Читать онлайн Тайны Палм-Бич, автора - Пулитцер Роксана, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пулитцер Роксана

Тайны Палм-Бич

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Спенсер ненавидел заседания совета директоров, Особенно если они проходили по утрам после таких ночей, как эта. От героина его носоглотка горела, словно по ней прошлись наждачной бумагой, желудок сводили спазмы от выпитой в избыточном количестве водки. К тому же, проснувшись сегодня утром, он увидел в своей постели на одну девушку больше, чем было вечером, о чем он еще помнил. А уж если он был не в состоянии сосчитать количество голов, то наверняка не пользовался презервативом. Ирония судьбы! Он только что выписал чек на семьдесят пять тысяч долларов в поддержку кампании против СПИДа и в то же время не в состоянии сам принять элементарные меры предосторожности. Даже Эштон говорила ему, что он ведет себя как последний идиот, а ведь она отнюдь не снискала лавров на ниве воздержания.
– Мне наплевать на то, что ты делаешь и с кем, – сказала она ему несколько недель назад, – но я беспокоюсь о тебе, дурачок. Я хочу сказать, что ты единственный из Кенделлов, кто мне нравится. Поэтому ради меня будь благоразумен.
На следующий день она прислала ему ящик «Шато-Марго», баллон веселящего газа и несколько упаковок презервативов. «Я не призываю тебя быть хорошим. Просто будь осторожным. С любовью, твоя Эштон», – было написано в приложенной записке.
Спенсер положил одну из упаковок рядом с кроватью, хотя пользы от этого не было никакой. При воспоминании об этом Спенсер снова почувствовал спазм в желудке и ему вдруг стало страшно.
Господи Боже, куда все подевались? Эштон звонила ему вчера и – это он еще помнил – сказала, что он должен быть на совете.
– Ради меня, – тихонько добавила Эштон, и это прозвучало так, словно она доверяет ему какую-то тайну, а он прекрасно понимает, что она имеет в виду. Эштон использовала этот метод общения, потому что знала, что со Спенсером незачем прибегать к уловкам. Еще с того времени, когда оба были детьми, и до того, как сюда приехал жить Меррит, ей достаточно было лишь попросить его, и он делал все, что нужно. Спенсер снова почувствовал острый приступ голов ной боли. Кроме одной вещи, о которой она просила. Тут он ничего не мог поделать.
Спенсер потер виски. Он страшно хотел, чтобы это прошло. Нужна какая-то встряска, чтобы его тело снова вернулось в свою оболочку. Каждый нерв в нем бился и болел. «О, Эштон, – подумал он, – я должен сделать это для тебя».
Дверь в конференц-зал распахнулась, и вошла незнакомая женщина. Мозг Спенсера едва функционировал, но он отметил ее автоматически. Он всегда оценивал женщину, начиная снизу. У этой были длинные ноги, и хотя трудно было сказать наверняка, поскольку женщина была в брюках, у него возникло ощущение, что они весьма красивы. Ноги такой длины должны быть красивыми. Еще у нее была великолепная круглая попка. Груди маленькие, однако и тут все в порядке. Он не был любителем больших грудей. Длинная лебединая шея и сногсшибательной красоты лицо. Полные чувственные губы, которые сулили массу удовольствий, высокие скулы, не нуждающиеся в косметике (да ее и не было видно), и широко расставленные фиалковые глаза, открыто и оценивающе смотревшие на него. Точно так же как и он на нее. Черные волосы коротко подстрижены, костюм строг и элегантен. Движения ее были легкими и уверенными и в то же время женственными. И вообще она была дьявольски женственной. Во всяком случае, воспринималась таковой. Вот только что она здесь делает? Она явно не была женой какого-нибудь знаменитого спортсмена, который сумел пробиться в правление директоров Фонда Кенделлов. Она не принадлежала к этому миру. Спенсер знал об этом, потому что никогда раньше ее здесь не видел. Он запомнил бы ее, если бы хоть раз увидел. Затем Спенсера осенило: Меррит наконец отделался от старой ведьмы, которая вела дела фонда, и нанял эту женщину, потому что она была похожа на немецкую няню, когда он и Эштон были детьми.
Спенсер сидел за длинным массивным столом, разглядывая незнакомку. Нужно будет сказать об этом Святому Мерриту – именно так они с Эштон называли Меррита с того времени, когда вместе росли в разбросанных на большой площади и в то же время вызывающих клаустрофобию домах в Палм-Бич, Ньюпорте и Нью-Йорке.
