Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 1 Кто? в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Следующая страница

Глава 1 Кто?

Говорят, Лукреция Борджа так сильно любила своего брата Чезаре, что их отношения причислили к не естественным.
Я люблю с не меньшей силой, и выглядит это еще более противоестественно. Потому что у меня три брата. И каждый - идеал, мечта.
Старший, Алексей - заведующий кафедрой акушерства и гинекологии, директор элитного медицинского центра матери и ребенка «Аист». Автор многочисленных трудов в этой области, статей и книг. А еще он не только умница, но и красавец - пышная, чуть вьющаяся шевелюра, шикарные усы и безбрежно голубые внимательные глаза. Прибавьте стройную фигуру ростом метр восемьдесят пять и протяжный, ласковый голос, и сами поймете, что поклонниц у него более чем достаточно.
Средний, Андрей, не менее роскошен во всех аспектах личности, но, естественно, на свой лад. Он адвокат, весьма преуспевающий, востребованный и хорошо оплачиваемый. Обладатель огромной двухуровневой квартиры в центре города, дачи в живописном месте, трех машин; выразительных карих глаз, родинки над губой и бархатного баритона, от которого млеют все, от изысканных леди самого разного возраста до строгих дядечек юридической наружности.
Младший, Сергей - универсальный строитель с богатой фантазией. Нет, он не плотник и не каменщик, а директор фирмы «Феникс», которая, в кратчайшие сроки, легко одарит избушкой Бабы-Яги или величественным замком феодала, легким косметическим ремонтом или сложной перепланировкой в самом модном стиле, по вашему усмотрению.
В общем, у меня самые талантливые братья, красивые, умные и перспективные. Но есть один факт, значительно портящий настроение родителям - они не женаты. Ни один. И ни разу не были.
Моей подруге Ольге Кравцовой это не кажется странным, а мне вот - да.
Нет, я согласна выполнять обязанности хозяйки на вечеринках Сергея, развлекать заумных дядечек Алексея и вальяжных знакомых Андрея. Бегать по мебельным салонам, ресторанам, химчисткам, присутствовать на деловых встречах и всячески помогать своим любимым братьям…
Против мой муж.
- Я хочу, чтобы ты встречала с работы меня! Чтоб мою дубленку сдавала в химчистку и мне, а не Андрюшеньке заказывала ужин на дом в ресторане. Чтоб для моих друзей был накрыт стол и заказан торт на мои именины. И блистала ты перед моими знакомыми. В конце концов, твой муж - я, а не эта банда! Я ждал тебя четыре года и безропотно сносил их общество. Я проявлял огромное терпение, согласись. Я надеялся, что после свадьбы все изменится, но ситуация лишь ухудшилась и вот уже пять лет я изо дня в день слышу три имени и лицезрею три физиономии! У меня такое чувство, что я мебель, а они… хозяева. Ах, Сереженька чихнул! Он простудился на объекте, его нужно срочно напоить чаем с лимоном и остаться на ночь у его постели, чтобы как только он захочет, подать горячее молоко с медом. А у Лешеньки сегодня очень важная встреча и он просто не сможет адекватно общаться с коллегами, если рядом не будет сестры. А Андрюшенька желает снять сауну на ночь, но никак не успевает. Да и стесняется он в одиночку есть черную икру! А как он проведет встречу с клиентом, если утром не попьет кофе с сестрой? Да ясно - отвратительно, и дело завалит. И Алексей будет невнимателен при осмотре пациентки, если раз двадцать не позвонит сестре и не вытащит ее из постели, ванны и объятий мужа! Ну, объясни, почему я должен мириться с их обществом даже в интимных вопросах?! Я нормальный человек, нормальный мужчина и… хочу ребенка, в конце концов! Но не я, а они решают - забеременеть моей жене или нет. И конечно - ей нельзя. Кто тогда будет возиться с ними? Утирать носы и утрясать неприятности?
Здесь, он, несомненно, перегнул. Мои братья не нуждались в сторонней помощи даже в детстве. И носы я им точно не утирала, а вот они мне - да. Но Олег был обижен и оттого судил предвзято.
Я аккуратно разрезала банан и не спеша начала есть, ожидая окончания нравоучительной тирады с нотками истерии. Впрочем, привычной.
Бесспорно, в чем-то он прав и несомненно, у него, как и у любого мужчины, есть чувство собственного достоинства, которое проявляется иногда в таких вот всплесках. Но данная невротическая тирада была вызвана совсем другим чувством - собственничества.
Олег утихомирился и перестал бегать по кухне. Сел напротив, преданно заглядывая в глаза:
- Ну, скажи, что я не прав, Анечка?
Я со вздохом отодвинула тарелку - вот так всегда. Ни криков, ни битья посуды, ни ультиматумов. Хорошо… но скучно. Андрей в раздраженном состоянии мило улыбается и давит словами, как танк, Алексей давит взглядом, по сравнению с которым и «танки» Андрея - детские игрушки, Сергей бурно выражает эмоции и рвется в бой, белея от ярости.
Но моего мужа зовут Олег и фамилия у него Кустовский, а не Шабурин.
- Разумеется, ты, прав, Олежка, но только отчасти. Конечно, это свинство с моей стороны - купить Сергею шелковую рубашку, а тебе нет, сдать в химчистку дубленку Алексея, а про твою забыть. И уж конечно подло оставить тебя наедине с недалекими друзьями и бутылкой водки, а вместо этого поглощать омаров в «Акуле» в обществе знаменитостей - клиентов Андрея, в то время как вы, умирая со скуки, тупо накачиваете себя низкопробным спиртным и с тоской смотрите на латвийские шпроты. Гадость, ничего не скажешь. Мне бы тоже подобный ужин настроения не улучшил. Но самое возмутительное, что ты вводишь в разряд смертных грехов мои отношения с братьями. Однако хочу заметить: во-первых, об их наличии ты был осведомлен. Они не прятались, не появились внезапно и ничуть не изменились за время вашего знакомства. Во-вторых, их пристальное внимание и забота почему-то совсем не обременяют тебя, когда направлены на твою персону. Вспомни, кто превратил халупу твоих родителей в произведение искусства? Кто устроил тебя на кафедру профессора Гуреева? Кто, наконец, замял дело, когда ты по неадекватности состояния удалил аппендикс вместо желчного пузыря?
- Это несправедливо - припоминать мне дело четырехлетней давности, - обижено надулся Олег и стал похож на глупого хомячка.
- Извини, в этом ты прав. Вспомним дело четырехмесячной давности, после чего тебя пришлось спешно эвакуировать в Хургаду, подальше от разгневанного пациента.
- Ты уходишь в сторону от главной темы, - недовольно бросил Олег.
- Да? Я думала тема - мои братья.
- У меня такое чувство, что ты издеваешься надо мной. Я говорил о ребенке, о необходимости укрепить наши отношения, о естественном стремлении любого нормального человека продолжить свой род.
"Разве я что-то пропустила?" - озадачилась я, решительно не припоминая такое направление разговора. Но перечить не стала:
- Этот вопрос мы поднимаем в течение пяти лет ежемесячно, а после твоего возвращения из египетских песков - ежедневно. Могу повторить в двухтысячный раз - мне не меньше, чем тебе, хочется иметь детей, но я не могу.
- Твой Алексей мог ошибиться, - кинул муж, засовывая в рот кусочек банана.
- Заведующий городской кафедрой акушерства и гинекологии?
