Читать онлайн Тайны Палм-Бич, автора - Пулитцер Роксана, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Пулитцер Роксана

Тайны Палм-Бич

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Алессандро вышел из-под душа, энергично растер тело полотенцем и стал натягивать черно-желтый костюм. Сейчас, находясь в роскошном номере отеля «Париж», он был уверен, что поступил правильно, приехав в Монако. И правильно сделал, заставив Эштон сопровождать его.
Он не назвал бы это вторым медовым месяцем. Эштон была весьма сдержанной, если не холодной. Когда он попробовал подступиться к ней, она сослалась на то, что плохо себя чувствует. Алессандро не стал проявлять настойчивость, поскольку была еще свежа в памяти кошмарная ночь с Тиффани недельной давности. Он целую неделю обходился без секса, чего не случалось с ним со времен отрочества. Это беспокоило Алессандро, однако он успокаивал себя тем, что готовился к гонкам. Он сберегал адреналин и страсть на завтрашний день. На то время, когда он выиграет гонку. А он ее непременно выиграет. Он чувствовал это каждым нервом. И тогда он снова станет самим собой.
Алессандро ежедневно тренировался и готовил лодку к гонкам. Лодка была в превосходном состоянии. Он тоже был готов к бою.
Алессандро застегнул молнию на костюме и вошел в спальню Эштон. Эштон была на террасе, перед ней стояла чашка черного кофе и лежала пачка французских газет и журналов. Алессандро вышел на террасу, вежливо поцеловал ее в щечку и спросил, как она спала. Эштон ответила, что спала нормально, хотя круги под ее глазами явно свидетельствовали об обратном.
– Я полагаю, tesoro, что ты захочешь отправиться сегодня со мной. Ты можешь занять место на одном из наших судов и наблюдать за тренировкой.
– Только не сегодня, Алессандро, – ответила Эштон настолько быстро, что было ясно: она даже не сделала попытки всерьез подумать о его предложении.
– Но ты будешь там завтра во время гонок? – уже более настойчиво спросил Алессандро. Он хотел, чтобы Эштон была рядом с ним после гонок, когда он будет, получать победный кубок. Он знал, что снимки дойдут до газет Палм-Бич, и хотел, чтобы их увидели и Мег, и Тиффани. Счастливого женатого мужчину. Не мужчину, который не в состоянии найти себе женщину на стороне, а мужчину, который не хочет никаких других женщин. Именно таким был его новый имидж, и хотя Алессандро знал, что этот имидж будет для него кратковременным, если вообще соответствует действительности, это нисколько не мешало ему испытывать чувство удовлетворения.
– Разумеется, завтра я там буду, – без особого энтузиазма проговорила Эштон.


