Читать онлайн Радуга, автора - Поттер Патриция, Раздел - ГЛАВА 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Радуга - Поттер Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Радуга - Поттер Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Радуга - Поттер Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Поттер Патриция

Радуга

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 15

Квинн знал, что он ведет себя как полный дурак. Об этом твердил ему разум, но сердце не слушало.
Он хотел быть с ней, он не мог без нее. Боже, как он нуждался в ней!
Наверное потому, что и он был ей нужен, подумал он. Об этом говорили ее поцелуи, ее прикосновения, восторг в ее глазах. Но он не стал, он не мог продолжать эту мысль. Он знал только, что сейчас все было так, как нужно. Неважно, по каким причинам, но все складывалось правильно.
Она интересовала и привлекала его, как никакая другая женщина. Между ними всегда было нечто взрывоопасное, даже тогда, когда она была воплощением всего того, что Квинн не переносил, даже тогда, когда она носила платья, которые любому портному могли привидеться только в кошмарном сне. Никогда раньше он не испытывал ничего похожего на теперешнее возбуждение, на незримый поток, который тек между ними, непредсказуемый, как гроза.
Когда они сели на край постели и она подняла на него взгляд, Квинн удивился, как он мог считать ее раньше непривлекательной. Ее темно-карие глаза были переполнены эмоциями, они были грустными и мечтательными, и они проникали в его душу.
Ее светло-каштановые волосы, так похожие на пряди золота в лучах солнца, были шелковыми на ощупь. У нее было выразительное, открытое лицо: полные губы, твердо очерченный подбородок, высокие, прекрасно вылепленные скулы. Его твердые мозолистые пальцы исследовали каждую черточку ее лица. Квинн ожидал вопросов, но их не было. Вместо этого Мередит протянулась к нему, как бы в поисках защиты.
Рука Квинна замерла на уже побледневшем синяке, причиной которого был он сам. Квинн осторожно дотронулся до него, сожалея, что не может заставить его исчезнуть.
Как бы прощая его, Мередит скользнула в его объятия, словно она всегда была в них, словно Бог создал его руки именно для того, чтобы обнимать ее. Он гладил ее руки, с наслаждением ощущая кожу, возбуждаясь оттого, что она все теснее прижимается к нему.
Капитан Девро почувствовал движение парохода и понял, что они покидают Новый Орлеан. Его пленница на мгновение застыла, и он догадался, что и она тоже ощутила это движение. Больше им ничего не надо было решать — ему не надо было думать, отпустить ли ее, а девушке — остаться ли без дальнейших протестов. Он почувствовал, что его тело расслабилось, а Мередит подняла голову и посмотрела на него полными любви глазами; его руки крепко сомкнулись вокруг ее талии.
В ее лице не было ни страха, ни колебаний. Словно она приняла решение и поэтому была спокойна. Она взяла его правую руку и, изучая, повернула вверх ладонью. Квинн позволил ей исследовать линию, пересекавшую ладонь поперек, хотя ему и не нравилось, что по ней можно многое узнать о нем. Без перчаток он чувствовал себя беззащитным, голым. От многих лет тяжелого физического труда на строительстве дорог, в каменоломнях, в угольных шахтах мозоли, несмотря на все усилия от них избавиться, оставались на его руках. Его руки не были руками игрока или джентльмена. Он видел удивление на ее лице, но вопросов не последовало. Наверное потому, что и у нее было немало своих секретов. Такое уважение к личным тайнам, подумал он с цинизмом, было исключительным для женщин качеством, по крайней мере для тех женщин, которых он знал. И это усилило его и без того растущее уважение и восхищение.
Мягко он убрал руку и поправил один из ее локонов. Это движение было нежным и чувственным, рука задержалась У ее уха и осторожно, как бы пробуя, коснулась его, как если бы ребенок потянулся, чтобы потрогать бабочку.
Воздух между ними был полон вопросов — незаданных и тех, на которые не последовало ответа, и все они не в силах были разрушить тот покой, который изумлял обоих своей молчаливой силой. На мгновение между ними возникло понимание, некая связь без слов, доказывавшая, что ни один не желает другому зла. Что-то чудесное, загадочное было между ними, и оно могло исчезнуть, если бы один из них поспешил с вопросами.
