Читать онлайн Шотландец в Америке, автора - Поттер Патриция, Раздел - 4. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шотландец в Америке - Поттер Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.25 (Голосов: 65)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шотландец в Америке - Поттер Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шотландец в Америке - Поттер Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Поттер Патриция

Шотландец в Америке

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4.

— Седлать коней и вперед!
Сигнал, раздавшийся в голове стада, обтекая его по периметру, дошел до заднего ряда.
Дрю находился в арьергарде — самое тяжелое и неудобное положение при перегоне скота — и услышал сигнал последним. Земля дрогнула, и, казалось, сама долина пришла в движение. Тучи пыли, поднятой тысячами копыт, неслись ему прямо в лицо. Он закрыл лицо платком, но глаза сразу засорило. Через час одежда станет бурой от пыли. Это он уже знал.
Одному богу ведомо, как его конь выдерживает беспрерывный гул, но тот и ухом не повел. Перегон длился уже пять дней, и они с пегим наконец поняли друг друга. По крайней мере, Дрю на это надеялся.
Он отдался своим мыслям, и как раз в это время одна из бредущих позади коров повернула влево. Пегий сразу же резко осадил и поскакал за ней, а Дрю едва не вылетел из седла. Он тряхнул головой, чтобы отогнать посторонние мысли. Нельзя грезить о зеленых лугах с куропатками в тенистых, полных прохлады лесах Шотландии. Нельзя ослаблять внимание ни на минуту.
Пегий опять резко свернул, но на этот раз всадник предвидел такую возможность и припал к шее лошади. Своевольную корову загнали обратно в стадо, а пегий опять перешел на легкую рысь. Впереди Дрю ожидал утомительный день.
Около полудня он уже нетерпеливо ерзал в седле, мечтая хотя бы ненадолго спешиться и пройтись пешком. Вообще-то для большинства погонщиков ходьба была нарушением всех правил, но тело Дрю не привыкло проводить по восемнадцать часов в седле. Страстное ожидание приключений, которое возникло у него в первое утро перегона, с тех пор успело испариться. Пыль, грязь и жара окутали его плотным облаком, и предвкушение риска и авантюры поблекло.
Нестерпимая жара проникала во все поры тела. Дрю казалось, что у него плавятся мозги. Раньше он и представить не мог, что солнце может быть таким, как в Техасе — громадным, беспощадным, — и точно знал, что никогда к нему не привыкнет. В Шотландии было три вида погоды: прохлада, холод и мороз. За минувшие пять дней Дрю пришел к выводу, что в Техасе существует тоже три вида — жара, невыносимая жара и пекло. Однако сегодня было особенно тяжко, так как жара сочеталась с удушливой влажностью.
Страдая от жары и прочих прелестей перегона, Дрю подумал о том, как себя чувствует Шкет. Несмотря на жару, парнишка оставался в своем нелепом одеянии. Другие работники, которые сняли с себя все, кроме самого необходимого для защиты от колючих кустарников и веток, бились об заклад — через сколько дней подручный повара начнет сбрасывать одну за другой свои одежки.
Дрю испытывал к Гэйбу Льюису сочувствие и искреннюю признательность. Мальчик стал вместо Дрю излюбленной мишенью для насмешек погонщиков, их шуток и розыгрышей. И, бог свидетель, он давал достаточно оснований для поддразнивания. Его первоначальные подозрения в отношении Гэйба Льюиса постепенно исчезли: даже самый малолетний преступник вряд ли мог быть таким неопытным и неумелым. При первом же нарушении закона он оказался бы либо в тюрьме, либо на том свете.
О его неумелости уже ходили легенды, и ему оставили только самую простую работу, хотя можно было с уверенностью сказать, что он и с этой не справится. Парня уволили бы в первый же день, если бы не его рвение и старательность. Это признавал даже Джед.
День тянулся медленно. Казалось, ему не будет конца. Ближе к вечеру Дрю почувствовал, что жара спадает, но воздух стал густым и тяжелым, а духота невыносимой. Все тело взмокло, поводья отсырели и выскальзывали из рук. В то же время в неподвижном, насыщенном влагой воздухе чувствовалось какое-то напряжение. Вскоре подул резкий ветер. Ясное с утра небо покрылось темными грозными тучами. Они громоздились, как горы, и заполонили все небо.
Стадо начало заметно беспокоиться. Глядя на грозовое небо, Дрю тоже встревожился не на шутку. В конце дня он и два других погонщика, которые ехали позади стада — чернокожий Туз и мексиканец Хуан, — просто выбились из сил, следя за тем, чтобы коровы не разбежались.
Примерно за час до сумерек, когда раздался сигнал на отдых, Дрю совсем изнемог и умирал от голода. В течение всего дня, после завтрака на рассвете, он съел лишь немного вяленого мяса и пил теплую воду из фляги. Он трижды менял лошадей и ехал теперь на вороном.