– Доброе утро, – сказала женщина и села на другом конце длинного стола.
Спенсер отметил это с сожалением. Ему бы хотелось оказаться поближе к ней. Он готов был биться об заклад, что она и пахла так же приятно, как выглядела. И вовсе не духами, а мылом, шампунем и вообще женщиной.
Мысль о запахах и ароматах пробудила в нем мятежные чувства. Предстояло долгое заседание. Даже несмотря на присутствие этой женщины, утро будет тянуться долго и утомительно.
– Послушайте, – сказал он, – как вы смотрите на то, чтобы принести мне чашку кофе, пока все это не началось? – Он продемонстрировал улыбку, которую многие называли – и он знал об этом – мальчишеской. – Либо сделайте это, либо пристрелите меня, чтобы избавить от боли и мучений.
Мег через стол молча смотрела на Спенсера Кенделла. По всей видимости, он не имел понятия, кто она такая, она же его узнала. Спенсер выглядел даже более привлекательным в жизни, чем на снимках в бульварной прессе, хотя Мег вынуждена была признать, что в это утро вид у него был несколько потрепанный. Его лазурно-голубые глаза были воспалены, сквозь загорелую кожу лица проглядывала бледность. Тем не менее, несмотря на все эти издержки, он показался ей красивым.
Мег вся подобралась. Спенсер Кенделл, кузен графини Монтеверди, «ужасный ребенок» семейного клана Кенделлов, который за долгие годы произвел на свет немало таких же ужасных мальчишек и девчонок… Меньше всего ей это было нужно сейчас.
Почему непутевые люди, способные причинить неприятности, всегда привлекают ее? Может, это у нее в генах? Может, она унаследовала эту особенность от матери? Она ощущает спазм в желудке, и у нее подгибаются ноги при виде красивого лица и кривоватой, но неотразимой улыбки и непринужденных манер.
И все-таки она не такая, как мать. И она не собирается совершать те же ошибки, которые совершила ее мать в своих отношениях с мужчинами. Хотя бы потому, что мужчины должны отойти на второй план до той поры, пока не устроится ее жизнь, пока она не приобретет нужную репутацию. И она не позволит вовлечь себя в историю, которая нарушит ее планы. Этот человек, который сидит за столом и выжидающе ей улыбается, хочет, чтобы она принесла ему кофе. Хорошо, она принесет ему кофе. Она сыграет роль секретаря или служанки, если он считает, что она присутствует здесь в этом качестве. Ей лишь хочется увидеть его лицо, когда он узнает, кто она на самом деле.
– Кофе скоро будет подан, – сказала Мег.
Она вышла из конференц-зала и по запаху определила, где находится кофеварка. Разумеется, она ожидала найти кофеварку, однако не предполагала, что обнаружит еще и серебряный поднос с чашечками и блюдцами из тонкого английского фарфора. В известных ей офисах пользовались сервизами из пенополистирола и глиняными кружками.
Мег налила кофе в две чашки и вместе с хрустальным кувшинчиком для сливок и сахарницей понесла их на подносе в конференц-зал. Спенсер Кенделл все с таким же мрачным видом сидел в большом зачехленном кресле, словно собрался умереть.
Мег поставила поднос на стол и подала ему чашку кофе. Она заметила, что рука его дрожала, когда он принимал от нее чашку.
Спенсер сделал глоток кофе, поставил чашку на блюдце и приложил дрожащую руку к сердцу.
– Возможно, вы спасли мне жизнь, – сказал он, хотя его вид после этого глотка отнюдь не улучшился. – Что я могу сделать, чтобы отплатить за вашу доброту?
Мег улыбнулась, хотя и не собиралась этого делать.
Спенсер уперся локтем о стол, положил подбородок на кулак и вперил в нее взгляд. У него была мощная челюсть, хотя он и не производил впечатления сильного человека.
– Вам следует чаще улыбаться, – сказал он.
Мужчины говорили ей об этом, сколько она себя помнит, что свидетельствовало, как она полагала, о недостатках ее характера, а отчасти и об отсутствии у мужчин изобретательности.
– По крайней мере мне, – добавил он.
Шедевром остроумия это не назовешь, но, во всяком случае, Спенсер Кенделл сделал шаг вперед.
Он протянул ей руку:
– К слову, я Спенсер Кенделл.
– Я знаю, – сказала Мег, не подавая руки. Она понимала, что это невежливо, но не могла себя переломить. Почему-то ей было страшно дотрагиваться до него, даже до руки.
