Читать онлайн Радуга, автора - Поттер Патриция, Раздел - ГЛАВА 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Радуга - Поттер Патриция бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.42 (Голосов: 52)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Радуга - Поттер Патриция - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Радуга - Поттер Патриция - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Поттер Патриция

Радуга

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 12

Дрожа от холода, Мередит, одетая в тяжелый плащ, пробиралась по темным улицам Нового Орлеана. Сжимая в руках картину, завернутую в бумагу.
Склад Элиаса Спрейга помещался на Кэнэл-стрит, неподалеку от отеля, где она остановилась, но казалось, что до него тысяча миль. Она сильно рисковала. Ведь если связь между ними случайно раскроется, она знала, что это будет катастрофой для них обоих. Но другого пути не было.
Ее светлые волосы были свернуты в узел и спрятаны под капюшоном плаща. Темно-серая ткань сливалась с ночной темнотой. Она радовалась, что не было луны, а задворки склада Элиаса не освещены газовыми фонарями, что было модно во многих местах Нового Орлеана.
Она обрадовалась необходимости сосредоточиться. Легко было думать только о своей собственной безопасности и о тех, кто от нее зависит, а не о Квинне Девро. Она глубже надвинула капюшон и оглядела склад, глаза ее постепенно привыкли к темноте. Она должна была устать, ведь день выдался очень длинный, но вместо усталости ее наполнило напряжение, которое обострило все ее чувства.
Подойдя к складу, она остановилась и поискала условный сигнал — лампу в окне. Лампа была на месте — ярко горела на третьем окне слева. Этот сигнал означал, что все в порядке. Элиас Спрейг мог и не знать, что она к нему придет, у него часто бывали неожиданные гости, и лампа служила им маяком.
Мередит подбежала к боковому входу, легко постучала, и через несколько секунд ей открыл, улыбаясь, человек маленького роста.
— Мередит, как я рад тебя видеть.
— Я видела свет, — ответила Мередит, — вы ожидаете груз?
Он кивнул.
— Тогда я ненадолго, — сказала она, не желая видеть его посетителей и не желая, чтобы ее видели. Чем меньше человек знает, тем лучше.
— Жаль, что ты не можешь побыть с нами подольше, но я все понимаю, — сказал он. — Чем я могу тебе помочь?
— С плантации Маттисов возле Нетчеза убежит раб, Джим. Вы можете предупредить станции, чтобы его ждали?
— Хорошо, — ответил он, ни о чем больше не спрашивая.
— И вот что еще у меня есть. — Она развернула картину и с нетерпением стала ждать, что он скажет. Мередит никогда не была уверена в своих работах. Ей они нравились, но это не значило, что они будут нравиться другим. Ей никогда не приходилось видеть, какое впечатление ее картины вызывают у других, и поэтому она болезненно переживала то, что никому не сможет подарить свои картины. И, хотя она часто убеждала себя, что негоже стремиться к похвалам или наград6” потребность этого все равно пряталась в глубине ее души.
Он поднес картину поближе к свету и стал внимательно ее рассматривать, улыбаясь при этом.
— Думаю, это лучшая из твоих работ, Мередит. Очень выразительно.
— Вы отправите ее на Север?
— Да, М. Сабр, — ответил он, — знаете, сейчас в порту стоит пароход, ожидая моего груза. С ним я ее и отправлю.
— Деньги от продажи пусть пойдут Дороге.
— Предыдущая принесла двести долларов, — сказал он. — Наш агент сказал, что есть покупатель, который хочет приобретать все работы художника М. Сабра. Думаю, эта ему очень понравится.
Мередит ощутила прилив теплого чувства. Ей очень не хотелось отдавать свои работы, но было приятно, что кто-то их очень ценит.
— Спасибо, — сказала она, — а еще у меня есть новость. Детектив говорит, что вроде нашел Лизу.
Он радостно улыбнулся, зная, как сильно хотела Мередит отыскать свою единственную сестру.
— Я буду молиться, чтобы тебе повезло, — сказал он. Она тронула его руку.