Когда Дрю справился со своей долей работы и стадо было остановлено на ночлег, он вместе с Тузом и Хуаном подъехал к коновязи. Там он спешился, расседлал лошадь и оставил ее на попечение конюха.
Радуясь тому, что наконец стоит на земле, Дрю направился к хозяйственному фургону. Оба фургона должны были прибыть еще несколько часов назад и разбить лагерь. Они всегда двигались впереди стада и выходили раньше, чтобы успеть набрать в бочки воду, пока ее не замутит скот.
Подойдя к лагерю, Дрю стал искать Гэйба, но мальчишки не было видно. Кофе, однако, уже был готов, а тушеное мясо казалось таким ароматным и аппетитным — не хуже, чем в первоклассном эдинбургском ресторане. Дрю налил в чашку немного кофе и прополоскал рот и горло от набившейся пыли.
— Не слишком расслабляйся, — сказал ему Керби, потягивая кофе. — Ты в первой смене дозора.
Дрю, неслышно вздохнув, кивнул. Он предупредил Керби, что не хочет никаких поблажек, и было ясно, что его желание исполняется на все сто. Как новичку ему поручали самую неприятную работу, включая место в арьергарде стада и первое ночное дежурство.
Он налил еще кофе в жестяную кружку, взял порцию тушеного мяса и ломоть свежего хлеба и стал есть, медленно прохаживаясь по лагерю. После многих часов в седле сидячее положение его не привлекало. Большинство погонщиков уже поели и теперь пили кофе и болтали. Некоторые развернули одеяла и готовились ко сну. Другие играли в карты. Несколько человек отошли от лагеря, очевидно, чтобы прогуляться.
Дрю подошел к хозяйственному фургону и остановился поболтать с поваром, который месил тесто для пончиков.
— Где парнишка? — спросил он.
— Пошел за хворостом. Дрю налил еще кружку кофе.
— Ну как, перестал он напяливать на себя все свое имущество?
— Черта с два! — Джед сердито покачал головой. — Глупый мальчишка. Похоже, боится, что кто-нибудь стянет его одежонку.
Повар посмотрел на небо.
— С другой стороны, может, он поумнее всех нас будет. Эти одежки очень скоро могут ему понадобиться.
Дрю взглянул вверх. Сумерки еще не наступили, однако небо сильно потемнело. Зловеще громоздились черные тучи, задул холодный ветер. Люди надевали плащи и кожаные куртки.
Увидев подходившего Керби, Дрю поинтересовался:
— Это что, обычная погода? Керби покачал головой.
— В этой части Техаса погода очень капризная. Всякое бывает. — И, посмотрев на небо, снова покачал головой. — Не нравится мне это. Чертовски не нравится.
С этими словами он зашагал через весь лагерь к Дэмиену. Дрю быстро покончил с едой, допил кофе, ополоснул тарелку и кружку и сложил их в ведро для посуды. За последние несколько минут резко похолодало. Дрожа от холода в тонкой хлопчатобумажной рубашке, он направился к хозяйственному фургону, где хранились его одежда и одеяло. Немного подумав, Дрю натянул шерстяную рубашку и надел плащ. Все это могло понадобиться на дежурстве.
Когда он подошел к коновязи за свежей лошадью, его остановил Керби.
— Будь сегодня очень внимателен. В первые несколько дней пути коровы всегда беспокойны и взбудоражены, а при таком небе…
И снова устремил взгляд вверх.
— Надвигается гроза. Сильная. — Взглянув на Дрю, он криво улыбнулся. — Можешь испробовать для их успокоения какую-нибудь шотландскую колыбельную.
Тут вмешался Дэмиен.
— Тогда коровы с перепугу добегут до самой Мексики, — съязвил он.
Керби предостерегающе посмотрел на племянника, а тот злобно уставился на Дрю.
— Я бы не доверил ему стадо, — сказал он дяде.
— А я доверяю, — спокойно возразил Керби. — А ты, Дэмиен, лучше немного поспи, потому что у тебя вторая смена.
Дрю почти физически ощущал ненависть Дэмиена. Младший Кингсли ушел, чтобы завалиться спать, а Керби кивнул Дрю и отправился потолковать с Джедом. Дрю остался в одиночестве и задумался, уже не в первый раз, чем может грозить ему явная враждебность Дэмиена. Но способен ли он причинить зло? Этого Дрю не знал, а потому решил, что не стоит слишком часто поворачиваться к нему спиной.
Выбрав себе свежую лошадь, Дрю вскочил в седло. Уже подъезжая к стаду, он мельком увидел сутулую маленькую фигурку — Гэйб Льюис с охапкой хвороста направлялся к кухне.
Дрю облегченно вздохнул и улыбнулся. А ведь он даже не осознавал, что беспокоится о мальчишке, и не понимал, почему дает себе труд о нем тревожиться. Однако шотландец не мог выбросить Гэйба Льюиса из головы, и отчего-то ему было приятно, что парень все еще участвует в перегоне.