Уходя, Алессандро испытывал к ней едва ли не жалость, поскольку день ото дня ощущал себя благодаря предстоящим гонкам все более сильным, а бедняжка Эштон… Ах, бедняжка Эштон! Она целыми днями только и делала, что бродила по комнатам отеля. Она почти не делала покупок. И хотя он не замечал, что его жена снова начала пить, должно быть, она все-таки грешила этим, потому что он однажды слышал, как ее рвало в ванной.
Направляясь к лифту, Алессандро покачал головой. Он не любил сентиментальности в женщинах. Тем более он не мог принять этот в жене. Если так будет продолжаться и впредь, ему придется отправить Эштон на месяц-другой в клинику, чтобы излечиться от всего этого.
* * *
Как только дверь за Алессандро закрылась, Эштон отложила журналы, которые якобы читала, и стала смотреть на зеленый парк на фоне лазурного Средиземного моря. Гладь воды бороздили гоночные лодки, похожие на лодку Алессандро, а также яхты и рыболовецкие суда. В центре бухты бросила якорь огромная яхта-красавица, в сравнении с которой блекли все окружавшие ее лодки и суда. Вчера ее здесь не было. В другое время Эштон заинтересовалась бы, с какой целью сюда пожаловал арабский шейх или европейский прожигатель жизни. Но в это утро ей было не до того.
Когда Алессандро попросил ее поехать с ним в Монако, она согласилась, потому что он дал ей важное обещание. И еще потому, что ей нужно было выиграть время. Однако это обещание превратилось сейчас в нелепую шутку. Как она может зачать ребенка, если не позволяет мужу прикоснуться к ней? В то утро, когда она возвращалась от Хэнка и увидела сидевшего на террасе Алессандро, Эштон сказала себе, что отнюдь не обращается в бегство. Тогда она еще не знала, что не может никуда убежать. Хэнк – первое, о чем она думала, проснувшись утром, и последнее перед тем, как заснуть ночью. И все часы между этими точками отсчета также были заполнены им. Однажды, возвращаясь из магазина, куда Эштон ходила делать покупки, она заметила незнакомого мужчину, который со спины чем-то напоминал Хэнка. Эштон остановилась и смотрела на него так долго, что едва не попала под машину. Вчера вечером в ресторане звучный – как у Хэнка! – смех мужчины, сидевшего через несколько столиков от них, едва не заставил ее забыть, о чем она говорила с собеседником. От Хэнка не было спасения, и в то же время не было возможности возвратиться к нему. Эштон сомневалась, примет ли он ее снова. Она уехала, не сказав ему ни слова. И самое главное – она уехала, не возразив против того, что он ей заявил. Уехала, не сказав, что быть миссис Хэнк Шоу для нее вполне достаточно. Она не могла ему этого сказать, потому что сама до сих пор не знала, так ли это на самом деле. Она знала лишь, что больше не может оставаться графиней Монтеверди. У нее нет сил играть эту тягостную роль.
Эштон посмотрела на золотые часики непритязательной формы с такой же цепочкой, которые ей страшно не нравились из-за названия – «Сокровище Тиффани». Алессандро настоял на том, чтобы Эштон купила их, когда они были в Париже. Было начало одиннадцатого. Минуты тянулись, как часы. А часы были бесконечны. Эштон подумала о том, что неплохо бы выпить. Это помогло бы скоротать время. Правда, в последнее время она потеряла вкус к спиртному. Шампанское имело какой-то металлический привкус. От одного вида мартини ее начинало тошнить. Когда накануне она выпила немного вина, ее наутро вырвало.
Эштон услышала звонок телефона и направилась в комнату. Мужчина на другом конце провода сказал, что с ней будет говорить баронесса фон Бекуорт.
Спустя несколько секунд в трубке раздался голос баронессы фон Бекуорт, урожденной Хоуп Остин, сестры-близнеца Сеси Остин. Она назвала Эштон liebchen <милая (нем.)>, и, даже находясь в столь дурном расположении духа, Эштон невольно улыбнулась, услышав столь ласковое обращение, высказанное с типичным среднеевропейским акцентом.
– Я так рада, что дозвонилась до тебя, liebchen! Сеси и Кики прибыли сюда вчера. Но прилетели они без твоего обожаемого брата. Мы страшно хотим тебя видеть. Не могла бы ты позавтракать с нами на нашей яхте? Будем только мы, ну и еще несколько друзей. Обещаю, что соберется не больше десятка, самое большее – двенадцать человек. Обещай нам, что придешь.
Несколько мгновений Эштон колебалась. Если Хоуп говорит о двенадцати, то скорее всего будет человек двадцать пять. Идти на такое сборище у нее не было настроения. В то же время, она не может постоянно сидеть в отеле, пить спиртное, которое в нее не лезет, оставаться наедине с мыслями, от которых ей уже тошно. И Эштон сказала Хоуп, что придет.
– Отлично, liebchen. Я пошлю за тобой катер в час дня.
* * *
Когда катер подошел к яхте баронессы, до Эштон донеслись звуки музыки, смех, и она увидела группу мужчин и женщин, прохаживающихся по юту. С этого расстояния один из мужчин показался ей похожим на Хэнка. Проклятие! Надо как-то остановить поток галлюцинаций.
Матрос подтянул катер к борту яхты и закрепил его, после чего Эштон поднялась по трапу. Смесь запахов готовящихся блюд и дизельного топлива, весьма характерный для подобных прогулочных яхт, обычно приводил Эштон в приятное волнение, однако сейчас эти ароматы показались ей тошнотворными. Зачем она все это делает? Для чего она идет на этот пикник и в то же время грезит о людях, которых здесь нет?
Эштон подняла взгляд и увидела Хоуп, стоящую на палубе возле трапа.
– Графиня, – проговорила она и расцеловала Эштон в обе щеки.
Эштон так же приветствовала баронессу. Однако, несмотря на подобное проявление чопорности, в общем и целом Хоуп была женщиной добропорядочной, хорошей сестрой Сеси, другом Кики и весьма доброжелательно относилась к Эштон. И Эштон пришла в голову мысль, пока Хоуп сопровождала ее до: юта, что дружба между женщинами – это нечто такое, что она в течение многих лет недооценивала.
А потом из ее головы напрочь улетучились все мысли, потому что она увидела его. Это не было галлюцинацией или миражом. Это был Хэнк – живой и настоящий. Хоуп стала говорить о том, что Эштон должна знать всех присутствующих, что Сеси и Кики рады видеть ее, словно она не встречалась с ними не каких-нибудь десять дней, а долгие годы. В это время Хэнк продвигался через толпу к ней. Дойдя до Эштон, он взял ее за руку, спросил, как она себя чувствует, и продолжал смотреть на нее, словно просто вежливо, по-светски приветствовал.
Хэнк взял два бокала шампанского с подноса проходящего мимо стюарда и повел Эштон к носовой части яхты. Отсюда были слышны лишь обрывки светских разговоров и смеха да плеск волн о борт судна.
– Ты сердишься? – спросил Хэнк.
– За что?
– За то, что я попросил баронессу заманить тебя сюда под вымышленным предлогом. За то, что я последовал за тобой.
Эштон захотелось рассмеяться, но она опасалась, что в этом случае не сможет остановиться, потому что была близка к истерике, – просто оттого, что испытала облегчение, увидев Хэнка.
– Я не сержусь, – тихо сказала она.
Они с минуту молчали, а когда Хэнк снова заговорил, голос его звучал мрачно:
– Боже мой, с каким трудом я сдерживаюсь, чтобы не заключить тебя в объятия!
Эштон положила ладонь ему на предплечье, ощутив мощь мускулов под тонкой тканью пиджака.
До них донесся голос стюарда, возвещавшего о начале завтрака.
– Ты голодна? – спросил Хэнк.
Эштон отрицательно покачала головой.
Оба засмеялись.
– Мне принести извинения за нас обоих?
– Нет необходимости, – сказала Эштон, направляясь к трапу. – Хоуп поймет.
Она думала, что они сойдут на берег. Однако Хэнк велел матросу вести катер к огромной яхте, которая вошла в бухту утром, сразу затмив своей красотой все остальные суда.
– Это твоя? – спросила Эштон.
– Я купил ее прошлой осенью.
Катер прошел под носом яхты и подошел к корме. Эштон прочитала на транце название, выведенное огромными печатными буквами: «Леди Э.».
Хэнк наблюдал за ее реакцией.
– Ты не возражаешь? Возможно, это не очень благоразумно.
Эштон снова засмеялась.
– Ты сошел с ума!
– Сошел с ума от любви, – уточнил Хэнк.


