Читать онлайн Солнце и луна, автора - Райан Патриция, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Солнце и луна - Райан Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.77 (Голосов: 35)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Солнце и луна - Райан Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Солнце и луна - Райан Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Райан Патриция

Солнце и луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Хью скрипнул зубами, когда из темноты появилась леди Клер и направилась к нему. Он сожалел, что так напился, – его роль требовала сосредоточенности и внимания.
Когда с праздничным ужином было покончено (он так и не съел ни крошки, зато отдал должное вину), на лугу развели костер. Музыканты заиграли на флейтах и бубнах, слуги устроили хоровод в честь гостей леди Клер, а потом перешли к танцам погорячее. Зрители хлопали в ладоши и подпевали песенкам, что дало возможность Хью уединиться со своим кубком на дальнем конце стола.
Как раз когда он прикончил ближайший кувшин, музыка стала медленнее, зазвучав как-то тревожно. В круг света вышла Маргерит де Роше и начала странный завораживающий танец. Она покачивала бедрами, оглаживала свое тело, склоняла голову, позволяя волосам упасть на лицо, и снова отбрасывала их на спину. Ее пурпурное платье пламенело в неверных бликах огня, глаза впивались то в одного, то в другого мужчину, словно она выбирала себе очередную жертву. Во всем этом было нечто демоническое.
– Такая она и в постели – полностью отдается страсти, – заметила Клер, усаживаясь рядом с Хью лицом к костру и прижимаясь к нему бедром.
Он не стал спрашивать, откуда ей это известно.
Клер оперлась спиной о столешницу, улыбаясь улыбкой потаскухи, которая обещает клиенту все радости рая. Она была из тех женщин, которые пленяют издали, но разочаровывают вблизи – до того все в них неестественно, от оттенка волос до цвета лица. Филиппе от природы было дано то, чего Клер так тщательно добивалась: нежная до прозрачности кожа с крохотными голубыми венами на висках при всей белизне легко заливалась румянцем (потому-то Хью так и нравилось смущать девушку).
Но сейчас Филиппа стояла спиной к нему рука об руку с Олдосом. На ее обнаженных плечах и гладко зачесанных волосах играл отблеск костра. Если Маргерит казалась колдовским исчадием ада, то Филиппа словно спустилась с небес.
– Наши отцы часто вместе выезжали на соколиную охоту, – сказала Клер, поглаживая свою птицу.
– Я слышал об этом от Олдоса.
Язык у Хью заплетался. Он снова пожалел, что столько выпил.
– Я их сопровождала. Почему вы никогда не охотились с нами? Я лишь понаслышке знала, что у сэра Уильяма есть сын года на три меня моложе.
– Отец настаивал, чтобы я все свое время отдавал учению.
– И вы не знаете, что нас чуть было, не обручили?
Страсти Господни! При мысли о том, что ему был уготован брак с этой женщиной, Хью почувствовал озноб.
– Это предложил мой отец, но ваш не согласился.
– Потому что счел меня слишком молодым для вас? – вежливо осведомился Хью, поднося к губам кубок.
– Нет, потому что спал со мной.
Лишь по чистой случайности он проглотил вино раньше, чем оно вылилось через нос.
– Что?!
– Ваш отец лишил меня невинности, когда мне было тринадцать лет, – невозмутимо продолжала Клер. – А ему тогда было чуть больше, чем вам сейчас. Я не знала мужчины более красивого и властного. И столь проницательного. Он заметил, что я сохну по нему, и однажды на охоте увлек меня в сторонку. Как только мы скрылись от посторонних глаз, он бросил на землю свой плащ, а когда я спросила зачем, ответил, что утомлен и хочет прилечь. Мы прилегли, и он сказал, что день выдался жаркий, что мне лучше снять платье…
– Хватит, я понял.
Хью вдруг ощутил жалость, но не к этой холодной и распущенной женщине, а к той девочке, чьим детским увлечением так ловко воспользовался его отец. Отец, который изо дня в день читал ему лекции о рыцарской чести.
До сих пор Хью казалось, что ненавидеть отца сильнее он уже не может. Как выяснилось, он ошибался.
