Читать онлайн Курортный роман, автора - Радфорд Эмма, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Курортный роман - Радфорд Эмма бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.66 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Курортный роман - Радфорд Эмма - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Курортный роман - Радфорд Эмма - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Радфорд Эмма

Курортный роман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

В отеле было тихо и пустынно, большинство постояльцев находились внизу на вечере фольк-музыки. Николь в нерешительности остановилась у двери номера Мартина – весь ее запал куда-то пропал, как только она собралась постучать. Конечно, лучше бы встретиться с ним на нейтральной территории – у бассейна или в парке за отелем, – в каком-нибудь людном месте, волновалась она.
Ее очень удивило, когда Стив сказал, что Мартин рано поднялся к себе и даже не пожелал, чтобы тот составил ему компанию.
Хорошо еще, что на этот раз его спальня рядом с апартаментами Стива и Мэг, а не как в прошлом году в общих номерах, где им с Мартином пришлось жить из-за непригодного состояния помещения для гостей.
У нее не хватило бы решимости снова заглянуть туда, где они провели столько приятных часов. А может, и в самом деле оставить все до утра?
Тем не менее, в глубине души Николь понимала, что не выдержит столь долгого ожидания. После разговора с сестрой она никак не могла прийти в себя, у нее голова шла кругом от навалившегося, ей просто не верилось в чудо. Она прекрасно сознавала, что не успокоится, пока не поговорит с Мартином. Расправив плечи и сделав глубокий вдох, Николь решительно подняла руку и постучала в дверь.
Реакции не последовало… Первое, что ей пришло в голову, – он не услышал стука. А может, его нет, в надежде подумала она. Стив просто ошибся – Мартин все же уехал куда-нибудь поразвлечься, к примеру, в Валлетту. От этой мысли ей стало легче на душе и в то же время немного обидно. Николь уже собралась уходить, когда дверь внезапно отворилась. Застигнутая врасплох, она отскочила от неожиданности.
– О, вот так сюрприз, – растягивая слова, вальяжно проговорил Мартин, прислонившись к косяку. – Чем обязан такой чести?
Он даже не переоделся после обеда, вдруг разозлившись, отметила про себя Николь. На нем были все те же, но уже изрядно помятые, кремовые брюки и майка с короткими рукавами, в тон его золотистых глаз. Судя по внешнему виду, он никого не ждал. Майка, вылезшая из брюк и нелепо пузырившаяся вокруг тонкой талии, упавшие на лоб волосы в сочетании с сонными глазами делали его каким-то незащищенным и вызвали в ней невольную нежность. Нет, решила Николь, отметая от себя ненужную сентиментальность, надо быть полной дурой, чтобы поддаться на такую уловку. Это всего лишь видимость – незащищенность не в натуре таких, как Мартин Спенсер.
– Я… – начала она. От волнения у нее пересохло во рту, и она нервно облизнула губы. – Мне надо поговорить с тобой, – наконец собравшись с духом, с некоторой агрессивностью выпалила Николь.
Мартин в удивлении поднял бровь, молча оторвавшись от косяка, открыл дверь и жестом пригласил ей войти.
– Заходи, – сказал он с сухой насмешкой в голосе.
В комнате стоял полумрак, лишь неяркий свет настольной лампы нарушал торжественный покой ночи. Ее решительность куда-то моментально исчезла: Николь в замешательстве стояла в дверях.
– Э-э-э… нет… может… – совсем растерялась она, увидев его дьявольскую, циничную усмешку.
– Что, испугалась, Калипсо? – подшучивая, проговорил Мартин. От его притворно-ласкового тона у нее мурашки побежали по спине.
– Совсем нет! – с достоинством воскликнула девушка. – Просто… – Николь оборвала себя на слове, сообразив, что выбрала не самое подходящее место для разговора, так как спальня сестры и ее малыша расположена в том же коридоре, совсем недалеко от того места, где она сейчас препирается. К тому же подошло время кормления Робби, и Мэг могла в любой момент выйти и столкнуться с ними. Но, с другой стороны, ее совершенно не устраивала перспектива оказаться в его номере и снова окунуться в воспоминания, когда они так прекрасно проводили время вдвоем, спали в одной постели и ни о чем не задумывались. Мартин заметил ее замешательство.
– Можешь чувствовать себя в безопасности. Я же не дикарь, зачем мне на тебя набрасываться? – В его ухмылке промелькнуло что-то хищное, а в глазах сверкнули злобные искорки. – Или, может быть, ты передумала и больше не хочешь говорить со мной? – Мартин явно провоцировал ее.
Николь изо всех сил пыталась держать себя в руках, сознавая, что сейчас должно решиться ее будущее – надо только выяснить, правда ли то, что сказала Мэг, и их уже ничто не связывает. Стоит ли переживать о неловкости минутного пребывания с ним наедине, когда впереди светит полная свобода?
От этой мысли у нее полегчало на душе и поднялось настроение. Она, уже не чувствуя никакой боязни, кокетливо улыбнулась.
– Нет, почему же? – бойко ответила Николь и совсем осмелела, когда заметила явное замешательство на лице Мартина. – Только сейчас я до конца осознала, как важен для меня этот разговор.
И уже без всяких колебаний Николь бодро переступила порог комнаты. Мартин такое же дерьмо, как и все, подумала вдруг Николь. Стоит немножко поднажать, он и лапки кверху.
– Присаживайся. – Он закрыл дверь и, повернувшись, придвинул ей единственный в комнате стул.
Николь помедлила. Она не собиралась задерживаться здесь надолго – так, перекинуться парой фраз и разбежаться. Но, когда Мартин присел на край постели, у нее в голове возник другой план. В конце концов, как бы там ни было, она пришла сюда не ругаться, а отказ от его предложения мог быть воспринят им как своего рода враждебность с ее стороны, чего ей категорически не хотелось. Расценив все «за» и «против», она последовала примеру своего оппонента и опустилась на стул.
– Может, выпьешь чего-нибудь? – Мартин поднял бутылку вина и указал ею на чистый бокал, стоявший рядом с уже наполовину пустым. Его галантная обходительность и учтивость стала действовать ей на нервы. Это все-таки не официальный прием и не переговоры, ей просто необходимо прояснить обстановку.
– Нет, – отказалась она и тут же поняла свою опрометчивость – с одной стороны, при нынешних обстоятельствах, конечно, можно было бы повести себя более благосклонно, а с другой – сухость во рту так и не прошла, и глоток какой-нибудь жидкости совсем бы не помешал.
И потом, алкоголь помог бы окончательно сбросить напряжение и немного развязать язык.
– Ладно, только немного… да, хватит! – быстро поправилась девушка и, потянувшись на стуле, непроизвольно коснулась руки Мартина, чтобы остановить его. Она смутилась и замерла. Мартин же резко отдернулся, словно, ошпаренный.
– У меня нет желания спаивать тебя! – грубо, едва сдерживая себя, пробасил он.
– Конечно нет. – Николь оторопела, увидев его реакцию. Господи, неужели я ему так противна?! Но она быстро справилась с собой и сделала вид, будто ничего не произошло. – Я так и не думала.