- Все равно - я не верю ему. Я врач, Аня, и прекрасно осознаю, что резус-фактор не является противопоказанием к зачатию и рождению нормального ребенка. Да, есть риск, но он тем больше, чем дольше мы будем тянуть с этим.
- Дело не только в резус-факторе, а в совокупности всех проблем…
- Вот! - Олег обвиняюще ткнул пальцем в бесконечность над головой. - В совокупности трех огромных, в метр восемьдесят пять каждая, проблем - Алексей, Андрей, Сергей.
- Дело не в них…
- В них. И в тебе. Ты делаешь лишь то, на что получила их благословление. Ты бы и замуж за меня не вышла, если б они сказали «нет».
Так они и сказали:
"Нет. Он неприемлем. Забудь. Наследственность отягощена, характера нет, стремления низменны и банальны".
"Категорически не подходит для нормальной семейной жизни. Если, конечно, ты желаешь выйти замуж, а не жениться".
"Я этому слюнтяю ноги выдеру! Увижу еще раз рядом - он не то что твое имя и адрес - себя забудет!"
Только зачем Олегу знать об этом? И о том, какой я выдержал бой и прессинг, чтобы получить вялое "делай, что хочешь" и пойти наконец в ЗАГС.
- Олег, я просто не могу, понимаешь? Не могу забеременеть!
- Другие могут, - бросил он то ли с обидой, то ли с предостережением.
И, как мне это понимать?
- Это шантаж?
Олег отвернулся, долго разглаживал брюки на коленях и, наконец, выдавил, не глядя на меня:
- Понимай, как хочешь.
Я заскучала - Олег был Тельцом по гороскопу и бараном по жизни, оттого, видимо, если упирался во что-то, то навсегда.
Не без радости я схватила оживший мобильный телефон. Мужчина бросил злобный взгляд на трубку.
- А у меня мобильника нет, - заметил с обидой и завистью одновременно и надулся.
- Куплю, - пообещала, чтобы смягчить его. И отключила связь - с Олей все равно не поговоришь, позже перезвоню.
- Ага, скинутся твои и подкинут на бедность.
Я качнула головой:
- Ты сегодня неподражаем.
- Я хочу ребенка, - заявил Олег снова с упрямством заезженной пластинки.
Его патологическое желание повесить на шею ребенка было мне не понятно. Допустим, у женщин материнские инстинкты от природы должны превалировать над всеми остальными, но у него-то они откуда?
- Зачем тебе ребенок?
- Я хочу, чтобы наша семья стала полноценной ячейкой общества.
И где он это вычитал? Насколько я знаю, сейчас мой любимый читал криминальный роман "Собор без крестов", а никак не книгу "Молодым родителям".
Олег опять вперил злобный взгляд на вновь проснувшийся телефон. Я взяла - звонил Андрей.
- Как дела малыш? Не отвлекаю?
- Нет, конечно, - я невольно улыбнулась: ах, эта Андрюшина тактичность, сколькие на нее покупаются? - Как дела?
- Твоими молитвами, Анечка. Хочу напомнить, сегодня у меня посиделки намечаются, не по делу - для души…
- Ты вчера говорил - пятеро утомленных жизнью мачо.
- Точно, малыш. И без тебя - никак. Зачахнем от тоски.
- Не зачахните. Я заказала сауну на восемь.
- У Гавриша? И без девочек?
- Как просил.
- Аня, ты единственный луч света в этом темном царстве.
- Вот только плагиатом заниматься не надо…Обед привезут по звонку. Я с Оскоряном договорилась - все как всегда.
- Идеально. Спасибо, солнышко. За тобой заехать?
- Сама. Мне еще к Кливицкой заехать надо, Сергей у нее документы оставил.
- Ах, горячий русский строитель. Ладно, через час увидимся. Буду ждать у входа. Осторожнее - на дороге гололед.
- В курсе. И минус двадцать семь градусов. К вечеру обещают метель.
- Не пугай, а то я до утра в сауне останусь, - рассмеялся Андрей и отключил связь.
Олег демонстративно вышел с кухни и хлопнул дверью в комнату.
Я переоделась, отзвонила Яне Кливицкой, предупреждая, что подъеду, и уже одела сапоги, как в коридоре появился Олег. Прислонился к косяку с не столько несчастным, сколько с обвиняющим, уничижающим видом, и спросил:
- Когда явишься? Опять под утро?
Ему явно хотелось что-нибудь разбить или кого-нибудь ударить, но мальчик вырос в интеллигентной семье. Жаль. Порой мне очень хотелось, чтобы он проявил твердость и стукнул кулаком по столу.
- Олег, не стоит устраивать скандал…
- Может еще благословить?
А вот так не надо. Я качнула головой, упреждая:
- Не надо.
- Что "не надо"?
- Грязных намеков. Ты прекрасно осведомлен о том, что мне предстоит сугубо деловая встреча.
- В сауне, - серые глаза сузились.
- Да в сауне. Люди устали от шума и суеты, для них сауна ничем не хуже ресторана. Даже лучше…
- Тишина, покой, девочки и тайский массаж.
- С девочками Андрей отдыхает без меня.
- А его клиенты?
- Ты хочешь меня оскорбить?
- Я хочу знать, с кем именно ты трахаешься - со всеми вместе или с каждым по отдельности? Может, ты не хочешь ребенка потому, что не будешь знать, от кого залетела?!!
Это было слишком. Меня словно дали пощечину. Что такое физическая боль по сравнению с душевной?
Я схватила шубку и выбежала из квартиры, жалея, что не смогла скрыть от Олега слез. Судя по его взгляду, он был удовлетворен.
- Ты весь вечер была грустна и молчалива.
- Испортила тебе встречу?
- Нет. Но хотелось бы знать причину твоей печали, - Андрей остановил машину во дворе, выключил фары и повернулся ко мне. Ясно - будет пытать, пока не вызнает все. Начал в девять вечера, сейчас три ночи, самое время - клиент дозрел.
- Я просто устала, Андрюша.
- Не ври мне, малыш. Ты серьезно расстроена. Этот?
"Этот"…Так всегда - брат никогда не называл Олега по имени. «Ты», "дар-рагой", «этот» - все.
- Андрей, у моего мужа есть имя. Очень красивое, прекрасное имя - Олег.
Андрей кивнул и обвел взглядом пустынный двор, по которому гуляла метель.
Я повернула его к себе:
- Повтори - «Олег».
- Угу, - кивнул, рассматривая меня сквозь пушистые, полуопущенные ресницы. Карие глаза загадочно блестели, губы чуть изгибались в улыбке, и родинка над верхней губой манила. Так и хотелось потрогать ее, провести пальцем по гладковыбритой щеке… Я отпрянула: ну почему мои братья кажутся мне самыми красивыми, самыми лучшими - сексуальными, неотразимыми, умными, заботливыми? Идеальными. А другие? Чем хуже? Олег разве не красив, не умен, не заботлив? Почему же я воспринимаю его скорей как ребенка, чем как мужчину?
Я хмуро посмотрела на подъездные двери - злой, капризный мальчишка. Домой совсем не хотелось. Здесь, рядом с братом, я чувствовала себя защищенной от всей грязи мира. Я бы с удовольствием прижалась к шелку рубашки, прикрывающей родную грудь, и забылась безмятежным сном.
- Малыш, - позвал Андрей, повернул к себе, заглядывая в лицо, - ну, не хмурь бровки - морщинки появятся, и Яна не поможет… Ты действительно его любишь?
