Читать онлайн Колдовство любви, автора - Престон Фейрин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Колдовство любви - Престон Фейрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Колдовство любви - Престон Фейрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Колдовство любви - Престон Фейрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Престон Фейрин

Колдовство любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

От утреннего света Раиннон прищурилась. Что-то было не так. Солнечный свет никогда раньше не тревожил ее. Этим же утром он казался слишком сильным. Или, может быть, это она была слишком слабой?
Ровное дыхание Нов рядом с ней свидетельствовало о том, что он еще спит. Почему же не спит она? Прошедшая ночь была слишком бурной. Чудесной.
Пугающей.
Больше это откладывать нельзя. Она открыла глаза и решила, наконец, посмотреть на свет и на факты. Прошлой ночью Ноа показал ей другой мир, где существовала новая для нее боль, где углы были острыми, а чувства — обнаженными. Она была оглушена, не готова к тем сильным эмоциям, которые испытала во время ночи любви.
Вот уже много лет любовь и надежность этого города защищала ее от той печали, которую ей приходилось испытывать в юности. И она забыла, что существуют огорчения и опасности.
Она никогда не испытывала сильной страсти и поэтому решила, что кульминацией любви будет их ночь с Ноа. Она полагала, что в объятиях Ноа удовлетворит все желания, которые всколыхнулись в ней после их знакомства. Вместо этого она вдруг обнаружила, что ночь их любви оказалась лишь прологом к чему-то большему, и она испугалась. Из своего опыта она усвоила, что изменения несут боль. И теперь те же самые инстинкты, которые подтолкнули ее к ночи с Ноа, говорили ей, что «то надо оставить, и как можно скорее.
Она осторожно, чтобы не разбудить Ноа, встала с кровати и направилась в ванную.
Когда она вернулась, Ноа уже встал и оделся. Греймокин застыл каменным изваянием в центре комнаты, уставившись широко раскрытыми глазами на кресло, которое Ноа передвинул к камину накануне, — Он вернулся, — прошептал Ноа, — но с ним что-то происходит.
— Это из-за кресла. Оно не там стоит, поэтому Греймокин не понимает, в чем дело. Смотри.
Минутой позже Греймокин осторожно приблизился к креслу, рассматривая его со всех сторон, обошел его, и, удостоверившись, что это было то самое кресло, которое он так хорошо знал, расслабился и прыгнул на цветочный ящик за окном.
— Кошки боятся всего незнакомого. Они могут поменять хозяев, но вещи в их мире должны быть в полном и постоянном порядке.
Он подошел и обнял ее.
— Я скоро узнаю много нового о котах и совах, правда?
Он мягко и нежно поцеловал ее в губы, и несмотря на все ее тревоги и волнения, его поцелуй снова оказал на нее свое действие. Ее тело ожило, по нему стала расходиться теплая волна, а сладкая боль желания только усилила общее смятение.
— И Мерлин тоже прилетела, — пробормотал он и осторожно отошел.
Раиннон взглянула на шкаф, где восседала сова. Она и не заметила, как та прилетела. Она стала невнимательной.
Нов улыбнулся ей.
— Сегодня выдающийся день, не так ли?
— День?
— Канун всех святых. Ты что, забыла?
— Нет, конечно. — Но на самом деле она забыла. Ноа затмил все, что было у нее в памяти. Ей показалось это очень опасным симптомом.
— Я лучше пойду оденусь.
— Итак, что будет сегодня? Она открыла шкаф и достала черные джинсы и черный свитер.
— А что? Только не говори, что тебе это особенно интересно. Он пожал плечами.
— Я просто интересуюсь. Я никогда еще специально не отмечал Канун. Каков порядок празднования?
Она удалилась за ширму и тут же спросила себя, зачем она это сделала. Вчера он несколько часов подряд видел ее тело и знакомился с ним. Он покрыл каждый дюйм поцелуями и ласкал самые интимные места, вдыхая в них огонь. Так от кого же она собиралась прятаться за ширмой?
— Большинство людей останется дома до обеда, готовя угощения, которые они будут раздавать вечером.
— Угощения. Это приятно звучит. А что будем делать мы?
Мы. У него, судя по всему, не было сомнений.
— Я уже приготовила свои угощения. Это печенье в виде кошек. Малыши их очень любят. Им кажется, что печенье похоже на Греймокина.
— А что он думает об этом?
— Он полагает, что это ниже его достоинства. И полностью игнорирует меня все то время, пока я их раздаю.
Одевшись, она вышла из-за ширмы. Ноа взглянул на Греймокина, который, удобно свернувшись среди цветов, наслаждался прекрасным видом площади, открывавшимся ему оттуда.
— Хм. А ты объясняла ему, что печенье — это не вид каннибализма?