Точно так же не понимал Дрю, зачем он связался с Керби Кингсли. Обычно он старался держаться в стороне — а вот теперь, смертельно уставший и грязный, мечтает о стаканчике бренди и едет прямо навстречу неминуемой страшной грозе. А чего ради? Ради стада коров.
Глупая скотина — коровы. Ни капли здравого смысла и никакого достоинства. С какой же стати Дрю надрывается на проклятом перегоне за пятьдесят голов этих окаянных животных? За одну карточную игру в городе он загреб бы достаточно на чистую комнату, хороший обед и пылкую женщину.
Гордость, подумал Дрю. Обыкновенная гордость. Другого объяснения нет. Он принял предложение Кер-би из любопытства, отчасти в поисках приключений — и теперь оказался связан слишком поспешно принятым решением. А Дрю Камерон, при всех своих недостатках, никогда не был малодушен и не бросал начатое дело.
Объезжая кругом спящее стадо, Дрю стал тихонько напевать шотландскую колыбельную. Когда-то давно, в другой жизни, ему пела ее няня.* * * Когда Габриэль в третий раз возвращалась в лагерь с вязанкой хвороста, она увидела, как Дрю Камерон направился к стаду. Слыхал ли шотландец о ее последней неудаче? Стыд терзал девушку при воспоминании об этом унизительном случае.
Тушеное мясо на ужин заменило намеченное блюдо из бобов. Габриэль поставила бобы на огонь, как только они остановились на привал задолго до прихода стада. Джед пек хлеб и велел ей положить бобы в кастрюлю с водой.
Именно это Гэйб и сделала, очень довольная тем, что ей поручили такое немудреное дело. Приехал Терри Кингсли и сообщил, что стадо прибудет через час. Он попробовал немного бобов и тут же сплюнул. Поначалу Кингсли-младший обругал Джеда, а тот уже обратился к Гэйб.
— Что там еще? — проворчал повар, а когда Терри показал ему сломанный зуб, выразился предельно ясно.
Габриэль не понимала, в чем ее ошибка. Джед велел ей насыпать в кастрюлю пять фунтов бобов, и она точно все исполнила.
Однако повар сверлил ее негодующим взглядом своих слезящихся светло-голубых глаз.
— Сукин ты сын, — сказал он. — За какие грехи господь наслал тебя на мою голову?
Габриэль, ничего не понимая, изумленно вытаращила глаза.
— Дураку ясно, что в бобах полно песку, — сказал он наконец, — каждому, у кого есть хоть капля здравого смысла в голове.
Габриэль все еще ничего не понимала, и это вызвало новый поток вдохновенной брани.
— Торговцы всегда примешивают к бобам песок и гравий, чтобы весу было побольше, — объяснил наконец повар. — Их надо перебирать.
— Я не знал.
— Любой осел это знает, — сердито проворчал Джед. — Я тебя теперь близко не подпущу к фургону.
Габриэль едва не провалилась сквозь землю от стыда. За что бы она ни взялась — все делала не так. Она хотела сглотнуть, но горло перехватило от слез и отчаянья. Да, она видела песок на дне кастрюли, но не заметила его в ковше, которым брала бобы. Через две минуты Джед снова погнал ее за сухим навозом. Теперь она хотя бы не маячила у повара на глазах, может, он забудет о ней. Вспомнив обрушившийся на нее шквал оскорблений, девушка поморщилась, словно от боли.
И все же случай с бобами был не так ужасен, как катастрофа с кофе. Гэйб всегда жила с родителями либо в гостинице, либо в меблированных комнатах и ни разу в жизни не варила сама кофе. Поэтому когда Джед приказал приготовить такой крепкий кофе, «чтобы всплыла подкова», девушка поняла его буквально. Обнаружив в бакалейном отсеке кофе в зернах, она спросила, сколько взять. Пространно объяснив, что даже дурак знает, как варить кофе, он проворчал, что надо "взять фунт, залить водой, кипятить тридцать минут, бросить в него подкову и, если она не «сплывет, добавить еще кофе». Рецепт показался Габриель сомнительным, но она не решилась переспрашивать, так как это неизменно вызывало раздражение и насмешки. Джед явно был уверен, что варить кофе умеет каждый. А Гэйб последовала его указаниям — только подкову не бросила. И не ее вина, если никто ей не сказал заранее, что кофейные зерна следует сначала смолоть.
К несчастью, первым, кто попробовал ее стряпню, оказался Кингсли. Он налил чашку и, не глядя, сделал глоток. Реакция была мгновенной: Кингсли тут же плюнул и покраснел как рак. На ее счастье, слова, которые он при этом произнес полушепотом, были неразборчивы и совершенно непонятны.