- Глупый вопрос, Андрюша. Почему ты спрашиваешь?
- Так… - он отвернулся, отстукал пальцами по рулю незамысловатую мелодию и тихо спросил: - А если вы расстанетесь?
Я насторожилась - сердце неприятно заныло в груди:
- Почему мы должны расстаться?
- Не должны, малыш, конечно, не должны, но… жизнь такая штука.
- Почему ты задаешь такие вопросы? Что-то знаешь? Скажи - что?
- Да ничего, малыш, успокойся, - Андрей широко улыбнулся. - Работа у меня такая. Сегодня бракоразводный процесс закончил. Грязный. Вот и подумалось.
Глаза честные, бесхитростные. Но я знала, что за ними может скрываться все что угодно. Однако я хотела верить, и поверила.
- У вас отвратительная работа, господин адвокат.
- Да уж.
- Константин Сергеевич, кстати, тоже казался усталым. Я тебя подвела?
- Нет. Ты подарила нам еще один чудесный вечер, и не нужно мучить себя сомнениями. Мои знакомые не только порядочные, но и весьма понимающие люди. Им было достаточно того, что ты внимательно слушала их интеллектуальные пикировки.
- Но не принимала в них участия…
- Наверстаем упущенное в следующий раз. Кстати, как тебе Борзов?
Вадим Михайлович был «новеньким» в этой компании. Пепельноволосый мужчина невысокого роста, с атлетической фигурой и волевым, но не жестким лицом, заинтересовал меня. В нем чувствовалась сила - не только физическая, но и духовная. Он был ненавязчив, немногословен, и этим импонировал еще больше. Взгляд его чуть раскосых карих глаз исследовал, но не следил, и был честным.
- Неплох, - кивнула я. - Намечается дело?
- С ним? Нет. Но… по-моему, он заинтересовался тобой.
- О, только не это! Хватит с меня твоего Лугащенко!
Мы оба рассмеялись, вспомнив неуклюжего мужчину невзрачной наружности - помощника Андрея. Его любовь ко мне была робка, как подснежники, неистребима, как снег на горных вершинах, и стара, как палеонтологические находки.
Пойду- ка я, пока Андрей не начал мне сватать еще кого-нибудь.
- Борзов - не Лугащенко, - остановил меня серьезный голос Андрея.
- Ты хочешь, чтобы я бросила ради него Олежку? - насторожилась я.
- Что ты, малыш. Как ты могла такое подумать? Может, просто так бросишь?
- Прямо шекспировский сюжет. А Шабурин и Кустовский разыгрывают Монтекки и Капулетти. За что вы его не любите?
- А за что любить? - тихо спросил Андрей. - За отвратительное отношение к тебе?
- Ты необъективен. Представь, что твоя жена будет частенько пропадать по ночам…
- С братом, уважаемым и известным в городе человеком. В обществе порядочных людей. И не пропадать, а общаться и отдыхать от унылых дней и рутины существования замужней женщины…
- Но без тебя.
Он вздохнул и закивал, признавая мою правоту, но его взгляд говорил об обратном. Я не хотела продолжать дискуссию и вышла из машины.
Андрей, как водится, пошел провожать до дверей квартиры. Молча пропустил вперед себя в двери лифта и так же молча всю дорогу гладил пальцем мех шубки на моей груди, задумчиво щурясь. Когда лифт остановился, он вдруг вскинул взгляд и тихо спросил:
- Олег хорошо целует?
Я дрогнула - этот вопрос, этот взгляд…
Это было четырнадцать лет назад, вот в такую же предновогоднюю ночь. Я лежала в полумраке своей комнаты и орошала подушку горькими слезами, страдая от неразделенной любви к однокласснику - парню своей лучшей подруги. А та, как мне казалось, назло, специально давила на психику, рассказывая подробности их свиданий, до нюансов передавая впечатления от первых объятии и поцелуев. Мне только исполнилось пятнадцать, но я уже казалась себе никому ненужной старой девой, у которой нет будущего - все в прошлом. Мир казался черным, люди - злыми, посланными специально изводить меня.
За стеной шуршали книжные листы - казалось, также мне назло. Я не выдержала и пошла в комнату братьев.
Андрей сидел за столом, обняв колено руками, и при свете настольной лампы читал книгу. Я не знаю, что тогда случилось, может, повзрослела в одночасье, а может… нет, не знаю. Я просто увидела его обнаженный торс, по которому плыли тени, и поняла, что мой брат намного красивее Ярослава. Тому было пятнадцать, Андрею - двадцать четыре.
- Что-то случилось, Аня?
Андрей выжидательно смотрел на меня, и было в его взгляде что-то странное, завораживающе манящее и теплое. Оно пряталось на дне черного зрачка.
- Научи меня целоваться, - брякнула я неожиданно для себя.
Он смутился, но тщательно прикрыл смущение суетливыми движениями: закрыл книгу, сел нормально, махнул мне рукой, приглашая зайти.
- И чем вызвана подобная просьба? - голос с хрипотцой, взгляд пытается быть строгим и все соскальзывает со стен, пола, мебели, стремится ко мне и одновременно боится найти. И вдруг Андрей сорвался, приблизился ко мне и заглянул в лицо:
- Что случилось, малыш? Тебя кто-то обидел?
Я испугалась, что он меня прогонит, отругает за непристойную просьбу, расскажет о ней родителям, Алексею и Сереже. Я опять заплакала и принялась, как мне казалось, складно придумывать доводы и объяснения. Он сел рядом и внимательно слушал, перебирая мои волосы и кивая порой невпопад, а потом тихо заметил:
- Я твой брат.
Он не пытался создать непреодолимую преграду, а обозначил зыбкую границу досадного препятствия.
- Я прошу всего лишь о поцелуе. Думаешь, будет лучше, если меня научит этому чужой дядя?
Лицо Андрея окаменело, брови нахмурились. Ему явно не понравилось последнее замечание.
- Сестра не целуется с братом. Это не правильно.
Это потом я поняла, что он убеждал не меня - себя, не мне объяснял - себе.
- Почему? - задала я один из самых нелепых вопросов в своей жизни.
- Потому что…потому что мы…
Какие слова он пытался подобрать?
И не нашел их - склонился ко мне и коснулся губ, словно пух…
Мы словно перенеслись в те дни. Ладонь брата накрыла кнопку с цифрой шестнадцать, и лифт плавно тронулся вверх. Губы Андрея накрыли мои, и я поддалась порыву, обняла его, отвечая. Разве я могла устоять?
Я обожаю аромат его одеколона. Каждый из моих братьев пользуется совершено разными, непохожими по запаху один на другой. Все они сводят меня с ума, я млею от этих ароматов, как кошка от валерианы. Хочется урчать, и вдыхать, и ластиться…
Андрей целовался очень нежно, даже трепетно. Сергей - страстно, порывисто, оттого что сам был таким неуправляемым, горящим. Алеша не целовал - он пил, ласкал и дурманил…
Конечно, я хотела их. Давно, и не в первый, а пожалуй, в миллионный раз с момента взросления. Но человечество имеет в своем арсенале безапелляционное и пугающее слово - инцест. Это во-первых. А во-вторых, то, что теоретически должно быть «во-первых» - я любила Олега.
Я отодвинулась, посмотрела в глаза Андрея и прижалась щекой к груди. Мне не хотелось выходить, возвращаться в квартиру к обиженному мужу:
- А помнишь, как мы целовались, и вошел Сережа?