Он показал Эштон яхту. Ее яхту, непрестанно повторял он. Это было огромное, длиной свыше двух сот футов судно, с площадкой для вертолета, гимнастическим залом, кинозалом, каютами «люкс» для двадцати гостей. Но больше всего Эштон привели в восторг не размеры и удобства, а удивительная красота яхты. Ей очень понравились длинные палубы из тика, сверкающая бронзовая осветительная арматура, отделанные панелями из красного дерева салоны, в которых поддерживалась оптимальная температура для картин, столь же прекрасных, сколь и бесценных, как с радостью отметила для себя Эштон.
– Ну как? – спросил Хэнк, когда они обошли почти все судно.
– Что как?
– Тебе понравилось?
Эштон снова засмеялась:
– Разве она может кому-то не понравиться?
– Ты хочешь сказать, что все сделано со вкусом, – сказал Хэнк вроде бы в шутку, но Эштон понимала, что это вовсе не шутка.
– Можно говорить об очень тонком вкусе, – поправила она.
– Есть одна каюта, которую ты еще не видела, – Хэнк повел Эштон вниз и открыл перед ней дверь. Эштон оказалась в самой красивой из кают, какие она когда-либо видела. С одной стороны солнечные лучи светили в огромные иллюминаторы. С другой – дверь выходила на небольшую уединенную палубу. Стены здесь были не из красного дерева, а имели бледно-желтый оттенок, и от этого каюта казалась удивительно светлой и просторной. На одной из стен висела картина Сезанна, а над камином – Хокни. Середину каюты занимала огромная кровать.
– А это твоя каюта? – спросила Эштон.
– Это твоя каюта. – Хэнк подошел к ней и обнял за плечи. – Я лишь надеюсь, что ты позволишь мне разделить ее с тобой.