Мередит, расслабившись в его объятиях, ласкала мягкие волосы на его руках. Его рукава были завернуты, обнажая предплечья цвета дубовой коры, покрытые темным загаром, твердые, мускулистые. В них было столько силы! Она чувствовала в нем эту силу, и даже ощутила ее, когда однажды он поддержал Мередит, чтобы она не упала на крыльце у Бретта. Сейчас она видела, как мускулы натягивают кожу, и чувствовала, как напрягается привыкшее к тяжелой работе тело.
Никаких вопросов, сказала себе Мередит, а не то он исчезнет, как облачко дыма. Или опять начнет сам задавать вопросы. А она совсем не хотела ему лгать. Она хотела смотреть в его чудесные беспокойные глаза и ощущать их тепло, а не насмешку.
Она думала о том, мог ли кто-нибудь еще чувствовать то же, что она чувствовала сейчас — такое странное нетерпение — словом, ощущать всю полноту жизни. Было так, словно она только что проснулась и обнаружила, что мир соткан из нитей цвета золота, и серебра, и всех чудесных цветов радуги, которую она так любила.
Мередит отставила в сторону донимавшие ее сомнения, недоверие и подозрения. Он был молодым мужчиной, который однажды был с ней любезен, который вытер ее слезы и сделал качели. Он был силой. Он был поддержкой.
Но во всем этом была какая-то хрупкость, потому что он сдерживал себя. Мередит поняла это, когда он легко поглаживал ее руки. Казалось, Квинн каждым своим прикосновением проверяет, насколько он может себя контролировать, и, как она, мучительно сдерживает себя, боясь того, что могло бы случиться, если бы он не удержался. Они оба ждали.
Чего же они ждали?
Наверное, подумала Мередит, они ждали полною доверия друг к другу, которое сделало бы этот момент совершенным, прогнало бы прочь тех демонов, которые до сих пор заставляли их опасаться друг друга.
Она смотрела на свет, льющийся из окна. Возможно, несколько слов, тех слов, что известны немногим людям, сказали бы все, что он хотела знать. Но Мередит все еще колебалась. В этот момент она боялась знать, боялась, что окажется не права, что предаст все, во что верила, что он окажется тем, за кого она его однажды приняла.
Она повела рукой по мускулу на его предплечье и почувствовала, как напряглось его тело. Ей хотелось склониться к этой прекрасной коричневой коже и ласкать ее губами до тех пор, пока ему не передастся трепет ее тела.
Мередит вздрогнула. Никогда ранее она не испытывала ничего подобного. Никто, кроме него, не целовал ее по-настоящему, не касался ее тела так легко и возбуждающе. Ее рука впилась в его плечо, и она почувствовала, как он откинулся к стене каюты, крепко прижимая ее к себе. Он дотронулся до ее подбородка, поворачивая ее лицо к своему.
— Мередит, вы прелестная и весьма занятная девушка, — сказал он своим медлительным низким голосом, и все ее чувства запели от возбуждения, к которому она никак не Могла привыкнуть.
Но у нее не было времени задуматься над этим — его губы встретились с ее губами и из его груди вырвался легкий стон. Она не могла удержать своего, желая еще более тесного союза их тел. Она ощутила, как под его одеждой ходят мускулы, и его с трудом сдерживаемая страсть воспламенила ее сердце. Вопросы и рассуждения исчезли в голодном огне, с новой силой и яростью вспыхнувшем между ними. Он закрыл ей губы поцелуем, и его язык, ненасытный, жадный, ищущий язык проник в ее рот.
Он был встречен с такой же жадностью. Мередит и не знала, что поцелуй может обладать такой силой, может расплавить ее до костей. Между ними бушевала неодолимая стихия, подобная океану, бьющемуся в утесы, или урагану, с корнем выдирающему деревья. Было невозможно удержать ее.
