Читать онлайн Курортный роман, автора - Радфорд Эмма, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Курортный роман - Радфорд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.66 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Курортный роман - Радфорд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Курортный роман - Радфорд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Радфорд Эмма

Курортный роман

Читать онлайн


Предыдущая страница

12

– Как ты считаешь, у тебя еще есть желание поговорить со мной? – уже в машине спросил Мартин. Отвернувшись от Николь, он смотрел вниз, на море, где легкие переливавшиеся в лунном свете волны разбивались о камни крутого, скалистого берега, на краю которого они остановились. – Я имею в виду Дэвида, – пояснил он, не услышав от нее ответа.
Николь с легкой грустью улыбнулась. Да, конечно, она готова рассказать ему о Дэвиде. Теперь она спокойно может говорить о своем прошлом – оно очень долго было ее настоящим и даже будущим. В этом-то и заключалась причина всех ее бед. Но Мартин ждет от нее каких-то слов… Что ж, пусть Дэвид будет отправной точкой…
– Дэвид и я… – начала она тихо и замолчала. Он обернулся, и у нее защемило сердце, увидев, как в свете луны блеснули его глаза.
«Я люблю тебя!» – чуть не сорвалось у нее с языка то главное, что ей безумно хотелось не сказать, а даже крикнуть. Но кто знает, какая пропасть существует между ними. И даже если прошлое уже позади, будет ли у них будущее? В конце концов, Мартин никогда и словом не обмолвился о любви. И вообще все его разговоры всегда сводились к сексуальным отношениям. Более того, он не скрывал, что они не дают ему покоя, и ради них он пошел на всяческие ухищрения, и, что обиднее всего, воспользовался оружием, которое она сама невольно вложила ему в руки. Но, даже смотря на вещи с этой стороны, Николь в глубине души сознавала, что, если Мартин предложит ей только постель, она не сможет отказаться. Но сначала она расскажет ему о Дэвиде.
– Я уже говорила тебе, все думали, что мы поженимся. – Теперь ее голос стал решительным, ибо она была сильна в своей уверенности. – Моим родителям Дэвид в качестве мужа казался идеальным: обеспеченный, надежный, с прекрасной работой… – Она запнулась. – Теперь я занимаю его место.
– Не расстраивайся, – подбодрил Мартин, заметив в ней мгновенную перемену настроения. – И, главное, не торопись – у нас вся ночь впереди.
Посвятить разговорам всю ночь? – с грустью подумала про себя Николь. Но потом? Что будет потом? Ох, какая мука спокойно сидеть рядом с ним и еще о чем-то думать, если всем своим сердцем она чувствует дыхание Мартина, любое движение его сильного, стройного тела…
– Казалось, наше будущее предопределено, но, когда Дэвид сделал мне предложение, меня вдруг пронзила мысль, что, хоть мы почти никогда и не расставались – вместе развлекались, вместе работали, – мне так и не удалось хорошенько узнать его. Как-то так само собой получилось, что, когда он попросил меня стать его женой, я посмотрела на него совсем другими глазами и поняла, что не смогу принять его предложение. Он…
Николь быстро заморгала, подавляя слезы.
– …Воспринял твой отказ очень болезненно. – Мартин пришел ей на помощь.
– Да. – Николь содрогнулась, вспомнив, что последовало после их разговора. – Точнее, он просто вообще не принял отказа. Трудно передать словами весь тот ужас, который мне пришлось пережить, – постоянное преследование, звонки днем и ночью, поджидание у дверей моего дома. В нем появилась какая-то одержимость маньяка, видимо подпитываемая уверенность, что, если он будет часто напоминать о себе, я обязательно сдамся. – Сделав глубокий вдох, она перевела дух и продолжала: – Когда я все же не отступилась, Дэвид пригрозил, что покончит с собой… – Услышав грязную ругань, Николь в испуге резко повернулась к Мартину и даже в темноте увидела, как напряглось его лицо, а на скулах заходили желваки. – Нет, – поспешно возразила она, прочитав его мысли. – То была лишь простая угроза, желание пощекотать мне нервишки. В общем, я не выдержала и сбежала сюда. И тут встретила тебя.
После такой нервотрепки, от которой трудно сразу прийти в себя, Николь, естественно, даже не помышляла влюбиться вновь и поэтому проглядела, когда это чувство незаметно подкралось к ней. Отвергнув Дэвида, с его так называемой любовью, она без особых раздумий закрутила роман с Мартином, который ничего не обещал, но и не требовал взамен. Именно такие отношения, без всяких признаков на постоянство и серьезность, вполне устраивали ее. Однако все сложилось по-другому. Мартин непроизвольно сумел пробудить в ней то истинно светлое чувство, в котором она, сама того не подозревая, очень нуждалась.
– И ты, созревшая для новых «подвигов», бросилась мне в объятия.
Услышав горечь в голосе Мартина, Николь виновато опустила глаза. Ей нечего было возразить – она и сама всегда думала так. Ведь всего час назад ей открылась настоящая правда, и то не до конца. Интересно, почему это так его задело? Неужели ее мнение о нем и его мировоззрении тоже оказалось ошибочным? Но как спросить? Вдруг он рассмеется в ответ?
