Читать онлайн Опасные забавы, автора - Портер Маргарет Эванс, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Портер Маргарет Эванс

Опасные забавы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Упала под бременем славы
и слишком слаба, чтобы встать.
Уильям Каупер
Розали окинула безжизненным взглядом размотавшийся клубок шерсти. Она старалась собрать силы й смотать его вновь. Ее незаконченное рукоделие получилось неудачным, расползшимся вкривь и вкось, похожим на что угодно, только не на чулок, который она вязала. «Даже нищий оборванец не обрадуется такому подарку», – печально думала она.
Плотнее укутав плечи шалью, она поняла, что в гостиной похолодало и огонь в камине догорел. Розали взяла кочергу и принялась орудовать ею с энергией человека, уставшего от неподвижности. Однако от ее усилий камин задымил, и из него посыпались искры. В Глостершире дрова стоили дешевле, и приобрести их было легче, чем уголь, к которому она привыкла в Лондоне. На первых порах она не могла взять в толк, горят ли они как следует.
Она прервала свои неловкие попытки, когда в комнату вошла женщина средних лет в высоком чепце на седеющих волосах и спросила:
– Как, по-твоему, что ты сейчас делаешь?
– Пробую размешать золу в камине и разжечь огонь, – робко ответила девушка.
– Я же оставила тебе колокольчик, Рози.
– Но Энни глуха и почти не слышит его, к тому же мне не хочется обращаться со своей единственной теткой как со служанкой.
– Обращайся, как тебе угодно, только не спали дом. Боюсь, что с тебя станется. И отдай мне кочергу.
После того как Розали это сделала, ее родственница нагнулась и постаралась привести в порядок камин.
– Ну вот, – удовлетворенно проговорила она, когда огонь ровно разгорелся. – Если ты не согреешься через несколько минут, я принесу одеяло.
– Спасибо, тетя Тильда. – Розали грустно улыбнулась и вновь взяла моток грубой шерсти. – Ты же видишь, у меня все валится из рук. Я и вязать-то как следует не могу. Наверное, мне надо все распустить и начать сначала.
Матильда Лавгроув покачала головой и ответила:
– Прежде всего, перестань об этом думать. Тебе незачем жаловаться, я и не предполагала, что ты будешь делать что-то за меня. Так что отдыхай спокойно.
Розали скорчила гримасу.
– Тебе необходим отдых, Рози. Если ты станешь больше заботиться о себе, боль в лодыжке постепенно ослабеет. Разве врач не говорил тебе, что удар пришелся на растяжение, которое не успело зажить.
– Врач мне очень много чего говорил. – Она посмотрела на правую ногу, перевязанную льняным бинтом и лежащую на подушечке.
Матильда похлопала ее по плечу.
– Не стоит приходить в отчаяние из-за того, что ты еще несколько дней пролежишь в кресле. Знаю, что говорю, как чудаковатая старая дама. Вдобавок я долгие годы обучала капризных, невежественных молодых женщин и смертельно устала от этого. Так вот, по-моему, с твоим коленом все будет в порядке. Ты молодая и сильная и скоро сможешь танцевать снова.
– Но не в Опере и не в этот сезон.
Розали почувствовала, как слезы навернулись у нее на глаза. За время вынужденного бездействия ее часто посещали мрачные мысли, главным образом о невозможности вступить в балетную труппу Королевского театра.
Ее невеселое путешествие с главного лондонского почтамта началось холодным ноябрьским вечером в восемь часов. Проехав по ухабистой дороге через множество городов и деревушек, почтовая карета добралась до Оксфорда, а через два часа дремлющая Розали сменила ее на бристольский экипаж и отправилась до Глостершира. Утренний туман окутывал долины между костволдскими холмами, и ее охватила тоска при виде сухих, почерневших деревьев и затянутого тучами неба. Даже овцы, пасшиеся вдоль дороги, показались ей серыми и понурыми. Она чуть не потеряла сознание, проведя всю ночь без сна, и наняла почтовый фаэтон в Фэрфорде, куда ее доставил экипаж. Во время путешествия в Бибери она мечтала об одном согреть разболевшуюся ногу.