Ее руки скользили вверх по его груди, чувствуя бугры мышц под рубашкой, и коснулись гладкой кожи там, где у шеи полотно раздвигалось застежкой. Не чувствуя стыда, она продолжала ощупывать его, очарованная каждой черточкой его стройного сильного тела, и удивляясь тому, как ее собственное тело реагирует на ее прикосновения к нему. Чувства, как порывы поднимающегося ветра, с нарастающей силой разливались по ее венам, стремясь проникнуть во все уголки ее тела, и бились внутри нее, как волны бьются в створке ракушки.
Он оторвался от ее губ и языком прочертил огненную дорожку к глазам. Он ласкал ее кожу с дразнящей нежностью, с той нежностью, которая так удивляла ее. Она подняла взор и, заглянув в его темно-синие глаза, увидела в них немое удивление.
Ее руки двинулись дальше, от шеи вниз по спине, желая более полно ощутить его тело, но он вздрогнул и отшатнулся. В течение двенадцати лет ни одна женщина не касалась его спины.
— Вы не знаете, что делаете, Мередит, — в его голосе были и стон и мольба, и еще более заметным стал его протяжный выговор.
Восторг плясал в его глазах.
— Я думаю, наверное, — сказала она медленно и лукаво, — я знаю.
Но она не знала. Несомненно, она была девственницей. Это было очевидно по тому, как рассеянно и подчас даже испуганно она отвечала на его первые поцелуи. Для женщины-интриганки она была удивительно невинна во многих вещах. В ней была какая-то проказливая стыдливость. Он знал, что эти слова противоречат друг другу и не думал, что такая комбинация возможна. Но теперь убедился, что всякое бывает. Ее руки исследовали его тело с нерешительностью, которая успокаивала и возбуждала одновременно, а глаза ее — пытливые и испуганные — напоминали глаза вспугнутого оленя. Он хотел ее. Он нуждался в ней, как никогда ни в чем не нуждался, и все же не мог быть с ней.
Ему надо бы остановиться сейчас, пока не распутана головоломка, пока не найден ответ на загадку. Он был изумлен силой собственных чувств, мучительно сильным желанием, страстным стремлением к ней, несмотря на то, что в глубине рассудка по-прежнему жила настороженность.
Может быть, она совсем не похожа на Моргану. Или, может быть, она умеет притворяться еще лучше, чем та. И как ему только могло прийти в голову опять рисковать своей шеей, своей свободой из-за женщины?
Но, совершенно предательски, его рука двигалась вниз и вверх по ее спине, заставляя ее трепетать еще сильнее, а его губы ласкали тыльную часть ее шеи, и он чувствовал каждое движение ее тела, откликавшегося на призывы его рук и губ. Как бы он хотел, чтобы его собственное тело не реагировало столь же явно и непослушно!
Когда ее грудь исторгла мягкое мурлыканье, его губы переместились от ее шеи к губам. Он настойчиво заявил на них права; влечение и требование, невысказанные вопросы обвинения — все смешалось в его поцелуе. Они вполне могли быть произнесены, эти вопросы, так как ее рассудок, уступивший напору чувств, знал их. Его поцелуи были как наказание, а она отмеривала и свое наказание ему, покусывая своими губами его губы, проникая своим языком в его рот, распространяя там огонь, пожиравший ее самое. Их тела еще теснее прижались друг к другу, и даже сквозь одежду она почувствовала возбуждение его плоти, и почувствовала, как отвечает ее собственная плоть. Это походило на безумие, изумительное безумие.
Несмотря на все их подозрения, лучшие намерения, попытки сдержаться, у них уже не было возможности отступить. Если не что-то другое, то соблазн запретного плода сделал отступление невозможным, и ничто в мире не смогло бы предотвратить неизбежное.