– Я подумала, это будет что-то легкое, без всяких проблем и обязательств… – Николь запнулась. Боже, какая глупость, ведь не будь она тогда так слепа, все могло бы быть иначе.
Стало гнетуще тихо. Мартин, переваривая услышанное, сидел, задумчиво глядя в пустоту. Эта тишина страшно действовала ей на нервы. Николь понимала, что нельзя молчать, – иначе можно сойти с ума, и вместе с тем боялась, что, заговорив, толкнет его на откровенность.
Но когда наконец он заговорил, ей показалось, что она ослышалась.
– Ведь вы с Дэвидом не были любовниками. – В устах Мартина это прозвучало как утверждение, а не вопрос.
– Мы…
– Ты с ним не спала. – Его тон был поразительно безэмоциональным, так же как и лицо, которое при лунном освещении больше смахивало на посмертную маску.
– Н-нет… мы решили подождать… до свадьбы. – А с Мартином у нее почему-то не возникло таких проблем. Пробыв в его компании всего каких-то несколько часов – даже не целый день, – она сама прыгнула к нему в постель. Вся беда в том, что без веры в любовь с первого взгляда ей не дано было понять происшедшие в ней невообразимые перемены.
– Тогда чем я обязан?..
Ну как ему объяснить? Она уже дважды открывала рот, но никак не могла решиться.
– Ты… ты… я увидела тебя… – наконец начала Николь и хотела добавить «и влюбилась», но не отважилась. Она судорожно думала, что бы еще такое сказать…
– А, так, значит, я просто подвернулся тебе под руку, – догадался Мартин. Сколько же цинизма он вложил в эти слова!
– Нет! – воскликнула девушка, но было уже поздно. Мартин, психанув, уже выскочил из машины и теперь стоял ссутулившись, засунув руки в карманы, и угрюмо смотрел вдаль.
Николь в отчаянии тоже поспешила вон из машины.
– Нет! – повторила она настолько убедительно, что он обернулся. – Ты не первый попавшийся… Со мной такого никогда не случалось. Кроме тебя, никто не смог разбудить во мне стольких чувств.
По его кривой усмешке Николь поняла, что неточно выразилась. Физиология здесь ни при чем, все намного глубже, так и вертелось у нее на языке, но ей не хватило духу поправиться.
– Ага, значит, у Дэвида просто-напросто ничего не вышло.
У Николь защемило сердце от чудовищного чувства удовлетворения, послышавшегося в голосе Мартина. Ей стало ужасно грустно и обидно от мысли, что именно обрадовало его: в постели Николь не было ни с кем так хорошо, как с ним. Мартин просто возликовал, узнав, что он первый и единственный, кто смог разбудить в ней женщину, и только вместе с ним она достигала райских высот прекрасного, полного страсти, чувственного упоения.
Николь стало отчаянно жаль себя. Только сейчас до нее дошло, почему она так противилась встретиться с ним вновь. Где-то на подсознательном уровне, совершенно не подвластном рациональному мышлению и как бы отдаленном от нее, в ней жило ощущение, что ее чувство к Мартину совершенно особенное и не имеет ничего общего со всем тем, что было раньше. Всякий раз, объясняя Дэвиду свой отказ выйти за него замуж, Николь постоянно твердила о божественной искре любви, которая так и не стала пламенем.
Но в случае с Мартином возникла не искра, а страшный, всепоглощающий пожар, обративший в пепел все ее принципы и мораль. Это какое-то наваждение под воздействием неведомых магических чар, которые, наверное, давно-давно так же околдовали и Одиссея и продержали в своем плену на острове в течение семи лет. У любви нет логики и рассудка, она проносится как вихрь, сметая все на своем пути.
Но даже не догадываясь ни о чем, какая-то сила удерживала ее от встречи с ним. Теперь все встало на свои места – она просто боялась собственных чувств, а еще больше узнать, что Мартин равнодушен к ней.
– Ну так что? – тихо спросил Мартин все с тем же отчуждением. – Я насчет Дэвида, – подсказал он, видя растерянность Николь, не сумевшей сразу уловить суть вопроса.
– Он… повел группу подростков в горы… Там и произошел несчастный случай… – Ей стоило неимоверных усилий продолжить. – Он упал и сильно расшибся…
Мартин подошел, взял ее за руку, и она почувствовала, как через его теплые пальцы от него потекла к ней живительная энергия, так необходимая ей сейчас.
– Вот почему, когда позвонили, я должна была уехать!
Слезы душили ее. Ей очень хотелось, чтобы он понял и прекратил эту пытку. Мартин сжал ее руку, давая понять, что дальнейшие объяснения излишни.
– Он… он умер за час до того, как я приехала в больницу. Мне даже не удалось попрощаться с ним и попросить у него прощения…
– Прощения… за что?
– За то, что не смогла полюбить его так, как он хотел. – Голос Николь стал совсем грустным. – Я тогда испугалась, что виновна в его смерти… что он сделал это умышленно.
Ну вот, теперь все позади… Первый раз за весь год она осмелилась высказать вслух свои самые страшные догадки.
И снова тишину ночи взорвало грязное ругательство Мартина. Он обнял ее за плечи и встряхнул.
– Нет, Николь! Ты не должна так думать! Разве не твои слова, что это был несчастный случай.
– Но он так меня любил!