- Такое не забыть. Ты тогда плакала из-за какого-то Васькина и говорила, что он бросил тебя, потому что не умеешь целоваться.
Я рассмеялась - неужели я так сказала?
- Фамилия у него не Васькин, а Васкин. Он не бросал меня. Просто он дружил с Ольгой, а я ревновала.
- Знаю, - улыбнулся Андрей. - Мне Алеша подробности поведал. С ним ты была откровеннее.
- Он старше…
- И опытнее…а ты так и не сказала тогда, кто из нас лучше целуется.
"Сергей", - подумала я. Сутки он не разговаривал со мной и смотрел мимо, а потом пришел в комнату и сел на постель. Я тоже села, пытаясь понять, смогу ли пережить нагоняй. А он схватил меня и впился в губы. Что это был за поцелуй! В нем была монашеская неискушенность и севильская страсть, бурная, почти отелловская ревность, любовь Ромео и отстраненность Печорина… Ему только исполнилось двадцать.
- Сергей вспугнул меня своим злобным видом - зашел и замер. Помнишь его лицо? Вы выставили меня за дверь и закрылись, а я испугалась, что вы подеретесь.
- Серый хотел, но его мечты не сбылись…
- Ты объяснил ему суть происходящего…
- А ты подслушивала под дверью…
- Но ничего не услышала…
- Потому что мы были в курсе твоих наклонностей и говорили тихо, а к дверям поставили магнитофон с записью Высоцкого.
- Не честно.
И все же улыбнулась. И провела по его груди:
- Ладно, мне пора.
- Вот так всегда, на самом интересном месте… Что тебе подарить на Новый год?
Вопрос застал меня на площадке у квартиры.
- А тебе?
- Хитришь? Я ведь знаю, малыш, подарок давно куплен и лежит в укромном месте в ожидании своего часа.
- Естественно. До праздника два дня…
- Всего?
- Да-а, господин адвокат, и напоминаю, что празднуем мы его на вашей даче.
- Серьезно? - он улыбался. Он помнил, но специально тянул время. Зачем?
- Иди, Андрюша, поздно уже.
- Не выспишься?
- Мне завтра родителей в аэропорт доставить надо.
- Сергей во сколько заедет?
- В пять договорились.
Сергей приехал с опозданием на пять минут, но я все равно не была готова. Я вообще забыла, что нужно куда-то ехать…
Я открыла дверь и подивилась темноте и тишине. Обычно Олег забывал выключить свет на кухне или в прихожей, а часто оставлял работать и телевизор. Пройдя в квартиру, я включила свет и поняла, что мужа нет дома. Циферблат высвечивал 03:42. Диван не разобран, рубашка брошена на спинку стула, спортивные брюки лежат на полу.
Минут двадцать я сидела за круглым столом в гостиной, сложив руки на полированную поверхность, и тупо следила за отсчетом времени. Я пыталась понять, куда мог уйти Олег.
Вызвали на работу?
Глупая мысль. Он не незаменимый хирург, а весьма посредственный специалист, которого терпят лишь благодаря связям Алексея. Иначе его бы и к плановым операциям не допустили.
У друзей? Пошел провожать после внеплановой встречи?
Нонсенс. Если в доме появлялись друзья Олега, то как-то сам собой появлялся густой дух табака, низкосортного спиртного и зыбкий, отвратительный запах копеечного одеколона. А еще гора тарелок, которые Олег всегда забывал поставить в посудомоечную машину, и они были расставлены, где придется - на диванном валике, на полу, подоконнике, на магнитофоне и компьютерном столе.
Сейчас было чисто и свежо, что говорило за то что, ни один друг в мое отсутствие здесь не появлялся.
Тогда где Олег? Не спалось, вышел подышать свежим воздухом? Полюбоваться на метель?
Он пришел через час, когда я медленно, но верно начала впадать в панику. Молча скинул сапоги, прошел в комнату, сделав вид, что не заметил меня, разобрал диван, разделся и лег, отвернувшись к стене.
Я застыла, боясь пошевелиться, спросить… и услышать в ответ что-нибудь резкое, грубое, грязное.
А потом долго лежала поверх одеяла, разгадывая потолок, силилась понять, что происходит. И уверяла себя, что все хорошо, досадные семейные дрязги, пошлые и пустые. Быстро приходящие, быстро уходящие. Слишком частые. Как и претензии Олега, все более капризные, хамские. Этот тон, взгляды, жадная грубость в постели, желание причинить боль и упиться ею…
- Ты меня разлюбил? - я не надеялась на ответ. Мне, казалось, он спит, но я ошиблась. Все это время Олег мучился от обиды и злости. Он резко откинул одеяло и развернулся ко мне:
- Разлюбил?! - зашипел муж мне в лицо. Глаза злые и холодные. - А тебя можно любить? За что? Какой нормальный сможет любить тебя, терпеть то, что ты вытворяешь?! Мириться? Ты импотента из меня сделала! Ты и твои братья - извращенцы! Сволочи! Стая шакалов! Что-то ты рано вернулась - быстро управились? Или на этот раз тебя трахал только Андрюшенька?
Я размахнулась, желая влепить пощечину, но он перехватил руку, сжал до боли и навис надо мной. Я поняла по лицу - сейчас он способен на любую низость. Противиться, спорить, доказывать - бесполезно.
Я попыталась вырвать руку, он сжал ее сильней. Попыталась ударить второй - Олег перехватил и ее, начал выворачивать, заламывать. Я закусила губу, чтобы не расплакаться, не закричать, и все смотрела на него, пытаясь остановить безумца взглядом. Бесполезно.
- Мне больно! Отпусти!
Он отпрянул, выпустил и уткнулся лицом в подушку. Минута, пять, десять - и снова Олег навис надо мной, но уже другой - жалкий, виноватый и…упрямый:
- Я хочу ребенка. Я больше не хочу, не могу так жить. Хочу ясности.
- Давай возьмем преемного ребенка…
- Нет!! Того, что нам подсунет твой Алешенька?! Мне не нужен чужой, я хочу своего, родного. Чтобы у него были мой нос, мои глаза, губы, улыбка. Не Алешины, не Сережины - мои!!
Я зажмурилась и вдруг почувствовала такую усталость, что больше не желала сопротивляться, не могла. И кивнула:
- Хорошо.
Ночь кроликов Кентукки плавно переросла в утро и день. Мы оба устали от склок и стремились обновить отношения, направить их в позитивное русло вот таким незамысловатым способом - насилуя себя и свой организм. И преуспели в этом, забыв о времени.
В итоге мы оказались не готовы к гостям, и звонок застал нас в весьма пикантной положении.
- Кто это? - нахмурился Олег, а я посмотрела на часы: 17:05.
- Сережа! - и скатилась с дивана, спеша накинуть халат.
- Что ему надо? - обозлился Олег, не менее проворно натягивая спортивные брюки.
- Родители к дяде Севе улетают, их надо отвезти в аэропорт.
- А без тебя никак? - в голосе мужа опять проступали нотки капризного недовольства.
- Олег, каждый год я провожаю родителей в Калининград, и каждый год слышу один и тот же вопрос…
- Прямо "Ирония судьбы": "Каждый год мы с друзьями ходим в баню"…
Я невольно рассмеялась и поспешила открыть дверь - Сергей упорно жал на звонок и в нетерпении попинывал препятствие.
- Привет, - лицо недовольное, а взгляд подозрительный.
- Привет, проходи. Я сейчас, Сережа. Минут десять подожди, хорошо?