— Спасибо. Мне надо идти, пока не пришли ваши посетители.
Его руки сомкнулись вокруг картины.
— Это тебе спасибо за радость, которую ты доставляешь своими картинами. Когда ты еще приедешь?
— Месяца через четыре, — она озорно улыбнулась. — Боюсь, у моего банковского опекуна будет удар, если я появлюсь раньше, — она перестала улыбаться. — Будьте осторожны, Элиас. Я буду поддерживать с вами связь через Пастора.
— Бог да пребудет с тобой, — сказал Элиас и проводил ее до двери. Она опять натянула капюшон и протянула руку на прощание. Он заметил на ее лице выражение одиночества, нежелания уходить, но они оба понимали, что иначе нельзя. Она кивнула ему и, повернувшись, пошла к пышному садику, закрывавшему склад со стороны улицы.
Мередит услышала шепот, затем мягкие шаги по земле; она скользнула к деревьям. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она увидела несколько фигур, неуверенно бредущих за кем-то, кто был более спокоен. Они шли к двери, из которой она вышла несколько секунд назад. Когда в склад вошел последний человек, она повернулась, чтобы уйти.
За своей спиной она услышала шуршание и обернулась. Но было слишком поздно. Она почувствовала, что чья-то рука обвила ее, а другая зажала ей рот. Она отчаянно боролась с нападавшим, когда вдруг почувствовала острую боль в виске и все почернело в ее глазах.
Квин, как обычно, шел навстречу с квакером, принимая все меры предосторожности, хотя на этот раз у него были и деловые причины для встречи. Элиас Спрейг был купцом и часто перевозил свои товары на “Лаки Леди”. Но привычка быть осторожным стала его второй натурой.
Он осторожно двигался в тени дома, когда заметил темные фигуры у склада и решил, что это его будущий “груз” — беглецы. Их накормят и спрячут в потайной комнате на складе и как-нибудь поутру погрузят в ящики и доставят на пароход. Они, конечно, будут знать, что они на пароходе, но не будут знать, на каком. Они увидят только одного человека — Кэма, и никто не скажет ни слова про “Лаки Леди”. Так было безопаснее, особенно потому, что по реке стали ходить слухи о том, что какой-то пароход помогает Дороге.
Квинн решил подождать, пока Элиас спрячет беглецов в потайной комнате. Может быть, в этот раз удастся перевезти Дафну, хотя надо поспешить с приготовлениями. Он не любил торопиться — очень часто это приводило к небрежности и ошибкам, но он это делал для Кэма, так как знал, насколько это важно сейчас для него… почти личный обет.
Но как же вызволить Дафну? Завтра утром он попытается выманить Мередит из дому. Правда, после их встречи в банке он сомневался, что ее тронут даже самые лучшие его манеры. А, Бог свидетель, Квинну и так стоило большого труда соблюдать приличия в ее обществе. Казалось, всякий раз, когда они встречались, Мередит пробуждала в нем дьявола. Это Квинна очень озадачивало, особенно после того, как он почувствовал, что и она разрывается между влечением и отвращением к нему. К сожалению, чаще побеждало последнее. Он криво улыбнулся. Предчувствие подсказывало, что он совсем не знает ее, ни в малейшей степени. Но он не мог бы сказать, было ли его предчувствие дурным или хорошим.
Квинн заметил движение в садике и подкрался ближе, пытаясь разглядеть, кто это, тем более что последняя молчаливая туманная фигура уже проскользнула в склад.
Черт, подумал он. Кто-то следил за складом! Что они видели? Ясно, что достаточно для того, чтобы послать бедного Элиаса на каторгу и обречь на мучения несчастных, которые только что вошли.
Он обвел глазами садик, следя за тем, не мелькают ли между деревьями другие фигуры, но никого больше не было, так что это была не полиция. Охотник за рабами? Или просто охотник за деньгами, ищущий вознаграждения за беглого раба?
Ругань Квинна перешла в богохульства. Элиаса можно было спасти только одним способом — применить насилие, хотя Девро знал, что Элиас, со своими твердыми квакерскими убеждениями, не потерпит ничего подобного даже ради собственной безопасности. И ему, Квинну, придется взять дело в свои руки.