Мартин помрачнел, его взгляд стал тяжелым и холодным.
– Это не любовь, а самое настоящее чувство собственничества, желание быть хозяином другого человека, безраздельно владеть им…
В его лице вдруг появилась какая-то задумчивая грусть и отрешенность.
– Именно так Калипсо вела себя с Одиссеем – как с заключенным.
А Мартин называл ее Калипсо. Вот, значит, как он расценивает их отношения? Заточение, из которого он стремится освободиться?
– Просто я хотела, чтобы Дэвид знал, что он не был мне безразличен. – Ведь по-своему она любила его, правда, не так, как Мартина, но все же очень дорожила им.
– Он знал! – Мартин взглянул ей в глаза и порывисто схватил ее за руки, будто пытаясь через прикосновение передать ей свою уверенность. – Он должен был знать…
– Да… должен был.
Николь почувствовала, как его решимость стала передаваться ей, согревая, ослабляя так долго мучившую ее боль, которая, как теперь она поняла, омрачала их отношения с Мартином, выставляя все перед ней в искаженном виде.
– А ты прав… его чувства нельзя назвать любовью…
Сейчас она уже без труда разобралась в этом, ибо теперь с легкостью отличала истинное чувство от мнимых иллюзий. Когда любовь поселяется в твоей душе, она, как воздух, переполняет тебя. Краски мира вокруг становятся светлей и радужней при одной только мысли, что на свете существует тот, единственный и неповторимый… И если по-настоящему любишь человека, а твои чувства не нашли взаимности, в тебе ни на секунду не возникнет эгоистического желания силой удерживать его. Ты пожелаешь ему счастья и отпустишь с миром. Вот это-то и не было дано Дэвиду. Кто знает, как еще обернется с Мартином, и вдруг ей самой придется пересиливать себя?
Николь никогда еще так остро физически не воспринимала присутствия Мартина, как в этот момент. Вот он стоит перед ней, такой высокий, сильный; их лица настолько рядом, что едва не соприкасаются. На нее вдруг нахлынул необычайный прилив нежности, отчего ей даже сделалось страшно. Нет, эта неизвестность убивает меня, дальше так невозможно, подумала она.
– Мартин, а ты любил когда-нибудь? – неожиданно спросила она.
Он запрокинул голову и уставился в небо, усеянное звездами.
– Любил? – эхом отозвался он, словно впервые услышал это слово. – Что ты спрашиваешь. Откуда мне знать, что это такое? Пустая фантазия… иллюзия, выдуманная человеком… – Мартин покачал головой, потом потряс для верности и отвернулся. – Не знаю… – как-то странно задумчиво продолжил он.
Казалось, сердце у Николь упало в пятки. Ведь она дала ему шанс, сделала все, чтобы помочь ему хоть немного открыться, сказать о своих чувствах, если они, конечно, есть. Если бы у нее появилась такая возможность, она бы уж точно не отступилась и искренне призналась в любви к нему. Очевидно, Мартину нечего сказать.
Но неужели ей недостаточно того, что уже было сказано? Неужели не ясно, что она ему безразлична и может довольствоваться только его сексуальным влечением к ней, которого он не скрывал и не скрывает? Может, когда-нибудь это и перерастет в нечто большее. Надо же быть полной дурой, чтобы тешить себя слепой надеждой! Столько вопросов, и ни на один не нашлось ответа. Единственное, в чем она была уверена, так это в том, что не вынесет разлуки с ним, и поэтому решила любыми путями удержать Мартина и, как нищий радуется объедкам с барского стола, принять даже то малое, пусть самое унизительное, что он сможет предложить.
– Мартин…
Николь взяла его за руку. Она почувствовала тепло его тела, силу мышц, и по ней пробежала трепетная дрожь, а сердце сильно забилось. И вдруг он обернулся… то был не Мартин, а… В неоновом свете луны его совершенно чужое неживое лицо напоминало изваяние из камня.
– Я благодарна тебе… – От неожиданности у нее пересохло в горле, и ей трудно стало говорить.
– Очень рад, что вовремя подвернулся тебе. – Из его уст эти слова, лишенные каких-либо эмоций, прозвучали как заученный урок. – Ты запуталась в своих чувствах и не могла одна разорвать этот клубок.
И это все? Неужели он действительно считает, что она всего-навсего использовала его, чтобы отвлечься и сбросить с себя лишнее напряжение, вызванное трагическими для нее событиями? Боже, нестерпимо больно видеть, как он с каждой минутой все больше отдаляется!
– Мартин! – едва слышно сказала Николь и, обняв его за талию, прижалась к нему. – Ну не надо так, я на самом деле благодарна тебе… я… – Внезапно весь поток чувств и эмоций, так долго бурливший у нее внутри, выплеснулся наружу. – Поцелуй меня! – полукапризным тоном выпалила она, уже совершенно не заботясь о последствиях.
На какой-то момент ей показалось, что Мартин или не услышал, или сделал вид, что не понял ее просьбы, и вдруг… его словно охватил тот же шквал эмоций. Он стремительно обнял Николь и жадно поцеловал. Его порыв был каким-то сверходержимым и больше походил на штурм, и ее пронзила мысль отчаяния, что Мартин таким образом прощается с ней. Однако через секунду он снова прикоснулся к ней губами, но уже иначе – с прежней нежностью и присущей ему чувственностью, вызвав в ней живительное, радостное ликование, от которого у нее голова пошла кругом и звезды на небе поплыли в хороводе.
