовой. Кажется, паника угасла лишь через несколько миль.
В первые годы после возвращения в Америку, пытаясь забыть вопли Бетти, я знала, что они снова будут приходить ко мне, пока у меня не достанет смелости закончить тот последний день в Барселоне. Я медленно шагала по дороге, разрешая себе увидеть увозившую Луиса машину «скорой помощи» и уходящую со съемочной площадки Бетти…
Тот февраль выдался сырым и холодным. В длинном коричневом пальто с капюшоном, под которым можно было спрятать лицо, она несколько часов бродила по городу, считая трещины мостовой, громко всхлипывая. Посещала памятные места, сидела, разглядывая знакомые детали любимых зданий. Найдя скамейку на Рамблас напротив «Театро дел Лисео», села и принялась мысленно исполнять все свои танцы с Луисом. Она повторяла каждый любовный дуэт, все репетиции, пока они полностью не восстановились в памяти.
Сгущались сумерки, и праздная толпа стала прибывать к освещенному зданию старого оперного театра. Бетти, встав со скамейки, пошла по Рамблас к темнеющему порту. Переходя от одного корабля к другому, она настойчиво искала работу официантки на любом судне, плывущем в Штаты. Закутавшись в пальто, девушка наконец покинула Барселону; в руках у нее была маленькая, туго набитая сумочка. Все балетные туалеты и обувь пришлось оставить.
Путешествие в Америку казалось бесконечным, но это не имело значения. Ни время, ни место роли не играли. Дома, в Штатах, с ней явно что-то произойдет. Или не произойдет. По ночам Бетти без сна лежала в трюме рядом с корабельной прислугой; вдыхала жар судовых машин, слышала, как мыши гоняются за жуками по корабельному полу. Днем ее тошнило от запаха пищи, которую она подавала пассажирам, развлекавшимся наверху на свежем воздухе. Она радовалась, что болезнь затуманила ее сознание. Девушка постоянно слышала собственные вопли, терпела их. Должны же они когда-нибудь исчезнуть.


Через несколько часов я достигла центра Барселоны. Вопли Бетти наконец стихли, но внутритем не менее все пылало. Завтра надо стать самой собой. В полупустом ресторане по моему заказу принесли фирменное испанское блюдо и бутылку красного вина. Это поможет мне проспать двенадцать часов. Я съела и выпила абсолютно все, не ощущая вкуса, просто набивая желудок безопасным наркотиком. Завтра нельзя позволить себе демонстрировать личные чувства — делать это в мире кинобизнеса смертельно опасно. А еще опаснее испытывать боль, делающую меня уязвимой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Цена любви - Ранн Шейла



Интересно! Ничего если включу цитаты в свою статью сюда: http://www.svadba-tambov.ru/head/aboute-love/51-head-banner/155-buy-love-price Если не жалко? :)
Цена любви - Ранн ШейлаДядя
19.10.2010, 0.00





Кажется пахнет вкусным!Надо на вкус попробывать!
Цена любви - Ранн ШейлаНэйзи
27.06.2013, 20.38








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100