Когда она, прихрамывая, подошла к дверям, лицо у нее было очень бледное и усталое, и тетушка не смогла скрыть своего изумления. Розали продрогла до костей, но крепкие, ласковые объятия Матильды и заверения, что все будет хорошо, согрели ее.
Предком обеих женщин был богатый землевладелец, оставивший ферму в начале прошлого века и обосновавшийся в Бибери. Там он приобрел дом, который вполне отвечал его положению и финансовым возможностям. У внука мистера Лавгроува Дэвида рано проявились музыкальные способности, в особенности к игре на скрипке, и дед нанял ему лучших учителей сначала из Лондона, а потом и Парижа. У Матильды был прекрасный голос, она тоже мечтала о музыкальной карьере, но родители воспротивились ее планам стать профессиональной певицей. В юности ее часто приглашали выступать на музыкальных вечерах, а иногда она соглашалась давать уроки пения на женских собраниях в Бристоле.
Ее знакомство с племянницей началось, когда Дэвид впервые привез в Бибери свою жену-француженку и тринадцатилетнюю дочь. Впоследствии они встречались только во время болезней родственников и на похоронах. Матильда продолжала давать уроки и после смерти своих родителей, унаследовав их дом на берегу реки Коли. Она звала к себе овдовевшую невестку, но Дельфина де Барант была слишком озабочена судьбой дочери и своей карьерой танцовщицы. Она отказалась покинуть Лондон и поселиться в костволдской деревушке. Так старая дева осталась одна, проживая свои сбережения и ежегодную ренту с фермы Лавгроувов. По воскресеньям она отправлялась в церковь Сент-Мари, занимала там место на семейной скамье, а в будние дни ухаживала за садом и принимала гостей – соседей. К ней ежегодно приезжали знакомые из Бристоля. Они, как и Матильда, очень любили скачки в Бибери.
– Я не хочу, чтобы ты повторила ошибку, совершенную мною в твои годы, – сказала пожила женщина. – Я собиралась петь на званом вечере, простудилась, заболела, но все же продолжала готовиться к выступлению. Я спела, но совсем не так хорошо, как хотела. Пусть это послужит тебе уроком.
– Синьор Росси требует от своих танцоров совершенства, – перебила ее Розали. – Еще несколько недель назад я могла убедить его, что достигла должного уровня и сумею оправдать ожидания Армана Вестриса, Оскара Берна и синьорины Анджолини. Но теперь все изменилось. Возможно, навсегда. Зачем только я стала танцовщицей! – с досадой воскликнула она.
– Ты думаешь, что однообразная жизнь большинства замужних женщин или старых дев, вроде меня, предпочтительней?
– Не знаю, но я бы не возражала против семейной респектабельности Лавгроувов, – заметила Розали.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась ее тетушка.
– Я сделалась приманкой для самонадеянных господ, – призналась она. – В ночь, когда я упала, я стала жертвой сразу двух. Первым был грубый незнакомец, а вторым... вторым мой приятель. Ты даже не можешь себе представить, как я была обижена и растеряна.
– Ну что ж, мое лицо никогда не вдохновляло художников, но поклонники у меня имелись. Боже мой, как давно это было! – Матильда подошла к окну и подняла деревянные жалюзи, а затем повернулась и с гордостью произнесла: – Ты такая хорошенькая, что меня ни капли не удивляет, что пара самоуверенных молодцов добивалась твоей благосклонности. Кто они такие?