– А вы, должно быть, заменяете миссис Уайт?
– Миссис Уайт, как всегда, на месте. Именно она приготовила кофе, который, как вы предполагаете, спас вам жизнь. Меня зовут Меган Макдермот. Я фотограф. И здесь потому, что работаю над книгой «Лицо Палм-Бич».
Мег понимала, что сообщать об этом преждевременно. Она еще ни с кем не делилась своей идеей положить журнальную статью в основу книги. У нее не было никакого контракта, да и денег тоже. До последнего момента она даже не подозревала, что у ее книги имеется название. Но Мег не могла совладать с собой. Уж слишком самоуверенно вел себя Спенсер Кенделл, рассчитывая на то, что она будет носить ему кофе, смотреть ему в рот и увиваться перед ним только лишь потому, что он ее заметил.
Мег ожидала, что Спенсер Кенделл поймет свою ошибку. Ожидала, что самоуверенная улыбка сойдет с его лица. Ожидала восхищенного взгляда, которым всегда награждали ее люди, когда узнавали, что она не просто дилетант или жалкий профи, фотографирующий на свадьбах и днях рождения, а ее имя хорошо известно в среде влиятельных журналов и одна из ее работ имеется в коллекции Объединения фотографов, хотя поначалу ее не было в экспозиции, поскольку она значилась в числе новых приобретений.
Однако улыбка так и не сошла с лица Спенсера. Он продолжал смотреть на нее, держа перед собой протянутую руку. И именно в этот момент до Мег дошло: ничего из того, что она сказала, не имело для Спенсера значения. Ее громкие достижения и дерзкие мечты не играли для него никакой роли. Она могла быть миссис Уайт, которая перекладывала бумажки и варила кофе, или маникюршей; или даже проституткой. Ему без разницы, кто она и чём занимается. Для него важно лишь то, что он может использовать ее для получения быстрого и мимолетного удовольствия. Это напугало Мег. Ей пока не приходилось сталкиваться с таким черствым, а может, и пресыщенным человеком. Спенсер Кенделл вдруг взял ее руку в свою и задержал на минуту, и это напугало Мег еще больше.
Вскоре зал стал наполняться людьми. Эштон появилась одной из первых. Подойдя к Мег и Спенсеру, она сказала, что рада их знакомству, а персонально Мег заявила, что счастлива предоставить ей возможность сделать снимки на заседании совета директоров. Обращаясь к Спенсеру, она конфиденциальным тоном сообщила, что им повезло найти в лице Мег человека, который запечатлеет празднование юбилея фонда.
– Меррит стал бы искать фотографа с именем и установившейся репутацией. Мне же хотелось кого-нибудь помоложе, со свежим взглядом на вещи.
Мег наверняка понравились бы эти слова, если бы она могла поверить в их искренность. Судя по тому, как Спенсер смотрел на свою кузину, он им также не поверил.
– Конечно, – сказал он с кривой улыбкой, – забудем Аведона. Вычеркнем Лейбовиц. У нас есть Мег Макдермот.
Мег была уязвлена. Пусть даже он не поверил Эштон, однако это не значит, что он имеет право унижать ее, Мег.
– Если вас что-то не устраивает, мистер Кенделл, буду счастлива предложить эту работу кому-нибудь другому, – с ужасом услышала Мег свой собственный голос. Уж не сошла ли она с ума? Да она буквально дралась за то, чтобы получить сюда доступ! Ради этого была вежлива с людьми, которые вели себя по-хамски по отношению к ней, льстила людям, которых не уважала, уничижительно отзывалась о себе. И вот сейчас, достигнув желаемого, она хочет одним махом все разрушить лишь потому, что не может видеть, как этот человек смеется над ней. Поистине этот мир опасен, и Мег даже не предполагала, что опасность может исходить с этой стороны.
– Простите, – сказал Спенсер, и на какой-то момент на его лице как будто бы и в самом деле отразилось огорчение. – Эштон говорит, что иногда я бываю весьма невежлив. Это здорово, что вы с нами, Меган! – Он покачал головой. – Боже мой, я говорю прямо как Святой Меррит.
– Просто ты говоришь сейчас как вежливый человек, – поправила его Эштон. – А вы познакомьтесь с Мерритом, – добавила она, обращаясь к Мег, когда открылась дверь и в зал вошел высокий худощавый мужчина с редкими песчаного цвета волосами и выправкой офицера германской армий девятнадцатого века. Лицо у него было продолговатое, узкое и имело ощутимое сходство с лицом Эштон, однако не казалось лошадиным и даже несло черты благородства и достоинства. Мег не могла представить это лицо смеющимся и с трудом вообразила улыбающимся. Когда Эштон их знакомила, легкое подрагивание тонких бесцветных губ Меррита было скорее похоже на гримасу, чем на улыбку.