Он кивнул и зло посмотрел в спину Олега, прошедшего мимо на кухню. Была бы на нем футболка - вспыхнула бы. Сергей шагнул в коридор за ним.
- Сережа, - остановила я его, придерживая за рукав куртки. Видимо, у меня было испуганное лицо, потому что он широко улыбнулся и, напустив в глаза безмятежной дури, примирительно развел руками:
- Да ты что, Анюта? Я сока выпить - сушняк мучает.
Я подозрительно оглядела его физиономию и не нашла ни единого признака вчерашнего похмелья. Впрочем, обычно возлияния, даже чрезмерные, не отражались ни на его лице, ни в глазах. Они были зеркально чисты и бесхитростны. Только в их глубине по-прежнему жил зверь, поселившийся там еще во времена службы Сергея в армии. В моем присутствии этот зверь был животным покладистым и абсолютно домашним, но стоило отвернуться, как он становился невыносимо жестким и беспринципным хищником.
Я ушла одеваться и все думала - что случилось с Сережей в армии? Впрочем, в армии ли? Он всегда был драчуном и забиякой, водил дружбу с откровенными бандитами и казался родным братом криминалу. Не знаю, понимали ли его Алеша с Андреем, но я понимала. Сергея сжигало изнутри то, что поначалу лишь тлело в груди, но не осознавалось, а потому и не принималось, но потом оно начало крепнуть и разгораться, пожирая, словно хворост в топке, каждый прожитый день и год, а вместе с ними - и его самого. Я не знала, что это. Только догадывалась. Но страшилась увериться, как с детства боялась закрытых дверей и тупиков.
Сергей дождался, пока сестра скроется в комнате, и плавно перетек в кухню, плотно прикрыв спиной дверь.
- Ты что ж делаешь, козел? - процедил он зловеще, обращаясь к Олегу. У того в руке дрогнул пакет томатного сока в руке:
- Ты о чем? Или это вместо приветствия?
- Ты что с женой делаешь?
- Ах, вон в чем дело… Ну, извини, что не спросил разрешения, можно ли с ней спать.
- Спать? Как раз этого ты ей и не дал, - Сергей говорил тихо, чтобы не привлекать внимания сестры, и оттого тон казался особенно угрожающим. А еще он перестал жевать жвачку, что являлось признаком раздражения и очень высокой степени кипения. - У нее же синие круги под глазами. Ты смотрел на нее? Ее шатает. А руки? Что ты с ней делал?
- Не твое дело, - ощетинился Олег.
- Ага? - Сергей качнул челюстями, сделав пару жевков, и шагнул к парню. - Я понимаю, что ты недоумок, и потому попытаюсь тебе терпеливо и доходчиво объяснить… в пятый раз, - мужчина выставил палец перед носом Олега. - И последний.
Мощная рука схватила Кустовского за горло и прижала к холодильнику трепыхающееся тело:
- Мы с тобой договаривались? Ты все понял и обещал беречь ее. И я вижу, как исполняешь обещанное. А теперь слушай внимательно - если ты, особь без названия, не умеешь заботиться о любимой женщине и регулировать свои…нужды, то лучше оскопи себя сам. Иначе это сделаю я!
Сергей отпустил побелевшего от испуга Олега, и мило улыбнувшись ему в лицо, вытащил изо рта жвачку и влепил ее в поверхность холодильника, в сантиметре от уха онемевшего оппонента. Тот понял, что в следующий раз сюда так же налепят его. Шкафообразный атлет с каменным лицом и совершенно отмороженным взглядом высился над ним, как отвесная скала над гномиком, и бороться с ним не представлялось возможным. Олег сник, обессилено свесив голову.
Сергей удовлетворенно кивнул, забрал пакет с соком, хлебнул и хлопнул на стол, расплескивая содержимое. А потом беззвучно вернулся в коридор.
Когда я вышла из комнаты, Сергей поправлял челку, улыбаясь своему отражению в зеркале, и открывал новую упаковку жвачки. Увидев меня, он сунул в рот пластинку, распахнул входную дверь и, галантно шаркнул ногой, пропуская меня вперед.
- Олежа, я убежала, - крикнула в закрытую дверь кухни и шагнула на площадку. Муж даже не выглянул.
Когда я остаюсь один на один с Андреем, я люблю его больше других братьев. Но стоит остаться с Алексеем, происходит тоже самое. И с Сергеем так же.
Всю дорогу я не переставая любовалась его лицом и фигурой, наслаждалась запахом Hugo Boss и мучилась от необходимости отвечать на многочисленные вопросы родителей: как живешь, почему долго не заходила, как Олежка, как Оленька, что с твоими проектами, выплатил ли Симаков гонорар, как планируешь провести праздничные дни…
Мама трещала без умолку, папа вторил с некоторым отставанием и все перебивал ее, вопрошая о забытых вещах и приготовленных родне подарках. А потом мама завела нудный и неприятный разговор на ту же болезненную тему, словно специально вторя словам Олега и издеваясь надо мной:
- Аня, когда же ты нас порадуешь внуком или внучкой? Сколько можно встречать Новый год в кругу племянников и племянниц? Знакомые уже замучили меня расспросами и категорически не понимают, отчего вы не заводите детей. И я не понимаю. Эти остолопы до сих пор холостые, в грош нас не ставят, но ты-то женщина! Ты должна понимать, что дети необходимы! Вы с Олежкой женаты уже пять лет. Вот вильнет хвостом, что делать будешь? Послушай меня, рожай! Обязательно! Я больше не желаю ничего слушать! Семья без детей - пуста! Вы что, узаконили половые отношения? Или все же действительно создали семью? Тогда нужны дети. Это бог знает что - я родила четверых, вырастила, выучила, обеспечила, и ни один, ни один не желает выполнить свой долг, порадовать мать! Я не желаю слышать оправдания! Я желаю вернуться домой и услышать долгожданную весть - у вас будет ребенок. Аня, ты меня слышишь?
- Мама, мне надоело тебе объяснять - мне нельзя иметь детей…
- Бред! Как это женщине нельзя иметь детей?! Ты убогая, калека, тяжелобольная? Ты думаешь, у меня было богатырское здоровье?
- Мам, не сравнивай себя и Анюту…
- А ты помолчи - сначала женись, а потом лезь. Живешь бобылем, общаешься со всяким отребьем. И это сын научных работников, героев социалистического труда!
- Действительно - бред, - фыркнул зло Сергей, недобро покосившись на мать в зеркало обзора. Я молчала, смиряя гнев, недовольство и раздражение. А хотелось развернуться и высказаться - громко и доходчиво.
- Послушай меня, дочь, не верь Алексею, ему соврать ничего не стоит. Я же предлагала тебе сходить к Варваре Семеновне. Она тебя быстрее любых врачей на ноги поставит. К ней и раковые больные ходят и эти… как их? СПИД у которых. Бесплодие за три сеанса излечивает…
- Мама, я не бесплодна…
- Тогда перестань капризничать и рожай. Что тянешь? Или еще не решила, подходит ли тебе Олег? Так уже поздно. Да и где ты со своим характером лучше найдешь? Мужчина уважительный, интеллигентный, семья хорошая, а ты знаешь, не королева, да и больная - кому нужна-то?
- Мам, хватит!