– Никогда не прибегал к алкоголю, чтобы овладеть женщиной.
– А у тебя нет в этом никакой необходимости – твой не иначе как звериный магнетизм превратит любую в рабыню, – в сердцах выпалила Николь и тут же пожалела, поняв, что, захмелев, сболтнула лишнего. А может, это не хмель, а я просто приревновала его, когда он заговорил о женщинах? Да нет, ерунда! Зачем он мне нужен?
Однако, как бы там ни было, Николь неприятно задело, когда ей стало ясно, что он потерял к ней всякий интерес. По словам Мэгги, Мартин предложил Стиву на завтрашнее утро пригласить поверенного в делах, чтобы подписать договор и придать ему юридическую силу. Неизвестно, отчего он изменил свое решение. Казалось, она должна почувствовать огромное облегчение и прыгать до потолка. Однако, наоборот, ее почему-то больно ужалила мысль, что у Мартина пропало желание провести с ней остаток недели, чего он так упорно добивался. Вероятно, оценив всю бесплодность своих попыток в отношении ее, ему уже через пару дней все надоело.
– Если так, – Мартин долил себе вина, вальяжно растянулся на постели, подперев рукой голову, и принялся пространно философствовать, с явной целью поиздеваться над своей непрошеной гостьей, – я бы скорей отнес этот факт к химии, электричеству, к чему хочешь, и там бы поискал причину столь необычайного явления. При чем же тут звери?
Какой же красивый у него голос! Почему я раньше не замечала этого? – потягивая вино, но уже не контролируя количество выпитого, подумала Николь. Такой низкий и густой, что просто зачаровывает.
Она задумалась и, мечтательно вздохнув, откинула голову на спинку стула.
– Вот так-то лучше, – донесся из темноты голос Мартина, – а то ты очень смахивала на кошку, гуляющую по раскаленной крыше. Я по сравнению с тобой совсем безобидный, – тихо добавил он, отчего его бас стал более глубоким и волнующим.
Уже достаточно зная его неуравновешенный характер, Николь понимала, что теперь все зависит от ее осторожности – одно необдуманно оброненное слово, и он или взорвется, или снова станет язвительно-холодным, и тогда от него уже в любом случае вряд ли можно будет добиться чего-то вразумительного. Да, лучше всего сейчас зажать себя и, не реагируя ни на что, вести с ним легкую непринужденную игру.
– Такой большой-пребольшой пушистый котенок, – с нежностью усмехнулась она, удивляясь сама себе. И, услышав, как Мартин мирно хихикнул ей в ответ, осмелела и продолжила: – Никому не позволяющий хватать за хвост.
– Верно, – односложно ответил он с ленивым самодовольством – точь-в-точь как сказал бы сонный тигр.
Как бы там ни было, надо быть начеку и помнить, что тигр, спящий или нет, все же хищник и в любой момент может выпустить когти, напомнила себе Николь. Он только кажется ленивым и довольным, но нет сомнений, случись что, и тогда несдобровать.
– Значит, меня надо приласкать, погладить, и я замурлычу.
Ленивая, размеренная, чувственная речь Мартина подействовала на нее крайне расслабляюще, и Николь, забывшись, вдруг представила нарисованную им картинку: она ласкает его распростертое на тяжелом кремовом покрывале тело, а он урчит от удовольствия. Испугавшись, что еще мгновение и ее невинная аллегория перерастет в эротическое видение, она занервничала и выпалила первое, что пришло на ум:
– Ты помнишь того грязного паразита, который шастал у нас в парке? – Да, экзамен на актерское мастерство с крахом провален. Как она ни старалась, у нее ненадолго хватило выдержки играть роль мечтательной болтушки.
Мартин резко оторвал голову от подушки и внимательно посмотрел на нее.
– Ты хочешь сказать, я напоминаю тебе ту мерзкую тварь, того кота?
Его ленивый тон и вальяжная поза исчезли в один миг. Моментально почувствовав перемену в нем и поняв свою оплошность, Николь насторожилась.
И еще как, если говорить о твоей неразборчивости в связях с женщинами, подумала она, но не осмелилась произнести это вслух.
– Да нет… но он действительно отвратительный кот… такой вонючий и грязный…
– И полуголодный, – сухо заметил Мартин. – А ты, сама доброта, стала относить ему по вечерам остатки еды. – Его рот искривился в жуткой ухмылке. – Должно быть, многие в отеле развлекались, слушая по ночам его кошачьи концерты, пока ты не прекратила их.
Его шутка прозвучала уже несколько мягче, даже на веселой ноте, и у Николь отлегло от сердца. Или, может быть, снова вино ударило ей в голову. Хорошо еще, что в полумраке почти не было видно Мартина, особенно его глаз.
– Конечно, я не могла допустить, чтобы он голодал!
– Вне всякого сомнения, – лениво согласился Мартин. – Только что подумал Стив?
– Ну, должно быть, что его новоиспеченная невестка очень кровожадная – съедает все, вплоть до косточек.
Николь расхохоталась, вспомнив, как, естественно, не без помощи Мартина, она часть свой порции воровато складывала на салфетку и относила ободранному, грязному коту, который раболепствовал перед ней, как перед спасительницей. И так как она никогда не страдала большим аппетитом, коту доставались самые лакомые кусочки.
– Интересно, что с ним стало? – задумалась она, пытаясь увести себя от воспоминаний. – Наверняка голодает…
Мартин засмеялся.
– Вот уж вряд ли. Ты просто в этот раз еще не заглядывала на кухню. Как-нибудь сходи, он там. Такой важный и довольный котяра. Он теперь на должности главного надсмотрщика за грызунами – твоя сестрица недалеко от тебя ушла.
Была какая-то материальность в голосе Мартина, его низкий тембр словно скользил по ней, обдавая теплом. Сердце ее учащенно забилось, ей вдруг стало не хватать воздуха, и, не в силах справиться с собой, она громко неровно задышала, ясно осознавая, что Мартин наверняка слышит.
– Очень рада его сытой жизни…
– Да, в конце концов, хоть он счастлив от знакомства с тобой.
Николь снова стало до боли горько от его колкости, даже горше, чем раньше. Ведь только что он был так добр и нежен! Господи, ну сколько можно мучить!
– Ты во всем винишь меня?
Она испугалась, поняв, что рассуждает вслух.
– Кому же понравится, когда его используют?
– Используют?! – вскрикнула Николь и, увидев, как Мартин вмиг напрягся, поняла свою ошибку. – Никто никого не использовал…
У нее в горле опять так пересохло, что вместо слов вылетело отвратительное карканье. Неужели и правда все происшедшее в прошлом году ей понадобилось только для того, чтобы забыть Дэвида? Возможно ли их отношения интерпретировать именно таким образом.
– А может, мы оба использовали друг друга, а? Ты не задумывался? – набросилась она, с трудом справляясь с языком. – Нам обоим нужно было одно и то же – поразвлечься и получить удовольствие…
– Удовольствие? – грозно повторил Мартин и поморщился, будто съел лимон. – Значит, ты признаешь, что нам было хорошо вдвоем? – продолжил он, усаживаясь на постели и спуская ноги.