– Грубиян – это мистер Бекман. К счастью, лорд Свонборо, мальчик, о котором я тебе говорила, сумел его отпугнуть. А что касается второго – в какой-то степени он виноват. – На губах Розали заиграла легкая улыбка. – Между нами говоря, я так и не научилась флиртовать. Мама почти не отпускала меня, когда мы переехали в Лондон. Она сопровождала меня на занятия и репетиции и всегда оставалась за кулисами во время спектаклей в Опере. В Айлингтоне я была вне опасности, мистер Дибдин – человек очень строгих нравов. Он запрещал актрисам и танцовщицам общаться с поклонниками. Не то чтобы мне это нравилось, – добавила она. – Я дала обещание отцу и не намерена его нарушать.
– У тебя просто не возникало искушения, – лукаво заметила Матильда.
– N’importe
type="note" l:href="#n_14">[14]
. У меня очень сильная воля, и я рано приучила себя быть верной данному слову. Я училась в школе при монастыре, которая потом сгорела, и моим крестным отцом был аббат.
– Судя по всему, он был на редкость земным человеком, несмотря на свой сан.
– Верно, – согласилась Розали.
– Очевидно, Дэвид водил тебя в церковь после того, как вы перебрались в Англию?
– Иногда, и я там слушала органную музыку.
– Насколько я могу судить, при всем твоем целомудрии ты не ревностная католичка, а невежественная англиканка. Для тебя единственная разница между католическим священником и англиканским пастором только в том, что один не может жениться, а другой может. Да, результат твоего религиозного воспитания плачевен.
– Папа был свободомыслящим человеком, – попыталась защититься Розали. – Он любил говорить, что добро и зло – это понятия, а не догмы, а истинное для одного может быть совершенно ложным для другого.
– Похоже, что он утратил моральные принципы после стольких лет жизни в стране, управляемой радикалами и атеистами.
– Но он считал, что лучше верить в Бога, пусть и по-своему, чем ни во что не верить. Он также говорил, что любой документ, утверждающий права личности, дает человеку возможность выбрать близкую ему по духу религию, равно как и правительство. Удивительно, что его не посадили в тюрьму, – задумчиво проговорила она. – Он ни от кого не таил и открыто выражал свои взгляды.
Матильда рассмеялась.
– Боюсь, что эта фамильная черта всех Лавгроувов. И вот тебе мой совет: отложи моток. Тебе нужно поднять настроение, а ты предаешься мрачным мыслям. Дай-ка я расскажу тебе одну историю. Мне ее недавно поведала соседка.
Розали послушалась, но так и не смогла сосредоточиться и внять рассказу мисс Оуэнсон. Она долго держала на коленях книгу, не раскрывая ее, и смотрела на горящий в камине огонь.
Несколько недель Розали старалась не обращать внимание на боль в лодыжке и надеялась, что от постоянных упражнений ей станет лучше. Теперь она была готова согласиться со словами Матильды и признать, что растяжение оказалось тяжелым, а до выздоровления еще далеко. Как выяснилось, лечение было еще опаснее вывиха, – затянувшаяся неподвижность стала злейшим врагом танцовщицы. Ее руки ослабели от бездействия, а когда она напрягала мышцы икр и бедер, то не ощущала их упругости и силы. Но даже если ей не суждено вернуться на сцену, она сможет сохранить выработанную годами осанку. Ее ноги легко способны встать в первую позицию, сгибаться, принимая форму арки, и двигаться по диагонали, а не прямо.
Тишина и спокойствие Бибери невольно рождали в ней тревогу, а мысли о будущем повергали в отчаяние. Тянулись однообразные дни, а она все сидела в своем инвалидном кресле у окна. Когда Розали уставала смотреть на реку и мельницу, то ее внимание переключалось на приезжающих и отъезжающих в соседнем гостиничном дворе. Она скучала по Лондону, его шумным улицам с вереницей карет, магазинам с дорогими товарами, что были ей не по карману, и по театрам, в которых она выступала.
Она нахмурилась и перевела взгляд вниз на перевязанное колено, моля судьбу отпустить ей еще несколько лет для танцев. Оставить работу, похоронить свой талант в двадцать один год было бы слишком странно, и она старалась о этом не думать.