Вчера она была бы счастлива от такого вопроса. Сегодня он только вызвал у нее раздражение.
— Ты говоришь о нем, словно он человек.
Он обратил внимание на ее резкий ответ:
— Что-нибудь случилось?
Она сложила руки и крепко прижала их к груди. Да, кое-что случилось, но это было пока плохо понятно ей самой. Как же она сможет объяснить это ему?
— Видишь ли, я сама плохо понимаю, что произошло. Ты вдруг начинаешь интересоваться праздником Кануна и говоришь о Греймокине, как будто он человек…
— Я бы не стал этого утверждать, — пробормотал Нов, бросив еще раз взгляд на кота. На этот раз ему ответил взгляд голубых глаз Греймокина, и Ноа не выдержал первым. Он моргнул и отвел свои глаза в сторону.
— В чем же дело, Ноа. Почему ты из критически настроенного наблюдателя вдруг превратился в активного участника?
Он протянул руки и снова заключил ее в объятия.
— Я же сказал вчера вечером, что сдаюсь. Мне следовало сделать это раньше, потому что, как выяснилось, у меня не было ни малейшего шанса. Как я мог бороться против очарования, навеянного прекрасной соблазнительной ведьмой?
— Прекрасной соблазнительной ведьмой? Ноа, ты говоришь странные вещи.
— Наверное, когда мужчина влюблен, он всегда говорит странные вещи, — сказал он и мягко поцеловал ее в губы. — Не знаю, я еще никогда не любил. Зато сейчас у меня лучшее время жизни.
Он замолчал и направился к телефону.
— Позвоню-ка я своим тетушкам. А то они будут волноваться. А потом я позвоню к себе в офис. Ты была права. Я могу дать инструкции и отсюда.
Она задумчиво разглядывала его.
— Создается впечатление, что ты планируешь побыть здесь еще.
Он взял трубку и стал набирать номер.
— Я могу задержаться еще на несколько дней. А потом мне придется возвратиться. Моя практика юриста там, и я не могу просто-напросто бросить ее, даже если бы очень захотел этого. Но когда я поеду туда, ты поедешь со мной.
Она почти заскрежетала зубами от его непоколебимой уверенности.
— Скажи, Ноа, а ты мне купишь большой красный бант?
— Что? — Он был потрясен. Телефон заливался у него прямо под ухом, и ему показалось, что он не правильно услышал, что она сказала.
— Ты хочешь завернуть меня в красивую обертку, сделать аккуратненький пакетик и отослать для себя в Нью-Йорк.
— С чего ты взяла?
На другом конце провода кто-то ответил ему.
— Тетя Эзми? Это вы?
— Да, дорогой, — ответила она, икая. — Ты что, набрал не тот номер?
— Нет, я звонил вам.
— Тогда, значит, телефон сработал хорошо, — она снова икнула, — верно?
— Да, тетя Эзми, вы в порядке? У вас голос… странный. Что там за звук? Она икнула.
— Звук? — Послышалось хихиканье. — О, дорогой, мы просто решили немного послушать музыку. Диктор сказал, что это «топ хит». Великолепный ритм. Хороша для танцев.
Он нахмурился.
— Позовите лучше тетю Лавинию к телефону.
— Не получится. — Она засмеялась, потом опять икнула. — Она занята.
— Тетя Эзми, вы что, пили?
— Боже мой, нет, конечно. Заметь, мы не какие-то трезвенники, как твоя прабабка Аманда, но сейчас ведь только… — она икнула, — только десять часов утра.
Она захихикала.
— Тетя Эзми, что вы делаете?
— Мы готовим, дорогой. Мило, что ты позвонил, но мне надо идти. До свиданья.
— Нет, подождите… — Он услышал щелчок, и связь прервалась.
— Черт возьми. — Ноа повесил трубку и посмотрел на Раиннон, которая подошла к нему во время его разговора и теперь стояла рядом.
— Что-то случилось.
Все ее собственные тревоги были забыты.
— Я так и поняла. Как ты думаешь, что это?
— Не знаю, но нам лучше поехать и посмотреть. Что-то слишком много там всякого происходит в последнее время.
— Поехали.
— Подожди. Что ты там такое говорила насчет аккуратного пакета в красивой упаковке?
Она колебалась всего лишь секунду.
— Ничего особенно срочного. Потом.


— Я не верю своим глазам, — пробормотал он, глядя в изумлении перед собой.
— Можешь поверить, — ответила Раиннон, широко улыбаясь. — Твои тетушки набрались сахарной пыли.