Он осторожно пошел вперед, ступая так, чтобы не зашуршали листья или кусты. Он не мог ничего сказать об объекте нападения, кроме того, что тот был завернут в широкий длинный плащ.
iii Квинн подкрался к шпиону, одной рукой обхватил наблюдателя за пояс, а другой закрыл ему рот. Фигура, которая весила гораздо меньше, чем предполагал Квинн, отчаянно сопротивлялась, и он стукнул своего пленника в висок. Фигура расслабилась, и, когда она стала сползать на землю, он понял, что это была женщина.
Квинн еще раз выругался. А когда поднимал тело, то увидел под раскрывшимся плащом платье, и похолодел. Он снял капюшон и в темноте золотом заблестели волосы. Едва только взглянув на платье, он уже понял, кто это. Проклятье, он сразу понял.
Какого черта надо было этой дурочке мисс Мередит во дворе некоего аболициониста рано поутру? Квинн Девро часто раздумывал, не таила ли она в себе больше, чем можно было увидеть? Но чтобы так? Он быстро перебрал в уме возможные варианты, но ничего хорошего придумать не мог.
Она не могла быть членом Подпольной железной дороги. Если это было бы так, Пастор обязательно бы ему сказал. Пастор бы знал. Проклятье, он должен был бы знать, не мог не знать.
А его брат, которого не так-то легко одурачить, был убежден, что малышка мисс Мередит беспокоилась только о деньгах и собственных удовольствиях.
Деньги.
Ничего больше не подходило. Она, должно быть, занимается этим из-за вознаграждения. Может быть потому, что Бретт никогда не давал ей столько денег, сколько ей требовалось.
Но и в этом было что-то не совсем то. Но тогда и все остальное было не то.
Девро подумал, не внести ли ее в склад. Но потом напомнил себе, что непоколебимая и бескомпромиссная этика квакера запрещает ему участвовать в подобных действиях. Первым в тюрьму отправится купец. А вся Подпольная железная дорога понесет невосполнимые потери.
Он спросил себя, сможет ли быть жестоким по отношению к женщине, даже, по его подозрениям, виновной. И понял, что нет, неважно, кем она была и что сделала. Но придется долго держать ее взаперти. Или напугать ее так, чтобы она потеряла голову от страха.
Потеряла голову. Черт. Когда-то он и так считал ее без царя в голове, но сейчас осознал, что так не думает. Его мнение о мисс Ситон медленно менялось.
Выбирать было не из чего. Было похоже, что либо его, либо Элиаса придется принести в жертву. А Элиас был более ценен для организации. У Квинна не было иллюзий в отношении себя. Он делал то, что делал, потому что ему доставляли удовольствие опасности, приключения и моральное удовольствие оттого, что он обделяет этим самым тот общественный класс, который презирает.
С другой стороны, Элиас был действительно хорошим человеком, человеком, который заслуживал лучшей участи, чем тюрьма, и, как подозревал Квинн, который не выжил бы в тюрьме.
Решение пришло быстро. Он рискнет открыться Мередит Ситон и выяснит, что ей известно. Тогда он сможет вовремя предупредить купца, чтобы тот успел бежать на Север, а он, Квинн, не выпустит Мередит Ситон, пока пароход не прибудет с Иллинойс. Когда Элиас будет в безопасности, они с Кэмом отпустят ее и скроются сами.
Так что и Элиаса, и его груз можно забрать прямо сегодня.
Но это будет означать конец всему, что Квинн так упорно создавал, ради чего он шел вперед. Проклятье. Проклятье.
Приняв решение, Квинн опустил Мередит на землю. Он снял свой пояс и связал ей руки, затем заткнул рот полоской материи, оторванной от ее нижней юбки; подняв ее на руки, быстро пошел по темной улице туда, где его ждала лошадь.
На палубе “Лаки Леди” никого, кроме вахтенного, не было. Квинн, не глядя на часы, решил, что сейчас было около трех часов ночи — достаточно поздно, чтобы почти весь экипаж спал.