Бибери располагался как бы в центре треугольника, состоявшего из трех городов – Нортлича, Фейфорда и Сиринчестера. Достопримечательностей в селении было немного – замок, старинная церковь с башенными часами и уютная гостиница «Лебедь» с пристройками, тянущимися вдоль берега реки Коли. Через нее вел прочный каменный мост с тройной аркой.
Хозяин гостиницы приятно удивился, когда к его двери подъехала карета, и самонадеянно решил, что Джервас у него переночует.
– А может быть, вам нужны лошади до следующей остановки в Глочестере, сэр? – полюбопытствовал он и с гордым видом указал на свою большую конюшню и каретный двор.
– У меня нет точного плана на будущее, – откликнулся Джервас. – На моих форейторов нужно накормить и напоить. И моего слугу тоже.
– А как же вы, сэр?
– Сейчас мне ничего не нужно, прежде я должен встретиться с мадемуазель де Барант. Возможно, вы с ней знакомы?
Хозяин гостиницы покачал лысеющей головой.
– Не могу сказать, что мне известно это имя.
– Не приезжала ли сюда из Лондона какая-нибудь молодая особа?
– У мисс Лавгроув сейчас гостит ее племянница, и я слышал, что раньше она жила где-то в окрестностях Лондона. Она служит в театре, хотя, глядя на нее, вы никогда об том не подумаете. Она очень скромная и робкая. И всегда была такой.
– А как мне найти дом мисс Лавгроув?
Хозяин указал на особняк по соседству с гостиницей. Он был выстроен из того же светлого, выцветшего камня. Джервас окинул взором высокие трубы, слуховые окна и крытую шифером крышу. Он попросил своего слугу Уэбстера расспросить поподробнее владельца «Лебедя» и вышел из гостиницы.
У двери Лавгроувов рос раскидистый кустарник, на двери поблескивал медный колокольчик. Худощавая немолодая женщина, ответившая на стук Джерваса, вряд ли расслышала его имя и не поняла, кто он такой. Когда он повторил, что желал бы поговорить с мадемуазель де Барант, она пригласила его войти и пробормотала, что хозяйка сейчас пустится.
Несмотря на простоту, мебель была подобрана со вкусом, а ее отполированная поверхность свидетельствовала, что за ней долгие годы постоянно ухаживали. В гостиной, уютной комнате с прочными деревянными панелями и ярким персидским ковром, он понял, что не ошибся адресом. На стенах висели четыре картины, написанные маслом. На трех из них была изображена девушка с тонкими чертами лица, светло-каштановыми кудрями и мечтательным, зовущим взглядом. Он узнал ее сразу.
На портрете овальной формы юная Розали убаюкивала ягненка, ее легкий наряд приоткрывал нежную грудь. На другой картине она была нарисована в виде розовощекого херувима с пышными белыми крыльями. А на третьей – позировала художнику в полный рост в балетном костюме. Джервас догадался, что четвертая, самая большая картина, принадлежит кисти Фрагонара. Улыбающаяся брюнетка, несомненно, Дельфина де Барант, приподняла свои пышные голубые юбки, обнажив стройные икры и туфли. Он услышал шаги и с надеждой повернулся к двери.
В комнату вошла высокая женщина с довольно неприветливым выражением лица.
– Я Матильда Лавгроув, сэр, – представилась она. – Энни сказала, что вы разыскиваете мою племянницу. Могу я выяснить, как вы узнали, что она здесь?
– Об этом мне сказала ее приятельница, миссис Гримальди.
– Прошу вас, садитесь, сэр, – сухо проговорила она. – Я должна вам кое-что объяснить, чтобы вы поняли.
Она сомкнула брови в тонкую, прямую линию и показалась Джервасу похожей на строгую гувернантку, запугивающую его сестер. Он безропотно повиновался ей.
