Читать онлайн Опасные забавы, автора - Портер Маргарет Эванс, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Портер Маргарет Эванс

Опасные забавы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Стой рядом, я молю, не уходи.
Постой и не скрывайся, погоди.
Уильям Вордсворт
Розали стояла в кулисах и наслаждалась величественным зрелищем страданий покинутой и рыдающей Фьордиджили. Как жаль, что знатная публика не любит бывать на бенефисах, думала она, ведь эта новая постановка «Cosi Fan Tutti»
type="note" l:href="#n_55">[55]
– одна из лучших в сезоне.
Когда Тереза Бертинотти-Радикати исполняла трагедийные роли, критики отзывались о ней насмешливо и неодобрительно и непременно сравнивали с мадам Каталани, но, по мнению Розали, ее последнее выступление должно было прийтись им по вкусу. Голос певицы вполне подходил для комической оперы Моцарта, но даже в ней она отказалась от двух бравурных арий, сочтя их слишком трудными.
Синьор Нальди выступил в buffo роли дона Альфонсо с присущим ему мастерством. Девушка восхищалась его вокальными способностями, и успех певца ее от души порадовал. Все знали, что он терпеть не мог Францию и французов, однако прекрасно относился к Розали, а его жена, бывшая балерина, была хорошо знакома с Дельфиной де Барант. Известный тенор Трамеццани с его мужественным обликом и благородными манерами казался просто созданным для романтической роли Гульельмо, а синьор Кавини спел страстные арии Феррандо так, что многие чуть не плакали. Его темпераментная и легкомысленная жена отлично справилась с партией разбитной служанки Деспины, а меццо-сопрано мадам Коллини украсила этот ансамбль исполнением Дорабеллы.
Веселая и остроумная опера заразительно подействовала на всех исполнителей и не оставила равнодушными находившихся за сценой. Даже танцоры в тот вечер обошлись без колких замечаний и перестали ревновать к чужому успеху. Они оживленно переговаривались в артистической уборной. Розали тоже воспряла духом и беззаботно смеялась, слушая шутки и анекдоты.
Труппа театра была небольшой и танцоров заняли в массовых сценах. В первом действии Розали участвовала в одном эпизоде в роли крестьянки, а теперь готовилась к новому выходу ей предстояло станцевать служанку в финале спектакля.
Бледно-зеленое платье с изумрудными кантами было сшито мадам Феррье прошлой осенью, незадолго до несчастного случая с Розали. Фартук преобразил его в костюм служанки, а рубашку заменил кремовый газовый платок. Для танцев в дивертисменте по завершении действия ей нужно было только снять фартук и косынку с головы.
Когда мужское трио кончило весело петь «Cosi Fan Tutti!», она отодвинулась в сторону, дав им пройти к выходу. Рабочие сцены принялись переделывать спальню сестер в большой салон, и Розали заняла свое место среди других участников массовки. Заиграла мелодичная музыка, и Розали набросила большой кусок парчи на стол, за которым должны были подписать брачный контракт. Она зажгла свечи и постаралась выглядеть деловитой и внимательной, выслушивая распоряжения Деспины.
Исполнив свой долг, она выскользнула за кулисы. Розали обогнула занавес и сплетенные веревки, подбежала к деревянной лестнице и осторожно спустилась вниз, держась за перила. Внизу ей преградила путь мощная фигура.
– Прошу вас, отойдите, мне нужно переодеться, – воскликнула Розали.
– Не так быстро, моя красавица.
Она была целиком поглощена своими делами и не стала спрашивать Бенджамена Бекмана, как он здесь очутился.
– Извините, сэр, но у меня нет времени для разговоров.
Розали попыталась миновать его, но он схватил ее за руку.
– Сегодня вечером вы меня не одурачите, – он поволок ее к двери за сценой и угрожающе произнес: – Поскорее, нам пора.
Розали сопротивлялась изо всех сил.
– Мне больно, – вздохнув, прошептала она и постаралась высвободиться.
– Перестаньте вырываться, и я вас больше не трону.
Она так боялась еще одного несчастного случая, что позволила Бекману вытащить ее по мокрым от дождя каменным ступеням на каретный двор. Их ждал наемный экипаж с широко открытыми дверцами.
– Вы этого не сделаете! – запротестовала она. – Я танцую в балете. Неужели вы не понимаете, что я должна вернуться на сцену!
Но Бекман, не слушая возражений, втолкнул ее в карету и проворчал:
– Не сейчас. Мы же собирались немного прокатиться. Разве вы не помните? – И плюхнулся рядом с ней.
