Читать онлайн Женщина ночи, автора - Прайс Нэнси, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Женщина ночи - Прайс Нэнси бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.2 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Женщина ночи - Прайс Нэнси - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Женщина ночи - Прайс Нэнси - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Прайс Нэнси

Женщина ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

Целых сто долларов. Весь вечер Мэри провела, склеивая разорванные купюры. В квартире было прохладно, поэтому Мэри села спиной к радиатору, а ноги завернула в шерстяное одеяло. Склонившись над столом, она слушала, как ветер несет по Кенсингтон-Черч-стрит опавшие листья.
На следующий день, в понедельник, проходя по Ноттинг-Хилл-Гейту, Мэри с удовольствием подставляла лицо теплым еще лучам осеннего солнца.
– У меня есть несколько американских банкнот, – улыбнулась она кассиру в банке Барклая. – Только они в плохом состоянии, и я не знаю, что с ними делать.
Она извлекла из сумочки несколько смятых склеенных бесформенных купюр и протянула их кассиру.
– Вчера вечером у нас были гости с маленьким ребенком. Ума не приложу, каким образом он добрался до бумажника моего мужа. И вот – результат. Я думаю, он хорошо повеселился.
– Я вижу, – слегка улыбнувшись, сказал кассир. – Он славно поработал.
– Я боюсь, – продолжала Мэри, улыбаясь еще шире, будто смеясь над маленьким озорником, который доставил столько хлопот. – Можно ли как-нибудь восстановить их? Здесь девяносто пять долларов.
– Маленький разбойник очень хорошо поработал, – повторил кассир, разглядывая каждую купюру.
– Мне было неудобно заставлять заниматься этим его родителей: клеить, ходить в банк… как-никак они были у нас в гостях, – сказала Мэри, слушая собственную ложь, которую она так искусно плела. Все складывалось правильно, как и должно быть в нормальном мире: непослушные и озорные дети и благоразумные родители.
– Им следовало бы лучше смотреть за ним, – сказал кассир, по-прежнему очень внимательно изучая купюры.
– Что ж поделать – дети, – пожала плечами Мэри, наблюдая, как он пытается сложить банкноты в стопку. – Должна ли я вам что-нибудь за беспокойство?
– Никакого беспокойства, – сказал кассир, выдвигая ящик и доставая оттуда пачку хрустящих банкнот, перетянутых ленточкой. Он отсчитал девяносто пять долларов, потом еще раз пересчитал и протянул их Мэри через окошечко кассы. – Вот ваши деньги.
– Большое спасибо.
– Приглядывайте лучше за маленьким разбойником, – сказал кассир на прощание.
Мэри вышла из банка, продолжая улыбаться. Это всего лишь детские шалости. В кармане хрустели новенькие купюры. Только на автобусной остановке она сказала себе: ложь, все это ложь…
Когда Мэри вошла в свою квартиру, там вовсю звонил телефон.
– Я никогда не беспокою вас, пока у меня нет хороших новостей, – сказал Джордж Бламберг. – На этот раз есть хорошая новость по поводу «Цены истины». Мы работаем над тем, чтобы снять по этой книге фильм. Пока ничего определенного сказать не могу, но работа в этом направлении идет. Как Рэндел?
– Он болен, – сказала Мэри. – Он находится в психиатрическом центре здесь, в Лондоне.
– Болен?
– Дон вернулся в Штаты. А Бет и Джей отправились в Грецию и Италию. Я не видела причин, по которым им следовало бы отменить путешествие, которое мы планировали вместе.
– Простите, – осторожно сказал Джордж. – Я полагаю, у него, конечно, не было времени писать… в таком состоянии…
– Я не уверена в этом.
– О! – произнес Джордж.
Мэри улыбнулась, услышав растерянность в его голосе. Он воспринимал ее всего лишь как секретаршу Рэндела. Он никогда не спрашивал ее мнения по поводу книг, которые она печатала. Однажды она достаточно опрометчиво высказала замечание по поводу второй книги. Джордж ничего не ответил ей. Казалось, он вообще не слышал ее. Он говорил только с Рэнделом. Он сказал ему, что скоро книга поступит в продажу и Рэндел станет богатым.
– Послушайте, – раздался голос Джорджа из телефонной трубки. – Когда ему станет лучше, скажите ему, чтобы он подумал о новой книге. Я продам ее, и это принесет кучу денег. Все, что мне нужно – это написанная треть книги и краткое содержание двух остальных частей. Тогда я дам ему достаточно денег, чтобы оплатить обучение детей, купить новый дом…
– Да, – тихо сказала Мэри, глядя на готовую рукопись книги.