Квинн знал это даже тогда, когда пытался отказаться, сдержаться. Но его тело ему не повиновалось. Его чувства не повиновались. Его руки, пробегавшие по ее спине и заканчивавшие расстегивать пуговицы на ее платье, никак не могли повиноваться. Одна рука продолжала ласкать ее спину, пальцы гладили кожу нежными и дразнящими, как дуновение ветерка, прикосновениями, а другая в это время с помощью Мередит стягивала с нее платье и рубашку. Он взглянул на нее, и встретил взор, полный восторга и чудесного ожидания, хотя она и сжалась немного под его пристальным взглядом. Господи, она же была совсем другой.
Его рука гладила ее нежную кожу, а он глядел на ее красоту, которую она всегда так тщательно прятала. У нее было чудесное тело, стройное, хорошо сложенное, с призывно вздымавшейся грудью. Он склонился, стягивая языком соски в твердые красные бутоны, погружая ее тело в новые пучины страстного желания.
Мередит почувствовала каждый нюанс этого желания. Она знала, что это не только физическое влечение. Она чувствовала также страстную потребность войти в тот загадочный мир, где он обитал, рождались с ним его мысли и чувства, которые он так тщательно оберегал, разгадать его таинственное прошлое. Она хотела все узнать, хотела перешагнуть ту пропасть, которая разделяла их во многих вещах, а не только в этой одной. Не только в огне, который они раздували друг в друге, не только в неистовом стремлении касаться, возбуждать, петь одну и ту же чувственную песню. Не только…
Ее руки опять скользнули под его рубашку, и она поняла, что он опять почти неощутимо отстранился от нее, как бы предупреждая, что не потерпит исследований, даже сейчас, когда сам исследовал каждую часть ее тела, делая это медленно и осторожно, словно стараясь запомнить на будущее. Она встретила его взгляд и нашла в нем сожаление, печаль и даже некое отчаяние, заставившее ее сердце болезненно сжаться. Ей хотелось прошептать ему что-нибудь ободряющее, успокоить острую тревогу, промелькнувшую в его глазах, но она промелькнула и исчезла, и Мередит решила, что ей показалось. Но она и сама не подозревала, какое впечатление оставит этот взгляд в ее сердце, переполнив его состраданием; она боялась, что сердце ее не выдержит.
Он ласкал губами ее ухо, и она позабыла обо всем, ощущая только бешеное биение своего сердца и стремительный ток крови. Получив молчаливое предупреждение не касаться его спины, она провела руками по его шее, погрузила их в его взъерошенные сейчас волосы, которые как пух вились вокруг ее пальцев. На своей шее она почувствовала его лихорадочное дыхание и поняла, что и сама дышит так же быстро.
— Квинлан, — прошептала она, назвав его по имени впервые с тех пор, как они встретились взрослыми. Ее голос немного дрогнул, и он улыбнулся, целуя ее шею.
— Квинн, — мягко прервал он
— Квинн, — послушно повторила она. Ее голос был скрашен улыбкой, настолько это имя подходило ему. Загадочная музыкальность и изящная сила слышались в нем.
Квинн отодвинулся от нее, и она стала смотреть, как он снимает брюки и ботинки. Мередит пожалела, что он не снял рубашку. Ей хотелось увидеть все его тело. Но Квинн вернулся к ней, и, когда его ноги коснулись ее, она забыла обо всем. Задыхаясь от сладкой муки, она потянула его к себе, пока ее грудь не коснулась его твердой груди, а его трепещущая плоть не оказалась у самой сокровенной части ее тела. Он на мгновение помедлил, позволив ей ощутить его, позволив пламени ее тела вырваться из-под контроля. Тогда он немного отодвинулся, его рука скользнула между ее ног, поглаживая и лаская, и каждое легчайшее движение приносило обоим волшебные ощущения. Он оперся на локоть и заглянул в ее глаза. Его взгляд полыхал синим огнем.
— Вы уверены? — отрывисто прошептал Квинн, нависая над ней. — Вы уверены, Мередит?
Мередит совсем не была уверена, но было уверено ее тело — и душа. Она кивнула, не в силах говорить, боясь, что скажет то, о чем не следует говорить. Например, о любви. Они никогда не упоминали о любви. Даже о привязанности. От неистовой боли она закрыла глаза. Ей хотелось слов любви, обещаний преданности, но она поняла, что этот человек никогда их не скажет.