А вот комментарии Джеда оказались вполне ясны. Габриэль доводилось слышать весьма замысловатую брань в театре, но все, что она там слышала, бледнело перед фантазией лагерного повара. Впрочем, и это было детским лепетом по сравнению с его красноречием, когда он обнаружил, что Гэйб выкинула дрожжи. По виду и запаху она решила, что это испорченный продукт. Откуда ей было знать, что это такое?
Ее на трое суток изгнали из хозяйственного фургона и только сегодня дали еще шанс. И вот результат — этот шанс Габриэль тоже упустила и не могла понять, почему это ее беспокоит. Она здесь не для того, чтобы научиться готовить или кому-то понравиться, а чтобы восстановить справедливость.
Ее даже смешил воинственный Джед, но огорчали собственная неумелость и ее последствия. Если бы только у нее была поваренная книга! Или Джед хоть чему-то ее научил… Но ни того ни другого не было, и Гэйб оставалось надеяться только на свои умственные способности. Кулинарного таланта бог ей, по-видимому, не дал.
Габриэль села на сухое бревно и невольно рассмеялась. У кофе действительно был весьма странный вкус, а лицо Джеда, когда он обнаружил пропажу драгоценных дрожжей, она запомнит на всю жизнь: полное неверие и безграничный ужас! И она бы расхохоталась, но только боялась, что повар вышвырнет ее. А ей просто необходимо здесь удержаться, чтобы выполнить свою миссию.
Эта мысль отрезвила ее. Габриэль была по-прежнему убеждена, что именно Кингсли нанял убийцу отца, и все еще подозревала, что этим наемным убийцей мог быть Дрю Камерон, однако полной уверенности не было, и пока она не знала, как проверить свои подозрения. Габриэль редко видела шотландца, а когда видела — он так ее смущал, что она теряла способность думать. На стоянках он обычно не сводил с нее глубокого пронизывающего взгляда своих блестящих золотистых глаз. А когда Дрю не наблюдал за ней, то неизменно говорил или делал ей что-нибудь хорошее — по крайней мере, его слова и поступки казались хорошими, а это повергало Габриэль в еще большее смятение.
В доброте Дрю Камерона она не нуждалась. Она не хотела ни говорить с ним, ни испытывать к нему симпатию — но больше всего не хотела, чтобы сердце ее трепетало, как мотылек, при одном взгляде на Дрю Камерона. Нельзя испытывать расположение к человеку, который мог быть убийцей, и тем более убийцей ее отца.
Именно эти подозрения мешали ей поддаться неудержимому порыву, когда она видела Кингсли. Кроме того, Гэйб никогда не оказывалась с Кингсли наедине. Она страстно мечтала заставить его, хотя бы под угрозой револьвера, сказать правду и даже могла в случае необходимости убить его. Да, она понимала, что это неразумно, но при виде Кингсли уже не могла думать разумно. Горе и ярость пересиливали доводы разума. Габриэль хотела причинить ему боль — так же, как он причинил боль ей и тем, кого она любила.
Последствия для нее не имели значения. Она была всецело поглощена настоящим. В минуты, когда Габриэль была способна логически рассуждать, она понимала, что если застрелит Кингсли, то вряд ли сама останется в живых — но сейчас ей это было безразлично. У нее никого не было. Ее ничто не удерживало. Разве только одна мысль: если она погибнет, то уже никогда не найдет наемного убийцу, спустившего курок.
Так что ей не следует вступать в схватку с Кингсли. Пока. И Габриэль выжидала. Каждое утро она просыпалась с ощущением, что над ней нависла черная туча — такая же громадная, как те, что сейчас затянули небо. Каждый вечер, ложась спать, девушка давала себе клятву, что завтра наступит справедливость, которой так жаждет ее душа. А с утра до вечера она могла думать только о том, что осталась одна на белом свете. Совершенно одна, в этом чужом, жестоком мире…
Хватит витать в облаках, упрекнула себя Габриэль. Хорошо, что у нее хватает умения собирать хворост и коровьи лепешки, благодаря чему ее пока еще здесь держат.
Когда Габриэль кончила собирать топливо, поднялся ветер. Это было приятно, и она даже рискнула распахнуть куртку, расстегнуть верхние пуговицы рубашки и подставить ветру разгоряченную кожу. Девушка весь день ужасно страдала от жары. Она не представляла себе, как выдержит в этой одежде несколько недель, а может быть, месяцев.
Уже стемнело, когда она пошла к лагерю. Проходя между стадом и фургоном, Габриэль услышала мужской голос, который мгновенно узнала. Она замедлила шаг, потом остановилась. Голос пел нежную, ласковую песню — колыбельную. Девушка не знала ее, но была мгновенно очарована нехитрой мелодией и глубоким мягким тенором певца. Она слушала, стараясь запомнить мелодию, пока певец не отъехал достаточно далеко.