– Скажите ему, что есть заинтересованность в том, чтобы сделать фильм по «Цене истины», – сказал Джордж. – Передайте ему привет.


Свобода… Одиночество… Мэри тратила время, словно деньги, которые сейчас есть, но вряд ли будут еще. За спиной у нее как будто выросли крылья. Она могла свободно и спокойно работать при дневном свете, ни от кого не таясь, никого не обманывая. Она шлифовала и оттачивала каждое слово, каждую фразу, доводя текст до совершенства. Она наслаждалась работой и возможностью работать спокойно.
Рядом с пишущей машинкой постепенно росла стопка свежеотпечатанных листков. Иногда она танцевала вокруг стола, в своей лондонской квартире, любуясь произведением своих рук.
Наконец настал день, когда она напечатала последнюю страницу книги. Она бережно, словно это была очень хрупкая вещь, обеими руками подняла со стола стопку аккуратно сложенных листов новой книги. На титульном листе пока еще не было имени автора. Она впервые держала в руках книгу, на которой не стояло имя Рэндела.
– Развод! – громко сказала Мэри. – Развод! – снова повторила она. – Это моя собственная книга. Это мой агент звонит из Нью-Йорка и говорит, что продаст ее, что она принесет мне славу и богатство. Какое счастье быть свободной, спокойно жить и работать!..
Мэри села за стол и стиснула зубы, пытаясь унять волнение. Она продолжала разговаривать вслух в своей лондонской квартире:
– Нет, нельзя забывать, что я прежде всего «мама» для своих детей. Я хорошая домохозяйка и исполнительная стенографистка.
Перед ней лежала стопка листков новой книги. Ее книги. Она положила сверху стопки руки ладонями вниз и уронила на них голову.


Однажды утром Рэндел проснулся и сказал, что ослеп.
– Это иногда случается, – сказал доктор Бун, обращаясь к Мэри. – Он на самом деле ослеп. Это результат многочисленных стрессов, которые он перенес за последнее время. Он сказал нам, что ничего больше не сможет написать. Он считает, что «Цена истины» – его последняя книга и что он потеряет работу, если больше ничего не сможет опубликовать.
Рэндела всюду надо было сопровождать. Его пустой взгляд был устремлен прямо перед собой, независимо от того, что двигалось или стояло перед ним.
– Я бы посоветовал вам забрать его домой на некоторое время, – сказал однажды доктор Бун. – Иногда смена обстановки способствует возвращению зрения. Рэндел останется с вами на ночь, а завтра к ленчу вернется сюда.
– Он пребывал в своем аду неделями, думая, что атомная война может начаться каждую минуту. Я никогда раньше не видела, как он страдает, потому что во время приступов его обычно сразу изолировали и лечили шоковой терапией.
Мэри собрала в сумку все необходимое ему на ночь. Всю дорогу до Кенсингтон-Черч-стрит, что они проделали на такси, Рэндел молчал.
Держа его за руку, Мэри открыла дверь и проводила его в холл. Рэндел стоял в проходе и ощупывал дверной косяк.
– Я не могу вспомнить это место, – проговорил он.
Мэри объяснила ему, что он находится дома, в лондонской квартире. Она помогла ему снять плащ и повесила его на вешалку. Потом проводила его в гостиную и усадила на стул.
– Не хочешь ли кофе? – спросила она.
Рэндел ничего не ответил. Он сидел на кончике стула и смотрел прямо перед собой.
Так он просидел до ленча, молча, не двигаясь.
– Наверное, будет лучше, если я тебя покормлю. Открой рот.
Она подцепила вилкой спагетти и поднесла к его рту.
– Ты заботишься обо мне, – сказал Рэндел. – Ты всегда заботилась обо мне. Но тебе не придется делать это долго. – Кусочки спагетти повисли у него на подбородке.
Мэри вытерла ему подбородок. Взгляд Рэндела был направлен в пространство.
– Ты еще не совсем оправился после болезни. Через несколько дней тебе станет лучше, и мы вместе поедем домой.
– А что, если я стану заботиться о тебе? – спросил Рэндел. – Как тогда ты себя будешь чувствовать? – Его руки на коленях судорожно сжались в кулаки. – Я сделаю это. Я обязательно буду заботиться о тебе.
Мэри поднесла к его рту еще одну порцию спагетти.
– Мы должны заботиться друг о друге, – сказала она. В уголках ее глаз появились слезы.
Рэндел больше не хотел есть. Он до ужина просидел на стуле. После ужина он продолжал сидеть так же неподвижно и безмолвно. В комнате стемнело, но свет никто не зажигал.