– Мне очень дорога Розали, она единственная дочь моего покойного брата. Она отнюдь не одинока и не беспомощна, и, предупреждаю вас, я не потерплю, чтобы городские вертопрахи досаждали ей пустой болтовней. Да, она мне во всем призналась, и мне хорошо известно, как ее оскорбили ваши домогательства. Если вам нужна любовница, сэр, то поищите себе танцовщицу попроще и посговорчивей.
– Я не... Я приехал в Бибери вовсе не для флирта или домогательств.
– Я еще не кончила, – перебила его она, и ее глаза сверкнули гневом. – Судя по вашему костюму, сэр, да и по поведению, вы джентльмен. Позвольте мне заметить, сэр, что прятаться в темноте и набрасываться на молодую женщину, на мой взгляд, не джентльменский поступок.
– Прежде чем вы начнете сечь меня розгами, мадам, позвольте мне заверить вас, что я не Бенджамин Бекман. Мадемуазель де Барант может это подтвердить.
– В этой части света ее называют мисс Лавгроув, – поправила его Матильда. – В таком случае, кто же вы?
– Джервас Марчант, но, подобно вашей племяннице, я часто откликаюсь на другое имя. Я известен как герцог Солуэй.
Он рассчитывал, что его титул смягчает ее, но Матильда Лавгроув по-прежнему неприязненно глядела на него. Однако жестокость ее противостояния исчезла, и теперь она держалась достаточно учтиво.
– Надеюсь, что ваша светлость простит резкость моих слов, но даже знатность не способна вас оправдать, если вы действительно набросились на нее.
– Нет, этого не было, – мягко заметил Джервас. – Мой интерес к мадемуазель де Барант, или мисс Лавгроув, если вам так приятней, скорее, благотворительный, и уж никак не бесчестный. Я чувствую свою ответственность за происшествие, заставившее ее покинуть дом рядом с театром на Тотнем-стрит. Мой племянник, он же мой воспитанник, сумел положить конец этому скандалу.
– Ее лодыжка много лучше, и я уверена, что к Сретению Розали вернется на сцену. А может быть, и скорее.
– Но я приехал не только за тем, чтобы узнать о ее здоровье, – продолжил он. – Я хотел бы изложить ей другую причину, когда мы, с вашего позволения, останемся наедине.
Она поджала губы, обдумывая его просьбу.
– Полагаю, что я не должна этому препятствовать, – согласилась она наконец. – Тем более, если Розали не станет возражать. Она сейчас у себя в комнате.
Джервас поднялся и сказал:
– Если она отдыхает, я не желал бы ее тревожить. Может быть, мне стоит прийти попозже?
Матильда впервые улыбнулась.
– Вполне разумное решение, ваша светлость, но не думаю, что она поблагодарит меня за это. Извините, ваша светлость, я сейчас пойду и передам, что вы здесь.
Через несколько минут она провела его по лестнице в просторную гостиную, не идущую ни в какое сравнение с обшарпанными комнатами в пансионе на Айлингтон. Зеленые шторы на окнах и вдоль кровати были подобраны в тон обивке кресел.
Розали лежала на диване у окна, прикрыв ноги пестрым одеялом. Распущенные каштановые волосы окаймляли ее побледневшее лицо.
– Вот твой гость, Рози, – объявила Матильда Лавгроув и поспешно удалилась.
Девушка попыталась привстать, но Джервас остановил ее.
– Прошу вас, не делайте этого. – Повинуясь его требованию, она вновь улеглась и положила голову на подушки.
– Мне жаль, что вы отправились из-за меня в столь дальнее путешествие, в Глостершир.
– Я еду в Понтсбери, мое имение в Шропшире, и мне не составило никакого труда заехать к нам. Но даже если бы от меня потребовались немалые усилия, я все равно бы вас отыскал.
Она предложила ему сесть, и он продолжил:
– Жаль, что я так поздно узнал о вашем недуге.