– Рад, что вы с нами, – проговорил он.
Сидящий позади Спенсер закатил глаза и произнес:
– Я ведь говорил.
– Графиня, – продолжал Меррит, – много рассказывала мне о ваших работах.
Мег попыталась отыскать иронию в его словах, но ей это не удалось. Очевидно, Эштон не рассказала брату о прискорбном эпизоде в лодке, как не упоминала о нем и Мег. Но, видимо, этого и не требовалось. Просто Эштон достаточно было попросить, и ей дали то, что она просила. Мег почувствовала зависть. Обычно чувство зависти возникало у нее при мысли о деньгах. Но не сейчас. Эштон влияла на Спенсера и Меррита вовсе не с помощью денег. Здесь играли роль расположение, любовь, во всяком случае, какая-то семейная привязанность. При этой мысли у Мег тоскливо заныло сердце. Интересно, как себя чувствуешь, когда есть уверенность, что можно положиться на человека. Когда есть люди, которым ты небезразлична. Это не означает, что они хотят переспать с тобой или носят тебя на руках. Просто их достаточно попросить о чем-то – и они это для тебя сделают. Мег даже не могла себе представить, что это такое. Но в то же время она была уверена, что это было бы замечательно.
Скоро подтянулись и другие участники заседания. Хэнк Шоу выглядел удивленным, но отнюдь не разочарованным, увидев Мег.
– Мы уже встречались, – сказал он, когда Эштон сделала попытку их познакомить. – Вы делаете успехи, – вполголоса добавил он, обращаясь к Мег, когда члены совета директоров стали занимать места за столом.
Меррит призвал собравшихся соблюдать порядок и предложил покончить с фотографированием, прежде чем они перейдут к делу. Надеяться на интересные фотографии не приходилось, но и это неплохо. Ведь это лишь начало, сказала себе Мег, только шаг на порог. Остальное впереди. Эштон обещала ей доступ в настоящий Палм-Бич. «Разумеется, мы хотим, чтобы вы сделали снимки, имеющие отношение к наиболее успешным проектам». Эштон упомянула об этом уже в конце, в качестве пояснения, но Мег восприняла ее слова как подарок судьбы. У нее возникла блестящая идея: за первым альбомом фотографий богатых и привилегированных выпустить альбом фотографий бедных и обездоленных. Еще утром она напомнила Эштон об этом плане, хотя ее брат Меррит, услышав о замысле, нахмурился.
– Фонд выполняет свою работу тихо и скромно, – сказал он. – Как только вы начнете фотографировать спасенных животных или леса, которые удалось сохранить, появятся желающие увидеть все это собственными глазами, предприниматели станут возводить туристические комплексы и весь экологический баланс нарушится.
Однако Эштон призвала его не быть смешным:
– Нельзя забывать, что благотворительный фонд – это не чье-то личное хобби, дорогой. Мы живем в век гласности. Если ты хочешь, чтобы люди проявили заботу о бедных слонах или гибнущих лесах, ты должен иметь фотографии – роскошные цветные снимки деревьев, клыков и всего такого прочего! – Она, сияя улыбкой, повернулась к Мег: – Разве я не права, Мег?
Мег ответила, что Эштон совершенно права, и стала размышлять о снаряжении, которое понадобится ей для нового начинания. Тем не менее она хотела исполнить свой долг и сделать несколько снимков членов совета директоров внушающего благоговение Фонда Кенделлов, заседающих в скучном конференц-зале. По крайней мере у большинства присутствующих был скучающий вид. Хэнк Шоу, похоже, куда-то торопился. Эштон явно чувствовала себя неуютно. А Спенсер выглядел откровенно утомленным и отчаянно красивым. Еще до проявления пленки Мег знала, что фотокамере он придется по вкусу.


Мег шла к своей машине, когда услышала позади шаги. Она не повернулась, но узнала голос. Спенсер поравнялся с ней и пошел рядом.
– Заседание было скоротечным, – сказала она.
– Оно еще продолжается.
– Тогда почему вы ушли?
– Меня делегировали. В качестве гида и носильщика фотоаппаратуры. – Он потянулся, чтобы снять с ее плеча сумку с фотокамерой. Сама того не желая, Мег еще крепче сжала в руке сумку. – Ну вот! – засмеялся он. – Я лишь хотел донести вашу сумку и вовсе не стремился выхватить ее и убежать.