- А ты помолчи! Я с дочерью разговариваю! С тобой тоже разговор предстоит. Почему до сих пор не женился? Королеву ищешь? И что, всех разобрали? Вот то-то и оно, много вы о себе думаете! И дети никакие - ни уважения к родителям, ни внимания, словно мы вам зла желаем. А я день и ночь о вас молюсь, уж до чего дошла - в храм ходить стала, детей вам вымаливать! А вы ничего не цените, живете только для себя…
Я больше не слушала.
Сергей лукаво щурился и, поглядывая на меня с пониманием, гнал машину, словно шел по трассе "Париж - Даккар". Он всегда был сумасшедшим. «Бесшабашным», как говорила Ольга, вновь и вновь расспрашивая о его жизни. Она любила его с того момента, как увидела в парке на танцах, куда он провожал меня на второй день после возвращения из армии. Высокий, загорелый и рисковый. Наглый, насмешливый взгляд, саженные плечи, мощная фигура, обтянутая военной формой, и десантный берет выделяли его из толпы. Но будь даже на той дискотеке вместо разноцветной разряженной толпы малолеток строй десантников, Сергей все равно бросался бы в глаза. Было в нем что-то необъяснимое, волнующее женские сердца. И девушки толпились вокруг, с нескрываемой завистью поглядывая на двоих счастливиц, держащих Сергея под руки.
Впрочем, держала я, а Оля откровенно висла на нем и преданно заглядывала в глаза, как дрессированный тюлень, выпрашивающий лакомство. А говорить она вообще не могла, только смеялась, как ненормальная, по малейшему пустяку. Выглядело это ужасно, так что мое настроение быстро упало ниже некуда. В тот раз мы впервые поругались с Олей и я услышала от нее обвинения в ревности и патологической привязанности к братьям. И возможной связи. Может быть даже постоянной и давнишней. Причем не только с каждым в отдельности, но и со всеми разом.
Год мы не виделись и не разговаривали с ней. Еще год она пыталась вымолить прощение. Я не могла простить - я впервые обиделась не просто сильно, а как говорят - смертельно.
В аэропорте мы проводили родителей до пункта досмотра, помахали на прощание и, перекинувшись взглядами, облегченно вздохнули и, смеясь, чуть не бегом направились к выходу. По дороге Сергей затерялся в толпе и нашелся уже у машины. Сунул мне в руку пластиковый кубик с орхидеей:
- Смотри, какую прелесть завезли, Анюта. Почти, как ты, хороша.
И хлопнувшись на сиденье, дал по газам, выражая радость освобождения громкими возгласами, больше похожими на брачную песню орангутанга. Я смеялась до слез всю дорогу. А Сережа вторил, периодически прерываясь на замечания в адрес скверных водителей.
А потом, мне стало не до смеха. Я открыла окно, пытаясь справиться с накатившей дурнотой, и, видимо, выглядела хуже некуда, потому что испугала Сергея. Тот резко тормознул у обочины и засуетился, помогая мне расстегнуть шубку, отклонил кресло, открыл дверцу и все вопрошал:
- Ну, что ты Анюта, что? Все хорошо, маленькая, вот… Все, да? Ну посмотри на меня, солнышко… легче?
В эти минуты он был настоящим, нежным и совсем не грозным, не жестким, а мягким и пушистым, как норка на моей шубке. Я любовалась им и все пыталась подбодрить улыбкой, но, похоже, сотворила ее хуже некуда, потому что Сергей окончательно перепугался, позеленел, затрясся. Начал одной рукой стаскивать с меня шарф, другой набирать номер на мобильном. Я уже почти не видела брата - противная сизая дымка плыла перед глазами и лишала не только зрения, но и сил. Мне было слишком хорошо знакомо это ощущение, и ненавистно.
- Да, да!! Леха! Да, мы на трассе, твою!!… Ане плохо!! Что?!! Да что за связь? Порву, блин! Ну!! Не знаю!… Плохо!! Совсем!! Кого? Понял!
Шорох, стук, хруст снега, щелчок, еще шорох.
- Какие?! С желтой полосой? А дальше? Достал - есть. Дальше что, спрашиваю?! Вода? Фанта! Ага. Ага. Всегда с собой. Ладно, не учи. Ага, давай.
Руки не слушались. Сергей помог - сунул в рот кусочек шоколада, потом накрыл пластырем место укола с ватным шариком на локтевом сгибе. Снял куртку и, прикрыв ею мне грудь, вынырнул из салона. Затоптался около дверцы, закурил и злобным шепотом бросил в разрумяненный морозом солнечный диск, уходящий за горизонт:
- Убью недоумка!
Я поняла о ком речь и огорченно вздохнула, потому что поверила - он может. Легко.
Я начала встречаться с другом Ярослава, Славой Рысевым от безысходности. Мы шатались по улицам, пиная пивные банки, и болтали ни о чем. Отношения были вялыми и бесполыми - пару раз сходили на дискотеку, пару раз в кино. Где-то между этими событиями я стала замечать на себе косые взгляды одноклассников. И словно лыжи с горы, поехали события одно хуже другого. Косые взгляды сменились откровенно похотливыми, грязные намеки и сальные шуточки стали сыпаться на меня со всех сторон. Парни из параллельного класса и те, что старше на год, караулили меня и то гнали, как бешенную собаку, то пытались зажать и облапать.
Я ревела день и ночь, боялась идти в школу. Но и не идти не могла - там был Ярослав. Пусть он усиленно избегал меня, откровенно пренебрегал и старался оградить Олю от общения со мной - я все равно не хотела лишаться возможности видеть его.
Конечно, я пыталась понять суть происходящего, жаловалась Славе, просила помощи. Тот странно смотрел на меня и все пытался обнять при всем классе, в то время как наедине не делал и малейшего движения в мою сторону, говорил, заикаясь и краснея, а руки в карманы прятал.
В конце февраля ситуация настолько ухудшилась, что я стала скатываться все ниже по всем предметам - в голову ничего не шло, ее гнуло до пола непонятным стыдом и обидой на все человечество разом. Я стала прогуливать, а когда шла в школу, брала с собой кухонный нож. Встречаться со Славой мы перестали. По вечерам я лежала на кровати и тупо разглядывала стену. Зачастили «скорые», в начале марта я оказалась в больнице и вышла только в конце четверти, чтобы в первый же день попасть в медпункт. Спустилась в раздевалку и была зажата тремя одноклассниками со Славкой во главе. Я испугалась настолько, что не смогла даже закричать и мгновенно рухнула на пол. Они разбежались от испуга, а меня нашел физрук, провожающий первоклашек.
Домой меня забирал Алеша. Шел, крепко придерживая за плечи, и хмуро обозревал школьный двор с его обитателями. Вечером братья что-то бурно обсуждали и то и дело заглядывали ко мне в комнату, пытаясь выпытать суть происходящего. Я не могла говорить. Хотела, но не могла. Плакать тоже не могла. Не хотела ни есть, ни спать. Словно потерялась, и, казалось, уже не найдусь.
Ночью я ушла в ванную, включила воду и начала методично вытаскивать бритвенные лезвия из первого попавшегося станка. Мне казалось, это просто и правильно. И совсем не больно.
Ничего подобного - это оказалось больно, страшно и абсолютно бесполезно. Лезвия не резали, а пилили, и лишь украшали запястья некрасивыми мелкими полосками крови, которая текла нехотя, да и не текла - сочилась.
Я слышала стук в дверь, но не открыла, надеясь, что желающие принять душ подождут до утра. Это был Сергей, а он не умел ждать. Один раз пнул в дверь, и та впустила его, выплюнув шпингалет на пол.