Его розовое и опухшее от сытой жизни лицо внушило ей отвращение. Она отодвинулась в сторону.
– Вы сошли с ума!
– Если и сошел, то по вашей вине, – возразил он. – Вы месяцами играли со мной, и теперь настал мой черед поменять правила игры.
Он ударил палкой по крыше экипажа, и карета ускорила свой ход.
– Вам не удастся меня подкупить. Вы действуете слишком грубо, – с яростью проговорила она и, взглянув в окно, залитое дождем, увидела, что они уже далеко отъехали от здания Королевского театра.
– Немедленно вернитесь назад, – потребовала Розали. – Если я сегодня не выйду на сцену, меня уволят из труппы.
Мистер Бекман пригладил свои завитые бакенбарды.
– Вы чересчур высоко метили, моя дорогая, и герцог Солуэй со временем должен был вами пресытиться. А, может быть, вы от него слишком многого ждали. Вряд ли вы всерьез рассчитывали, что такой знатный господин предложит руку и сердце незаконной дочери французской танцовщицы?
Щеки Розали покраснели, а глаза сверкнули от гнева. Ударить бы его по голове этой палкой, и он бы живо образумился, решила она, но палка была далеко. И Розали бросилась на него с крепко сжатыми кулаками.
Однако он успел отпрянуть.
– Какая вы вспыльчивая, – выкрикнул он. – Мне это по вкусу. Люблю, когда дама не только хорошенькая, но и живая, как огонь.
Мысли Розали путались, она попыталась сосредоточиться и понять, что сейчас следует сделать. Она во что бы то ни стало должна выбраться из кареты и сбежать от него. Если он ее изнасилует, она не выдержит этого ужаса. Он считает себя победителем, но ум и находчивость всегда способны взять верх над грубой силой.
Когда экипаж резко свернул с Палл-Малл на Сент-Джеймс, она вцепилась рукой в кожаный ремень, желая предотвратить контакт со своим наглым похитителем.
– Почему вы внушили себе, что я вам не нравлюсь? – уныло спросил он и перехватил ее руку. – Карманы у меня большие, и я не жаден. Я осыплю вас драгоценностями, и вам не нужно будет танцевать ради заработка. Мы сможем часто бывать на бегах и в Брайтоне. Вы отлично проведете время и скоро забудете своего герцога.
Он погладил ее по руке, и по телу Розали поползли мурашки.
Толстые пальцы ощупывали ее легкое платье, а затем начали неуклюже развязывать темно-зеленые ленты на ее корсаже. Бекман стонал от нетерпения, дергая и разрывая тонкую ткань.
«Пусть я ушибусь или вновь растяну ногу, что угодно, лишь бы он меня не изнасиловал», – подумала Розали, схватившись за ручку дверцы и распахнув ее. Но возможность падения из кареты на полном ходу привела ее в ужас, и выдержка чуть было не изменила ей как раз в тот момент, когда кучер приостановил лошадь, чтобы пешеходы смогли перейти улицу. Она собралась с силами и, прежде чем лошадь вновь ускорила бег, выпрыгнула из экипажа.
Ошеломленная и еле дышащая, Розали упала на мокрые булыжники. Ей показалось, что у нее сломаны все кости.
Откуда-то издалека до нее донесся строгий приказ лежать на месте и не двигаться.
– Прошу вас, не говорите ни слова, – посоветовал ей другой голос.
Она увидела наблюдавших за ней джентльменов и попробовала сесть. Чтобы смахнуть слезы, Розали заморгала и увидела шрам на руке. Бедро, на которое она упала, покрылось синяками и болело.
– Я должна идти, – задыхаясь, проговорила она. – Он... он может вернуться.
– Желал бы я этого, – проворчал незнакомец. – Хотел бы я его как следует проучить. Посмотри, Руперт, – произнес он, указав на Розали. – У нее порвано платье.
– Да, Аллингем, я заметил.
К ним присоединился еще один джентльмен, вышедший из клуба. «Интересно, как они отнеслись к моему загримированному лицу и легкому наряду», – подумала Розали.
– В жизни не видел ничего подобного, – проговорил человек, которого назвали Аллингемом. – Харбуртон и я переходили через Уайт в тот момент, когда эта женщина выпала из кареты.
Его приятель помог Розали подняться, и она поняла, что ее бедные колени на сей раз не пострадали.
– Который час? – с беспокойством спросила она.
– Полагаю, уже за полночь.