– Да, конечно! – на той же высокой ноте согласилась Николь. Надо быть полной дурой, чтобы отрицать это. А потом, не согласись она, он бы все равно прочитал все у нее по глазам.
Она обрадовалась, что в комнате полумрак и Мартин не сможет заметить ее пылающих щек, вспыхнувших при воспоминании, как, задыхаясь, она стонала от возбуждения и неописуемого восторга в объятиях этого человека, с какой одержимостью просила, клянчила и порой молила его ласк… его обладания ею. Николь словно наяву услышала, как кричала тогда в экстазе, когда какие-то фантастические стихии вздымали ее на вершину ни с чем не сравнимого блаженства в чудесном, полном совершенства мире эмоций.
Как хорошо, что мы сейчас не в том номере, облегченно подумала она. Но даже и здесь ей казалось, будто их вздохи, охи, ахи, телодвижения, оставленные в прошлом, тенями ложатся на стены, угрожая вовлечь ее в свою круговерть.
– Конечно…
Мартин повернулся к ней. Свет луны из окна высветил его лицо и тяжелый взволнованный взгляд.
– Да и ты не можешь отрицать. – Теперь это уже прозвучало как утверждение, а не вопрос, своего рода заявление, удостоверяющее несомненный факт происшедшего.
– Да, не могу!
Николь вдруг почувствовала себя совершенно сбитой с толку, и, видимо, от нервного перенапряжения ей никак не удавалось собраться с мыслями и понять ситуацию. Когда Мэг рассказала ей о Мартине и о его намерениях подписать контракт, она решила, что ему больше нет до нее никакого дела, но его теперешнее поведение говорило об обратном.
– Не могу и не буду! – выпалила она. – Все кончено… по крайней мере, так должно быть, после того как ты подпишешь завтра те злополучные бумаги.
– Ага, значит, Мэгги уже принесла на хвосте хорошие новости.
– Д-да. – Но почему-то это не доставило ей радости. – И теперь можно считать наш договор расторгнутым.
Николь не поверила своим глазами, когда он улыбнулся и покачал головой.
– Э, нет, Калипсо, я не дам тебе так просто уйти.
– Но… – Теперь все происходящее совсем выпало из рамок ее понимания. Его поведение было для нее так же непостижимо, как и неожиданно. Ведь она твердо уяснила себе, что не нужна ему. – Но ты обязан, неужели сложно понять?
– Просто не хочу.
Николь ожидала, что он начнет убеждать ее, может, даже разозлится, однако его ответ оказался пугающе спокойным. Наверное, вот так же разговаривал Дракула со своими жертвами – именно таким тоном, боязливо подумала Николь, очаровывая и вместе с тем гипнотизируя их, чтобы они в трансе не имели возможности сопротивляться. А потом набрасывался и безжалостно убивал…
– Я же тебе уже говорил, Калипсо, что не желаю конца… ни тогда, ни тем более сейчас. Я хочу тебя…
– Нет!
Она в ярости вскочила и, потеряв равновесие, закачалась. Мартин в мгновение ока оказался рядом и поддержал ее. Прикосновение его пальцев было равносильно ожогу. Он словно выжигал клеймо у нее на теле, как поступали много лет назад с рабами. Николь отшатнулась.
– Нет! – снова сказала она, вырываясь из последних сил, сознавая, что еще миг, и он сломит ее волю.
Вспомнив о бокале, она оглянулась, чтобы куда-нибудь поставить его. Мартин протянул ей руку, и она, решив, что он хочет забрать бокал, на секунду потеряла бдительность…
Да, такие ошибки не прощаются. Слишком поздно до нее дошло, что он задумал. С реакцией змеи в момент нападения он поймал бокал и не глядя отбросил его, затем схватил ее за оба запястья, превратив в совершенную пленницу.
– Я хочу тебя, – повторил Мартин таким голосом, что Николь содрогнулась. – Я хочу тебя… и ты хочешь меня… иначе зачем ты здесь?
Только тогда, но уже слишком поздно, Николь вспомнила, как он, сгорая от желания, шептал в темноте на пароме: «Калипсо, приди ко мне ночью – пусть все будет как прежде».
В ужасе, осознав всю нелепость собственного положения, она посмотрела на свой визит его глазами и поняла, какие страсти в нем кипели все то время, пока она мило болтала, выжидая удобного момента поговорить по душам.
– Я никогда не делаю пустых ставок, – сказал Мартин. Очевидно, он был так уверен в успехе, что даже отбросил за ненадобностью свой основной козырь и дал Стиву и Мэгги возможность вздохнуть спокойно. А если это лишь его очередная уловка, новый виток силовой игры, чтобы завоевать ее?
Как бы там ни было, рассудила она, Мартин твердо знал, для чего она здесь, и по его же словам терпеливо ждал в предвкушении, давая разгореться своему аппетиту. Подобно тигру, он притворялся праздно-ленивым, хотя внутренне ни на минуту не расслаблялся и выбирал момент для нападения. И, кажется, теперь его час настал…
– Я помню о своем обещании не набрасываться без твоего на то желания, – мягко сказал Мартин с торжествующей улыбкой. – Но, если честно, моя дорогая Калипсо, разве тот факт, что ты здесь, не говорит сам за себя?
– Нет! – Николь решила еще раз попытаться: – Я пришла поговорить!
– Все правильно. – Покровительственно-насмешливая улыбка Мартина не оставляла надежд уладить дело миром. – Мне не меньше тебя нужна моральная подготовка. А потом, мы же не звери и не станем срывать друг с друга одежду прямо с порога. Легкий разговор… бокал вина… – не выпуская Николь из рук, он покосился на осколки на полу и перевел взгляд на ее большие, полные ужаса голубые глаза, – всего лишь дань приличию. А небольшая задержка… – Его голос стал глуше, с чувственной хрипотцой. Он будто завораживал ее. Николь почувствовала, что не может пошевелиться, дрожь пробежала по спине. – Как легкий, очень приятный аперитив пробуждает центр голода… возбуждает аппетит. – Ее поразило, с какой вызывающей циничностью Мартин отзывался об аппетите и голоде. Естественно, что это вовсе не относилось к еде. Он подразумевал совсем иной аппетит – простое животное желание удовлетворить свою нужду. Что ж, теперь нет никаких сомнений, она ему безразлична.
– Но я ничего не могу с собой поделать. В этом платье ты вылитая сирена. Извини, но рядом с тобой мне ужасно трудно сосредоточиться на каких-то вонючих котах и…
– Не смеши!
От волнения у Николь задрожал голос, а непроходящая сухость во рту придала ему предательскую хрипоту, что он, по всей видимости, понял очень однозначно и незамедлительно перешел в наступление.
Мартин не отпускал ее. И пока она разговором тщетно пыталась разрядить накалившуюся атмосферу, он, не теряя времени, стал медленно, кругами водить большим пальцем по ее ладони. Даже от такой невинной ласки у нее защемило в груди, по телу прошла дрожь и, будто отыскав себе пристанище, остановилась на руке. В следующую секунду она как бы перешла в другое измерение, ощутив какую-то удивительную легкость и невесомость. Теперь все сконцентрировалось на крошечной точке их контакта, на нежном, ритмичном поглаживании, вызывающем восторг и путающем мысли. Неимоверным усилием воли Николь отбросила наваждение и предприняла новую попытку перевести все в более спокойное русло.