Умиротворенная, Николь глубоко вздохнула и еще плотней прижалась к нему. Лаская его шею, спину, плечи, она как бы вбирала его тепло, согреваясь и оттаивая. И истома, сладостная истома, пришла на смену недавним тревогам и разочарованиям, направила все помыслы и желания лишь в одно русло – губительное, всеразрушающее желание близости.
– Мартин! – томно, чуть слышно прошептала она, переводя дыхание, оторвавшись от губ любимого. – Ты не представляешь, как я хочу тебя, как я…
Но не успела она закончить фразу «…люблю тебя», Мартин отшатнулся и опять отвернулся.
У Николь замерло сердце, когда он снял с себя ее руки и оттолкнул.
– Нет! – прорычал он, тяжело дыша.
– Нет?! – Николь не поверила своим ушам. – Но, Мартин…
Она в исступлении бросилась ему на шею для поцелуя, но Мартин увернулся, и она, промахнувшись, уткнулась ему в щеку. Ее сердце разрывалось.
– Я сказал – нет!
Его холодный, безжалостный тон убил в ней последнюю надежду. С огромными стеклянными от слез глазами, полными боли и ужаса, Николь отступила, прикрыв дрожащей рукой рот.
– От этого никому из нас не станет лучше, – отрезал Мартин. – Зачем бередить прошлое?..
– Но нам было… – попыталась возразить Николь.
– Прошлого не вернешь, – непримиримо отозвался молодой человек. – От этого никому из нас не станет лучше, – повторил он. – Все кончено… – Мартин резко повернулся, размашистым шагом подошел к машине и уселся на свое место. В его действиях было столько решимости, что не оставляло Николь никаких надежд – она безвозвратно потеряла его, так и не обретя. С силой хлопнув дверцей, он как бы закрыл разговор. Она поняла, что теперь уже спорить, просить, умолять поздно – ничто не заставит его изменить свое решение. И вдруг ей вспомнились слова Мартина, сказанные несколько дней назад: «Мы расстанемся, только если я этого захочу».
Ну что ж, значит, настала пора проститься, и единственное, что ей остается, – мужественно принять удар. Конечно, это очень нелегко, но, решившись поступиться своей гордостью и пойти на поводу у любого, пусть самого унизительного, желания Мартина, не слишком полагаясь на его любовь, она уже сделала первые шаги к отступлению. Но кто же знал, что конец так близко?! Да, предчувствие не обмануло, он, видимо, действительно своим поцелуем прощался с ней.
Мартин не только не влюблен – для него любовь – пустое место, выдумка, – он даже не испытывает ко мне физического влечения и поэтому решил окончательно порвать со мной. Надо же, и это правда, когда я уже готова на все, лишь бы быть с ним.
Нет, теперь уж ему нет до меня никакого дела, за исключением, может быть, одного – чтобы я оставила его в покое. Боже, как же тяжело терять любимого! Но он никогда не узнает о моих страданиях! Что ж, пусть уходит, если ему от этого легче. Так думала Николь, превозмогая боль в душе…


Николь положила букет цветов на могилу Дэвида и, грустно улыбнувшись, прошлась пальцами по надписи с его именем на надгробии. Память о друге уже не омрачалась чувством вины и былого страха. Теперь она вспоминала лишь прекрасные минуты их общения, а не кошмар расставания.
Еще бы и с Мартином так решить – и все было бы прекрасно. Но как вырвать его из души, когда всякий раз, думая о нем, нещадно саднит сердце? Днем ей еще как-то удавалось забываться, но с приходом ночи вновь всплывали горькие воспоминания и ей хотелось кричать на весь мир от нестерпимой боли.
– Калипсо…
Голос был очень тихим и необычайно родным. На мгновение Николь показалось, что она ослышалась или это лишь галлюцинация, вызванная постоянными мыслями о нем.
Но затем этот же голос позвал ее по имени, и вдруг неподалеку краем глаза она заметила чью-то тень и оглянулась.
– Мартин!
Не может быть! Нет, она грезит, а до боли знакомая высокая, стройная фигура с вьющейся шевелюрой – плод ее фантазий! Но вот он улыбнулся и, подойдя к ней и взяв за руку, помог подняться.
– Твоя мама подсказала, где тебя найти.
– А… да… – Ее сердце бешено забилось, словно птичка, попавшая в клетку. От неожиданности Николь ужасно растерялась и никак не могла собраться с мыслями. – Я часто приношу сюда цветы… в конце концов, мы же были большими друзьями.
Мартин молча кивнул. Он стоял, не выпуская ее руки, а она не осмеливалась пошевельнуться, боясь спугнуть нежданно свалившееся на нее счастье. Только ощутив тепло его ладони и окончательно убедившись, что это не сон и перед ней не призрак, поняла, как ей не хватало его все те шесть нескончаемых недель, прошедших после ее возвращения с Мальты.
У него такой усталый вид, подумала она с нежностью, глаза утомленные, а какие круги под ними! Даже золотистый загар не скрывал бледности его лица. Казалось, он сильно похудел – поношенные джинсы и хлопчатобумажный пиджак висели на нем как на вешалке.