Эзми стояла у кухонного стола и орудовала электрическим миксером, весело швыряя сахарный порошок в смесительную емкость. Сахар ударялся о лопасти миксера и веером вылетал назад, образуя сахарную пелену в воздухе. Все предметы на кухне уже покрылись сахарной пленкой. Лавиния, сжимавшая тюбик крема, затихла у стола и с восхищением разглядывала пульс у себя на запястье. Радио гремело на всю мощь какой-то рок. Он подошел к радио и выключил его. Лавиния продолжала изучать свой пульс. Эзми посмотрела вокруг мутными глазами.
— Пр-риветик. Могла бы поклясться, что только что разговаривала с тобой по телефону. Раиннон, ты просто чудо как хороша.
Жаль, что я не могу носить черное, как ты.
— Спасибо, Эзми, — сказала Раиннон, подходя к ней. — Что вы делаете?
— Тыквы, — Эзми улыбнулась, затем икнула. — Мы приготовили целую кучу слоеных пирожных и нарезали из них маленькие кружочки. Теперь я покрываю их апельсиновой глазурью, а Лавиния занимается украшением. Лавиния?
Не поднимая головы и не отводя взгляда от своего запястья, Лавиния проговорила:
— Удивительнейшая вещь. Я никогда не подозревала, что пульс можно не только чувствовать, но и видеть. Эзми, подойди, посмотри на мой пульс. Как интересно!
— Обязательно, дорогая, но позже. У нас Нов и Раиннон.
И сделав это сообщение, она принялась смеяться.
Ноа выдернул миксер из розетки.
— Их надо увести отсюда. Лавиния встрепенулась:
— У меня слишком много работы, и я никуда не пойду.
Раиннон подошла к столу и стала рассматривать косые пьяные тыквенные лица, которые украшала Лавиния. Некоторые из них улыбались, другие хмурились. У одного лица было даже три глаза.
— Какие они чудесные, — воскликнула она с энтузиазмом. — Дети будут в восторге.
— Ты так думаешь?
— Абсолютно уверена. Вы уже почти все закончили. Можно сделать маленький перерыв. — Она подхватила Лавинию под руку и помогла ей встать. — Почему бы нам всем не пойти на веранду и немного подышать свежим воздухом?
Ноа осторожно повел к двери Эзми.
— У нее вся кожа покрыта слоем сахарной пудры, — пробормотал он.
— Сахарная пудра — кухонный наркотик, — проскандировала Лавиния в ритме рок-музыки.
На веранде Ноа и Раиннон усадили обеих женщин в кресла и стали счищать с них сахарную пудру. Раиннон сходила на кухню и быстро вернулась оттуда с тарелкой ломтиков сыра и крекеров.
— Белок должен им помочь, — сказала она входя.
Он усмехнулся:
— Боюсь, помочь может только одно — вымыть их водой из шланга.


После почти двухчасовой тщательной уборки кухни от сахарной пыли Ноа вышел из дома и озабоченно осмотрел Лавинию и Эзми. Они обе лежали в креслах, безучастно глядя перед собой невидящими глазами. Жизненная энергия полностью покинула их. Выход из сахарного опьянения оказался слишком тяжелым.
— Они придут в себя к вечеру, — сказала Раиннон, откидывая мокрую прядь волос за плечо. — Они приняли душ и переоделись. Теперь все что им надо — это поспать. Он дотронулся до ее руки.
— Спасибо, дорогая. Я очень ценю то, что ты сделала.
Его нежное обращение вызвало волну тепла, которая мягко разлилась по ее телу. Он опьянял ее так же, как сахар опьянял Эзми и Лавинию. Он делал ее слабой и неосмотрительной. Ей надо было быстрее покинуть его и обдумать, что же происходило с ней.
— Мне надо вернуться в магазин.
— Я думал, что сегодня все закрыто.
— Почти все, но я всегда бываю днем некоторое время. После вчерашней игры понадобится ремонтировать многие костюмы.
Она поднялась, потом поцеловала Эзми, затем Лавинию.
— Ваши пирожные произведут фурор, — сказала она.
— Спасибо, дорогая, — ответила Эзми.
— Ты придешь сегодня вечером? — спросила Лавиния.
— Скорее всего, нет, но я очень скоро увижу вас.
— Не вставайте, — сказал Ноа своим теткам. — Я скоро вернусь.
Вместе с Раиннон он вышел с веранды и обошел дом.
— Мне так не хочется отпускать тебя за пределы моей видимости, — сказал он, грустно улыбаясь.
— Магазин…
— Я знаю, и мои тетушки.
Он засунул руку в карман и вытащил оттуда ключи от машины:
— Возьми мою машину.
— Спасибо.
Она с надеждой подумала, что он, должно быть, не заметил облегчения, прозвучавшего в ее ответе, но ей так необходимо было остаться одной.