– Кто не знает, что сирены маленькие, хрупкие существа с длинными светлыми волосами…
Мартин упрямо покачал головой и слегка надавил пальцем на ладонь.
– Ты говоришь о наядах, – мягко поправил он ее и, склонив голову, оказался совсем рядом с лицом Николь, так что она щекой почувствовала его дыхание. Голос Мартина стал совсем тихим и перешел в возбуждающе-чувственный шепот. – Мне видятся сирены высокого роста и с длинными ногами…
Он ласкал ее глазами, и, к своему стыду, Николь поймала себя на том, что, сама того не желая, возбуждается, словно его испытующий взгляд, обретя какую-то физическую основу, возымел над ней власть. Она вдруг почувствовала, как у нее подкашиваются колени. Где-то глубоко-глубоко в ней осталось еще немного разума, который сознавал, в какую беду она попала, и понимал, что надо сейчас обязательно подвигаться, ибо стоять так небезопасно. Однако оказалось, что ее ноги перестали ей подчиняться. В другое время, если бы даже Мартин связал ее по рукам и ногам, она не стала бы большей пленницей – это легкое прикосновение пальца действовало на нее гипнотически.
– Мартин…
Этим окликом она хотела выразить протест, крайней мере, вкладывала в него такой смысл, но странно, он прозвучал даже для нее самой взволнованно, с придыханием…
– У сирен волосы шелковистые, цвета слоновой кости…
Он скользнул сильными загорелыми пальцами по волосам, вызвав озноб у нее на затылке. Почувствовав их у себя на шее, она съежилась в испуге, что они вот-вот сойдутся на горле и сдавят его.
Уловив слабый предательский сигнал ее невольной реакции, Мартин улыбнулся, торжествующе сверкнув глазами, и возбуждающе легким движением потеребил ей волосы на затылке. Этот жест произвел тот же эффект, что с ладонью, и Николь непроизвольно отреагировала.
– И у них гладкая золотистая кожа… – Мартин отпустил ее руки и заулыбался во весь рот, услышав, как она тихо-тихо недовольно хмыкала. – Темно-темно-синие глаза, под цвет моря этих островов.
Голос Мартина звучал глухо и словно окутывал ее каким-то гипнотическим покрывалом, от которого ей никак не удавалось избавиться.
– Губы у сирен чувственные и сладострастные, они созданы для поцелуя…
Мартин выдохнул слова прямо у рта Николь, и от его быстрого, но настойчивого поцелуя ее возбуждение переросло в сладостную истому.
– А тело трепещет в ожидании любви… – Последняя фраза Мартина прозвучала почти неслышно, его тихий шепот больше походил на придыхание. Николь почувствовала себя как в тумане – комната с мебелью внезапно как бы скрылась от нее за непроницаемой дымкой. Ей показалось, что она уже не стоит, а плывет на сказочных волнах океана блаженства. Теперь холодный свет луны, проникавший в комнату, преломился в яркий блеск палящего, обжигающего солнца. Она была как в пьяном бреду, будто каждое оброненное Мартином слово действовало на нее словно глоток крепкого вина. Не успел он прикоснуться к ней, дотронуться до груди, как сердце у нее забилось, словно птичка, попавшая в силки. А когда его руки спустились ниже, к бедрам, новая волна возбуждения, подобно штормовой, увлекла Николь в бездну невероятно упоительных и вместе с тем страшно мучительных мироощущений. В огне каких-то неземных – космических – ласк Мартина догорали все последние крупицы разума, и теперь уже ничто не могло вывести ее из транса. Она даже не отреагировала, когда он переключился на пуговицы ее платья.
– Это платье – чистое наказание, – проворчал Мартин, голосом, объятым страстным желанием. – Оно просто напрашивается, чтобы его сняли, и я…
Первая пуговица выскочила из своей петельки-плена, и Мартин не замедлил скользнуть руками в расстегнутый ворот, чем вызвал шквал дополнительных эмоций. И вдруг случилось неожиданное: ее сердце не выдержало – его сильно кольнуло. Ее словно ударило током. Николь моментально отрезвела от боли и, осознав, что происходит, оцепенела от ужаса и на миг потеряла дар речи.
…Я не могу воспротивиться такому соблазну…
– Постой!
Ее голос был низким, глухим и хриплым, словно она пробыла в молчании не один месяц, но страшнее всего было то, что в нем не чувствовалось твердости. Мартин, словно не услышав, продолжал воевать со следующей пуговицей.
– Никак не могу…
В голове Николь шумело, перед глазами все плыло, как в сильной лихорадке. Она была или пьяна – от одного бокала вина! – или в полуобморочном состоянии, или в бреду. Страстное желание, молнией пронзившее тело, не отпускало, и она с силой закусила губу, чтобы не вскрикнуть от боли, вызванной диким возбуждением. Но как только Мартин наклонился и прикоснулся губами к ее освобожденной им от оков одежды груди, она не выдержала и громко застонала. Услышав себя, Николь в ужасе вздрогнула, разум мгновенно снова прояснился.
– Мартин, я сказала, перестань!
На этот раз внутренняя паника придала голосу новый оттенок, и ее требование прозвучало более твердо и уверенно. Однако Мартин снова прикинулся глухим, и, как ни в чем не бывало, продолжал бороться с застежкой, умышленно делая так, чтобы тыльная сторона ладони неотрывно лежала у нее на груди.
– Я… нет!
Схватив его за руки, Николь попыталась оторвать их от себя, но все ее усилия оказались тщетными. Как же быть? Надо что-то придумать, но что? И вот, когда паника уже совсем грозила захлестнуть ее, на нее нашло озарение.
– Мартин… послушай… я действительно пришла сюда поговорить…
– Естественно…
– Правда… я хотела рассказать о Дэвиде!
Мартин остолбенел, словно перед ним неожиданно выросла ядовитая змея, готовая наброситься. Он побледнел и резко отшатнулся, в глазах моментально появился ледяной холод.
– Дэвид, – прохрипел он. Это имя в его устах прозвучало как оскорбительное ругательство. Мартин опустил руки, но в волнении вскинул их и опять опустил.
– Да, Дэвид. Мне хотелось поговорить с тобой о нем, – нервно повторила она для пущей уверенности, что ее слова возымели свое действие, хотя, судя по всему, у него уже и без этого отпало желание добиваться ее.
Каким бы болезненным он ни был, но с этим разговором она связывала очень большие надежды. Невыносимо трудно постоянно жить с ужасной, иссушающей пустотой в душе от горького чувства вины и утраты. Те двенадцать месяцев, прожитых без него, сыграли свою роль – боль в груди стала понемногу утихать, но сейчас все снова обострилось и стало немыслимо тяжело нести в себе этот груз. И когда Мэгги сообщила о решении Мартина подписать контракт, Николь дала себе слово, что, если это действительно так и их с Мартином больше ничего не связывает, она обязательно расскажет ему о Дэвиде и причине, побудившей ее уехать не попрощавшись.