– Я больше никогда ничего не напишу, – неожиданно произнес Рэндел. – Но если я не писатель, то кто я тогда?
За стеной шла обычная жизнь городской улицы.
– Пулитцеровская премия! – с рыданием произнес Рэндел.
Мэри обняла его и поцеловала. Это было все равно что обнять большую куклу.
– Я буду никем, – сказал он спустя еще немного времени. – Я буду просто заурядным профессором. Про меня больше не скажут, что я – хороший профессор. Мои книги – вот что заставляет людей говорить обо мне. А что, если я больше не буду писать книг? Как долго они будут помнить, каким хорошим я был? Меня просто забудут.
– Ты так несчастен. – Ее голос дрожал. – Ты так долго болел. Как же ты несчастен. Рэндел молчал.
На щеках Мэри блестели слезы.
– Мой дорогой муж, – сказала она. – Я люблю тебя. Я все сделаю, чтобы помочь тебе. Ты же знаешь, что я могу это сделать.
Какие-то люди прошли мимо их дома. Были слышны неразборчивые обрывки их разговора, звонкие ноты которого прозвучали в темной комнате.
– Ты помнишь, когда мы впервые увидели друг друга? Мы с Гвен Джоплин сидели в лодке, когда ты и Боб Фитч подошли к пристани, – нежно сказала Мэри. – Вы до этого звонили нам и назначили там свидание. Гвен и Боб сели на весла, а мы с тобой устроились на заднем сиденье. Мы ели воздушную кукурузу и читали друг другу стихи Роберта Фроста, а Боб и Гвен смотрели на нас, как на чокнутых.
Мэри вдруг показалось странным, что она вслух, при Рэнделе, вспоминает эти давно минувшие дни. Странно было сидеть в лондонской квартире друг против друга в темноте и говорить о любви. Это все было так давно…
Образы, звуки и запахи прошлого окружили Мэри со всех сторон. Она стала такой же слепой в темной квартире, каким был и Рэндел.
– А помнишь наш медовый месяц в Европе? Сколько мы говорили и обсуждали книгу, которую ты хотел написать? Розовые обои в нашей первой квартире… Помнишь, как мы радовались, когда въехали в наш собственный дом… – голос Мэри дрожал, и она начала всхлипывать. Рэндел ничего не сказал.
Мэри вытерла мокрые глаза и попыталась унять дрожь в голосе.
– Ты наконец написал свою первую книгу, потом вторую – «Странную девушку». Затем появились и две остальные.
– Мои книги, – воскликнул Рэндел. – Мои книги! Я больше никогда ничего не напишу.
– Обязательно напишешь!
– Никогда. Не будет больше книг. Не будет больше денег.
– Но даже если ты ничего не напишешь, у тебя остается твоя преподавательская работа. Ты же так любишь читать студентам лекции.
– Остается преподавательская работа? Когда весь университет будет смеяться надо мной? Они будут показывать на меня пальцем и говорить: «Вот идет бывший писатель, сейчас он уже ни на что не способен, потому что в голове у него пусто».
Мэри заплакала еще сильней, обеими руками размазывая по лицу слезы.
– Все очень-очень просто, – сказал Рэндел своим обычным голосом, ровным и спокойным. – Когда ты больше не можешь гордиться собой, жизнь теряет всякий смысл. Просто не стоит больше жить.
– О, мой любимый, мой дорогой! – воскликнула Мэри, захлебываясь слезами и опускаясь на колени перед ним. – Никогда больше не смей так говорить! – Она обняла его и гладила по спине. Взглянув на него, она увидела застывшую маску страдания на его лице. Она схватила его за плечи и принялась трясти изо всех сил. Рэндел не сопротивлялся. Он был похож на большую одеревенелую куклу.
– У тебя есть новая книга! – воскликнула Мэри. Спазм сжимал ей горло. Как больно ей было произносить, это! – Разве ты не помнишь? Ведь перед тем как заболеть, ты закончил новую книгу! Разве ты не помнишь, как ты написал ее? Как ты неделями не отходил от письменного стола, исписывая лист за листом, которые я потом отпечатала на машинке?
Она бросилась к выключателю и включила свет. Какой бледный сидел Рэндел и как ужасно старо он выглядел. Его невидящие глаза были полны отчаяния.
– Я тебе сейчас покажу ее! – засуетилась Мэри. Она ушла в ванную, где у нее был спрятан напечатанный экземпляр книги, и вскоре вернулась с аккуратной пачкой хрустящих отпечатанных листов нового романа Рэндела. Она положила текст перед ним на стол и заметила, как у нее трясутся руки.
– «Хозяин», – сказала она. – Ты назвал эту вещь «Хозяин».