– Это условный рефлекс. Я чувствую себя голой без нее.
Она тут же пожалела о своих словах, потому что если мужчина смотрит на тебя так, как смотрел на нее Спенсер Кенделл с момента ее появления в конференц-зале, не следует произносить слово «голая». Во всяком случае, если ты не хочешь использовать его в качестве приманки. А именно так, судя по взгляду и улыбке, Спенсер его и воспринял.
– У меня есть замечательная идея, – сказал он.
Мег остановилась и повернулась к нему лицом:
– Возможно; это шокирует вас, но в некоторых кругах подобные слова уже не рассматриваются как лестные. Более того, их расценивают как сексуальное домогательство.
Улыбка на лице Спенсера осталась все такой же лучезарной:
– Боже мой, я, кажется, общаюсь с членом комитета сексуальной бдительности.
Мег рассердилась на него, поскольку не хотела, чтобы над ней смеялись, но еще больше разозлилась на себя за полное отсутствие чувства юмора и обидчивость. Он не представлял для нее угрозы до тех пор, пока она сама не захочет этого.
– Мы люди разного круга, – сказала Мег.
– Я сделаю все, чтобы исправить это, – ответил Спенсер. – Пойдемте куда-нибудь выпьем.
– Сейчас лишь десять утра.
Он взглянул на часы, поблескивающие на загорелом запястье. Мег обратила внимание, что это были не роскошные золотые часы стоимостью в двадцать тысяч долларов, а обыкновенные спортивные стальные часы, которые, если верить рекламе, способны показывать время с точностью до десятой доли секунды на дне океана, на вершине высочайшей горы, а если придется работать в НАСА, то и в космосе.
– Вообще-то сейчас одиннадцать часов пятнадцать минут. – Он поднял на нее глаза. – Видите, как летит время, когда вы со мной. Ну хорошо, если вы не хотите выпить, то как вы посмотрите на то, чтобы позавтракать, сыграть в теннис или покататься на яхте? Все что хотите.
– Я хочу, – сказала она и посмотрела на свои часы, – пойти и заняться работой.
– Что означает «пойти и заняться работой»?
– У меня есть договоренность с женщиной сфотографировать ее и ее королевских спаниелей, завоевавших призы.
– Договоренность с Дафной Дэнкуорт.
– Откуда вы знаете?
– Проболтались спаниели… Знаете, я не представляю, как вы отличите одного спаниеля от другого. Послушайте, забудем о собачках и давайте чем-нибудь займемся.
– Я сказала ей, что буду ровно в полдень.
– Вы можете сфотографировать ее в любое другое время.
Несколько секунд Мег молча смотрела на Спенсера. Похмелье мало-помалу отпускало его, и он становился все привлекательнее. И в этом заключалась проблема.
– Понимаю. Я могу сфотографировать ее в любое время, а вот что касается вашего общества, то сейчас у меня единственный шанс.
Улыбка наконец-то исчезла с его лица. Воспользовавшись моментом, Мег двинулась к машине.
– Куда же вы уходите?! – крикнул Спенсер ей вслед.
– Работать, – бросила она через плечо. – Попробуйте сами как-нибудь. Это позволяет быстро встряхнуться – и похмелья как не бывало.
Мег чувствовала, пересекая площадку для стоянки машин, что он не спускает с нее глаз. Она не собиралась оборачиваться. Она не доставит ему такого удовольствия. Подойдя к машине, Мег дотронулась до дверцы и, сама того не желая, посмотрела через плечо. Спенсер снова заулыбался, и эта совершенно невозможная улыбка сказала ей, что он наблюдал за ней и ждал, когда она обернется. Мег это сделала, и это означало, что он победил.
Спенсер прицелился в нее указательным пальцем.
– Я еще увижу вас! – крикнул он. – И это не пустые слова! Вы от меня так просто не скроетесь!
Она не удостоила его ответом. Правда, пытаясь побыстрее открыть дверцу, Мег сломала ноготь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана



Тыкнула пальцем в небо. Просто на угад. Не пожалела. Интересный роман. Сюжет не избитый. Соаетую читайте.
Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксаналюлеко
7.12.2014, 21.55





Живо, не скучно,интересный сюжет. Деньги делают жизнь, но они же и убивают.
Тайны Палм-Бич - Пулитцер РоксанаЛариса
28.10.2016, 17.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100