– Ты должен выслушать.
– Зачем? – Откровенная злоба сменилась теперь полной безучастностью, напугавшей ее больше его безрассудного бешенства. – Какого черта мне забивать им голову?
Охладив его неуемное желание близости, Николь поймала себя на том, что теперь было бы неплохо, если бы он и вовсе не смотрел на нее, ну или хотя бы… только в лицо. Она чувствовала себя очень неуютно в расстегнутом платье с обнаженной грудью, но, боясь лишний раз привлечь к себе его внимание, не осмеливалась даже поднять руку и прикрыться. Кроме того, оставаясь внешне спокойной и уверенной, ей никак не удавалось унять внутреннюю дрожь, а пальцы обязательно выдали бы ее.
– Я… я хотела объяснить…
Сегодня, пообщавшись с Мэгги, Николь посчитала, что теперь настало самое время поговорить с Мартином и рассказать ему о Дэвиде. Приняв такое решение, ей стало необыкновенно легко, словно с плеч свалился огромный груз, ужасно угнетавший ее все последнее время. Подходя к двери его номера, она ни на минуту не сомневалась, что Мартин правильно воспримет все и поймет… Но это было еще тогда, когда она думала, что Мартин, подписав документы, потерял к ней всякий интерес…
В его глазах были враждебность и неприязнь, он словно прожигал ее взглядом или, вернее, пронизывал ледяным холодом. А ведь еще совсем недавно в нем было столько теплоты и доброжелательности!
– Давай, объясняй, – бросил Мартин. Его полное равнодушие подействовало на нее как звонкая пощечина. Уж лучше бы к нему вернулась его прежняя озлобленность, подумала Николь, тогда бы, по крайней мере, это был живой человек, а не твердокаменная бесчувственная глыба.
– Я…
– Но, перед тем как начать, – перебил он, – сделай мне одолжение.
Все что хочешь, чуть не вырвалось у нее, но, вовремя уловив, как он с холодным цинизмом уничтожающе-презрительно разглядывает ее грудь, она спохватилась и больно закусила губу.
– Не тяни, – прозвучало как требование или, скорей всего, приказ. Причем его тон был таким надменным, словно он разговаривал с рабыней, а глаза, полные презрения, так и вонзились в нее. – Если то, что ты хочешь сказать, имеет такое колоссальное значение, не надо меня… – Мартин остановился в глумливой усмешке, – отвлекать, ладно?
– Да как ты…
Николь вскипела. Красная как рак, с горящими глазами, она резко шагнула вперед, размахнулась, чтобы со всей силы ударить по его мерзкой физиономии и сбить эту ненавистную усмешку. Однако он опередил ее, поймал за руку и так сжал, что она испугалась, что кость не выдержит и хрустнет в его железных клещах.
– Ну, давай, – ласково выговорил он. – Бесись, злись, но это сейчас по меньшей мере неразумно. По правде говоря, у тебя даже нет права перечить мне и возмущаться, – добавил он приторно-елейным тоном и с такой льстивой гримасой, что Николь в ужасе содрогнулась. – Ведь я всего лишь кормлю тебя тем, что недавно вкусил сам.
Он улыбнулся, и ей стало тошно от его улыбки. Она сейчас ненавидела этого человека, который смотрел на нее с торжествующим пренебрежением и безжалостным чувством удовлетворения.
– Как ты думаешь, моя милая Калипсо, приятно, когда тебя используют, а потом бросают за ненадобностью?
– Но я не… – начала Николь, однако Мартин не дал ей договорить.
– Ну, так расскажи мне о Дэвиде, – сухо отрезал он, с силой отбросив ее руку. – Мне действительно очень любопытно, что же это за человек, у которого такая власть над тобой не успел он позвонить, как ты все бросила и умчалась.
– Все было совсем не так!
Николь машинально схватилась за пуговицы и стала трясущимися руками застегивать платье.
– Я… я…
По дороге к Мартину она несколько раз обдумывала, что и как сказать ему, чтобы он понял, однако сейчас мысли налезали одна на другую, слова растерялись, а в голове возникла сущая мешанина.
– А как, радость моя? – даже такие ласковые слова Мартин умудрился перевернуть в язвительное прозвище, прозвучавшее как оскорбление. – Расскажи, как Дэвид смог добиться такого успеха. Тебе хорошо было с ним?
Последовавшая за его словами омерзительная усмешка ясно давала понять, на что он намекал. Николь замешкалась, подбирая нужные слова, все еще теребя пуговицы, не желавшие слушаться ее. Он потянулся и снова взял ее за руку, как бы избавляя от бесполезного занятия, и притянул к себе.
– Поведай мне о Дэвиде, Николь, – с наигранной мягкостью в голосе не унимался Мартин, и каждое его слово словно превращалось в ледяную каплю, которая, падая ей на спину, медленно скатывалась, заставляя содрогаться. – Он тебе подходил, я имею в виду в постели, а? Он так же распалял тебя, как и я? Ты так же оживала в его руках, дорогуша, как в моих? И стонала и корчилась от удовольствия… и так же умоляла ласкать тебя еще и еще, как…
– Прекрати! Замолчи! – с трудом подавляя рыдания, очень тихо не сказала, а скорее выдохнула Николь. Но он то ли не услышал, то ли специально пропустил мимо ушей ее мольбу и безжалостно продолжил свою экзекуцию.
– …Как со мной в прошлом году? И ты с тем же воодушевлением предлагала ему свое прекрасное, сексапильное тело, моя сирена? Заставлял ли он тебя таять от страсти… гореть в огне безумства… кричать в экстазе?
– Нет! Нет, нет, нет!
Николь в отчаянии яростно замотала головой, стремясь разогнать мрачные эротические видения, вызванные его словами. Глядя на него невидящими глазами, она изо всех сил старалась подавить в себе слезы, грозившие вырваться и пролиться бурным потоком.
С Дэвидом никогда не было ничего подобного. В этом-то вся беда. Наученная горьким опытом, она знала, что секс без любви не для нее. Николь имела твердые убеждения: сначала познакомиться поближе со своим партнером, вступить с ним в более или менее серьезные отношения, и только тогда искать и… обретать счастье в постели. Однако на поверку вышло совсем по-другому. Хотя она и общалась с Дэвидом несколько лет и их отношения были очень теплыми и сердечными, однако он никогда не вызывал в ней тех восхитительно-волнующих ощущений, никогда не доводил ее до такого экстаза, как Мартин Спенсер. В принципе этот незнакомый ей человек легким прикосновением и одним поцелуем сумел разбудить в ней невообразимую сексуальность. Казалось, он с успехом добился своего, заранее зная, на какие кнопки нажать, чтобы вызвать в ней желаемую ответную реакцию.
– И не говори мне… что вас связывала не постель, а нечто большее.