– Можно проводить тебя? – спросил Мартин, и Николь поразилась, не уловив былой уверенности в его голосе. Насколько ей было известно, Мартин всегда брал что хотел, не спрашивая разрешения.
Да, как мало мы знаем друг друга, с сожалением подумала Николь. Когда их «постельная» связь прервалась, так почти и не начавшись, у них уже не оставалось времени переосмыслить ситуацию и завязать какие-то другие отношения, может быть, даже на основе простой человеческой дружбы. После праздника Святой Пятницы Мартин до своего отъезда был как всегда предельно галантен и внимателен. И все эти оставшиеся сорок восемь часов он явно старался держать дистанцию, как бы отгородившись невидимым барьером. Она вдруг стала для него совершенно чужой, не смеющей надеяться даже на ту малую толику сердечности, которая выказывалась им Мэгги. Ей казалось, что нет на свете человека, несчастней ее.
– Конечно…
Николь была уверена, что сейчас-то он точно отпустит ее руку, и, когда этого не произошло, так и осталась стоять на месте, не решаясь шевельнуться. Все внутри нее ликовало, тепло его ладони вызвало в ней двоякое ощущение блаженной радости и вместе с тем горечи и боли, оттого что счастье так хрупко и мимолетно.
– Ты где-то здесь работаешь или заехал сюда к друзьям? – спросила она, когда они уже вышли с кладбища и шли по дороге к городу.
– Ни то и ни другое…
Они встретились глазами и долго неотрывно смотрели друг на друга. На мгновение сердце ее замерло, а потом, словно вспомнив о своем назначении, бешено забилось, как бы набирая ход.
– Я приехал к тебе. Мэгги дала мне твой адрес, правда, не сразу… – Он криво ухмыльнулся и озорно подмигнул. – Но я уговорил ее.
Николь представила, какому давлению со стороны Мартина подверглась ее сестра, если уступила. Знала бы Мэгги, как она благодарна ей за такой подарок, подумала Николь. За последние шесть недель ей удалось восстановить в себе некий покой – способность если не принять, то хотя бы сжиться с утратой человека, которого она так пылко и нежно любила. А теперь, увидев Мартина, даже несмотря на причиненную им боль, она, утопая в его взгляде, улыбке, звуке голоса, не смогла воспротивиться вновь воспылавшему чувству.
– А заодно, на всякий случай, я попросил у нее адрес твоих родителей. Сначала я заехал в твой центр досуга, потом к тебе домой и, не найдя тебя, решил потревожить стариков.
Значит, он искал меня, обрадовалась Николь, и сердце ее снова забилось. Но зачем? Что ему от нее надо?
– У меня сегодня выходной, – сухо ответила Николь, боясь многословием выдать совершенно сумасбродную надежду, что он тоже тосковал по ней, поэтому не выдержал и приехал. Ни к чему обольщать себя пустыми фантазиями. В те два последних дня на острове Мартин ясно дал понять, что у него к ней ничего нет – то ослепляющее страстное желание, видимо, перегорело, оставив пустое остывшее пепелище.
– Я что-нибудь забыла… в отеле?
Ей вдруг пришло на ум, может, она оставила что-то у него в номере. Она ощутила дрожь от воспоминания их последней встречи у него в номере и той страсти, разгоревшейся тогда между ними.
– Нет, – резко и уверенно отрезал он.
– Тогда… что?
– Послушай, Николь, неужели ты считаешь возможным вот так все взять и бросить?.. Я имею в виду исключительно себя.
От его слов ей стало совсем не по себе. Она забеспокоилась, не зная, что и думать, и вконец разволновалась, увидя впереди свой дом.
Подойдя к двери, Николь уже так нервничала, что ей не сразу удалось открыть ее. И только когда они вошли в небольшую, но очень уютную гостиную, она почувствовала себя уверенней и набралась духу заглянуть Мартину в глаза.
– Что бросить? – порывисто спросила Николь, уже абсолютно не заботясь о своих эмоциях. – Что ты здесь делаешь? Зачем?..
– Ты как-то задала мне вопрос, – перебил ее Мартин тихим голосом.
Она замерла.
– Я? – переспросила она, судорожно перебирая в памяти их разговоры и еще не понимая, о чем идет речь.
Мартин слегка наклонил голову, протянул, словно предлагая, ей руку, но, помедлив, видимо, передумал и нервно пробежался по волосам, взъерошив их. Увидев, как они упали ему на лоб, Николь ужасно захотелось поправить их, но она тут же мысленно одернула себя.
– В день Святой Пятницы… после процессии… ты спросила меня, любил ли я кого-нибудь.
Да, сколько раз, вспоминая, она ругала себя. Ведь не случись этой нелепости, все могло бы быть по-другому, может… Николь отогнала от себя свои дурацкие фантазии.
– А, ты об этом, – нарочито рассеянно проговорила Николь. Не зная, как отреагировать, она на всякий случай решила изобразить равнодушие.
У нее в голове появился такой сумбур, что ей трудно было удерживать нить разговора. Все ее мысли крутились только вокруг одного – Мартин здесь, рядом с ней, и это не сон. Он казался еще более высоким, мощным, импозантным и неотразимым. Но какое это имело отношение к ней?