– По правде признаться, я никому не собиралась говорить, – откликнулась Розали. – Если бы Джеймс д'Эгвилль и синьор Росси услышали, что я растянула ногу, они бы решили – со мной все кончено, и на моей карьере нужно поставить крест. Вот потому я и уехала из Лондона, когда мне стало немного лучше.
– Да, я узнал об этом, побывав в вашем пансионе. Пег Райли понятия не имела, куда вы скрылись, но дала мне адрес миссис Гримальди. Я понял, что вы ушибли ногу, когда Ниниан помог вам выйти из кареты.
– Мне надо было быть осторожнее.
– Отчасти это и моя вина, – мрачно произнес он. – Я расстроил вас в тот вечер, не правда ли?
Она отвернулась, подтвердив тем самым его правоту, и он заговорил снова:
– С тех пор судьба нанесла немало ударов моему самолюбию. Я допускаю, что вы утаили от Пег свое знакомство с герцогом; мне неизвестно, насколько вы были откровенны с миссис Гримальди. Вы не сказали вашей тетушке ни слова обо мне. Что ж, вы имеете на это полное право. Но мне непонятно и больно другое – как она могла принять меня за Бенджамена Бекмана!
Розали ответила, не поднимая глаз и теребя кончик одеяла:
– Связать мое имя с вашим было бы слишком рискованно. Сплетни, пусть в них нет и грана правды, способны причинить вред и погубить репутацию.
– Я ценю ваш здравый смысл, дорогая мисс Лавгроув.
Она с удивлением взглянула на него, и он пояснил:
– Мне сказали, что в Бибери я должен обращаться к вам именно так.
– Это дом моего отца, и местным жителям покажется странным, если я буду называть себя иначе. Прежде, когда мы приезжали сюда, мама всегда была для них миссис Лавгроув. Она смеялась, слыша свое настоящее имя. Оно звучало так странно и неуместно.
– А ваши родители были женаты?
– Ну разумеется.
– В таком случае, де Барант – это ваш псевдоним?
– Я сохранила его по просьбе мамы. Она мечтала, чтобы я унаследовала ее славу. Ваша светлость, вы не единственный, кто решил, что я незаконная дочь. Так думают многие в Седлерз-Уэллз – мистер Гримальди, мистер Кэри и даже наш суровый и непреклонный мистер Дибдин. – С любопытством посмотрев на него, она добавила: – Тетя Тильда сказала, что вы хотели поговорить со мной о личных делах.
– Да, спасибо, что напомнили. Мисс Лавгроув, я хочу вам кое-что предложить. Когда миссис Грамильди сообщила, что вы учите ее сына французскому языку, я решил, что вы могли бы также заняться и с Нинианом.
– А разве юный лорд хочет изучать французский?
– По крайней мере, он сам сказал мне об этом и согласился, чтобы вы стали его преподавательницей.
– Но я никогда не любила читать и, боюсь, не слишком умна. Не думаю, что я сумею кого-нибудь как следует научить.
– Я предлагаю вам заняться этим лишь на время, – задумчиво проговорил он, видимо, давно обдумав эту возможность, – до тех пор, пока вы не поправитесь и не вернетесь в балет. Ниниан и его новый гувернер, с которым нам исключительно повезло, теперь живут в замке Хабердин и останутся там на зиму. Естественно, я оплачу расходы за ваш переезд в Норхемптоншир, а также заплачу за ваше возвращение в Лондон, когда вы снова сможете танцевать. И вас ждет хорошее жалованье.
– Нечто вроде возмещения за болезнь? – недоверчиво спросила она.
Он улыбнулся и ответил:
– Не стану отрицать, что Ниниан – крепкий орешек, и с ним придется нелегко, но уверен, что вы на него хорошо повлияете. Он просил передать вам, что будет держать себя в руках. Поскольку мы оба виноваты в ваших теперешних невзгодах, то считаем, что должны вам так или иначе отплатить и предоставить работу. Я прошу вас обдумать мое предложение. Я прибыл сюда вовсе не затем, чтобы вы сразу согласились или отвергли его и вообще принимали бы поспешное решение. Могу я зайти к вам завтра – не для того, чтобы услышать ваш ответ? Нет, мне просто хочется узнать, как вы себя будете чувствовать.