Но она уже не могла остановиться. Сейчас она нуждалась в нем более, чем в ком-либо и в чем-либо в своей жизни. Она была в огне, и только он мог погасить это пламя. Она чувствовала его жар, когда он медленно вошел в нее, а его рот обрушил водопад поцелуев на ее лицо. Была быстрая острая боль, и она не могла удержать вскрика удивления. Она поняла, что он медлит, и ее руки побудили его продолжать, так как этого не могли сделать ее губы, закрытые его губами. Он неторопливо продвигался внутрь нее, и она ощущала, как напряженно контролирует он свое тело, видя вздувшуюся жилку на его виске.
Но после ее первого крика экстаза, ее первых встречных движений в ответ на растущее наслаждение, он стал двигаться быстрее, ритмичнее, проникая с каждым разом все глубже, чувствуя, как ее собственная горячая влага окутывает его и требует продолжения. Внезапно Квинн почувствовал восхитительный пожар, вздымающее его сверкание, вытеснившее все предыдущие чувства, все предыдущие мысли. Трепещущее пламя и медовая сладость мешались вместе в бешеном вихре, пока ее крик наслаждения и его полный удовлетворения стон не слились воедино и не вернули его в действительность, полную прежних проблем.
По-прежнему неразрывно, невероятно соединенные, они смотрели друг на друга, и их тела трепетали от приятных воспоминаний о любви, которой они только что предавались, от необъятности того, что только что с ними произошло.
Пораженный тем, что он совершил, и тем, что совершенно потерял контроль над собой, Квинн протянул руку к ее губам. Ее глаза вопрошали его о чем-то. Ему потребовалась вся воля, которую он выработал в себе, чтобы восстановить свою столь тщательно выстроенную оборону и спрятаться за нее. Его губы сжались в обычную насмешливую улыбку.
— Интересно, кто чей пленник, — сказал он холодно, его глаза мерцали, как осколки хрусталя.
Эти слова могли бы что-нибудь и означать. Но она была сражена его взглядом, который ранил больнее, чем любое оружие, проникая до самой глубины ее сердца. Она хотела услышать слова любви, ласки, она хотела теплоты. Хоть немного теплоты.
Мередит проглотила слезы. Я не заплачу, сказала она себе, хотя ей хотелось сделать именно это. Она отвернулась, чтобы он не увидел, какую рану он только что ей нанес.
Квинн вздрогнул. Он увидел явную боль в ее лице, в том, как поспешно она отвернулась от него, отдаляясь, разрывая союз их тел. Он сдержал те слова, что хотел произнести, боясь, что они не смогут передать всю глубину чувств. Да, он боялся этого. Он боялся не за себя, но больше — за нее. Он был Ионой, предрекавшим гибель всем, кто когда-то любил его.
— Мерри, что мы делаем друг с другом? — это было восклицание, а не вопрос, и он не ждал на него ответа. Квинн знал, что слова звучат протяжнее, чем обычно, что было верным знаком внутренней борьбы. И был рад, что никто, кроме него, об этом не знает. Его рука протянулась к непослушному золотому локону, лежавшему на спине Мередит.
Квинн секунду подержал его на ладони, как бы взвешивая, и вдруг выпустил. Он выбрался из постели, подошел к стенному шкафчику, и вытащив одну из своих шелковых рубашек, вручил ее Мередит, зная, что никуда не сможет уйти, пока она сидит голая в его постели. Затем нагнулся, взял брюки и быстро надел их, пока она не заметила, в какое возбуждение она опять его привела.
Мередит долго смотрела сначала на рубашку, потом на свое платье и думала, что ничего не сможет надеть, потому что руки все еще дрожат. Она взяла рубашку и медленно просунула руки в рукава. Рубашка, даже несмотря на то, что была чистой, по-прежнему хранила его запах. Как и простыня.