Она взяла его руки в свои и положила их на пачку бумаги, чтобы он мог ощупать ее.
– Моя? – спросил Рэндел. – Моя новая книга?
– Да.
– Не может быть, – прошептал Рэндел. – Я догадывался… Я все боялся спросить…
– Да, да! – еще раз сказала Мэри.
– Я не могу вспомнить ни единого слова, которое я написал.
– Это пройдет. Ты вспомнишь. Ты действительно очень много работал.
– И ты смогла прочесть мои записи? И я диктовал тебе?
– Да. Как ты это всегда делал. Я пойду приготовлю кофе.
Вдруг Рэндел передернулся, словно включили механическую куклу, и вскочил на ноги.
– Я могу видеть! – закричал он. – Я прозрел! Я больше не слепой!
Он забегал по комнате, дотрагиваясь до стен, ощупывая мебель, стол, на котором лежал его новый роман.
– Я больше не слепой! – в восторге повторял он.
– Конечно, нет, – вторила за ним Мэри, обнимая и целуя его. – Ты не слепой. Ты им никогда и не был. Просто ты очень переживал из-за своей новой книги.
Рэндел отделался от нее и уселся за стол, уставившись на лежащую перед ним стопку бумаги. Он автоматически выпил кофе, даже не заметив этого. Он читал свой новый роман.
– «Хозяин»? Я ничего не помню, – бормотал он. – Я вообще ничего не помню. Я не писал его.
– Мне кажется, он у тебя отлично получился. Это лучшее, что ты написал.
Мэри пошла на кухню, чтобы чем-то себя занять. Она волновалась, поверит ли Рэндел на этот раз, что он написал книгу, ведь сейчас его не лечили шоковой терапией.
Мэри заметила, что Рэндел взял карандаш и стал что-то небрежно писать на рукописи. Она попыталась читать журнал, пока Рэндел листал страницу за страницей. Постепенно она стала успокаиваться: конечно же, он поверит, что это – его новый роман. Ему просто невыносима мысль, что это не его роман. Он был таким слепым всегда, верил, что написал и первую, и вторую, и все последующие книги.
Он может порвать эту рукопись, как уже не однажды бывало. Тогда у нее в запасе останется второй экземпляр, потому что она печатала под копирку, да еще исправленная рукопись в ее дневнике. Мэри похвалила себя за предусмотрительность.
Рэндел закурил было трубку, но тут же забыл про нее, табак весь выгорел, и трубка остыла.
Наконец Мэри встала и пожелала ему спокойной ночи. Рэндел вскочил на ноги, крепко обнял и поцеловал, называя ее самой прекрасной женщиной на земле. Как смог бы он написать хоть одну книгу, если б у него не было такой чудесной жены, которая пишет под диктовку и печатает на пишущей машинке.
– Ведь это великолепно… – повторял Рэндел. – Это просто чудо!
Его глаза смотрели мимо ее лица и постоянно возвращались к столу, на котором лежал его новый роман, в золотом сиянии лампы.
Мэри залезла под одеяло и решила немного вздремнуть. Она все равно не смогла бы уснуть, потому что Рэндел в любую минуту мог выскочить на улицу, сделать пожар или разбить стекло.
До нее доносился шелест страниц и его бормотание, когда он разговаривал сам с собой или читал вслух. Иногда он смеялся. Он говорил: «Хм. Да». Ей становилось не по себе. Она знала, что в глубине его большого мозга, от которого он так страдал, существует холодный и объективный критик. Она съежилась под одеялом в темной спальне.
Любовные сцены в ее романе были неожиданны, чувственны и выразительны. Далеко за полночь Рэндел закончил читать. Мэри проснулась оттого, что почувствовала тяжесть навалившегося на нее тела и поцелуи Рэндела. Он попытался одновременно раздеваться и целовать ее. На узкой кровати Мэри было нелегко совершить эти действия, но вскоре его рубашка, брюки, трусы и ее ночная сорочка валялись на полу, и их губы слились в долгом поцелуе.
Два тела сплелись в жарких объятиях на узкой кровати. Мэри казалось, что она наконец проснулась, а все прошлое – это был лишь сон. Впереди ее ждало неизвестное будущее, а вокруг было настоящее – их лондонская квартира. Она прижималась к Рэнделу и целовала его в ответ на его поцелуи. Она вспомнила почти забытое чувство тесно сомкнувшихся двух обнаженных тел и крепких поцелуев. Но Рэндел повторял лишь одно, в такт своим движениям: «Как хороша книга! Как хороша эта книга!», а рядом с ним была женщина, еще далеко не старая, с глазами, полными слез.