- Ты что делаешь-то, дура? - просипел он, разглядывая меня. Впервые я слышала от него оскорбление и впервые видела таким испуганным. Мне всегда казалось, что он в принципе лишен подобного чувства.
Не знаю, сколько мы смотрели друг на друга и молчали, а потом он ударил меня по щеке. Не больно, но хлестко и обидно. И меня словно прорвало - я набросилась на него с кулаками, забилась в истерике, выплескивая душевную боль, грязь и обиду, а он укачивал меня на своих руках и слушал. Вероятно, никто бы не узнал о ночном инциденте, если бы кровь, сочащаяся из поверхностных ранок, свернулась у меня, как у любого нормального человека…
Все обошлось, если не считать трехдневного общения с капельницами в больнице и пожизненного учета у гематолога.
Точку в той истории поставил Сергей. Он сложил все, что услышал от меня, с собственным опытом и, прихватив трех своих отвязных друзей с приблатненными замашками, подкараулил Рысева у школы и в присутствии других одноклассников выведал остальное. Выяснилось, что Славка виртуозно развешал лапшу на уши неискушенных пацанов, зарабатывая авторитет в их глазах похабными пересказами папиных порнокассет, не скупясь на пикантные подробности. Получалось интересно и весьма правдоподобно - человек всегда верит в то, во что хочет верить. И вот по школе поползли слухи, а у меня, как у главной героини Славкиных сказок, появились ревностные «поклонники».
Закончилась та история полным унижением Рысева. Его славно попинали и заставили ползать у меня в ногах на глазах всего класса и половины школы. Сергей, наплевав на взрослый контингент образовательного заведения, устроил шоу прямо во дворе школы.
Вечером со стороны униженного прибыла грозная и весьма решительно настроенная делегация, но буквально через полчаса ее глава, рыжий мужчина внушительной комплекции усиленно кланялся, прятал глаза и мялся в попытке "загладить, извиниться, компенсировать". Братья выстроились в ряд и ответили грубо, но доходчиво. Гостей смыло из квартиры, а Рысева из нашей школы. С тех пор ко мне стали относиться, как к великой святой, с трепетом и вниманием. Это, кстати нервировало больше, чем холод и третирование.
В сентябре Сергей ушел в армию, а я перевелась в другую школу.
Сергей сел в машину и зябко передернул плечами - легкий джемперок не грел.
Я скинула куртку и протянула ему:
- Все хорошо, Сережа, одевайся.
Он не верил, и правильно, но я за эти годы научилась обманывать. Жалость - очень неприятное чувство, когда испытываешь ее на себе.
- Честное слово, мне лучше, вот только холодно очень. Может, закроем двери и включим обогреватель? Замерзну! - предупредила я, улыбнувшись.
Он послушался.
Мы ехали медленно. Я ела шоколадку, Сергей, как обычно, жевал жвачку. Внезапно он выплюнул ее в открытое окно и бросил в темноту:
- Все равно убью этого…
- Не ругайся, - осекла его я, и повторила во второй раз за сутки: У этого есть прекрасное имя - Олег.
- Да, хоть Гиперболоид, мне по косинусу! - бросил брат зло и чуть прибавил скорость.
Я насторожилась: доела в раздумьях шоколадку, допила «фанту» и спросила:
- Почему вы так ненавидите его?
- Почему? Почему… - дернулся он и усмехнулся, а руки, сжимающие руль, побелели.
- Да, почему? Откуда столько злости? Вы всегда относились к нему с прохладой, но в последний месяц словно произошло спонтанное обострение ненависти и подкосило разом весь клан Шабуриных. Вернее, ее мужскую половину. Не понимаю - что он вам сделал? Что вообще происходит?
- "Что? Почему?" - передразнил Сергей недовольно и внезапно закричал в лобовое стекло: - Потому что он никто и зовут его - никак!
Внезапно он тормознул, развернулся ко мне, схватил за шубу и выдохнул в лицо:
- Да пойми ты, он же убивает тебя!! Тебя…
И выпустил, отвернулся, задумчиво разглядывая зимний пейзаж в приоткрытое окно.
- Это неправда, Сережа, - ответила я тихо. - Он не виноват в том, что я не очень здоровый человек. Тысяча, миллионы людей болеют, и если винить всех, кто рядом с ними…
- А мне плевать на всех! - брат опять качнулся ко мне и взмахнул ладонью, словно хотел дать пощечину. Но я даже не вздрогнула, потому что знала, видела по глазам - он прикоснуться хочет, убедиться, что я жива, и под его пальцами теплая кожа. Моя.
- Ты… Ты, понимаешь, только ты мне важна! Остальное… - и уткнулся лбом мне в грудь, потерся и отпрянул.
- По косинусу, - закончила я за него, чтобы сгладить неловкость.
- И по гипотенузе, - хмыкнул он, хмуро зыркнув в мою сторону.
- Ладно, но Олега трогать не смей.
- Ладно, - кивнул и завел мотор. - Я только дыхну.
Я представила и фыркнула - сдует. И опечалилась.
- Да шучу я, Анюта. Настроение ни к черту, праздники еще эти некстати. Дел по самую макушку - когда отдыхать-то?
- Хорошо, что напомнил, я документы у Яны забрала, - и вытащила из сумочки стопку бумаг. - В бардачок суну, не забудь.
- Спасибо, котенок, удружила. Мне их завтра с утра на объект вести, прикинь, как неловко получилась бы? Это какой круг давать!
- Во сколько, ты на даче появишься?
- Да в пять, думаю, уже приземлюсь. Кстати, тебе «Абсент» привезти или «Перно»?
- Купи «Рофано».
- А разница? Что то, что другое - "Сызрань корпорейшен".
- Вот и не мучайся в поисках.
- Чем душу веселить будешь?
- Вашими лицами.
- Ага, и выпьешь всю Лехину «Манзаниллу».
- Жалко, да?
- Да нет, если Андрюхиным «Шхедамом» запивать не станешь. А то ведь опять всех зайцев распугаешь. Помнишь, как в прошлом году орала во весь лес: "С Новым Годом! Счастья вам, звери лесные, духи ночные!"? Они счастливы были…
- Тогда убирайте «Шхедам» подальше, а то он так заманчив. И Олежке нравится.
- Твой пробкой из-под «Клинского» обойдется, - бросил Сергей, потеряв игривый тон вместе с улыбкой. - Пусть подбирает на дороге и нюхает все праздники.
- Сережа! - мне было неприятно слышать его слова.
- Он и с того пьяный будет, Анюта! Ты вспомни, как после свадьбы его на встречу с Андрюхиными друзьями потащила. Что? Весело было? Ладно, мужики нормальные оказались - мои бы точно пластику лица на месте сделали и рот наглухо зашили. А у Алеши? Нет, ну ты тоже молодец - знаешь ведь, что он вести себя совершенно не умеет - кураж, сопли и бурчание об ущемлении прав. А эти его пьяные излияния в любви и преданности? Да меня так и тянет их в точку отсчета отправить.
Я ткнулась лбом ему в плечо, и он смолк.
- Знаю я, почему ты плохо относишься к Олегу.
- Почему? - а голос глухой, тихий.
- Жениться тебе надо.
- А-а-а, вот оно! Точно! А я все гадаю…
- Я серьезно, Сережа.
- Пусть сначала Лешка с Андрюшкой женятся, - бросил через минуту. - Или у них таких проблем нет?
- Обиделся? Знаешь, я, пожалуй, возьму с собой на дачу Олю, она давно тебя видеть хочет.