Она аккуратно застегнула рубашку, стараясь восстановить душевное равновесие и свое прежнее презрение к нему. Ей бы надо ненавидеть его еще сильнее, чем раньше, но она не могла. И она ненавидела за это себя, ненавидела и презирала. Было видно, что ему нет до нее дела. Слишком явно говорил об этом его взгляд. Ему надо было использовать ее, вытянуть из нее информацию, и для этого он применил самый жестокий способ. Она решила больше ничего не говорить, хотя пару минут назад едва ли не приняла противоположное решение.
Мередит видела, что Квинн стоит возле нее, его взгляд был, как всегда, отсутствующим, и изгиб его губ ничего не говорил. Словно все, что случилось, случилось только для нее. Мередит почувствовала пустоту внутри. Она была пустой и мертвой. Ей хотелось сделать что-нибудь, сказать, чтобы увидеть хоть какую-нибудь реакцию.
— Выродок, — обрушилась она на него, увидев большое пятно крови на простыне.
— Да, — холодно согласился он, взглянув на это пятно и мускул дернулся на его щеке. — А вы, милая Мерри, обманщица, прелестная обманщица. Бог знает, кем вы можете быть, но что вы не легкомысленная простушка — это точно.
— Не называйте меня Мерри, — она выпалила эти слова, рожденные такой глубокой болью, что и сама не могла понять, как такое можно вынести.
Квинн с удивлением посмотрел на нее.
— Никто не называл меня так, только Лиза и…
— И кто? — тихо спросил Квинн.
Она остановилась. Лицо ее стало замкнутым. Она чуть было не сказала — Пастор.
— Кто, Мередит? — Господи, ему надо было знать. Ему надо было знать, кого еще она допустила в свою жизнь. Он не мог удержать внезапную ревность.
— Кто? — повторил он мягко.
Мередит взглянула на него. Сейчас его глаза не были холодными, они горели, требуя ответа.
Квинн взял ее за руку, и Мередит поняла, что он не отпустит ее, пока не добьется ответа. А ей надо было убежать прежде, чем покажутся слезы, стоявшие в ее глазах.
— Я… знаю одного… священника… Пастора…
Квинн закрыл глаза, слушая ее. Он понял. Ему следовало понять раньше. Возможно, он догадывался, но не был готов признать. Он отпустил ее руку и подошел к картине, чтобы получше разглядеть ее. Сейчас он осознал, что не давало ему покоя. Отчасти это была подпись, такая же, как и на холсте в офисе у Бретта, а также своеобразный поворот реки. Он же видел его в Бриарвуде, но на памяти было еще столько речных изгибов, что именно об этом он как-то не подумал, пока она не упомянула о Пасторе… и еще он вспомнил лису на рисунке.
Черт побери людей и все их интриги. Он должен был хоть что-нибудь сказать, черт его возьми.
Мередит Ситон и была М. Сабр. Мередит Ситон оказалась у склада Элиаса, потому что она принадлежала к Подпольной дороге. Она знала Пастора, потому что он был агентом. А причиной была ее единокровная сестра Лиза.
Мередит говорила тогда о своей единокровной сестре с неподдельным страданием.
Он почувствовал, как восторг поднимается в его груди. Неудивительно, что они были так увлечены друг другом с самой первой секунды их встречи. Их многое связывало. Он все больше восхищался ей. Она хорошо сыграла роль дурочки, и это была дьявольски трудная игра в одиночку. У него в конце концов, был Кэм.
Но восторг вскоре сменился отвращением к самому себе. Похитив ее, он нанес непоправимый ущерб и ей, и ее притворству. И все же она отдала себя ему с радостью и страстью, в существование которых он не верил, и как неблагодарно вернул он этот дар!
Квинн обернулся к ней. Она сидела, поджав ноги и прижимаясь к стене каюты, в рубашке, которая только еще больше подчеркивала ее маленький рост. Она выглядела как одинокий потерявшийся ребенок, но он знал, что это не так. На Подпольной железной дороге ни дураки, ни дети не работали. Мередит Ситон должна быть необыкновенно храброй и умной.
Черт возьми, как же он ее обидел. От этого его глаза стали еще холоднее, на губах появилась усмешка. Его мучило ужасное, тяжелое чувство вины. Но Квинн спрятал его за привычной маской.