Он взглянул на свою ношу и встревожился. Она по-прежнему была без сознания. Когда он наносил в темноте удар, то думал, что перед ним мужчина, и поэтому не был особенно нежен. Соскакивая с осторожностью с лошади, Квинн одной рукой, близко к своему сердцу, прижал ее голову, и жест был почти любовным. Кляп был заботливо скрыт под его большой рукой.
Для вахтенного Квинн припас заговорщическую улыбку.
— Выпила немного больше, чем следовало, — он ухмыльнулся. — Вы не могли бы завести лошадь на борт и отправить Кэма в мою каюту? У меня есть для него поручение.
— Да, сэр, — ответил вахтенный, хорошо зная, кто владеет пароходом.
Капитан Квинн принес Мередит к себе в каюту и положил на кровать. Зажег газовый рожок и снова вернулся к ней. Сняв капюшон с головы, он мягко погладил синяк на ее виске.
Она выглядела беззащитной. На лице не было пудры, и в мигающем свете кожа выглядела мягкой и блестящей, но на скуле краснело пятно. Волосы, не завитые в тугие локоны, которые никогда ей не шли, рассыпались во все стороны, открывая овальное лицо, казавшееся совершенным.
Длинные темные ресницы закрывали ее темно-карие глаза, в которых ничего никогда нельзя было прочесть.
Что же она скрывала?
Не будь глупцом, сказал он себе. Вспомни другую женщину, которая казалась ужасно беззащитной, а ее козни стоили тебе восьми лет жизни. Женщины были все те же — предательницы. А вот эта, решил Квинн, была еще похлеще многих. Она совершенно точно не была такой, какой казалась. И это было чудовищно.
Он убрал кляп и развязал пояс, который туго стягивал ее руки, и заменил его полосой, оторванной от простыни. То же самое проделал и с ее лодыжками, но прежде его злой, но зоркий глаз отметил красоту их форм. Еще одним куском материи он связал ее лодыжки с запястьями так, что она едва бы смогла пошевелить ими.
Довольный тем, что он все так проделал, и при всем этом ей достаточно удобно, он принялся приводить ее в чувство. В кувшине была вода, и он немного отлил в чашку, стоявшую у постели. Квинн взял чистое полотенце, смочил его и, присев на край постели, стал обтирать ей лицо, надеясь, что она очнется. Хотя ее дыхание было спокойным, он уже начал беспокоиться.
Было видно, что холодная вода подействовала. Медленно, очень медленно, поднялись ресницы, она вздрогнула, словно пытаясь стряхнуть боль, которую, должно быть, чувствовала. Наконец, глаза полностью открылись, и он мог видеть, как, в полном замешательстве, она оглядывала незнакомый потолок, а затем ее взгляд переместился на него, и глаза расширились от ужаса.
Она попыталась привстать, и Квинн заметил, как в ее глазах отразилась сначала паника, а потом, когда она поняла, что ее руки прочно связаны, — в глазах появилась злость. Она попыталась поднять руки, но кусок простыни, который связывал их с ногами, задрал ее платье так, что стали видны панталоны. Она тут же остановилась и покраснела.
Квинн занес руку над ее лицом, чтобы зажать ей рот, если она вздумает кричать, но тут же понял, что по каким-то своим соображениям она решила этого не делать. И хотя она и перестала вертеться, глаза ее по-прежнему метали молнии. Целая гамма чувств отразилась в них: страх, злость, унижение, а потом все сменилось знакомым пустым выражением, в котором ничего нельзя было прочесть.
Мередит была настолько хороша в игре, в притворстве, что он невольно почувствовал восхищение. Было очевидно, что она оценила положение и решила предоставить ему следующий ход.
Почти с радостью он услышал, что Кэм условным сигналом стучит в дверь.
Он склонился над Мередит и, приложив палец к ее подбородку, заставил поднять на него глаза. — Вы должны молчать.
В глазах девушки негодующе вспыхнули золотые точки.