— А я потом поеду в одной из их машин.
— Что ты имеешь в виду?
— Уж не думаешь ли ты, что я пропущу этот праздник или проведу его без тебя? Ни за что на свете.
Он поцеловал ее в губы. Она закрыла глаза, заранее готовясь бороться с неотвратимой волной тепла, которая должна была прокатиться по ее телу. Как часто он целует ее.
— Я побуду с ними, чтобы проследить, как они будут поправляться, — сказал он. — Я позвоню в свой офис и попробую начать расследование с другого конца. Думаю, что к вечеру смогу выбраться в город.
Она слабо кивнула в ответ.
— Как раз вовремя, чтобы успеть на шутливые проделки нашей молодежи. Они ходят по домам и требуют сладостей в виде выкупа. В противном случае устраивают всякие розыгрыши и шалят.
— А что предложишь мне ты в виде выкупа?
Она проглотила комок, подкативший к ее горлу.
— Я уже говорила тебе, что буду раздавать печенье.
— Но это для ребятишек. А я говорю о выкупе специально для меня. Что-нибудь из того, что было у нас прошедшей ночью. Хотя, признаться, мне трудно поверить, что у меня еще когда-нибудь повторится такая сказочная ночь. Мне очень хочется ее повторить, и, собственно говоря, всю оставшуюся жизнь я хочу посвятить тому, чтобы хоть раз добиться этого. А ты?
Она старалась не смотреть ему в глаза.
— Мне надо идти.
— Что случилось, дорогая?
— Ничего.
— Раиннон, давай же, говори. Я помню, что ты что-то хотела мне сказать, когда мы уезжали из твоего дома.
Она покачала головой.
Он нахмурился, почувствовав разочарование.
— Ну что же, мне ничего не остается, как отпустить тебя, но вечером, когда все закончится, мы поговорим, хорошо?
— Позаботься о своих тетушках, — сказала Раиннон.


Для Раиннон время промчалось стремительно. Приходило очень много людей, которым требовалась срочная починка своих костюмов. Маленькая сказочная принцесса огрела брата своей волшебной палочкой и сломала ее. Раиннон снабдила ее новой. Чуть более взрослый, чем принцесса, молодой человек ничего не видел из своей хоккейной маски. Раиннон сделала необходимые изменения в его хоккейных доспехах. Простыня Каспера стала розовой после того, как его жена случайно выстирала ее вместе с красными тапочками. Раиннон заменила простыню. Одна из лямок, поддерживающих горб Игора, ослабла. Раиннон подтянула ее.
И так продолжалось целый день.
Первые гуляющие на празднике заскочили к ней, чтобы поболтать и обсудить шансы появления этой ночью Джона Миллера.
И каждый, кто заходил, спрашивал о Нов.
Чем ближе приближался вечер, тем больше чувствовалось оживление на площади. Раиннон постаралась увлечься общим праздничным подъемом. Ей очень нравилась абсурдность, царившая на этом празднике, то, как он пробуждал скрытые детские черты во взрослом населении Хилари, те незабываемые минуты, которые он давал детям города. Все это так отличалось от порядка и размеренного образа жизни военных баз, на которых прошло все ее детство.
Она только что успела надеть свой карнавальный костюм и спуститься вниз, как вошел Нов.
— Ух ты! — сказал он, почти потеряв дар речи, оттого что увидел.
Ее костюм состоял из длинного до пола черного платья с декольте, обнажавшем ее шею и плечи, и жакета болеро с длинными рукавами. Этот костюм был создан из огромного количества шелка и кружев. Черные блестки в форме луны и звезд, рассеянные по всему платью, блестели и сверкали при малейшем движении.
Она сделала реверанс, польщенная тем, как он воспринял ее наряд.
— Я всегда была уверена, что современные ведьмы должны блистать.
— Да, и еще быть сексуальными, — добавил он. — И какие колдовские чары ты намерена испытать на мне сегодня?
— Я не пользуюсь колдовством, — сказала она твердо.
— Может поспорим? — хмыкнул он. — То, что я здесь, а не в Нью-Йорке, — яркое доказательство твоего колдовского умения. И уж если мы перешли на предмет колдовства, — он замялся, решая, стоит ли стремиться узнать об этом или нет, — но затем решил, что стоит, — что это за таинственные палочки и листья ты хранишь в своих стеклянных банках в магазине?
— Палочки и листья? — изумленно повторила она и постаралась проследить за его взглядом, а когда поняла, что он имеет в виду, звонко расхохоталась. — Ты что, никогда раньше не видел попури?
— П-п… что?
Она взяла одну из банок с полки, отвинтила крышку и протянула ему.
— Это смесь цветов, листьев и специй.
Создавать различные виды попури — мое хобби.