Когда он сделал несколько шагов в сторону Мередит, она еще полнее прижалась к стене. Квинн заметил в ее глазах искры гнева и обиды. Ее застывшая поза выражала яростное презрение. Он улыбнулся слабой, кривой, мрачной улыбкой, значение которой невозможно было расшифровать. Мередит Ситон была исключительна. Она была действительно замечательной девушкой.
Он сел и взял ее за руку, держа достаточно крепко, чтобы она не могла вырваться, хотя и старалась.
— Эта картина, — сказал он, кивая на радугу на стене, — была куплена в лавке, в Цинциннати. — Он увидел, как ее глаза расширились от нехорошего предчувствия. — Это была, — продолжал он тем же ровным тоном, — станция одной железной дороги. — Он почувствовал, что ее пальцы впились в его руку.
— Я пытался найти художника, — продолжал он, так как реакции от нее не последовало, — потому что эта работа совершенно… исключительна. — Мередит побледнела, и если у него и оставались сомнения, то сейчас они исчезли. — Я хотел найти его, чтобы купить еще какие-нибудь его картины, и сказать ему, как хорошо он рисует. Я говорю вам это сейчас, Мередит.
Мередит пристально смотрела на него. В его лице было какое-то напряжение, которого она не могла объяснить.
— Не понимаю, о чем вы говорите.
— Я видел лису на рисунке в домике некоего Пастора. Он один из моих друзей. — Квинн говорил, тщательно подбирая слова, надеясь, что она все подтвердит.
Мередит пристально смотрела в его глаза, больше не далекие, но, напротив, полные понимания и сожаления, которое пронзило ее насквозь.
— Так же, как и Элиас Спрейг, — мягко продолжал он. Ее спина была по-прежнему напряжена, глаза смотрели настороженно, а руки все еще старались освободиться. — К черту все, Мередит, — сказал он, ощущая боль оттого, что она не доверяет ему. Он сжал ее запястье, требуя согласия.
Если бы он обнял ее, если бы сказал те слова, что она так хотела услышать, она бы с радостью кинулась к нему. Но ничего подобного он не сказал, и она решила, что Квинн занимался с ней любовью только для того, чтобы выяснить то, что ему было нужно, а не потому, что испытывал к ней какие бы то ни было чувства. Не любовь, а чувство вины смягчило его голос.
Внезапно Мередит поняла, что ненавидит его.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказала она холодно и резко. — Да, я рисую, но я не знаю никакого… как вы сказали? М. — кто? — прежде, чем он ответил, она продолжила: — А я хочу вернуться в Новый Орлеан. Вы можете высадить меня в Натчезе. Я скажу, что меня похитили, но я убежала. Не хочу видеть вашего брата опозоренным.
— Мерри…
— Мередит, черт возьми, — сказала она спокойно. — Вы получили все, что хотели. — Она предоставила ему решать, что она имела в виду — то ли ее тело, то ли догадки о том, кем она была на самом деле. — А если вы не выпустите меня, то я закачу такое представление, которое и вы не забудете, и все остальные надолго запомнят. — Пронзительная душевная мука, полнейшее неприятие его поведения перекипели в гнев. Она дрожала от ярости. Она и прежде ощущала пустоту внутри себя, но такую, как сейчас, никогда. Никогда прежде ей не приходилось испытывать ощущение, будто ты устрица, которую вытряхнули из раковины и выставили на всеобщее обозрение.
Именно это он с ней и сделал. Он выставил на обозрение ее слабость, ее ранимость, ее потребность в нем. Никому еще не удавалось это сделать. Никому.
— Мередит, — пытался он понять, так как осознавал, что причиной боли, терзавшей ее, был он. Он вспомнил, как резко с ней обошелся после того, как занимался с ней любовью, — нет, после того, как они оба предавались любви, — похоже он не принял в расчет свое собственное сердце. Он вздохнул, увидев, как восторг в ее глазах сменился горьким недоверием. Одной рукой он все еще держал ее руку, а другую протянул к ее лицу, пытаясь без слов оправдаться, но ей были не нужны его оправдания. Она посмотрела на него с выражением, очень напоминающим отвращение, и выдернула свою руку.