— Я могу заткнуть вам рот. Поверьте, вам будет гораздо больнее, чем мне, — в его голосе звучал холод, который сделал угрозу действенной.
Она закусила губу и кивнула. Он понимал — ей совсем не нравилось, что приходится ему подчиняться. Да, ей было тяжело — приходилось скрывать свой гнев, но это позабавило его сейчас.
Квинн прокрался к двери, готовый в любую минуту прыгнуть назад, если она издаст хоть малейший звук. Он открыл дверь, бросил на Мередит предостерегающий взгляд и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.
Кэм выглядел так, словно совсем выспался. Глаза покраснели, а вокруг рта легли складки. Он вопросительно глядел на Квинна.
— Кэп?
— У меня в каюте мисс Ситон, — сказал Квинн тихо. Глаза Кэма расширились. Он не мог не знать, что мисс Си-тон всегда проявляла откровенную враждебность к Квинну.
Квинн, поняв его, усмехнулся.
— Она пришла не совсем по своей воле, — объяснил он, — она связана, как рождественская индейка.
Кэм терпеливо ждал дальнейших разъяснений, так как знал, что нужна особая причина, чтобы капитан вызвал его среди ночи.
— Я обнаружил ее у склада Элиаса и думаю, что она видела, как Элиас принимал партию груза.
Кэм сжал в кулаки свои огромные руки.
— Шпионила? Квинн пожал плечами:
— Другого объяснения не могу придумать.
— А друг Спрейг?
— Я не стал ему ничего говорить, ты же знаешь, как он относится к насилию.
Слова эти со всей их недосказанностью повисли в воздухе.
— Что ты собираешься делать? — наконец спросил Кэм.
— Не знаю, — впервые Кэм видел, что Квинн колеблется . Сначала надо выяснить, что она затеяла и зачем.
— А Дафна?
— Это и вовсе все запутывает, правда? — сказал Квинн. — Поезжай за ней. Она должна быть в отеле, — он помолчал, потом продолжил: — Если кто-нибудь заинтересуется тобой, скажи, что у тебя записка к мисс Ситон, но было бы лучше, чтобы тебя никто не видел. — Он медленно покачал головой. — Кэм, будь осторожен, а не то “Лаки Леди” будет потеряна для Подпольной дороги. Я не хочу, чтобы и ты был тоже потерян.
— Я вернусь на рассвете, — пообещал Кэм.
— Прежде чем вести ее на борт, спрячь ее где-нибудь поблизости и сообщи мне. Я отвлеку вахтенного, пока ты будешь провожать ее на грузовую палубу.
Кэм кивнул, а затем быстро повернулся и ушел.
Квинн помедлил у двери, положив руку на дверную ручку. При мысли о провале, о потере всего, ради чего он работал, его охватила тяжелая усталость. Будь проклята эта Мередит Ситон.
Стиснув зубы, он вошел в комнату и встретил ее взгляд. Мередит лежала спокойно, но по беспорядку, царившему на кровати, он понял, что в течение нескольких минут, пока его не было, она отчаянно пыталась освободиться. А что бы она стала делать потом? Он обвел взглядом комнату и остановился на пистолете, который лежал на письменном столе. По тому, как быстро отвела девушка глаза, он догадался, что она тоже его видела.
— Кровожадный шпион, — сказал он дружелюбно, но некая угроза в голосе все же была. — Теперь расскажите же мне, что вы делали в такой неподходящей части города да еще среди ночи, — это был приказ, а не просьба.
— Не ваше дело, — ответила она резко.
— Ну, теперь будет моим делом, мисс Ситон.
— Вы не имеете права.
— Вы совершенно правы, — с готовностью согласился он, — но, к несчастью, вы не можете пожаловаться.
Мередит не понравилось внезапное дружелюбие в его голосе даже больше, чем угрожающая враждебность, которая звучала всего несколько минут назад. Ей почему-то стало еще страшнее.
— Ваш брат…
— Думаю, мой брат будет против нас обоих, Мередит, — ласково перебил он. — Сомневаюсь, что он оценит ваши ночные вылазки, не говоря уже о вторжении на частную территорию и подглядывании. Он может и урезать ваше содержание. А я могу применить что-нибудь более эффективное.