И тогда ее охватило замешательство. Проклятый Камерон снова сбил ее с толку! Его улыбка, добрые слова… а теперь еще голос и колыбельная. Ничего похожего на наемного убийцу! Но и простого погонщика он ничем не напоминал. Какая-то часть ее существа, страдающая от горя и возмущенная несправедливостью жизни, готова была поверить самым худшим подозрениям и во всех поступках Камерона видеть лишь корыстную цель. Она даже хотела бы возненавидеть этого человека.
Однако внутренний голос шептал ей, что Дрю Камерон не может быть убийцей. Что он так же одинок и далек от остального мира, как сама Гэйб, как этот красивый бархатный голос, звучавший посреди пустынной прерии, как эта колыбельная для коров.
В наступившей темноте девушка стояла одна среди безбрежной открытой равнины. Ее охватила невыносимая боль одиночества. Будь проклят Дрю Камерон. Будь проклята его улыбка, его колыбельная! Будь проклято все, что пробуждает в ней эти непрошеные чувства!
Сердясь и браня себя, Габриэль застегнула рубашку и куртку и направилась к кухне. Небо совсем потемнело, а приятная прохлада сменилась резким холодом. Он проникал через все слои одежды. Неожиданно в отдалении загремел гром. Девушка ускорила шаг и, подойдя к лагерю, увидела, что погонщики бегут к лошадям: раскаты грома растревожили стадо.
Джед как будто не заметил ее возвращения. Он укладывал припасы в фургон. На огне стоял только кофейник.
— Отнеси топливо в хозяйственный фургон, — распорядился он.
Свалив свой груз, Габриэль вернулась.
— Что мне еще делать?
Повар хмуро взглянул на нее:
— Гроза надвигается. Страшная гроза. Я это чувствую. Будь осторожнее.
Габриэль взглянула на небо, потом на брошенные работниками одеяла — и принялась их сворачивать, складывать в фургон. Джед одобрительно кивнул и снова принялся закрывать ящики и закреплять брезент.
Едва только Гэйб кончила работу, пошел дождь. Джед прикрепил над огнем кусок брезента, но это было опасно, так как ветер дул в сторону фургона. Нехотя повар снял брезент, и огонь сразу погас. Такой темной ночи Гэйб никогда не видела. Еще хуже было то, что снова сильно похолодало.
— Поднимайся в фургон, — приказал Джед. — Будет град. Бывают такие градины, что лошадь убить могут.
Но тут девушка услышала, как забеспокоилось стадо. Раздалось жалобное мычание, которое становилось все громче. Заржали находившиеся ближе к лагерю лошади. Оттуда же доносились голоса работников, которые о чем-то спорили.
Увидев, что Джед быстро заковылял к лошадям, Габриэль не послушалась и пошла за ним, держась за едва различимым в темноте силуэтом. Надсмотрщик Джейк и Коротышка выводили лошадей из временного загона и привязывали их по одной к веревке, протянутой между несколькими тополями. Напрягая зрение в темноте, Джед и Гэйб стали им помогать.
Одну за другой они выводили оставшихся лошадей, но вдруг дождь превратился в град. Колючие льдинки молниеносно обрушились на землю, оробевших лошадей и Габриэль. Некоторые градины были с яйцо куропатки. Девушке отчаянно захотелось убежать в фургон, но Джед и погонщики бежать и не думали, а старались успокоить животных. Габриэль не могла поддаться слабости. Уже привычным движением она быстро привязывала испуганных лошадей. Она всерьез боялась за собственную жизнь, но, преодолевая страх, упорно продолжала свое дело. Наконец — ей казалось, что прошло много часов, — сто пятьдесят с лишком лошадей и мулов были надежно привязаны.
Со вздохом облегчения девушка подумала об относительном уюте и безопасности фургона, однако мужчины ходили между лошадьми, успокаивая их, шепча ласковые слова, — и Габриэль присоединилась к погонщикам. Тем временем град стал еще крупнее, тяжелее и чаще. Одежда и шляпа защищали Габриэль, но град бил все больнее. Завтра у нее будет немало синяков.
Одна из лошадей после сильного удара в голову, почти обезумев от боли, попыталась встать на дыбы. Гэйб подошла к ней, стала ее уговаривать, напевать колыбельную Шотландца, которая все еще звучала у нее в душе. И постепенно лошадь успокоилась.
Черное небо прорезали молнии, на мгновение озаряя все вокруг, а потом снова наступала непроглядная тьма. Габриэль притихла, как вдруг услышала какой-то странный гул, и земля заколебалась у нее под ногами.
— Стадо бежит! — отчаянно завопил Джед. — Встань за дерево!
Гул нарастал, Габриэль чувствовала, как дрожит под ее ногами земля. Внезапно повсюду оказались коровы. В панике они мчались напрямик, сворачивая только перед деревьями. Лошади в ужасе вставали на дыбы и рвались с привязи. Небо вновь прорезала молния, град бешено стучал по деревьям. То был настоящий разгул стихии, и никогда в жизни Габриэль не испытывала такого страха.