– Я не смог тогда ответить тебе… но с тех пор твой вопрос не давал мне покоя.
Что за чушь, подумала Николь, или она что-то не так расслышала? Она попыталась не смотреть на красивое очертание его губ, а заодно отключиться от мучительных воспоминаний об их нежности и чувственности и сосредоточиться на разговоре.
– Я признался, что не знаю, что такое любовь. Думаю, что честнее было бы сказать тогда, что знаю, но еще не уверен. Но теперь все встало на свои места…
– Неужели? – спросила Николь без всякого умысла, просто чтобы заполнить паузу. Хотя от его слов у нее стало очень нехорошо на душе: может, он встретил женщину, которая сумела разбудить в нем настоящие чувства? Боже, неужели у него хватит ума обсуждать с ней это?
Мартин кивнул.
– Да. Любовь – это когда ты не можешь жить без кого-то… когда все вокруг кажется пустым и безликим, потому что этого кого-то нет рядом… когда ты вспоминаешь о нем с пробуждением и, засыпая, мечтаешь увидеть его в своих грезах… когда он заслоняет все в твоих мыслях…
Николь невольно кивала ему в знак полного согласия. Она понимала его – боже, как ей это было понятно! Мартин описывал то, с чем она жила изо дня в день.
– Но настоящая любовь заключается в другом – это я точно уяснил. Настоящая любовь не может быть эгоистичной, собственнической. Она заставляет ценить чувства другого намного выше своих. Когда ты рассказала мне о Дэвиде, я был взбешен, меня страшно возмутило его поведение. Нельзя шантажом и угрозами добиться чьей-то взаимности. Если ты действительно любишь человека, тебе хочется, чтобы ему было хорошо… даже если ради его счастья тебе придется расстаться с ним…
Николь, замерев, слушала. Как он смог докопаться до всего этого? Откуда такая прозорливость? Боже праведный, неужели и до него дошло?
– Дэвид ради собственного «эго» доставил тебе много горьких минут, – продолжал он, – сделал твою жизнь невыносимой, и меня обуяла дикая ненависть к нему… но потом ко мне пришло прозрение, я понял, что и сам недалеко ушел от него и поступаю точно так же.
– Ты?.. – чуть слышно переспросила она.
– Я всеми путями старался добиться тебя, а ты не…
На его лице снова появилась застенчивая, стыдливая усмешка, и этот вид напроказившего мальчишки тронул ее до глубины души. Словно завороженная, Николь молча слушала, боясь даже подумать, что Мартин имеет в виду.
– Пытался удержать, хотя бы как пленницу, – продолжал он, – потому что мне было страшно потерять тебя, но ты, судя по всему, не хотела ничего, кроме свободы. К моему великому стыду, я даже пошел на шантаж… Я не имел права хотя бы намеком дать тебе понять, что если ты откажешь мне, то от этого как-то пострадают Мэгги и Стив. Но отчаяние толкнуло меня на это. Я испугался, что ты опять сбежишь, и схватился за твою невольную подсказку, как утопающий за соломинку.
Николь не верила своим ушам. Она даже представить себе не могла, что Мартин знает такие слова, как «отчаяние» и «испугался».
– В ту ночь после процессии я осознал, что ничем не лучше Дэвида… и если бы любил тебя по-настоящему, то не наделал бы столько глупостей. Поэтому я решил… я попытался, но… – Мартин поднял перед собой руки с растопыренными пальцами, как бы утверждаясь. – Должен спросить тебя, Николь… ты выйдешь за меня замуж? Я люблю тебя, хочу быть с тобой… моя жизнь пуста без тебя. Но если ты не…
Голова пошла кругом. Она с трудом соображала. На самом деле Мартин говорит то, что она слышит, или это сон?
– Если ты откажешь мне, я не стану уподобляться Дэвиду. Скажешь уходи, и я сейчас же исчезну… не только отсюда, но и из твоей жизни и оставлю тебя в покое…
– Нет! – единственное что она смогла вымолвить, – ее язык словно одеревенел, и вместо дальнейших объяснений помотала головой.
Для нее было ударом увидеть, как побледнело лицо ее любимого, глаза, недавно светившиеся надеждой, стали тусклыми и пустыми. Все еще завороженная, она наблюдала, как он, не говоря ни слова, встал и направился к двери. И только лязг открывающегося замка вырвал ее из оцепенения.
– Нет! – неожиданно громко вскрикнула она. – Нет, Мартин, я не то имела в виду!
Вмиг оказавшись рядом с ним, Николь схватила его за руку и рывком повернула к себе. Увидев неприкрытую боль и смятение в глазах Мартина, она поняла, что он не лжет и не притворяется. И если сейчас ей не удастся остановить его, он уйдет и никогда не вернется. Любовь, истинная любовь не позволит ему поступить иначе!
– Нет, Мартин, ты не так меня понял! Я хотела сказать… не уходи! – По его тяжелому взгляду и непроницаемому выражению лица Николь поняла, что до него не дошел смысл ее слов, и тогда, в испуге, потеряв все свое самообладание, она, ухватившись за лацканы пиджака, резко встряхнула его. – Не уходи, Мартин, – повторила Николь, слабея на каждом слове. – Пожалуйста… не делай этого. Останься… я хочу тебя… я люблю тебя!