Она заметила, как он недоверчиво разглядывал содержимое банки.
— Вот эта смесь в качестве основы имеет корицу. Очень хороша для осени — понюхай. Он шумно втянул в себя воздух.
— Ты права.
«Ему все еще нужны ее объяснения», — с удивлением отметил он про себя. Но если раньше каждое ее объяснение доставляло ему радостное ощущение облегчения, то теперь он был готов воспринимать их как должное.
Да, за эти несколько дней он прошел долгий путь.
Она поставила банку на место.
— Как себя чувствуют Эзми и Лавиния?
— Замечательно. Они снова вернулись к своему старому, то есть, пожилому состоянию. Когда я уезжал, они готовились к распродаже товаров, устроившись у своего почтового ящика на дороге. Они поставили туда стулья и принесли свои тыквенные пироги. Я думал, что все события должны происходить в городе, но, кажется, они ожидают и у себя большое количество народа.
— Там будет большое движение. Люди поедут в город и на машинах, и на лошадях.
— Замечательно. Желаю им хорошо провести время, потому что сам я намереваюсь свое время провести превосходно.
Он обнял ее, привлек к себе и страстно поцеловал. После поцелуя Раиннон с трудом перевела дыхание, ощущая слабость во всем теле и еще плотнее прижимаясь к нему. Только звуки детских голосов, которые требовали выкупа в виде угощений под угрозой проказ и шалостей, остановили его.
В течение нескольких следующих часов городская площадь была заполнена привидениями и гоблинами, монстрами и драконами. Раиннон заразилась всеобщим весельем и вместе с Нов смеялась и дурачилась. И все-таки где-то глубоко в подсознании у нее было чувство, что ее что-то тревожит. То, как реагировало ее тело на ласки Нов, полностью сбивало ее с толка, и она чувствовала себя какой-то бабочкой, только что вылезшей из кокона и ужасно уязвимой перед той лавиной ощущений, которая хлынула на нее.
— Я думаю, что пора закрывать, — сказала она. — Я думаю, что почти все уже ушли.
— Да? — он быстро вышел на улицу и оглядел площадь, на которой теперь уже почти никого не оставалось.
Почувствовав, как он огорчен этим обстоятельством, она невольно улыбнулась.
— Уже поздно. Твои тети тебя уже ждут, наверное. Не так ли?
Он закрыл дверь и запер ее.
— Я сказал им, чтобы они не ждали меня сегодня и что я увижу их утром.
Ее сердце заколотилось от ощущения страшного испуга и огромного возбуждения. Причем в голове у нее так все смешалось, что она не могла понять, какое из этих двух чувств у нее сильнее.
— И какова была их реакция на это? — спросила она.
— Как будто я сказал им, что заеду в магазин за квартой молока. Трудно сказать, понимают ли они, что я собираюсь провести ночь с тобой, или нет, — он засмеялся. — Я буду считать, что не понимают. Просто рады, что я останусь в городе еще немного.
Провести ночь. Значение этих слов заставило ее запаниковать. Она повернулась и направилась к лестнице, ощущая, что он идет следом за ней.
Она сама удивлялась, как быстро и без сомнений решила про себя, что нравится ему. Прошлое всегда можно оправдать, и свою смелость в отношении Нов она оправдывала неожиданно возникшей страстью к нему. Но теперь ей предстояло разобраться с чувствами, которые выросли из этой страсти. Она совсем не была уверена, что готова к этому.
Она пересекла свою большую комнату, выскользнула из болеро и перекинула его через верх ширмы.
Ноа наблюдал за ней и думал, что он совсем не обратил внимания на то, что она была чем-то расстроена. Переполнявшее его счастье никак не хотело успокаиваться, и он даже представить себе не мог, что что-то может омрачить их отношения. Какая-то невидимая рука вручила ему счастливый билет, и он совсем забыл о том, что Раиннон была необычной женщиной. Сейчас он вспомнил об этом.
— Время пришло, Раиннон. Если что-то тебя расстраивает, я должен знать, в чем дело.
— Ты прав. Я нечестно веду себя по отношению к тебе, — она протянула руку к одной из медных цепей, на которых висела ее кровать, и ухватилась за холодный твердый металл. — Я должна тебе сказать кое-что. К сожалению, я не уверена, что ты сможешь понять меня. А я, наверное, не смогу объяснить тебе это более понятно.
— Попробуй, Раиннон.
Она прикусила нижнюю губу.
— Хорошо, слушай. Я была не готова к тому, что произошло вчера ночью. Я думала, что была готова, а оказалось, что нет.
Он удивленно поднял брови.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я сама не знаю. В этом-то все и дело. Я чувствую себя теперь очень неуверенной в себе. Я думала, что мы просто будем заниматься любовью, я хотела, чтобы все это произошло. Но вдруг неожиданно все вышло из-под контроля.