Она в ужасе обхватила тонкий ствол деревца, когда охваченное паникой громадное стадо, подобно реке, разделилось на два гремящих потока, обтекая островок леса, где теснились люди и перепуганные лошади. Габриэль молилась — так истово, как не молилась со смерти отца. О себе, о Дрю Камероне, обо всех, кого застала гроза.
— Боже милостивый, сделай так, чтобы гроза кончилась! Не допусти, чтобы кто-то пострадал. Пожалуйста… — молила она, но даже самой себе не желала признаться, что молилась больше всего о благополучии одного человека. Человека с неотразимой улыбкой и завораживающим голосом.
Габриэль прижалась к дереву, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте. Она слышала плеск воды, а это означало, что стадо пересекает ручей. Громкие мужские голоса, перекрывавшие шум грозы, смешивались с удаляющимся стуком копыт, но даже после того, как плеск прекратился и стадо уже было на другом берегу, земля под ногами все еще дрожала.
Несколько долгих минут Габриэль еще цеплялась за дерево. Ее била дрожь.
— Эй, Шкет? — Голос Джеда чуть-чуть дрогнул.
— Я… я здесь, — пролепетала она.
Оторвавшись от дерева, девушка сделала нетвердый шаг, потом второй. Лошади все еще нервничали, беспокойно ржали, били копытом, натягивали веревки. Она слышала, как Джейк уговаривал их и что-то тихо напевал.
Град усилился, и Габриэль уже дрожала всем телом, но мысли ее были далеко, там, в прерии, где погонщики старались остановить панический бег стада. Она понимала, как это опасно.
— Спаси их, господи, — снова прошептала она.
— Не до убраться в фургоне, — сказал повар. — Наверняка будут раненые.
— Неужели будут?
Габриэль напрягла зрение, чтобы сквозь завесу града и темноты увидеть старого повара.
— Черт побери, — ругнулся он, — да нам просто повезет, если только треть людей будут ранены, а то и похуже.
У Габриэль засосало под ложечкой. Не такой человек был Джед, чтобы попусту пугать. Она шла за его темным силуэтом — черным пятнышком в мрачном, леденящем кошмаре.
Фургон лежал на боку, сбитый обезумевшим стадом. Джед позвал Коротышку, оставив Джейка при лошадях, и они втроем попытались поднять фургон, но тщетно. Нагруженный поклажей фургон был слишком тяжел.
— Придется ждать помощи, — недовольно признал повар.
Он нашел фонарь, прикрутив пламя, чтобы не залило дождем, и поднял его перед фургоном как маяк. Потом все трое — Джед, Коротышка и Гэйб, — пытаясь защититься от града, прижались к днищу фургона и стали ждать, не раздастся ли стук копыт или крик.
Постепенно все вокруг успокаивалось. Габриэль услышала отдаленный раскат, но не поняла, гром это или топот бегущего стада.
Ее била дрожь. Никогда в жизни ей не было так холодно. Девушка понимала, что дело не только в ледяном ветре. После стольких дней работы на перегоне она уже знала всех работников по именам. Одни ей нравились, другие нет, но она не хотела, чтобы кто-нибудь из них погиб.
Казалось, прошла вечность. Все молчали. Наконец град ослабел, потом прекратился, но дождь лил как из ведра. Габриэль промокла насквозь.
— Джед! Джед, где ты, черт побери? — раздался из темноты чей-то требовательный голос. У Габриэль сильнее забилось сердце. Она не сомневалась, что это Кингсли.
— Здесь я! — заорал повар.
Темная фигура всадника показалась-с другой стороны от фургона.
— У вас все благополучно?
Теперь Габриэль точно узнала голос Кингсли!
— Фургон перевернулся, но никого не задело. Где стадо? — спросил Джед.
— Мы остановили коров в трех милях от ручья. Один человек погиб, двое ранено, — намеренно сухо сообщил Кингсли.
Погиб. Слово билось в ушах, пока не превратилось в отчаянную мольбу: пожалуйста, пожалуйста, боже, не допусти, чтобы это был он. Пожалуйста…
Джед, сидевший рядом, с трудом поднялся на негнущихся ногах.
— Они едут сюда?
— Только раненые. Остальные будут при стаде. Я пока не хочу его трогать.
— Есть тяжело раненные? — спросил Джед.
— Один — тяжело.
— Мне нужна помощь, чтобы перевернуть фургон, — деловито сказал Джед.
— Как парнишка? — поинтересовался Керби.
— Он здесь. Хорошо держался, головы не терял, — грубовато похвалил Джед.
Неожиданная похвала ошеломила Габриэль, но чувство гордости в ее душе мешалось с тревогой. Она поднялась. Кто ранен? И насколько тяжело? Она хотела спросить об этом, но слова застревали в горле.