А дальше все произошло как в сказке, где принц своей любовью сумел расколдовать свою любимую. Лед в глазах Мартина мгновенно растаял, он облегченно вздохнул, и его лицо просияло.
– Скажи еще раз, – потребовал он неожиданно сиплым голосом.
– Что я люблю тебя? Мартин, это правда…
– Но… – Мартин яростно замотал головой. – Мне всегда казалось, что ты не хочешь ничего серьезного в отношениях – так… только легкого флирта…
– А я считала, что ты этого не хочешь. Конечно, в самом начале, когда у меня в голове была ужасная путаница, мне казалось, что такая связь единственно разумная и не приведет к тому, что случилось у нас с Дэвидом. Но кто же мог предвидеть, что все так обернется? Я потеряла голову из-за тебя, однако, не веря в любовь с первого взгляда, не смогла разобраться в себе. Если честно… я просто струсила.
– Я тоже, – со смешком признался Мартин. – Со мной никогда ничего подобного не было. Это был как гром среди ясного неба. И веришь ли, я растерялся.
Мартин ласково прикоснулся рукой к ее щеке и застонал от удовольствия, когда она склонила голову и поцеловала его в ладонь.
– Я всегда считал себя человеком здравого смысла и крайне сдержанным, но с тобой все куда-то пропало, испарилось. Ты не представляешь, чего мне всякий раз стоило оторваться от тебя, а в постели… Боже, чем больше мы любили, тем сильней росло мое желание. – Мартин снова покачал головой, как бы удивляясь сам себе. – В какой-то момент я понял, что надо остановиться – оглядеться и собраться с мыслями… разобраться, куда я… мы… идем. Я почувствовал, что секс – прекрасная штука, но это не самое главное. Мне захотелось чего-то большего… но… – В его глазах зажегся огонь страсти, опаливший Николь. – О боже, Калипсо, ты самое прелестное создание, которое я когда-либо встречал, ангел, посланный мне судьбой. Со мной случилось то же, что когда-то с Одиссеем, когда тот увидел свою чаровницу и был сразу же заворожен ею. Ты словно околдовала меня. Я бы не задумываясь отдал семь лет жизни… и даже больше, только бы не расставаться с тобой. Я не раз порывался признаться тебе в своих чувствах, но каждый раз что-то мешало.
Он грустно усмехнулся, углубившись в воспоминания.
– Разве нам было до разговоров, Мартин? – засмеялась она, и он покачал головой.
– Не думал, что все так произойдет. Мне казалось, у нас впереди много времени, что страсть пройдет, утихнет, станет менее сокрушительной. Я был уверен, что она сама перегорит. Любой огонь когда-то превращается в угли.
Вспомнив его слова, Николь замерла, у нее перехватило дыхание.
– Значит… тогда, в последнюю ночь… когда ты говорил, что это не может длиться долго… ты не собирался…
– Ты все слышала?! – резко перебил ее Мартин. – Ты не спала?! О боже!
– Я подумала, что тебе надоели наши отношения.
Мартин в отчаянии запрокинул голову и с горечью окинул ее взглядом.
– Боже праведный, родная… нет! Я просто пытался разобраться в себе… понять, что происходит. Когда говорил, что так не может продолжаться, я имел в виду то охватившее нас безумство и безрассудство. Мне хотелось как-то охладить – правда, совсем немного – наш пыл, чтобы мы смогли спокойно обсудить возможность быть вместе в будущем.
– Ты же сам сказал, что это лишь эпизод, случайная связь…
– А разве не так? Вот это-то мне и перестало нравиться. И я понял, что нам надо как можно скорее поговорить.
– Ой! – Николь чуть не расплакалась, вспомнив свою интерпретацию его слов, которая принесла ей столько горестных минут.
– Именно поэтому я на следующий день и уехал со Стивом. Мне хотелось дать нам обоим передышку, чтобы собраться с мыслями и все обдумать. Конечно, это было полным безумием с моей стороны, но у меня возникло желание жениться на тебе прямо тогда и там же, на острове… но ты сказала, что не стремишься ни к каким серьезным отношениям, поэтому мне пришлось принять твою игру, хотя меня и убивало это. Я прекрасно сознавал, что больше не вынесу этой пытки и должен объясниться с тобой… но, когда вернулся в отель, тебя уже не было.
Он помрачнел, снова окунувшись в воспоминания. Николь горестно закусила губу.
– И нашел ту идиотскую записку… – с грустью продолжила за него она.
– Ты была в шоке, – Мартин не дал ей договорить и ласково взял ее за руки, – узнав такое о Дэвиде…
– Нет… все намного сложней. Я страшно разозлилась. Понимаешь, ты… ты говорил, что приехал на остров не для романов и тебе вообще не до них, но в тот день… в твоем столе… – Николь покраснела до ушей, не зная как лучше сказать. – Я нашла…
– Ты нашла?.. А, понятно! – обрадовано догадался Мартин, в его глазах снова появились смешинки. – Стив, – только и сказал он.
– Стив? – переспросила Николь, смутившись.
– Я был совершенно не подготовлен ни физически, ни морально к нашей встрече… но прекрасно понимал свою ответственность… поэтому обратился к Стиву. А они с Мэгги как раз задумали родить ребенка… гм… считай это моим наследством. – На губах Мартина заиграла кривая усмешка, но глаза так и светились озорством. – Стив явно перестарался. А у тебя, должно быть, возникли мысли, что я решил утонуть в пороке.