Когда все было кончено, Рэндел вскочил с кровати и побежал в другую комнату, где на столе лежал его новый роман.
Мэри тоже, встала и собрала его разбросанную одежду. «Оденься. Замерзнешь», – сказала она ему. Сама она стояла голая, с распущенными черными, с редкой проседью волосами. Рэндел надел рубашку, натянул брюки и поспешно вернулся к столу. Их маленький походный будильник показывал половину четвертого утра.
Мэри накинула халат, потом сварила на кухне кофе и поставила чашку на стол рядом с рукописью. Она заметила пометки на полях страниц, которые Рэндел сделал карандашом, и с удовлетворением отметила про себя, что он ничего не писал между строчек.
Мэри вернулась в постель. Она чувствовала дрожь. Ей стало грустно. И эту книгу она потеряла. Это была ее лучшая книга.
Ничего, зато ее семья цела и в безопасности. В безопасности находится Рэндел, и с его работой тоже все будет в порядке. А ей остается по-прежнему писать книги втайне от всех. Ничего, она справится с этим. Зато впервые за столько лет они занимались любовью. Она вновь испытала давно забытое чувство – ощущение полноты жизни. Она чувствовала себя такой же женщиной, как тысячи других, которые, закончив любовные игры, засыпают на руке мужчины.
Ее разбудили лучи солнца и запах кофе. Она вскочила с кровати, в груди сжался страх. Где Рэндел?
– В Фэйерлоне я каждое утро готовил кофе, – с гордостью сообщил он ей, когда она вбежала на кухню. – Возвращайся в постель, я принесу тебе кофе туда.
Спальня была залита утренним светом. Только Мэри укрылась одеялом, как появился Рэндел с подносом в руках. Она не могла вспомнить, приносил ли он ей когда-нибудь кофе на подносе в постель? Она даже не решилась попросить его принести сахар или сливки и пила горький кофе, пока Рэндел говорил ей о том, что он собирается менять в романе.
– Мне предстоит так много работы, – говорил он, шагая босиком взад и вперед.
– У тебя не замерзли ноги? – спросила Мэри. Рэндел не слышал ее слов. У него все смешалось: отрывки из романа, эпизоды собственной жизни, обрывки разговоров в клинике, изречения насчет атомной войны, которые он писал на стенах в Фэйерлоне, и многое другое.
– Этот роман требует большой доработки, – с гордостью произнес он в заключение.
Но Мэри знала, что он всегда так говорил. Его слова не имели никакого значения.
– Здесь в каждой строчке чувствуется мой стиль, мой язык. Я превзошел самого себя.
– Большой доработки? – спросила Мэри, глядя на дно своей чашки. – Зачем? Разве стоит портить такую гармонию, беззаботный восторг, ощущение жизни, которыми дышит эта книга? Ты же писал в экстазе.
– Я не могу поверить в это, – застонал Рэндел. – Я ничего не помню, но ведь книга, вот она – передо мной. Что было бы, если бы тебя не было рядом и некому было бы записать все это! – Он пристально посмотрел ей в глаза, потом обнял и крепко поцеловал. – Ты заслуживаешь того, чтобы я купил тебе букет роз.
По дороге в Фэйерлон Рэндел купил букет роз в цветочной лавке на улице. Он настоял на том, чтобы она несла большой букет всю дорогу, он же заботливо держал ее за руку. Некоторые прохожие улыбались, глядя на такое демонстративное проявление нежности.
– Нет, нет, – сказал Рэндел, когда она захотела оставить букет в Фэйерлоне, чтобы обитатели дома могли любоваться им. – Это твои цветы!
Мэри принесла цветы домой, в пустую квартиру, и поставила их в вазу.
На листках рукописи были заметны следы «работы» Рэндела. Она не смогла разобрать большинство его пометок, а те, которые прочла, не имели никакого отношения к роману: «бомба», «собака Пегги», «слепой». Весь вечер она стирала эти пометки – все равно, когда Рэндел прочтет рукопись снова, он не будет о них ничего помнить.
В квартире было тихо и спокойно. Мэри улеглась в постель и смотрела, как на потолке отражаются блики света от фар проезжающих по улице машин. Она лежала и вспоминала, как давным-давно они грелись у газовых горелок здесь, в Лондоне. Они были молоды, беззаботны и, наверное, счастливы. Как часто они тогда смеялись. А потом, забравшись под одеяло, согревались теплом своих тел.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Женщина ночи - Прайс Нэнси



10/10, поставила бы все 100. Читается на одном дыхании, спасибо автору.
Женщина ночи - Прайс НэнсиПоля
22.04.2016, 10.08








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100