Кингсли спешился и позвал на помощь Джейка. Потом он привязал конец своего лассо к двум дугам на фургоне. Другой конец привязал к луке седла. Габриэль подскочила от изумления, когда он бросил ей поводья.
— Отведешь лошадь в сторону от фургона, пока мы будем его поднимать, — приказал он. — Только бога ради остановись, как только я скажу.
Габриэль кивнула — совершенно бесполезный в полной темноте жест — и, чувствуя, как напряглась лошадь под тяжестью груза, подбодрила ее. Когда они прошли несколько шагов, веревки ослабли, и в тот же момент Кингсли крикнул:
— Стой!
В ту же минуту он подошел к Гэйб и взял поводья.
— Молодец, — сказал он. Потом ее позвал Джед.
— Шкет! Помоги найти все, что нужно для перевязки. В этой темноте я своей руки не вижу.
Габриэль подбежала под дождем к фургону, твердя: «Боже милостивый, не допусти, чтобы он погиб. Не допусти…»* * * У Дрю затекла рука. Измученная лошадь медленно, шагом приближалась к хозяйственному фургону. Горькое чувство поражения и неудачи преследовало его.
Два всадника ехали бок о бок с ним. Один вез мертвое тело, другой еле держался за луку седла. Погиб Хуан: его растоптали коровы, когда стадо внезапно повернуло и наскочило прямо на его лошадь. Лошадь тоже погибла.
Чуть не погиб Туз. Дрю с содроганием вспоминал события последнего часа; внутри у него все переворачивалось. Чернокожий погонщик тоже потерял лошадь, но прежде, чем стадо успело растоптать и его, Дрю успел наклониться с седла, подхватил Туза и положил впереди себя на спину лошади. Нога у негра была раздроблена, но, если повезет, парень выживет.
Тем не менее Дрю чувствовал себя виноватым. Если бы у него было больше опыта, если бы он предвидел, куда ринутся коровы, — мог бы спасти и Хуана.
Проклятие, он никогда не хотел брать на себя ответственность за жизнь людей! В сущности, он всегда только и делал, что избегал подобных обязательств.
Какой же он был глупец, наивный глупец, когда представлял себе перегон скота увеселительной прогулкой, захватывающим приключением!
Что ж, теперь Дрю Камерон на собственном горьком опыте узнал, что это далеко не так. За последние несколько дней он убедился, что перегон — тяжкая работа, где все зависит от слаженных действий. На перегоне каждый отвечал за другого, каждый отвечал за чужую жизнь.
Да, ему такая задача всегда казалась не по плечу. Дрю вспомнил, как издевался над ним отец, когда он хотел поступить на военную службу и купить патент на офицерский чин. «Я не доверил бы тебе даже собаку! Ты слабак… ничтожество… Убирайся с глаз моих!» Сколько раз он это слышал? Пока сам не поверил.
Ерзая в седле, Дрю старался здоровой рукой держать поводья и придерживать больную руку. Он, видимо, повредил ее, когда поднимал Туза, но надеялся, что это растяжение, а не перелом.
Впереди в темноте мерцал огонек. Дрю сощурился, стараясь определить, насколько он далек. Во всяком случае, они движутся в верном направлении. Звезд не было видно за черными тучами, и единственной точкой отсчета могли служить топот и мычание стада позади. Молнии уже не сверкали, но холодный, леденящий дождь наотмашь бил по земле. Лошадь подошла к ручью, и Дрю сразу увидел, как сильно поднялась вода. Когда они переходили ручей, лошадь с трудом преодолевала течение.
Как только они добрались до фургона, Туз, который всю дорогу был подозрительно тих, начал браниться. Возле фургона стоял Кингсли. Рядом с ним виднелась маленькая тонкая фигурка.
— Не мешало бы переправить лошадей и фургон через речку, — сказал Дрю. — Вода быстро прибывает.
— Как только мы вас двоих немного починим, — ответил Кингсли. — Джейк и Коротышка уже переводят лошадей.
— Мы что, всю ночь будем лясы точить? — раздался откуда-то голос Джеда.
— У Туза нога раздроблена, — сказал Дрю.
Маленькая фигурка рядом с Кингсли, в которой Дрю узнал Гэйба, вздрогнула, но осталась на месте. Тут вмешался повар:
— Что с тобой, Скотти?
— Ничего серьезного. Посмотри сперва Туза.
Джед и Керби сняли раненого с лошади и опустили на заранее расстеленный брезент.
— Посвети сюда, Шкет, — скомандовал Джед. Габриэль быстро подошла и подняла повыше фонарь.
— Чертовски скверно, — проворчал повар, разрезав штанину и увидев искалеченную ногу. — Я мало чем могу помочь. Здесь нужен доктор. Могу лишь дать ему немного виски, чтобы не так чувствовалась боль, перевязать, только этого ему недостаточно…
В эту минуту Туз застонал.