– Таких мужчин теперь нет, – задумчиво протянула Клер. – Впрочем, вы отчасти на него похожи. А знаете, я помню вас. В Пуатье вы как-то раз трахнули меня в зад! Ну да! Роже де Форелл предложил мне взять в рот, я встала на четвереньки, а вы оказались тут как тут!
Теперь Хью пожалел, что выпил слишком мало.
– Это был не я.
– Ну, как же! На конюшне! А потом вы еще привели того рыжего конюха и вдвоем с Роже подбадривали его криками, пока он баловался со мной.
– Говорю вам, это был кто-то другой! Я бы не забыл такую… такую романтическую сценку.
– Хм… и правда… я вас перепутала с Гийомом, кузеном Роже де Форелла. Он тоже блондин. Знаете, со временем лица стираются из памяти.
– В Пуатье я держался в стороне от общества.
– Ах да! – Судя по всему, только теперь Клер, в самом деле, узнала его. – Я заметила вас в Пуатье как раз потому, что при всей внешней привлекательности в вас было что-то загадочное: вы появлялись и исчезали, слушали, но редко вступали в разговор… держались в стороне ото всех и всего. Придворные дамы вас не занимали, хотя однажды я подслушала, как судомойки обсуждают ваши достоинства.
«Судомойки, – подумал Хью. – Те хорошенькие, как полевые ромашки, судомойки».
– Одна из них сказала, что в постели вы настоящий боец! Забудьте о своей дурочке-жене и приходите ко мне сегодня ночью. Маргерит тоже будет.
Клер мечтательно улыбнулась. Прежде чем он успел понять, что у нее на уме, она сунула руку ему под куртку и пощупала между ног. Хью покачал головой: такие, как она, никогда не вызывали в нем интереса. С минуту она мяла и крутила его мужскую плоть, как прачка крутит, выжимая, белье. Наконец Хью отвел руку Клер. Ему не хотелось отказывать ей наотрез, поскольку в отместку она могла выдворить его из Холторпа вместе с Филиппой.
– Если бы я знал заранее, я бы столько не пил, а сей час, сами видите, от меня никакого толку. Не хотелось бы разочаровать столь привлекательную леди.
Это была бессовестная ложь. С судомойкой он лег бы в постель даже вдребезги пьяным, и это ничуть бы не помешало. Но от таких, как Клер и Маргерит, Хью предпочитал держаться подальше. Они воображали себя неотразимыми, как сирены, но в постели напоминали инструмент для сугубо механического удовлетворения. Неизменно надушенные чем-то слишком сладким или чересчур пряным, они считали постель местом битвы с мужским полом, и наутро никто не уходил без боевых ран – каждый оказывался исцарапанным, искусанным или исхлестанным.
– Надеюсь, вам не придет в голову хранить верность жене. Взгляните, сама она далека от этого. Вот что, едем завтра на охоту! Я уступлю вам своего лучшего сокола и захвачу плащ на случай, если нам захочется передохнуть.
– Звучит… – «ужасно», подумал Хью и произнес: – чудесно. Вот только соколиная охота уже не для меня.
Он сунул под нос Клер свою искалеченную руку. Все перчатки для охотничьих птиц шились на левую, правая рука оставалась рабочей. Его правая ни на что не годилась, кроме ятагана.
– Вот незадача! – Клер поднялась и склонилась к самому уху Хью. – Ничего, я найду способ вонзить в вас когти!
Когда она шла прочь, длинный изумрудный шлейф платья, извиваясь, полз по траве, как хвост ящерицы.


Хью отвел взгляд, не чувствуя ничего, кроме отвращения, и сразу же увидел стоящих рядом Филиппу и Олдоса. Он тотчас представил их в постели, в интимной позе.
Интересно, с ним она снимает сорочку? Наверняка снимает, иначе Олдосу это покажется странным! Как он ее называет, лаская? Испытывает ли она удовольствие, когда он проникает в нее?
Было невыносимо думать, что Филиппа, раз за разом ложится в постель с этим фигляром, пусть даже и против желания. И что хуже всего, он сам толкнул ее на это! Впрочем, она могла бы выкрутиться, могла бы что-нибудь придумать! Ведь ей ума не занимать!
Впрочем, именно так она и собиралась поступить, а он высмеял ее, заверив, что это не сработает.