– Если... если вам так угодно, – неуверенно проговорила она. – Ваша светлость, вы решили остаться на ночь в Бибери?
– В подобных обстоятельствах я буду просто счастлив здесь немного передохнуть.
– Тут и правда спокойно, – согласилась она.
– Мне это вполне подходит. Когда я учился в университете, то часто приезжал в этот округ рыбачить, а в Фэрфорде мы как-то отлично провели неделю. Подозреваю, что и в вашей речке водится много рыбы. Лишь бы мне удалось раздобыть удочки, снасти и прочее снаряжение.
Она снова окинула его беглым взглядом, и на ее щеках заиграл легкий румянец. Джервас подал ей руку и сказал:
– До завтра, мисс Лавгроув.
Через четверть часа Джервас расположился в уютном номере в тихом крыле гостиницы «Лебедь». По счастливому совпадению, окна его комнаты выходили на спальню Розали, и он сразу узнал ее зеленые шторы.
Хозяин гостиницы, смущенный громким титулом постояльца, заверил, что Джерваса хорошо обслужат.
– Я имел честь подавать чай вашей матушке, герцогине, несколько лет назад, – гордо сообщил он. – Она остановилась здесь и поменяла лошадей.
– Завтра я намерен порыбачить, если позволит погода. Можно. ли здесь раздобыть удочку?
– Конечно, ваша светлость; я буду польщен, если вы воспользуетесь моей, – предложил хозяин гостиницы. – А также и наживкой.
– Вы очень любезны, но я предпочел бы купить собственную. Если вам не трудно, проводите Уэбстера в магазин, где он смог бы купить все необходимое.
На ужин подали жареного каплуна и пирог с голубями, после чего Джервас сразу принялся за работу. Уэбстер достал золотые и серебряные нити у сельской швеи, а жена хозяина гостиницы дала ему нитки, ножницы, воск и несколько разноцветных перьев дичи, приготовленной к обеду. Джервас с удовольствием занялся любимым делом, его взгляд стал сосредоточенным, а брови нахмурились, пока он насаживал крючки и петли на точные копии «мух» для ужения, на серые мушки и другие приманки. Его сознание работало так же безостановочно, как и пальцы.
Обдумав свой короткий разговор с танцовщицей, он пришел к выводу, что, по всей вероятности, она откажется от его предложения. И причиной ее отказа, решил он, станет этот безрассудный, страстный поцелуй. Ему следует как-то загладить свою вину перед ней и убедить девушку в добрых намерениях.
Она не обвиняла ни его, ни Ниниана в случившемся, однако истинные чувства Розали были написаны на ее выразительном лице. Она оказалась законной дочерью, развеяла его ложные подозрения, но сама эта тема была ей неприятна.
Да и вся ее жизнь, прошлая и настоящая, оставалась для него тайной. Он боялся рисковать и расспрашивать ее открыто. Да, Розали необычна и хороша собой, она способна очаровать любого, но все же лучше сохранить дистанцию, убеждал себя Джервас, складывая крючки в коробку для наживки.
Потушив свечи, он подошел к окну и посмотрел на спальню Розали, убранную и освещенную наподобие миниатюрной сцены. Он стоял так, пока не увидел соблазнительный силуэт девушки в ночной рубашке. Джервас тут же отвернулся, испугавшись, что она заметит, как он подглядывает.
«Заплела ли она на ночь косы или убрала волосы под чепец?» Закончив насаживать наживку, он задумался над этим, но ответа так и не нашел. Образ Розали продолжал мучать и дразнить воображение герцога, и только крепкий сон прервал его размышления.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс



Помню читала давно.Не впечатлило.
Опасные забавы - Портер Маргарет ЭвансНатали
10.12.2012, 14.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100