Николь уже открыла рот, чтобы сказать ему, что их отношения с Дэвидом распространялись куда шире, но вдруг ее пронзила шальная мысль… Как ни неприятно признать, но если вдуматься, то за все время общения с Дэвидом у них ни разу не возникало того слияния душ, которое произошло с Мартином во время поездки на Мдину или на тот же Гозо. И если совсем честно, хоть ей и было хорошо с Дэвидом, но их мало что связывало, кроме работы в центре досуга, где они и познакомились. Дэвиду и в голову бы не пришло лазить с ней по древним развалинам, скорей всего, он бы занялся рыбалкой. А потом Дэвид никогда бы не стал обсуждать и советоваться с ней по поводу отеля «Виктория», ведь, как ни обидно признавать, но в глубине души она знала, что он всегда достаточно скептически относился к ее умственным способностям.
– Нет….
– Нет?
Николь не поняла, был ли это шок, триумф или он просто не поверил ей. Она заглянула ему в глаза, пытаясь разобраться. По правде сказать, она уже во всем запуталась, и собственное поведение смущало ее не меньше. Ведь умом она твердо понимала, что должна бояться и презирать этого человека и любыми путями стараться освободиться от него, однако все внутри нее говорило об обратном. Ей совершенно не хочется такой свободы. В ней живет одно-единственное желание обнять и поцеловать его, ощутить на себе тяжесть его сильного тела. И с каждой минутой становится все трудней бороться с собой.
– Расскажи мне о Дэвиде, – настойчиво, уже в который раз, попросил Мартин.
– Мы… собирались пожениться.
Как нарочно, нужные слова не приходили ей в голову, но она должна – нет, обязана! – сосредоточиться. Иначе произойдет самое ужасное – ее желание возобладает над ней…
– Или, по крайней мере, все так думали, но потом…
– Он бросил тебя? – Мартин пришел ей на помощь, когда она замялась, подбирая слова.
– Нет…
Неужели у него хватило наглости допустить, что она, будучи брошенной женихом, рикошетом отскочила в его постель? Неужели только так можно понимать ее действия? Интересно, а что, может, для нее было действительно лучше попасть именно в такую ситуацию?
– В какой-то момент, сама не знаю почему, я поняла, что не хочу выходить за него. Сначала все шло нормально – ведь мы уже были вместе около двух лет, но, когда он спросил моего окончательного решения, я ответила ему отказом. Просто в одно прекрасное утро я проснулась с сознанием, что ничего хорошего из этого не выйдет. Что-то подсказывало мне, что мое чувство к нему не настолько сильно, чтобы я могла стать его женой. А потом мне стало жаль себя – ведь я ничего не видела, не испытала в жизни, и я решила, что еще рано запирать себя в четырех стенах. Очевидно, я просто не была готова на такой шаг. Дэвид очень болезненно воспринял мой отказ… – Ее голос дрогнул. – Все осложнялось тем, что мы вместе работали в центре досуга. В конце концов, не выдержав, я решила взять отпуск и сбежать от всего этого кошмара… и встретила тебя.
– И встретила меня, – глухим эхом отозвался Мартин. – И я оказался именно тем, с кем ты испытала то, чего и не предполагала.
От его язвительного намека Николь поморщилась, как от боли, однако не нашла достойного ответа.
– Но вскоре позвонил Дэвид… Он попросил меня вернуться… – очень тихо произнесла Николь. Она так и не смогла заставить себя сказать правду, ведь на самом-то деле звонил не Дэвид, а ее отец. Больше всего ей сейчас не хотелось вспоминать, а значит, еще раз переживать тот шок от того, что она услышала. – Мне необходимо было возвратиться как можно скорее. Я… забыла обо всем.
Мартин побледнел и в ярости заскрипел зубами. Его орлиные глаза пронзили ее искрами-молниями. Боже, зачем она это говорит? Ведь в действительности все было совсем не так. Да, правда, в первую минуту после разговора она ни о чем не могла думать, кроме как о билете на самолет и о скорейшем возвращении в Англию, но после того, как все образовалось, Николь в первую очередь метнулась к Мартину. Она заглянула к нему в номер и, не застав его, очень огорчилась.
Лицо Николь омрачилось, в глазах появилась тоска… Решив написать ему несколько строк на прощание, она открыла ящик его стола в поисках листка бумаги и нашла там нечто, поразившее ее до глубины души. Как-то сами собой, совершенно непроизвольно, сразу же всплыли подслушанные ею размышления Мартина, произнесенные вслух, и только сейчас до нее дошло, как жестоко он обманывал ее – она всего лишь маленький ничего не значащий эпизод в жизни этого мерзавца. Ну почему бы ей тогда посерьезней не отнестись к тем словам? Круглая дура, полная идиотка!
Со дня первой встречи с Мартином Николь настолько закрутил неописуемо бурный вихрь новых, еще не изведанных ею страстей и желаний, что она никак не могла, да и не очень стремилась, вырваться из него, хотя, видя, как Мартин легко относится к вопросу предохранения, ей необходимо было серьезно обсудить это с ним. Однако ее воспитание в строго католическом духе претило ей самой касаться таких щекотливых тем. А посему Николь ничего не оставалось, как ругать себя за собственную беспечность и взывать к судьбе, чтобы Мартин не заметил ее слабохарактерности. Но неожиданное открытие с пачкой маленьких пакетиков из фольги заставило ее призадуматься…
– Даже и не представлял, что со мной может такое приключиться, – не раз удивлялся Мартин, и Николь безоговорочно верила ему, равно как и тому заверению, что их знакомство совершенно выбило его из колеи. Обычно он небольшой любитель при первой же встрече прыгать в постель, да и она не меньше поражалась себе и своим поступкам. И, возликовав от его слов, вообразила, что он влюблен в нее, и была крайне горда этим. Еще бы, ей удалось увлечь такого красавца! И, ослепленной собственным чувством к нему, ей и в голову не пришло усомниться в искренности этого человека.
Теперь же с нее словно сняли розовые очки. Маленькие пакетики с презервативами открыли ей глаза: Мартин тщательно готовился к своему отдыху, уверенный, что не с ней, так с другой, но нечто подобное обязательно произойдет.
Ну лежало бы там один-два пакетика, можно было бы еще понять – рассудительный, сдержанный в своих желаниях человек прихватил их просто на всякий случай. Но такое количество говорило о том, что он не просто ожидал, а рассчитывал на гиперактивную половую жизнь.
Николь вспыхнула багровым румянцем, вспомнив, чем они занимались все дни их знакомства. Да, значит, Мартин, как и многие другие, приехал сюда поразвлекаться, завести пару-тройку курортных романчиков-однодневок, без всяких обязательств на будущее – чисто постельный вариант. Но что-то помешало разгуляться герою-любовнику.
Ну да, конечно, ведь отель почти пустовал. Она просто подвернулась ему под руку, потому что не нашлось других, помоложе и незанятых, и он стал обхаживать ее, как тигр, осторожно подбирающийся к своей жертве, и очень быстро добился своего. А Николь, измученная притязаниями Дэвида, не смогла оказать должного сопротивления. Что тут говорить, конечно, она сама бросилась ему в объятия и в постель. Наверняка он подумал, что и первое и второе свалилось на него как рождественский подарок, с горьким отчаянием решила Николь. Наверняка Мартин рассчитывал потратить много больше энергии, времени и денег, чтобы обольстить, завоевать ее расположение. А получилось, что она сама стала бегать за ним!