Хью с силой потер ладонями лицо, стараясь хоть отчасти разогнать дурман опьянения. Надо сохранять благоразумие и не забывать, что на самом деле он Филиппе не муж, что все это лишь комедия. Он не приобрел никаких прав на нее после того, как стал ее первым мужчиной. Она попросила об этом потому, что не хотела отдать свою невинность Олдосу. А еще раньше, на конюшне, она объяснила, что желает избавиться от этой досадной помехи и весь вопрос в том, с кем это случится. Очевидно, она сочла его более достойным, чем Олдос, – и на том спасибо.
«Ну и хорошо, что она спит с ним», – мрачно решил Хью. Если бы это не случилось, ему взбрело бы в голову невесть что: например, что она избегает близости с Юингом ради него. Он мог окончательно запутаться, привыкнуть к роли заботливого супруга и – не приведи Господь! – остаться в этом качестве навсегда! Однажды, семнадцать лет назад, он пожертвовал собой в угоду чужой прихоти, а, освободившись от власти отца, поклялся, что никогда никому больше не позволит помыкать им. Он решил, что будет сам себе и господин, и слуга, и муж, и жена, и дети, и семья! И он жил по этому правилу целых семнадцать лет: держал путь, куда хотел; сражался на стороне того, кто был ему по нраву и не скупился на золото; имел вволю женщин, вина и азартных игр. И никто не смел, оспаривать его образ жизни, никто не смел, посягать на его свободу, никому не было дано влиять на его поступки.
И так тому быть до скончания века!
«Истинная любовь укрощает самые дикие сердца», – сказал Тристан де Вер, и Рауль служит тому леденящим кровь примером. Некогда добрый солдат и гордый человек, он стал комнатной собачкой какой-то вздорной пустышки! «Твоя прическа в совершеннейшем беспорядке». Тьфу! Сам он никогда не позволит так обращаться с собой!
Хью поднял глаза и увидел, что Филиппа идет к нему. Свет костра за ее спиной придавал очертаниям ее фигуры что-то призрачное. Олдос смотрел ей вслед, сдвинув брови.
– Уже поздно, – сказала она нерешительно. – Я иду ложиться.
– В чью постель? – брякнул Хью.
– Я хочу сказать, что иду к себе. Моя спальня… в смысле, наша с тобой спальня находится в дальнем конце старого крыла.
– Я только захвачу свои вещи, – сказал он пристыжено.
Нетвердой походкой Хью пересек ров по мосту и вошел в замок. Обычно он не пил много, но со дня отъезда в Руан напивался в каждой таверне, где ему случалось провести ночь. Он и в самом деле отклонил предложение стать одним из лондонских шерифов, несказанно удивив этим короля Генриха. Оправившись от изумления, тот дал ему время на размышления, но оно было потрачено на горестные раздумья о том, что происходит между Олдосом и Филиппой. Утопить тоску в вине не удалось – это лишь привело к тому, что характер Хью ухудшился. Он не помнил, чтобы когда-нибудь был таким нервным и раздражительным.
Найти дорогу в комнату Филиппы удалось не без труда, но, в конце концов, Хью все же оказался у предпоследней двери в обветшалом восточном крыле. Стучать он не стал, просто вошел.
Филиппа, по-прежнему одетая, сидела на краю жесткой кровати без полога и распускала волосы. Хью бросил вещи на пол и озадаченно оглядел весьма скромное помещение.
– Какая нора! Неужто в замке столько народу?
– Олдос выбрал эти комнаты, чтобы не привлекать внимания гостей, – после короткого колебания объяснила Филиппа, укладывая в шкатулку нитку жемчуга, вынутую из прически.
– Значит, ты здесь почти не живешь? – с горькой иронией уточнил Хью. – Тогда не задерживайся из-за меня. Наверняка у Олдоса перина пышнее!
– Ты пьян? Если так, то избавь меня от пьяных шуточек.
– «Ты пьян?», – передразнил Хью. – Не настолько, чтобы ослепнуть и оглохнуть, черт меня забери! Из нас двоих, похоже, у тебя сердечко покрепче!
– Ты ошибаешься, – спокойно возразила Филиппа, вынимая последнюю серебряную заколку.
Она встряхнула головой. Тугой узел волос распустился, укрыв плечи девушки черной шалью.