- Вот только не надо. Ничего хорошего из этого все равно не получится.
- Почему?
- Потому, великая почемучка!… Лилю вспомни…
Я вспомнила и зажмурилась, тяжко вздохнув - ох вы, годы молодые, глупые! Что ж меня толкало на подобные поступки? И что было бы, если не вмешайся я в их отношения? Сергей бы женился, у меня появились племянники. Наверное.
Я уже думала на эту тему два года назад…
Мы лежали на пляже - июль, жара и своевременная забота брата об уютном немноголюдном пляже с максимально приятным ландшафтом. Он был в двадцати километрах от города, которые мы с легкостью преодолели под Криса Ри. А потом грелись на песке, наслаждаясь покоем.
Сергей лежал рядом и, щурясь от солнца, пристально изучал мое лицо. Я натянула ему на нос солнцезащитные очки. Он тут же снял их, отложил и уткнулся лбом мне в шею:
- Почему мы с тобой брат и сестра? - спросил тихо и вновь посмотрел мне в глаза. - А, Анюта?
- Потому что родители так решили, - безмятежно пожала я плечами.
- Тогда почему ты не похожа на нас? Такая худенькая…
- Миниатюрная…
- Волосы редкого цвета - пепельные, и вьются. Смотри - на палец накручивать не надо, сами обвивают. И глаза…
- Голубые, как у Алеши и папы. И вообще, я точная копия прабабушки. Фотографию у мамы возьми и сравни.
- Да-а, - брат огорчился и отвернулся, чтобы скрыть это. - Чуть раскосые глаза с приветом от татаро-монгольского ига. А острый подбородок и белую кожу не иначе еще викинги в гены заложили.
И сел, задумчиво обозревая пространство, - стайку резвящихся у воды малышей, песчаную косу, островки леса на том берегу. А я смотрела на мощную, бронзовую от загара спину, к которой прилипли золотые песчинки. Мне хотелось дотронуться и почувствовать под пальцами тепло прогретой солнцем кожи. Я села и прильнула к его руке, нарочно медленно начала отряхивать песчинки со спины.
- Жениться тебе надо, - протянула задумчиво, представляя его отцом вот таких же сильных сыновей.
- На ком? Ты же всех кандидаток распугала, - заявил Сергей шутливо, покосившись на меня.
Как же он был красив - совершенен…
- Может, мне на тебе жениться, Анюта? - и хоть улыбался, голос был серьезен и взгляд под прикрытием ресниц ничуть не шутил. Я потерлась щекой о его руку.
Я бы тоже вышла за него замуж, но глупое слово из арсенала милосердного человечества упало, как шлагбаум перед машиной, и остановило признание. Я лишь прищурилась, как сомлевшая кошка, вдыхая терпкий аромат, исходящий от его кожи.
- Молчишь, почемучка?
- Боюсь отобрать эту роль. Сегодня, похоже, она твоя.
- Да, - согласился Сергей легко и отвернулся, бросив словно невзначай: - Лилю вчера встретил. В кафе посидели, старое вспомнили.
Я насторожилась и отодвинулась.
- Что, проказница? - Он засмеялся и прижал меня к себе. Зачем он это сделал? Его лицо оказалось в сантиметре от моего, голая грудь была прижата к моей, слегка прикрытой чашечками купальника. Какая Лиля? Какой Олег? Какой пляж? И что такое инцест, когда голова кружится от одного только взгляда на родное, желанное до боли лицо. До физической боли, евыносимой, как ломка наркомана и бесконечной, как мучения раковых больных.
А мы и так были больны. Все. С детства. Больны любовью друг к другу. Она разъедала наши тела и умы, как разъела нашу жизнь. И если б она не была столь запретной и невысказанной…
Я помню каждую из женщин, что переступала порог нашей квартиры. Но почему-то именно Лилю я невзлюбила особенно. Большеглазая девушка с толстой черной косой и мягкими застенчивыми манерами одним своим видом возбудила во мне жуткую ревность, которую я по детской неопытности приняла за естественное желание оградить своего брата от боли разбитого сердца. А в том, что это случится, я не сомневалась - ведь именно такие женщины способны нанести значительный вред доверчивым юношам.
Я как раз закончила читать «Анжелику», книга все еще пряталась от родительских глаз под кипой нижнего белья. И пусть Лиля не была светловолосой томной француженкой, все равно она казалась мне слишком красивой, чтобы быть верной и любить по-настоящему сильно.
И я планомерно начала изживать это «порочное» создание из жизни брата и нашей квартиры. Нет, я была тиха и приветлива, мило улыбаясь, приносила им в комнату чай - Сергею с двумя ложками сахара, как он привык, а ей - с двумя соли. Стучалась в дверь с периодичностью таймера, как только она закрывалась, и получала в итоге по носу. Шла в подъезд собирать бычки Алешиным пинцетом, чтобы засыпать их в сумочку Лили, оставленную в коридоре. Бежала к Оле, чтобы расчесать ее вальяжного перса и сунуть полную кошачьих волос расческу в карман пальто. Лила уксус в сапоги, сыпала в туфли соль и кошачьи экскременты…
Что я только не вытворяла. И не стыдилась, уверенная, что права. Стыд появился много позже. Вместе с первым робким осознанием многогранности человеческих чувств и недоумением по поводу терпимости брата и девушки к моим взбалмошным выходкам.
Сергей ни разу не дал мне понять, что находится в курсе моих военных действий. Он лишь криво усмехался, закрывая за Лилей дверь, и смотрел на меня с насмешливым прищуром, в котором, словно в зеркале, отражались малейшие движения моей души, гениальные задумки и глупые фантазии.
Я повзрослела, вышла замуж, но до сих пор стыжусь тех поступков и искренне жалею невинно пострадавшую Лилю. Никто и никогда не сможет любить его, как я, понять и принять таким, какой он есть. Прощать, видеть истинные мысли, спрятанные на дне его глаз, а не кривую усмешку и каменное равнодушие. Слышать то, что звучит даже не в голосе и интонации, а где-то значительно глубже.
У меня защемило сердце и захотелось обнять Сергея настолько крепко, чтобы слиться с ним в одно целое, забыв о законах человеческой анатомии, делящей людей на мужчин и женщин, братьев и сестер.
- Знаешь, что мне сказала Лиля? - спросил он тихо, вглядываясь в мое лицо. Я мотнула головой.
- Она сказала, что ты ревновала меня тогда и таким образом пыталась избавиться от соперницы. А еще сказала, что ты очень сильно любишь меня. Слишком сильно для сестры… Это правда?
Я лишь крепче обняла его - зачем спрашивать, ведь ответ очевиден. Но Сергей хотел слышать и видеть. Отодвинул меня, придерживая за плечи, и повторил вопрос.
- Да, - ответила я и увидела, как расширились его зрачки, глаза увлажнились, а по лицу прошла судорога - ему было больно и сладко. На свой важный вопрос он получил не менее важный ответ. А я изумилась - неужели он мог сомневаться?
Сергей выпустил меня, повернулся к озеру, чтобы скрыть волнение и радость, и спросил с иронией:
- Сильней, чем Лешу и Андрея? - но голос подвел, выдал с головой.
Я смутилась и грустно посмотрела в высвеченную солнцем даль. Ведь я любила своих братьев и вместе, и отдельно, каждого по-особенному сильно и неповторимо, потому что и они были неповторимы по своей сути.
И честно ответила:
- Не знаю, Сережа.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100