— Я не подглядывала…
— Нет, подглядывали, Мередит, и не говорите, что мы с вами не достаточно близки, чтобы звать друг друга по имени после того, как вы прибыли на пароход на моих руках и устроили столь очаровательный беспорядок в моей постели.
Напуганная этим намеком, она только молча смотрела на него.
Его голос стал жестче.
— Что вы там делали? — Где?
— Ну, Мередит, такая потеря памяти уж слишком удобна для вас, — его рука в перчатке тронула ее подбородок, принуждая смотреть прямо ему в глаза. — Не играйте со мной в ваши игры.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Думаю, что понимаете. Но давайте начнем сначала. Зачем вы прятались за деревьями поздней ночью?
Мередит пыталась отвести глаза, но они были словно прикованы к Квинну так же крепко, как были связаны ее руки и ноги. Голос его был спокойным, вопросы — мягкими, но в темных синих глазах бушевала ярость.
— Мне… мне не спалось, и я вышла на прогулку и… и заблудилась. Я увидела свет и решила спросить, как мне выйти.
Он саркастически усмехнулся. Смех и злость смешивались в его взгляде.
— Могли бы придумать что-нибудь получше, Мередит. Она действительно могла бы придумать и получше, но сейчас ничего не приходило ей в голову. Она чувствовала себя усталой и разбитой, голова у нее болела. Мысли были перепутаны, как игрушки в детской коробке. Вместо объяснений она решила нанести ему удар.
— Какое право вы имеете — негодяй, игрок, похититель женщин — устраивать мне допрос? Я требую, чтобы вы меня отпустили. — Она попыталась принять более достойную позу — сесть, но проклятая юбка опять поползла вверх и она заметила, что он смотрит на ее лодыжки. Он развратно улыбался.
— Ну, что же вы не зовете на помощь? — издевался Девро. Его это очень озадачивало.
— А вдруг вы меня ударите? — спросила она.
Квинн не знал, что ответить. Неважно, кем он ее считал, но, все равно, он еще чувствовал себя виноватым за то, что ударил ее. Пурпурный кровоподтек на ее лице, казалось, стал еще больше, чем был вначале, и он вздрогнул. Он не мог заметить мрачного удовлетворения в ее глазах, когда она увидела его движение.
Она была непревзойденной актрисой. Он подвинулся ближе и заметил, что она инстинктивно отодвинулась.
— Черт, — сказал он, — но вы все равно скажете мне то, что я хочу знать, или…
— Или что? — на этот раз издевка звучала в ее голосе. Теперь она была уверена, что он ее больше пальцем не тронет. Это можно было прочесть на ее лице.
Квинн заметил, что ее страх несколько поулегся, и выругал себя за то, что выдал свои угрызения совести. Но был еще один способ, помимо жестокости, которым можно было выпытать из нее все, что нужно… доставив ей удовольствие.
И он вновь ощутил ее тело, вспомнил страсть в их поцелуях, вспомнил, как отчаянно она убегала. На этот раз ей не убежать.
Зная, что она следит за каждым его движением, он встал подошел к бюро, вынул из ящика нож и вернулся к ней. Он склонился над ней, и стальное лезвие сверкнуло в свете лампы. Она не отрываясь смотрела на лезвие и даже не моргала и он еще раз про себя поаплодировал ей.
Квинн медленно разрезал застежки на ее плаще и отодвинул его в сторону. Затем демонстративно отложил нож и снял перчатки. Неважно, что она увидит его руки, поймет, что они не могут принадлежать джентльмену. Левой рукой он провел по корсажу ее скромного платья. Даже сквозь ткань почувствовала она жар его прикосновения. Он проникал сквозь материал, сквозь кожу, пока не проник в самую глубину ее тела, дразнящий, терзающий, возбуждающий.
— Нет, — прошептала она.
— О да, любовь моя, — он почти мурлыкал. Как кот. Кот из джунглей. Очень опасный и чувственный зверь. — Я хочу этого с того момента, как мы вновь встретились на моем пароходе.