– Я ошибаюсь, вот как? – прорычал он, сотрясаясь от бессильной ярости. – А мне сдается, ты легко справилась с ролью подстилки Олдоса Юинга!
– Как ты смеешь?! – Черные глаза Филиппы засверкали. – Не ты ли сам поощрял меня? Не ты ли говорил, что без этого ничего не выйдет?
– О, дьявол!
Хью вцепился себе в волосы. Он чувствовал, что сходит с ума. Перед его мысленным взором мелькали обнаженные тела, он слышал стоны и выкрики, испытывая при этом боль души, несравнимую с телесной, – безжалостную, всеобъемлющую боль, которая размалывала его, как жернов. Тщетно старался он подняться над ней.
Раздался шорох одежды – Филиппа встала.
– Хью, ты должен знать… Олдос мне безразличен!
– Ах, как это утешительно! – процедил он. – Тысячи женщин ничего не чувствуют к мужчинам, для которых раздвигают ноги!
– Возможно, они берут пример с этих мужчин! – вспыхнула Филиппа. – Сколько раз ты ложился в постель без любви? Почему я не могу?
– Значит, тебе все равно с кем! – рявкнул Хью. – Так почему бы не со мной? Будь к моим услугам, добрая женщина!
– Этого только не хватало!
– Да ладно тебе! – хмыкнул он, изнемогая от тоски и боли. – Я две недели без женщины. Давай побалуемся!
– Я ухожу, – заявила Филиппа, собирая с кровати заколки.
– Ну, уж нет! Ты не ляжешь сегодня с ним!
– Я не…
Ее голос оборвался, когда Хью грубо схватил ее сзади, одной рукой за грудь, другой между ног. Заколки разлетелись по всей комнате.
– Завтра – сколько угодно! – хрипел он сквозь до боли сжатые зубы. – И послезавтра, и послепослезавтра! Но сегодня ты будешь здесь, со мной, даже если мне придется привязать тебя к этой жалкой кровати!
Он рванул вверх подол платья и резко сунул пальцы внутрь ее, в горячую, влажную и тесную глубину. Его плоть стремительно налилась и затвердела.
– Чувствуешь? Чувствуешь? – невнятно спрашивал он, прижимаясь к ее круглому девичьему заду. – И так каждую ночь, каждую проклятую ночь! Я вижу это во сне, воображаю наяву – то, как я снова внутри тебя, как из скромницы ты вдруг превращаешься в распутницу, только для меня, Филиппа, для меня одного! А ты? Ты вспоминала обо мне?
– И зря!
Хью рванул шнуровку ее платья, обнажив груди.
– Ты кончаешь с ним?!
– Нет! Нет!
– Вот спасибо! – Его пальцы на ее груди и в паху ритмично двигались, плоть терлась сзади. – Ты хоть понимаешь, какая это мука – знать, что он берет тебя ночь за ночью, что ты, может быть, ведешь себя с ним так же, как со мной?
– Хью! Мы с ним…
– Молчи! Я не желаю знать!
Если бы он мог как-то справиться с этим! Если бы забыть о ней хоть на одну чертову минуту!
Филиппа застонала. Хью ощутил ее влагу на пальцах и до боли закусил губу, чтобы не застонать в ответ. Он почувствовал, как она дрожит всем телом в его руках, откинув голову ему на плечо. Глаза девушки были закрыты.
Судорожными рывками он стянул кюлоты. Филиппа попыталась повернуться, но он толкнул ее на резаный камыш, устилающий пол. Она упала на колени, волосы ее свесились вперед, свернувшись кольцами среди зеленых, пряно пахнущих листьев. Он не хотел видеть ее лицо, эти большие выразительные глаза – их взгляда он не вынес бы. С отчаянным возгласом, словно желая разом изгнать из себя всех демонов, Хью схватил Филиппу за бедра и вошел в нее с силой, как таран, разбивающий ворота осажденного города.
Пусть это будет совокупление – и только! Пусть это будет ради облегчения, не ради того, чтобы соприкоснуться с ней телом и душой!
Какой она была узкой, несмотря на все эти ночи с Олдосом…
Филиппа что-то шептала, но Хью не слышал. Он хотел, чтобы она была с ним в полном смысле этого слова, а потому исступленно ласкал ее там, где они были так тесно соединены. Он хотел, чтобы с ним ей было иначе, чем с Олдосом, в том единственном, чего тот не мог ей дать.