Когда она росла, военно-морские силы США полностью контролировали ее жизнь, указывая ее отцу, а, следовательно, и ей, когда и куда им требовалось переместиться. Власть ВМФ над ее жизнью была постоянной угрозой ее спокойствию. С той угрозой она ничего не могла поделать, но с этой новой властью, появившейся в результате их любви, она не собиралась мириться.
— Вышла из-под контроля, — сказал он задумчиво, повторяя ее слова. — Очень хорошо. Это значит, что я оказался в такой ситуации не один. И не один борюсь с ней.
Она вскинула руки.
— Ты не борешься. Совсем не борешься.
— И это тебя огорчает?
— Ты подавляешь меня, — сказала она. Ее голос дрогнул. «Потому что то, что я чувствую по отношению к тебе, путает меня».
— Я не подавляю, я люблю тебя.
— Ну, так не люби! Он вздрогнул, словно от удара. Счастье, которое только что бурлило внутри него, исчезло.
— Кажется, я понимаю. Я был для тебя забавным, когда вел себя как заикающийся, что-то мямлящий идиот, который был постоянно потрясен и поражен тобой и твоей мистикой. Потрясен так, что не мог смотреть на вещи прямо. Я прав? Ты играла со мной, словно котенок с клубком ниток. Вам обоим, и тебе, и Греймокину, нужны более экзотические удовольствия. Не так ли?
— Ты говоришь абсолютную чепуху, Нов.
— Извини, но мне так не кажется. Ты получала удовольствие, наблюдая за сверхконсервативным юристом из большого города, которого вынесло из привычной для него спокойной глубины на быстрину. Ты вознамерилась увлечь меня, обладая колдовской властью, и у тебя не было никаких сомнений насчет того, что ты добьешься своего. Теперь, когда ты преуспела, со мной покончено. О'кей. Теперь мне все понятно.
— Нет, — сказала она почти плача. — Все, что ты говоришь, не правда.
— Да? Так мне остаться? И мы займемся любовью, а затем будем строить планы на будущее?
— Нет, — она никогда еще не чувствовала себя более несчастной.
— Отлично.
Это слово, которое он произнес, было буквально наполнено негодованием. Он смотрел на нее не отрываясь.
— Если ты думаешь, что я собираюсь поблагодарить тебя за доставленные мне удовольствия и покорно укатить в Нью-Йорк, то ты очень ошибаешься, дорогая леди. Я не собираюсь отпускать тебя, не показав еще раз, что возникло между нами и все еще существует.
«Как он ироничен», — подумала она. Он говорил ей о том, как она думала о нем до прошлой ночи. Она действительно хотела, чтобы он признал ее очарование и поддался на него. Теперь же все, что она хотела, это убежать от точно такого же очарования с его стороны. Она не хотела винить его, но от того, что он был прав, а она не права, его слова не стали для нее менее жестокими.
— Послушай, Нов. Я совершила большую глупость. Наверное, я никогда за свою жизнь не была большей дурой.
— Я так понимаю, что ты говоришь о времени, когда мы были в постели прошлой ночью, — в его голосе звучало холодное спокойствие.
Она сцепила руки.
— У меня нет никаких оправданий, я могу только извиниться перед тобой…
— За что? — взорвался он. — За то, что довела меня до такого состояния, когда я кроме желания к тебе ничего больше не чувствую. Леди, не беспокойтесь насчет извинений, я их все равно не приму.
— Тебе придется, Нов. Потому что сейчас это единственное, что я могу тебе предложить.
Он схватил ее и рванул к себе.
— Не правда. Я могу заставить тебя дать мне больше этого. И делать это до тех пор, пока ты не будешь совсем без сил для чего-нибудь другого, как просто лежать в кровати и просить, чтобы это повторилось.
Она с силой рванулась прочь.
— Перестань.
Неожиданно все погрузилось в темноту, и ее слова эхом отозвались в непроницаемой тишине комнаты.
Нов выругался и посмотрел в окно.
— Во всем городе погас свет. У тебя здесь есть спички и свечи? Она вздохнула.
— Сейчас принесу. Стой здесь, я знаю, где они.
Она направилась к маленькому столику, где у нее находилось несколько свечей. Через несколько секунд одна из свечей уже горела. Нов быстро подошел к столику и отобрал у нее спички, заявив, что остальные свечи он зажжет сам.
Устав спорить, она села на кровать и не двигаясь сидела на ней, пока не подошел Ноа.
Он поставил на кровать одно колено и стал сверху разглядывать ее.
— Тебя не стоит расстраивать, не так ли? — сказал он мягко.