Она безуспешно пыталась вырваться, отчего ее платье только плотнее обертывалось вокруг бедер. Он наклонился и пробежал пальцами по всей длине ее ног, лаская и пощипывая, пока не почувствовал, что она вздрагивает от его прикосновений. Он подивился страсти, которую почувствовал в ней. Тлеющим углям этой страсти не хватало лишь легчайшего дуновения, чтобы заняться ревущим пламенем. Его руки двигались вверх по ее ногам; встретив панталоны, он оттянул их наверх. Поглаживая ее тело, он придвигался все ближе к ее сокровенным местам. Ее движения стали еще более резкими, и она застонала. Он ощущал, как ее тело подается навстречу ему и становится горячим от его прикосновения. Но, продолжая, он почувствовал собственное возбуждение и подумал — не наказывает ли он себя сильнее, чем ее?
— Ублюдок, — выкрикнула она в агонии.
— Что за выражение для леди, — сказал Квинн мягко, пытаясь успокоить собственное возбуждение, утаить собственное мучительное желание. Его руки продолжали двигаться с успокаивающей нежностью, с такой искусностью, с какой он добивался любой женщины, которую желал. Он часто пользовался руками, чтобы доставить женщинам удовольствие, чтобы изображать страсть, потому что никому не мог отдать своего сердца, никому после леди Морганы.
Она вздрогнула и закусила губы. Он увидел, как на одной губке выступила капелька крови.
— Ну, пожалуйста…
— Зачем вы были на Кэнэл-стрит?
— Идите к черту.
Он склонился над ней и слизнул капельку крови из уголка ее рта, затем стал покусывать ее губы с такой нежностью, какую она не могла бы не оценить, если бы не думала, что он делает это с гнусной целью.
Она укусила его.
Он выругался, ощущая вкус своей и ее крови. На ее лице промелькнуло очень легкое выражение вины и сожаления. Она напряженно изучала его. Как он мог считать ее простушкой?
Смотря в ее шоколадно-карие глаза, загадочные, как река Миссисипи, он понял, что сам изнемогает от страстного желания. Желания изучать ее тело, разбудить ту страсть, которая столь явно просвечивала сквозь искусственную холодность, ему до боли хотелось сорвать ее, чтобы увидеть настоящую Мередит Ситон.
Но он понял, что сейчас больше ничего не добьется. Его собственные эмоции, с которыми он столько лет боролся, загоняя их вглубь, сейчас были слишком близки к поверхности. Ему требовалось время, чтобы взять себя в руки, охладить желание.
Квинн медленно поднялся и оторвал еще две полосы от перекрученной простыни. Одной он привязал ее связанные ноги к спинке кровати, а другую, обернув вокруг запястий, притянул к кроватному столбику. Теперь она едва могла шевелиться.
Неохотно он отодрал еще кусок и завязал ей рот, не обращая внимания на мольбу в ее глазах.
— Я ненадолго уйду, — сказал он, — а когда вернусь, задам вам кое-какие вопросы. И я получу на них ответы, неважно, каким способом. У вас есть около часа, чтобы рассмотреть возможные варианты. Или отсутствие их.
Она опять опустила свои невероятные реснички, и Квинн подумал, еще раз, какой беззащитной она выглядит.
“Беззащитная, как гремучая змея”, — сказал он себе.
И все же, выходя из каюты, он любил себя намного меньше, чем когда встал, двадцать часов назад.
Он очень надеялся, что Кэму повезет больше, чем ему.
Мередит открыла глаза, когда услышала, что он уходит. Она увидела, как он задул газ в лампе, и комната погрузилась в темноту. Шторы были задернуты уже тогда, когда она пришла в сознание.
Пленница увидела лишь смутные очертания его широкой спины в дверном проеме, затем дверь закрылась, и ключ повернулся в замке.
И ее охватило беспросветное отчаяние.
Кляп раздирал ей рот, приводя ее в панику. Если бы он знал, что этого не нужно было делать! У нее не было желания кричать и поднимать тревогу. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее нашли здесь.