Внезапно все тело Филиппы напряглось и окаменело. Она вскрикнула и упала головой на руки, выгнувшись и так сильно сдавив его плоть, что неожиданно для себя он тоже ощутил пик наслаждения. Он чувствовал сладкие короткие спазмы ее лона и услышал свой крик, вырвавшийся против его воли. Словно выплеснув себя до дна, он рухнул на Филиппу всей тяжестью, чуть не потеряв сознание…
Когда он опомнился, то ощутил, что она дрожит. В судорожно сжатых руках ее были обрезки камыша.
– Филиппа!
Она простонала в ответ что-то невнятное. Хью вспомнил все – и был заново потрясен. Что на него нашло? Он никогда не вел себя так с женщиной, даже с распоследней шлюхой. Это было варварство, которое он презирал в мужчине в первую очередь потому, что тот сильнее. Страсти Господни! Он даже не потрудился отстраниться, пока еще было можно!
Он поднялся на колени. Филиппа лежала на полу ничком, с высоко поднятым подолом, как одна из сотен изнасилованных женщин во взятом штурмом городе.
– Филиппа!
– Мне больно… – Она попыталась приподняться, но снова рухнула на камыш. – Ты же говорил… ты говорил, что второй раз больно не будет! Почему мне опять больно, Хью?
Второй раз? Хью мгновенно протрезвел.
– Но Олдос…
– У нас ничего не было! – По щекам ее покатились слезы. – Я не могла… не могла после тебя! – Она закрыла лицо руками. – Я просто не могла, Хью!
– Боже правый!
Так он все-таки что-то для нее значит? Вернее, значил. Теперь уже нет.
Хью, поднял Филиппу и привлек к себе со всей нежностью, на какую только был способен.
– Прости! Ради всего святого, прости меня! Я сделал тебе больно, но я не хотел!
– Ничего, Хью, все в порядке.
– Но как тебе удалось? Я хочу сказать, с Олдосом? Ведь для того он и взял тебя с собой, чтобы…
– Хитрость, обман, разные уловки. Он по-прежнему думает, что это всего лишь вопрос времени. – Филиппа вытерла глаза, но слезы снова наполнили их и покатились по щекам. – Я просто не могла… никак!
Милая, верная, пылкая! А он надругался над ней, как самый жестокий из тех солдат, с которыми воевал в одном строю. Он испортил для нее не только настоящее, но и память об их общем прошлом.
– Что я наделал!
– Я сама виновата. Я хотела этого, Хью.
Горло его стеснилось. Он не пролил ни единой слезинки с семи лет, с самой первой порки. Зарыдать сейчас означало бы все еще больше запутать. Филиппа подняла мокрое от слез лицо.
– Помнишь, я сказала, что ты последний в мире мужчина, которым я могла бы увлечься? Так вот, я солгала!
Хью крепче привлек ее к себе, стараясь подавить желание высказать все, что у него на сердце. Нельзя! Это будет вопреки всей его жизненной позиции, вопреки его натуре. Он стал таким, каким хотел быть, только благодаря своей независимости, хотя она и требовала одиночества. Семнадцать лет он упорно трудился над тем, чтобы залечить раны, нанесенные его достоинству. И добился своего, поднявшись над всеми правилами и условностями, неся ответственность только перед собой. Связав себя с другим человеком (даже таким чудесным, как Филиппа), он уничтожит самого себя.
– Я не хотела, чтобы ты это знал, Хью. Я и сама не хотела этого знать, я боролась с собой… но я бессильна.
– Возможно, тебе это только кажется, – возразил он негромко.
– Ты все чувствуешь иначе. – Филиппа судорожно вздохнула. – Я не виню тебя. Ты ничего мне не обещал.
– Ты на этом не настаивала.
– В мыслях я связала воедино Элоизу и себя, но я не Элоиза! У каждого своя судьба. Что бы ни случилось с ней, моя жизнь не обязательно будет сломана, если я…
– Не обязательно, но возможно, – перебил Хью, думая о том, что никогда еще ему не требовалось столько душевных сил, как сейчас, чтобы, пока еще не поздно, погасить эту непрошеную страсть. – Чувства ломают человеческие жизни, и это чистая правда. Мы оба погибли, если… – он хотел бы сказать: «если я признаюсь в любви к тебе», – но вместо этого тихо вымолвил: – если я отвечу тебе взаимностью.