– Ты забыла! – угрожающе тихим голосом повторил Мартин, так что у Николь волосы встали дыбом от страха, а по спине пробежали мурашки.
Она вдруг вспомнила, как он отреагировал на ее заявление, что ей с ним стало скучно. Тогда она просто ужалила его мужское самолюбие, ну а сейчас, судя по всему, нанесла сильный удар.
– Ты забыла! – шипел он. От его голоса у нее от страха кольнуло в животе. Схватив, он с силой сжал ей руку. – А знаешь ли ты… хоть на минуту представь, что я чувствовал, когда вернулся в отель и узнал о твоем бегстве.
Вероятно, то же, что и сейчас. Видимо, гордость Мартина горела в адском огне ярости и обиды, когда он обнаружил неожиданно опустевшее гнездышко – предмета его сексуальной победы и приятного времяпрепровождения.
– Тебя просто бесит, что не ты, а я ушла первой! – выпалила Николь, моля бога, чтобы ни голос, ни глаза не выдали ее ничтожной, жалкой трусости. – Уверена, у тебя уже все было рассчитано и спланировано заранее, так ведь? Пройдут мои две недели отпуска, и ты, забыв обо мне, не моргнув глазом…
– Что спланировано?! Что за…
– Ну-ну, давай, Мартин! Хватит притворяться и строить из себя несчастного влюбленного!
Если кому и пришлось пройти через это, так только ей. Сейчас Николь было невыносимо больно, оттого что у него еще хватает наглости возмущаться. Уж лучше бы он сразу сознался и повинился. Да, судьба действительно благосклонна к ней, и все повернулось так удачно. В конце концов, это помогло сохранить пусть совсем малую толику ее самолюбия и уважения к себе.
– Я оставила тебе записку.
– Ах, да! – Это восклицание больше смахивало на негромкий звериный рык, чем на человеческий голос. – «Ухожу. Пока!» Прекрасно, – процитировал он.
Николь держалась из последних сил – ее нервы были на пределе.
– А ты хотел сам попрощаться со мной?!
Желваки на скулах Мартина снова заходили, зубы заскрипели, а глаза сузились в две золотистые щелочки.
– Да, как же забыть о твоей обходи… – Она застыла, оборвав себя на полуслове, увидев, как он бросил на нее взгляд, полный неистовства, и, ругая себя на чем свет, что по забывчивости опять чуть не произнесла это слово.
– Возможно, в прошлом году ты и забыла обо мне, – прорычал он. – Но вряд ли такое случится еще раз.
Он вдруг с такой силой сжал ее руку, что она взвизгнула.
– Мартин… пожалуйста…
– Мартин… пожалуйста, – с дикой насмешкой передразнил он, в точности передав дрожь в ее голосе. – Пожалуйста, что, радость моя? Что ты хочешь от меня, Калипсо?
– Пожалуйста… – Николь запнулась в отчаянии. – Ты… ты делаешь мне больно… – чуть не плача, проговорила она, страдая больше от душевной муки, чем от боли в кисти. Конечно, это глупо, но где-то глубоко-глубоко в ней еще теплилась надежда – она ошибается сейчас так же, как ошибалась и тогда, год назад. По-настоящему Николь никогда не захлопывала перед ним дверь, до последнего момента оставляя узенькую щель в наивной надежде, что он убедит, докажет ей, что все происшедшее было не прихотью, не животной похотью. Но сейчас, глядя на него, увидела только беспощадность, холодное равнодушие и поняла, что ублажала лишь грязные животные инстинкты хищника, имя которому Мартин Спенсер, и в страхе поежилась в предчувствии беды…
– Тебе не холодно? – спросил он с такой участливостью и заботой, что она на мгновение даже усомнилась в своей оценке и ошалело уставилась на него. – Надо что-то сделать… зачем тебе мерзнуть… иди сюда…
Не успела Николь и глазом моргнуть, как он рванул ее на себя и, обняв, прижал к груди и стал ласкать ей руки, плечи. Его теплые ладони блуждали, скользя в разных направлениях, пробуждая в ней каждый нерв, каждую клеточку, пока из нее непроизвольно не вырвался чуть слышный, предательский стон.
– Ну что, теперь лучше, – прошептал Мартин, дыханием щекоча ей щеку, – теплее?
Если честно, Николь стало даже слишком тепло – ее сердце бешено забилось и разогнало горячую кровь, и теперь она уже словно горела в огне. Обмякнув, она прильнула к нему, а он взял ее за подбородок и заглянул в глаза.
– О, Калипсо…
Его хриплый шепот снова стал магическим, обволакивающим мысли, завораживающим ее разум и побуждающим, словно под гипнозом, думать только о нем и ни о чем другом.
– Что бы ты ни говорила, уверен, тебе никогда не забыть этого…
Его губы лишь коснулись ее, но и от такого легкого, почти невинного поцелуя у нее замерло сердце, и она, скорее, почувствовала, чем услышала, едкий смешок Мартина, но, уже не в силах остановиться, капризно хмыкнула, как бы протестуя против краткости их поцелуя.
– Или это…
Он порывисто обнял Николь так, что у нее дух захватило, и снова принялся ласкать, оставляя дорожки огня на спине, ягодицах, бедрах, прижимая ее все сильнее. Но ей уже было недостаточно такой близости…
– И это…
Теперь его поцелуй походил больше на яростную, стремительную атаку, но ей и этого уже не хватало. Все в ней кричало, вопило о физической близости, и она, затерявшись пальцами в золотистом шелке его волос, притянула голову Мартина, раскрыв губы ему навстречу… Они слились в жарком, чувственном поцелуе, и их языки радостно запорхали, приветствуя друг друга.
В захлестнувшей ее буре собственных страстей, сгорая от желания, она даже не заметила, когда Мартин расстегнул оставшиеся пуговицы, а лишь почувствовала, как платье соскользнуло с плеч и с шелестом упало на пол.
– И уверен, ты помнишь это…
По ней разлилось божественное тепло от обжигающего прикосновения его горячих рук и страстного, требовательного поцелуя, вобравшего в себя всю ее душу, и, ощутив его пылкое дыхание на груди, она затаила свое собственное в мучительной истоме.
– Мартин!.. – воскликнула Николь срывающимся голосом в порыве огромного внутреннего возбуждения и страстного желания, возрастающего по спирали и умоляющего дать выход чувствам.
И Мартин все понял. Он поднял ее на руки, осторожно положил на кровать и быстро снял, нет, скорее, сорвал с себя одежду. Оказавшись рядом с ней, он, осыпая ее поцелуями и применяя все колдовские чары своих ласк, вовлек Николь в состояние безумного, умопомрачительного транса, где нет места никому, кроме него, его рук, губ и тех восхитительных, потрясающих ощущений, посланных небесами.