— Ноа, я не имею никакого отношения к свету. Это сельская местность. Здесь цепи очень часто бывают перегружены.
— Конечно, конечно.
— Черт возьми, прекрати иронизировать!
— Да? А я так люблю разумные объяснения.
От его сарказма у нее по телу пробежал холодок.
Он наклонился к ней.
— Мне все равно, из-за тебя погас свет или не из-за тебя. Можешь гасить его и зажигать столько, сколько тебе этого захочется. Но это все равно не заставит меня забыть все, что произошло между нами. И тебе я тоже не позволю забыть об этом.
— Уходи, пожалуйста, уходи.
— Я уйду, но сначала… Он повалил ее и с силой прижал к кровати.
— Ноа, нет…
— Я должен, — сказал он грубо, отбрасывая и сдергивая мешающие ему кружева. — Я должен доказать себе, что прошлая ночь была не результатом помрачения моего сознания, не результатом твоего колдовства и экспериментов надо мной.
Она говорила себе, что не хочет этого, но даже все еще продолжая слабо отталкивать его, она уже отвечала на его обжигающие поцелуи и ничего не могла поделать с этим. Горячая волна опять прокатилась по ее телу, проникая в каждую его частицу, и тело начинало предавать ее. Его рука скользнула вдоль ее бедра к животу, достигла нижнего края ее трусиков.
С ее губ сорвался крик, крик желания, а не протеста. Она заплакала от своей беспомощности. Слезы переполняли ее глаза и текли по щекам, а она прижималась к нему и так хотела его.
Одно прикосновение к ней показало Ноа, что она желает его. Он стал срывать с себя одежду, затем порывисто упал на нее и сразу вошел в нее. Она сдавленно вскрикнула и изогнулась, чтобы встретить его.
Черные блестящие звезды и луна отражали свет свечей и сверкали при каждом движении Раиннон и Ноа, которые больше не контролировали себя.


Раиннон проснулась от звука копыт. Обернувшись простыней, она соскочила с кровати и увидела Нов, который был одет и стоял рядом с окном, облокотясь о стену.
— Электричество снова дали, — сказал он спокойно. — А на улице еще один подросток играет в Джона Миллера. Еще одно доказательство, что в этом городе нет ничего настоящего.
От горечи, звучащей в его голосе, у нее заныло в груди. Она знала, что злость в его голосе объясняется отнюдь не тем, что призрак Джона Миллера не появился в очередной раз. Но ей было плохо и не хватало сил или смелости, чтобы снова спорить с ним.
— Джон Миллер может еще появиться.
— Откуда же, черт возьми, можно узнать, он это или нет. Ты же сказала, что не станешь смотреть.
Она с трудом выдохнула ответ:
— Нет, не стану.
— Правильно, — он оттолкнулся от стены и ничего не видящим взглядом обвел комнату. — Ты знаешь, твой магазин назван очень удачно. «Иллюзии», ничего настоящего. Мне казалось, что я касаюсь тебя, а на самом деле я касался воздуха.
Он помолчал.
— Я не собираюсь извиняться за то, что только что произошло, — продолжал он.
Она села, все еще прикрываясь простыней.
— Я не прошу тебя об этом. Он кивнул.
— И еще у тебя нет необходимости просить меня уйти, потому что я ухожу.
У нее стало так тяжело на сердце, будто туда положили свинец.
— Куда?
— А это имеет значение?
Он принял ее молчание за ответ.


Ноа взглянул на часы и в неярком свете наружного фонаря над входной дверью веранды увидел, что было полтретьего ночи. Он был совершенно один, наедине со своими мыслями. Он сидел на ротанговой софе викторианского стиля, укрываясь одеялом, которое принес из машины. Ему не хотелось возвращаться в дом своих теток. Он опасался, что услышав его, они встанут и захотят поговорить с ним, начнут задавать многочисленные вопросы. С другой стороны, он решил, что это место вполне подходило для того, чтобы обдумать все, что было между ним и Раиннон. Софа была удобной, одеяло — теплым. Все, что ему было нужно, это избавиться от мучительной боли, которую он ощущал, и решить, что делать дальше.
Он пришел к выводу, что сделал серьезную ошибку, добиваясь ее близости. Она очень бурно реагировала на его объятия, но у него теперь появилось смутное чувство того, что она сама испугалась своих чувств. А позднее он был слишком сбит с толку и сердит, чтобы установить с нею эмоциональный контакт.
Его внимание привлекло какое-то движение на окне в углу веранды. Он повернул голову и увидел Греймокина. Ноа совсем не удивился его появлению. Это случалось и прежде много раз. Однако сейчас он был уверен, что Раиннон не посылала кота.