Подбородок Филиппы задрожал, однако она храбро глянула ему в глаза.
– Ты прав! Нам не следует… мне не следовало… это только все усложнило.
Хью обвел взглядом разбросанные среди камыша заколки, ее мятое платье и растрепанные волосы. Он дорого дал бы за то, чтобы открыться, но считал, что не имеет на это права.
– Ты не позволила бы мне прикоснуться к тебе, если бы знала наверняка, что о чувствах не может быть и речи. Ведь так? Прости, если я невольно позволил тебе надеяться на то, что попросту невозможно.
– В самом деле, невозможно?
Хью быстро отвел взгляд и тут же вспомнил слова лорда Ричарда о том, что это, как ничто другое, выдает его притворство. Он заставил себя смотреть Филиппе в лицо.
– Боюсь, что так. Я твой первый мужчина, Филиппа, и в этом все дело. Женщины так устроены, что тянутся к тому, с кем впервые познали плотские утехи. К счастью, не навсегда, а лишь на время. Постепенно ты увидишь все в правильном свете. А чтобы это поскорее случилось, нам лучше не проводить ночи бок о бок.
– Мы же не можем потребовать еще одну кровать! – Филиппа сдвинула брови, и между ними залегла морщинка, с самого начала пленившая Хью. – Это покажется странным.
– Утром я уеду.
– Нет, нет! Что ты! Если ты уедешь, мне придется – понимаешь, придется! – лечь с ним в постель! Я не могу, Хью! – Она снова начала плакать. – Я не могу!
– Даже ради дела?
– Ради дела! – лихорадочно прошептала Филиппа, снова напомнив ему загнанного в угол зверька, ищущего выход. – Ради дела ты не должен уезжать! У меня одной ничего не получается! Останься, Хью! Я не могу лечь с ним в постель, не могу, не могу!
– Дьявольщина! – крикнул он, сдаваясь. – Ну, хорошо, я останусь.
У Филиппы подкосились ноги, и она повисла в его объятиях.
– Я буду спать на полу, – буркнул он.
– Что за глупости! Будем спать в постели, как женатые люди… Или ты боишься снова на меня наброситься?
Она бросила на него лукавый взгляд из-под ресниц, словно забыла все, что только что разыгралось между ними. Хью подумал, какой чувственной она стала – и как быстро, – и незаметно для себя улыбнулся.
– Прости, что это случилось. Ты заслуживаешь лучшего.
– Я могла бы сделать так, чтобы до этого не дошло.
– Хотелось бы видеть как! В меня словно дьявол вселился! Скажи, как мне искупить свою вину?
– Просто выбрось этот случай из головы. И я выброшу. Если уж нам не суждено еще хоть когда-нибудь разделить страсть, я хочу помнить только то, что было в Саутуорке. В ту ночь ты подарил мне целый мир, ты изменил меня!
– А ты меня… – против воли вырвалось у Хью.
– Значит, это было что-то настоящее, пусть даже всего на несколько часов. И совсем не нужно от этого открещиваться. Мы можем остаться друзьями. Кроме Ады, у меня никогда не было друзей.
– Я вовсе не против быть твоим другом. Если это возможно после всего, что у нас было, – я готов, Филиппа. Ты даже не представляешь, как это для меня важно.
– Значит, друзья?
– Друзья! – заверил Хью, крепко прижимая ее к себе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Солнце и луна - Райан Патриция



Очень интересный сюжет. Еще не читала такого романа супер и интрига разгадалась в самом конце. Даже не ожидала такого.
Солнце и луна - Райан Патрициянека я
20.10.2013, 19.08





+
Солнце и луна - Райан Патрициянаталья
5.07.2014, 20.18





чудесный роман. прям очень довольна.)
Солнце и луна - Райан Патрициялёлища
23.04.2016, 14.33





Роман как солнце и луна, чудесен и зманчив
Солнце и луна - Райан ПатрицияМариныке
12.06.2016, 0.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100