Он всегда был необыкновенно галантным и внимательным в постели. Быстро разобравшись в ее неопытности, Мартин, возбуждаясь сам, никогда не забывал о ней, своими ласками доводя ее до полупомешательства, и всегда сдерживал себя, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. И этот раз не стал исключением. Но сейчас в каждом его телодвижении, ласке, поцелуе появилось что-то новое. Казалось, поднимая ее на невиданные ранее вершины блаженства, так что ее страстное желание стало перерастать в болезненное наваждение, он старался оставить навечно ощутимый след в ее душе. Вновь и вновь он подводил Николь к той самой экстазной черте, и, наконец, она, не в силах выдержать пытки, взмолилась о пощаде.
– Ну, пожалуйста… – попросила она, задыхаясь, – Мартин, пожалуйста… пожалуйста…
И только тогда он лег на нее, подмяв под себя ее почти бездыханное тело, и, когда она напряглась в вожделенном предвкушении, из него вырвался торжествующий смешок.
– Конечно, сейчас, моя милая Калипсо… – В его голосе послышалось то же страстное нетерпение. – Что бы ни случилось, ты навсегда запомнишь это…
И вот наступил тот долгожданный момент, и он освободил ее от адских мук ожидания… Громкий, гортанный, восторженный крик Николь смешался с его стоном. Все слилось в одно необъятное единое целое, приведшее к умопомрачительной кульминации, сравнимой только с извержением вулкана.
– О, Калипсо… – прохрипел Мартин, перекатившись на бок. Его грудь вздымалась и опускалась. Он прикрыл глаза рукой. – Вот видишь, – самодовольно сказал он, – на что это похоже… и почему я не могу забыть. Тебе такое тоже не просто вычеркнуть.
– Забыть? – как в бреду переспросила Николь со вздохом огромного облегчения. – Никогда!
Ей было совершенно все равно, как он воспримет. Ее контроль над собой и своим разумом испарился, разлетелся на куски, а потом и вовсе сгорел в охватившем ее пламени страстного огня.
– Никогда, – выдохнула она снова и почувствовала, как затряслась кровать от беззвучного смеха Мартина.
– Держу пари, за все это время ты ни разу не вспомнила о своем любимом Дэвиде, – на торжествующей ноте закончил он.
Дэвид. При упоминании его имени Николь почувствовала такую боль, словно ей в сердце воткнули и повернули острый нож. Да, правда, она не думала о нем. Моментами, когда к ней возвращалось сознание, ее мысли крутились только вокруг Мартина, его тела, голоса, рук и губ, увлекавших за собой на вершину блаженства.
А сейчас ее словно окатили холодной водой и вернули назад, к реальности, подтверждающей, что она никогда на самом деле не любила Дэвида. Их поцелуи были нежными, теплыми, любящими, но по сравнению с той страстностью, которую она испытала с Мартином, более чем прохладными. Дэвид любил ее, но она не смогла ему дать того, что он хотел, и поэтому в конце концов разбила его сердце. Вспомнив в деталях все происшедшее, Николь не смогла выдавить из себя ни слова, а лишь тихо заплакала.
– Николь?
Мартин резко поднялся и с тревогой стал вглядываться в ее лицо. Она зажмурилась, чтобы подавить в себе слезы, а с другой стороны, не видеть его реакции, и каким-то шестым чувством ощутила, как он напрягся в недоумении.
– Николь? – снова позвал Мартин, на этот раз более резко. – Скажи, я чем-то обидел тебя?
У нее не было сил что-то придумывать, изворачиваться.
– Дэвид…
Это имя прозвучало почти неслышно. Вдруг она почувствовала, как волнами зашевелилась постель, и поняла, что он встал. Боясь открыть глаза, Николь замерла, услышав, будто что-то затрещало по швам. В следующее мгновение послышался новый звук, словно рванули молнию на джинсах. Она не выдержала, открыла глаза и подскочила на постели, увидев его полностью одетого и направляющегося к двери.
– Мартин, – испуганно окликнула Николь и, заметив, как Мартин взялся за ручку двери, решила, что он не услышал ее. – Куда… куда ты?
– Прочь, – с сухим презрением бросил он с безучастным видом.
– Но почему?..
Она замолкла под горящим, испепеляющим взглядом. Ей все стало понятно. Произнеся имя Дэвид, она разрушила то невидимое хрупкое, что едва установилось между ними.
– Прости меня, – прошептала Николь, понимая всю бесполезность своих слов.
– Какого черта ты заявилась сюда? – Если правда, она уже и забыла зачем. Ей пришлось поднапрячься, чтобы наконец вспомнить о радостном известии Мэгги.
– Мэгги…
– А, да… ты хотела удостовериться, что я поставлю свою подпись на тех очень ценных для вас клочках бумаги.
Тон Мартина испугал ее. Она была слишком взволнована, чтобы перенести еще один всплеск его эмоций.
– Ты же не…
Мартин своим смехом ввел ее в оцепенение.
– Радость моя, тебе нечего бояться на этот счет. Я дал Стиву слово и сдержу его. Но позволь сказать… – голос Мартина стал волнующе-загадочным, – этому контракту никогда ничто не угрожало… с самого начала. Решение было принято до твоего приезда.
– Но ты же говорил…
– Э, нет, дорогуша… ты первая внесла слово «шантаж» в наш разговор… так сказать, преподнесла мне эту идею на блюдечке… а я далеко не дурак, чтобы ею не воспользоваться.
Николь не поверила своим ушам. Значит, он все время играл с ней и, манипулируя ею, заставлял выполнять его прихоти.
– Так что видишь, Калипсо, в конечном счете твоя жертва – предательство памяти драгоценнейшего Дэвида – никому не нужна.
– Ты ничего не понял… – начала было Николь, но Мартин пропустил ее слова мимо ушей.
– Буду крайне благодарен, если не увижу тебя, когда вернусь, – продолжил он непререкаемым тоном, – иначе не ручаюсь за последствия.
– Но, Мартин…
Николь уже говорила в пустоту. С последними словами Мартин вышел, хлопнув дверью. Она упала на постель, уткнулась в подушки, которые до сих пор хранили тепло и запах его головы, и дала волю слезам. Ей вдруг стало так горько, что Мартин теперь уже никогда не узнает, что у него не было и нет соперников.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Курортный роман - Радфорд Эмма

Разделы:
Пролог1234567891112

Ваши комментарии
к роману Курортный роман - Радфорд Эмма



Прекрасная история любви!Прочитала с удовольствием,чего и вам желаю.
Курортный роман - Радфорд ЭммаСветлана
9.03.2012, 21.02





Ne o4en ponrawilos, tak v konze tolko prolitela istoriju. Mozhna no ne nuzhna.
Курортный роман - Радфорд Эммаzhenja
10.03.2012, 2.10





скучно до невозможности, до конца не дочитала
Курортный роман - Радфорд Эммаюли я
15.01.2015, 3.39





Скучно, проблемы надуманные, Гг-я нормально с мужиком поговорить не может.
Курортный роман - Радфорд Эммаиришка
18.01.2015, 22.08





Практически на протяжении всей книги хотелось придушить Г героиню за её дурацкое поведение. К концу более - менее поведение выровнялось. А вообще роман не очень
Курортный роман - Радфорд ЭммаЛенванн
20.05.2016, 17.12








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100