«Я нахожусь в неположенном месте, не так ли?» — мысленно спросил он кота, вспомнив, как испугался Греймокин, когда увидел, что что-то изменилось в его мире.
Глаза Греймокина мистически блестели в темноте голубоватым светом. Затем он поднялся и исчез в темноте. Некоторое время Ноа смотрел ему вслед. Он часто сравнивал между собой Раиннон и Греймокина. Пожалуй, они даже более похожи друг на друга, чем ему казалось. Или, чем ей казалось.
Наблюдая Греймокина в течение последних двух дней, он обнаружил, что котам нравится быть там, где им удобно. Им было необходимо чувство собственного пространства, свободы, возможности приходить и уходить по собственному желанию. Раиннон, как и ее домашние животные, жила в Хилари свободно и независимо, пока он не приехал сюда. Затем они встретились, и оба их мира перевернулись вверх тормашками.
До того, как они провели ночь вместе, ему казалось, что единственная сложность в их отношениях состояла в его сопротивлении ее магическому, мистическому влиянию. Он был не прав. Каким-то образом он начал строить планы слишком деловито, повел с ней себя слишком собственнически, что напугало ее и заставило замкнуться.
Но не являлось ли это нормальным поведением влюбившегося мужчины? Может быть в этом и было все дело. Раиннон не привыкла ни к чему нормальному. Но он был нормальным.
А, черт возьми, может быть надо просто взять и уехать в Нью-Йорк?
Ее самообладание с самого начала выводило его из себя. Ее самообладание и то, как она смотрела на него, как будто знает все, что он сейчас чувствует. И будто это ее забавляет.
Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль. А ведь ее глаза потеряли спокойное выражение. В них сегодня не было и тени спокойствия. Почему?
Он посмотрел в темноту. Когда они здесь были вдвоем, она ему сказала: «Как только я привыкала к чему-то, мне сразу приходилось терять это и ехать дальше».
Она не стала вдаваться в подробности, но он и так обо всем остальном догадался сам. Ей приходилось вести такую жизнь, единственной определенной вещью в которой было то, что ей нужно будет снова и снова переезжать, оставляя друзей и знакомых. Конечно, это должно было травмировать чувства молодой девушки.
Она приехала в Хилари. Единственное надежное место в мире, которое она знала. Здесь она создала себе жизнь, в которой могла быть тем, кем ей хотелось бы быть, не боясь при этом доставить кому-то хоть малейшее неудобство. И еще здесь не существовало никакой опасности, что кто-то вмешается в такой ход вещей или попытается изменить его.
До тех пор, пока не приехал он. Вначале она не чувствовала угрозы. Он доставлял ей слишком мало хлопот, полностью попав под ее очарование, как она того и хотела. Но затем она, должно быть, обнаружила, что он сам и чувства, которые он вызывал в ней, не соответствовали ее образу жизни.
Нов улыбнулся. Получалось логично.
«Я начинаю понимать тебя, Раиннон, и если когда-нибудь я смогу тебя полностью понять и объяснить, у тебя не останется никаких шансов».
Он принял решение. Он останется здесь в Хилари до тех пор, пока не начнет соответствовать ее образу жизни. Он будет спокойным, неопасным, он даст ей время подумать и оценить их отношения со всех сторон, пока она не привыкнет к нему и к его любви. Как Греймокин, который постепенно привык к переставленному креслу. У края веранды опять произошло какое-то движение. Ожидая увидеть Греймокина, он повернулся и обнаружил не кого иного, как саму Раиннон. Если бы не ее светлые волосы и лицо, она совершенно полностью сливалась бы с темнотой ночи. Она очень медленно и осторожно подходила к нему, и у него создалось впечатление, что если он сделает хоть одно резкое движение, то она отпрыгнет и исчезнет.
На какое-то мгновение у него появился вопрос; «Как это она нашла его?» Но затем он решил не думать об этом. В конце концов, может, Греймокин привел ее сюда. Или, может быть, она всегда приходила сюда, когда ей нужно было подумать. Не имеет значения.
Его воодушевляло то, что каким бы образом она ни нашла его, Раиннон, должно быть, вело глубоко спрятанное в ее подсознании чувство потребности видеть его.
Он заставил себя не двигаться и молчать. И за это был вознагражден тем, что она села рядом. Он накрыл ее одеялом. Ее голова лежала у него на плече.
Они не говорили. Где-то далеко заухала сова. Проходили часы. Они увидели, как начало всходить солнце, окрашивая горизонт нежным цветом. Тогда Раиннон встала и ушла.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Колдовство любви - Престон Фейрин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Колдовство любви - Престон Фейрин



Не обычно...
Колдовство любви - Престон ФейринDiamond
18.11.2013, 2.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100