— Уходите, — сказала она. — Ну, пожалуйста. Сердце его упало — такая горечь была в ее голосе. Квинн так долго держал свои эмоции закупоренными, что сейчас не знал, как их откупорить, как выразить что-нибудь помимо самых поверхностных чувств. По выражению ее лица он понял, что все его попытки успокоить ее будут отвергнуты. Она чувствовала страшную пустоту внутри, и ему очень хорошо было знакомо это чувство. Он ощутил страшную беспомощность, и все же сделал еще одно движение к ней, но она отшатнулась от него.
Он проглотил тяжелый комок, образовавшийся в горле, и понял, что надо уйти, чтобы дать ей время, дать самому себе время. Квинн медленно кивнул и пошел к двери. Он открыл замок и почти бесшумно вышел.
Мередит увидела, что он не взял с собой ключ. Теперь у него не было причин запирать дверь. Он знал, кто она такая, хотя бы отчасти, и, конечно же, понял, что она не представляет опасности ни для него самого, ни для того, что ему приходилось скрывать. Только сейчас она вспомнила, как много ему рассказала, почти все, а он не сказал ничего. Совсем ничего.
Вернулись тяжелые сомнения. Кем он был? Чем занимался? И почему она не может устоять против него? Оказывается, не может. Что еще она выболтает ему невзначай? Какой опасности может подвергнуть других?
Но и это было еще не все. Даже если он, по ее предположениям, был членом Подпольной железной дороги, он использовал ее. Было слишком очевидно, что он не испытывал к ней никаких чувств. В муке Мередит закрыла глаза. Когда он ласкал ее, она верила в обратное. На один чудесный момент она действительно поверила, что он любит ее.
Дура! Именно такая дура, какой она так часто притворялась. Она знала, что ей надо уйти от него. Неважно, кем он был. С ним она была ужасающе бесстыдной и даже сама провоцировала его, но тогда она обманывала себя тем, что была тоже ему нужна. Нужна ради нее самой, а не ради того, что он мог вытянуть из нее.
Она заплакала, впервые почти за пятнадцать лет. Заплакала так, словно ее сердце было разбито. Да оно и было разбито.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Радуга - Поттер Патриция



Концовка резко свернута,а роман интересный.10 /10 баллов
Радуга - Поттер Патрициятая
22.08.2013, 20.24





хороший роман хорошего автора. любопытное наблюдение: даже тогда, в те добропорядочные целомудренные времена, отношения начинались с секса. казалось бы, общественное мнение, репутация... да чепуха все это! пока главные герои не побывают в постели, особого интереса друг к другу не испытывают. а уж после первого опыта у них всё и закручивается... и еще одно: самый страшный зверь - отвергнутая женщина. сколько бед мы можем натворить из мести и от отчаяния...
Радуга - Поттер ПатрицияОльга Сергеевна
1.06.2014, 15.58





Шикарный роман! 10/10
Радуга - Поттер ПатрицияЭля
12.01.2015, 22.25





Хороший роман. Неплохой слог.
Радуга - Поттер Патрицияren
13.01.2015, 2.37





очень интересный роман!!!!!!!!!!!! 10 баллов!!!!!!!!!!!!
Радуга - Поттер Патрициянадежда
27.05.2015, 7.53





10 баллов. Чудесный роман.
Радуга - Поттер ПатрицияЭльф
7.02.2016, 19.43





Книга чудесная и держит в напряжении от начала и до конца. И она немного не вписывается в жанр любовного романа. Опасности в нем вполне реальные, а переживания человеческие. Главный герой, не смотря на все что ему пришлось пережить, не ведет себя как оглашенный психопат, а героиня действительно его любит. И в конце ждет весьма неожиданный эпилог.
Радуга - Поттер Патрицияdeasiderea
5.05.2016, 9.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100