— У меня нет на это ни времени, ни людей, — сухо отрезал Кингсли. — Ты не мог бы его слегка починить на то время, пока мы не доберемся до ближайшего города?
— Починить могу, но от вечной тряски он все едино умрет.
Кингсли выбранился.
— Я могу отвезти его на носилках, — предложил Дрю. — Все равно неделю или больше я не смогу работать. Сан-Антонио не очень далеко. Потом я вас догоню.
Джед покачал головой.
— Есть маленький городок — Уиллоу-Спрингс — поближе, в пятнадцати милях к востоку отсюда. Там должен быть доктор.
— Подождите, — вмешался Керби. — Прежде чем кто-нибудь куда-нибудь поедет, пусть Джед посмотрит руку Дрю.
Дрю нехотя сбросил плащ и рубашку и дрожал под ледяным дождем, пока повар осматривал и ощупывал руку.
— Растяжение, — объявил повар. — Он не сможет пасти скот по меньшей мере неделю.
— Но он не может с больной рукой в одиночку везти раненого, — сказал Кингсли. Потом взглянул на Гэйба, и лицо его оживилось. — Джед, ты можешь обойтись без мальца?
Гэйб попытался что-то возразить, но Кингсли и Джед, по-видимому, предпочли не обращать на это внимания.
— Да мне он никогда не был нужен, — проворчал повар.
— Можешь взять любую лошадь, — сказал Кингсли Гэйбу.
— Я лучше возьму Билли.
Кингсли пожал плечами и повернулся к Дрю:
— Тебя это устраивает?
Дрю не знал, будет ли мальчишка полезен или станет обузой, но понимал, что одному ему не справиться. А главное — от того, возьмет ли он кого-нибудь с собой, может зависеть жизнь Туза.
Дрю кивнул.
— Стало быть, решено, — отрезал Кингсли. — Джед, насколько сумеешь, помоги Тузу, а Камерону подвяжи руку. Мы с мальчишкой соорудим носилки. Пошли, малыш, дело не ждет.
И Керби зашагал к хозяйственному фургону. Гэйб стоял в нерешительности, настороженно глядя ему вслед. Глаза парнишки в тусклом свете казались почти черными. В них явно читались протест и нежелание. Дрю хотел подбодрить парня, но и сам был расстроен и слишком устал.
Наэлектрилизованную тишину прорезал голос Кингсли:
— Шкет! Сюда!
Парнишка подчинился.
Дрю со вздохом подумал, что дорога до Уиллоу-Спрингс покажется долгой, но уже в следующее мгновение он забыл о Гэйбе Льюисе, потому что Туз опять застонал. Дрю поднес бутылку виски к губам раненого, а повар стал отдирать, от ран присохшие куски ткани. Поколебавшись, Джед вылил спиртное на рваные, кровоточащие раны. Туз пронзительно вскрикнул и потерял сознание.
— Ты тоже глотни, — посоветовал Джед. — Понадобится, чтобы продержаться эту ночь. До городка день езды. Чем быстрее ты довезешь парня к врачу, тем больше у него будет шансов выжить.
Дрю кивнул и пошел за одеялом и теплой рубашкой. Он промок до костей и замерз. Рука невыносимо болела. Он не спал восемнадцать часов. И теперь ему предстояла долгая, изнурительная поездка с еле живым раненым на руках и с зеленым юнцом, от которого ничего, кроме неприятностей, ожидать не приходилось. Нет, подумал он, приключения — это только для дураков.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шотландец в Америке - Поттер Патриция

Разделы:
Пролог1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.

Ваши комментарии
к роману Шотландец в Америке - Поттер Патриция



Интелесный читала с удовольствием!
Шотландец в Америке - Поттер Патрициянастя
10.12.2012, 20.22





всегда поражалась тому, какой странный выбор делает женское сердце. вот и здесь: ГГ - заядлый игрок, картежник, повеса каких свет не видывал... и в то же время истинный джентльмен, обедневший граф, с чуткой и доброй душой... как Она умудрилась это разглядеть? поразительно. роман завершает трилогию ("договор с дьяволом", "шотландская наследница" и собственно "шотландец в Америке"). понравились все три книги, но если не охота читать их, то эта как отдельный роман тоже заслуживает Вашего времени.
Шотландец в Америке - Поттер ПатрицияОльга
28.05.2013, 12.00





Ольга высоко оценила роман и я присоединяюсь к ней. Медициной доказано, что в лобных долях головного мозга существует центр совести. Но 10% человечества такового изначально не имеют. Неслучайно, что и число богатых составляет те же 10%.. Это доказывает, что с совестью состояние не наживешь. Человек с совестью может совершить преступление, но совесть его заест. Это и показано в романе.
Шотландец в Америке - Поттер ПатрицияВ.З.,66л.
28.04.2014, 10.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100