Щеки Николь зарделись от смущения.
– Что-то вроде этого, – виновато призналась она. – Значит, Стив обо всем знал?
– Только то, что у меня появилась пассия, я решил не разглашать твоего имени. Мне не хотелось выносить наши отношения на всеобщее обсуждение, пока между нами нет полной ясности. Уверен, ты тоже не стремилась к огласке.
Николь задумчиво кивнула.
– Я рассказала обо всем Мэгги уже много позже. Даже смешно сейчас: мне всегда было удивительно, что она сама не догадалась. Теперь-то ясно, какие у них были мысли.
– И очень жаль, – угрюмо отозвался Мартин. – Наверняка, если бы они знали, Мэг в конце концов, может быть, и рассказала бы мне о Дэвиде, и я бы с большим пониманием отнесся к тому, через что тебе пришлось пройти. А так по моим соображениям получалось, что ты просто поиграла со мной и сбежала… но… даже решив выбросить тебя из головы, я не сумел сделать этого. И когда Стив проболтался, что ты обещала приехать, во мне загорелось желание встретиться с тобой.
– А я своим поведением чуть не разрушила все. Представляю, как ты должен был возненавидеть меня.
– Если честно, я уже был на грани этого, – признался Мартин. – У меня в душе все кипело от злости и обиды – это страшная комбинация, при которой можно вполне потерять самообладание и полный контроль над собой. Но встретившись с тобой вновь, я понял, что во мне ничего не умерло, и решил любыми путями удержать тебя. Видишь, я даже пошел на шантаж, хотя и сознавал всю нелепость своего положения. Порой мне бывало страшно стыдно за себя… а когда ты рассказала о Дэвиде, я просто ужаснулся собственным поступкам.
– Тебя просто толкали на них, – ласково возразила Николь, не желая все сваливать только на него. – Я сама во многом виновата.
– Естественно, виновата, – со смехом подтвердил Мартин. – Меня вдруг осенило, что я в своих поступках нисколько не отличаюсь от Дэвида, и передо мной впервые встал вопрос, что же такое настоящая любовь. Мне казалось, мое чувство к тебе было искренним и нежным, а на самом деле я, как жалкая тварь, запугивал тебя, пытался заарканить и против твоей воли склонить на свою сторону. Тогда закралось сомнение: а действительно ли я люблю тебя? И этот вопрос стал преследовать меня как навязчивая идея.
– Знаешь, и я прошла через те же муки, – тихо вставила Николь. – С Дэвидом… мне всегда казалось, что я могу различить, где любовь, а где так, простая привязанность, но потом долго не могла себе простить эту глупую самонадеянность. Надо же, принять истинную любовь за примитивную физическую страсть! И, представляешь, как ни больно говорить, но именно несчастный случай с Дэвидом подтолкнул меня посмотреть на все с другой стороны и понять, что мы с тобой оба просто немного сошли с ума…
– В любви люди часто теряют рассудок, – с нежностью согласился Мартин и, взяв ее руки, поцеловал, как бы в подтверждение своих слов. – Но также и обретают силы противостоять всему…
Он ласково привлек ее к себе и заключил в объятия, а Николь инстинктивно подняла голову для поцелуя.
– Мы прошли через все и получили хороший урок, – прошептала она ему на ухо.
– Ты считаешь этого достаточно, чтобы начать строить наше будущее? – шепотом спросил Мартин, осыпая ее нежными, сладкими поцелуями.
– Уверена, – томно ответила Николь, опьяненная его ласками. – Нам обоим пришлось на собственном горьком опыте научиться отличать настоящую любовь от вожделения. И теперь, разобравшись во всем, мы с уверенностью можем сказать, что у нашей истории, не в пример Калипсо и Одиссею, получился счастливый конец.
– Э, нет, любимая, – мягко, но решительно возразил Мартин и медленно, чувственно провел руками по ее спине, бедрам, коснулся груди, разжигая в ней то, что подвластно только ему. – Это не конец, а… самое счастливое начало из всех начал.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Курортный роман - Радфорд Эмма

Разделы:
Пролог1234567891112

Ваши комментарии
к роману Курортный роман - Радфорд Эмма



Прекрасная история любви!Прочитала с удовольствием,чего и вам желаю.
Курортный роман - Радфорд ЭммаСветлана
9.03.2012, 21.02





Ne o4en ponrawilos, tak v konze tolko prolitela istoriju. Mozhna no ne nuzhna.
Курортный роман - Радфорд Эммаzhenja
10.03.2012, 2.10





скучно до невозможности, до конца не дочитала
Курортный роман - Радфорд Эммаюли я
15.01.2015, 3.39





Скучно, проблемы надуманные, Гг-я нормально с мужиком поговорить не может.
Курортный роман - Радфорд Эммаиришка
18.01.2015, 22.08





Практически на протяжении всей книги хотелось придушить Г героиню за её дурацкое поведение. К концу более - менее поведение выровнялось. А вообще роман не очень
Курортный роман - Радфорд ЭммаЛенванн
20.05.2016, 17.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100