– Нам нужно поговорить, – сказал Хэнк, когда они отдыхали после любовной игры. Одевшись, они немного прошлись по палубе, затем сели за столик с бутылкой шампанского, глядя, как над морем опускаются сумерки, а город зажигает яркие огни, напоминающие бриллиантовое ожерелье. Затем они снова вошли в каюту, снова разделись и жадно бросились в объятия друг друга, словно после любовной игры прошло не два-три часа и даже не несколько дней, а годы жизни. Эштон открывала ему не только губы, руки и объятия, но всю себя. Она чувствовала, как его борода касается ее бедер, его губы – ее сокровеннейших мест, силу и страсть Хэнка, когда он снова и снова входил в нее, наполняя такой нежностью, восторгом и любовью, что, казалось, от этого можно умереть.


Хэнк отвез ее на катере на берег около полуночи. Он хотел, чтобы Эштон осталась на яхте, однако она возразила, что не может.
– Ты должна сказать ему.
– После гонок. Я обещала, что буду наблюдать за соревнованиями.
– Мы будем наблюдать вместе. С вертолета.
– Я надеюсь, он проиграет. Надеюсь, что проиграет с треском. – Эштон не ожидала от себя подобных слов. Горечь тона потрясла ее.
Хэнк покачал головой:
– Нет. Пусть Алессандро выиграет. – Он наклонился и поцеловал Эштон. – Он скоро потеряет все остальное, поэтому я надеюсь, что этот сукин сын выиграет гонку.


Алессандро спал в своей комнате, когда пришла Эштон. Отсутствие жены не столь важное событие, чтобы он не поспал свои восемь часов перед гонкой. Стоя в дверях, она смотрела на спящего Алессандро. Темные ресницы отбрасывали тени на его щеки. Эштон вспомнила фотографию маленького мальчика на рождественской открытке, которую он показал ей в ту ночь. Сколько времени прошло с того момента – пять, шесть недель? Странно. В ту ночь она была полна отчаяния. Сейчас полна надежд.
Алессандро пошевелился во сне и прикрыл лицо рукой.
«Я не говорил, что мы, Монтеверди, не приемлем развода, – вспомнила она слова покойного свекра. – Я хотел сказать, что мы не допускаем развода».
Эштон повернулась, закрыла за собой дверь и направилась в свою комнату. Ее свекор умер. А от Алессандро можно откупиться. Она была в этом уверена.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксана



Тыкнула пальцем в небо. Просто на угад. Не пожалела. Интересный роман. Сюжет не избитый. Соаетую читайте.
Тайны Палм-Бич - Пулитцер Роксаналюлеко
7.12.2014, 21.55





Живо, не скучно,интересный сюжет. Деньги делают жизнь, но они же и убивают.
Тайны Палм-Бич - Пулитцер РоксанаЛариса
28.10.2016, 17.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100