Мередит попыталась пошевелить руками, вывернуться. Это было бы ее единственным спасением. Но хотя материал и не впивался ей в кожу, он стягивал ее плотно и крепко, и чем больше она двигалась, тем крепче, казалось, стягивались ее путы. Квинн Девро не был таким беззаботным, каким представлялся.
Господи, что ему нужно? И почему он оказался у склада? Что он знает?
Неужели он работает с братьями Кэррол? А иначе зачем бы он пригласил их за свой стол?
А были годы, когда он исчез, годы, о которых никто ничего не знает. Она слышала только разговоры, слухи, но ничего не говорилось наверняка. Может быть, он уже тогда занимался нелегальной работорговлей? И таким образом сколотил состояние? Она знала, что он очень богат. Ее брат сказал об этом совершенно откровенно, когда она начала протестовать против договора на фрахт, заключенного между ними. И это богатство досталось ему явно не за карточным столом. Никому этого не удавалось.
Но даже перебирая в уме самые ужасные варианты, она чувствовала электризующее прикосновение его ладоней, мучительную неудовлетворенность от чего-то…
Ее душу жгло пламя, когда она вспоминала его настойчивые руки, их умиротворяющие медленные движения, нежные и в то же время скрывающие в себе с трудом сдерживаемую жестокость, которые были так невероятно, удивительно обольстительны.
Она вспомнила его руки, их жесткость, которая удивила ее. Она думала, что раз он всегда носит перчатки, то руки его должны быть мягкими, но кожа оказалась грубой, с большими мозолями. Однако и это почему-то было чарующе чувственным.
Что он хочет? Что он с ней сделает?
Вопросы звучали в ее голове, как бой барабанов Буду. Пугая и завораживая.
Когда он вернется? Еще раз она попыталась высвободить руки, и опять ей это не удалось.
Больше, чем любая пытка, которую он мог бы изобрести, ее пугало то, с какой легкостью капитан Девро использовал ее собственное тело против нее же самой. Она чувствовала к себе отвращение, понимая, что бессильна против него, против его прикосновений. Она возненавидела его за это. Она ненавидела его за то, что он показал ей, как она слаба.
Леви предупреждал ее о многом, но о подобном — нет.
Но, что бы Девро ни сделал, она ничего ему не расскажет. Ничего.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Радуга - Поттер Патриция



Концовка резко свернута,а роман интересный.10 /10 баллов
Радуга - Поттер Патрициятая
22.08.2013, 20.24





хороший роман хорошего автора. любопытное наблюдение: даже тогда, в те добропорядочные целомудренные времена, отношения начинались с секса. казалось бы, общественное мнение, репутация... да чепуха все это! пока главные герои не побывают в постели, особого интереса друг к другу не испытывают. а уж после первого опыта у них всё и закручивается... и еще одно: самый страшный зверь - отвергнутая женщина. сколько бед мы можем натворить из мести и от отчаяния...
Радуга - Поттер ПатрицияОльга Сергеевна
1.06.2014, 15.58





Шикарный роман! 10/10
Радуга - Поттер ПатрицияЭля
12.01.2015, 22.25





Хороший роман. Неплохой слог.
Радуга - Поттер Патрицияren
13.01.2015, 2.37





очень интересный роман!!!!!!!!!!!! 10 баллов!!!!!!!!!!!!
Радуга - Поттер Патрициянадежда
27.05.2015, 7.53





10 баллов. Чудесный роман.
Радуга - Поттер ПатрицияЭльф
7.02.2016, 19.43





Книга чудесная и держит в напряжении от начала и до конца. И она немного не вписывается в жанр любовного романа. Опасности в нем вполне реальные, а переживания человеческие. Главный герой, не смотря на все что ему пришлось пережить, не ведет себя как оглашенный психопат, а героиня действительно его любит. И в конце ждет весьма неожиданный эпилог.
Радуга - Поттер Патрицияdeasiderea
5.05.2016, 9.27








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100