Балет начался и действие, должно быть, в самом разгаре. Когда Розали осознала это, ее тело обмякло от боли и, если бы неизвестный не поддержал ее, она бы снова упала.
– Нельзя ли нам проводить вас домой? – осведомился он. Голос этого человека вполне соответствовал глуповато-недоуменному выражению его лица.
– Non, о, нет, – торопливо сказала она.
У нее не хватит духа вернуться на Пентон-стрит, где ее может ждать Бенджамен Бекман. Она поблагодарила джентльмена и заверила его, что сумеет дойти без посторонней помощи, а потом, прихрамывая, двинулась по Сент-Джеймс-стрит. Танцевальные туфли мешали ей ступать по скользкому тротуару и каждый шаг давался ей с трудом.
Она пропустила спектакль. Это непростительный грех, и наказание будет суровым и неотвратимым. При всей своей любезности синьор Росси выгонит ее со сцены Королевского театра. И никто, даже Джеймс д'Эгвилль или Арман Вестрис не выступят в ее защиту. Ее карьере танцовщицы в опере настал конец.
Она шла, не понимая толком, куда и зачем ей нужно идти, и поминутно оглядывалась, нет ли поблизости наемного экипажа мистера Бекмана. Розали сравнила его грубый напор с неизменным благородством манер Джерваса и расплакалась. Даже если намерения герцога ничем не отличались от устремлений ее похитителя, как счастлива она могла быть с ним. Но она поклялась Дэвиду Лавгроуву, что никогда не станет тем, чем была ее мать для Этьена Лемерсье. Розали часто поддразнивала себя парадоксальностью сложившегося положения – ради уважения любимого человека она вынуждена отвергать его ласки. А она от всего сердца желала бы соединить с ним свою судьбу, стать частью его жизни, и в то же время сохранить собственную честь.
Дойдя до Пиккадилли, она увидела, что улица закружена бесчисленными экипажами, от их огней по мостовой протянулась длинная полоса света. Грива лошади, впряженной в стоявшую рядом карету, блестела от влаги, а кучер то и дело поправлял свою треугольную шляпу и смахивал с лица капли, дождя.
В карете сидели двое. Розали заметила сверкнувшее бриллиантовое колье на шее дамы и снежно-белое жабо джентльмена, сидевшего напротив. Очевидно, их рассердила задержка по пути из Девоншир-Хаус.
Был ли на этом балу герцог Солуэй? Почему-то ей сделалось больно, когда она представила, как он там пил шампанское, танцевал и флиртовал. А ее в это время ждало тяжелое испытание. Нет, он не привык флиртовать, поправила она себя, и ему не по душе большое общество. Наверное, он провел этот вечер дома, готовя политическую речь. А может быть, писал письмо своей матери, которая так презирает танцовщиц из оперы. И хотя она знала, что он не смог бы ей помочь – от ударов судьбы, обрушившихся на нее сегодня вечером, ее никто бы не защитил и не исцелил, – Джервас по-прежнему олицетворял для нее безопасность и достоинство. Внутренний голос настойчиво подсказывал Розали, что она должна его отыскать.
Но она никогда не была в Мейфэр, и ей пришлось спросить у проходившего мимо сторожа, как лучше туда добраться. Он поднял фонарь, приблизив его к лицу Розали и, не скрывая своего подозрения, басовито спросил:
– Что вам нужно от герцога Солуэй?
– Мой дядя служит там конюхом, – с ходу придумала она, – и тетка попросила меня передать ему записку.
Сторож недоверчиво покачал головой, но все же указал ей дорогу.
– Спуститесь вниз по этой улице, а затем сверните направо к Парк-Лейн. Но к Гайд-парку вам идти не надо, это слишком далеко. Немного поодаль от особняка лорда Дорчестера, на углу Парк-Лейн и Маунт-стрит вы увидите большой белый дом, а позади него парк, – он улыбнулся и добавил. – Конюшни, если они вам и вправду нужны, – прямо за парком.
Она поняла, что сторож хочет получить вознаграждение за совет, но у нее не было денег, и она лишь поблагодарила его. Затем она помчалась по улице и каждый шаг болью отдавался у нее во всем теле.
Особняк герцога оказался еще величественнее, чем она ожидала. Розали остановилась у невысоких ступеней и взглянула на затененный фасад и темные окна. Теперь она уже не могла вернуться, но боялась, что ее странное появление привлечет внимание живущих рядом. Розали собралась с духом, подошла к дому и постучала в окошко над дверью.
Навстречу ей вышел морщинистый привратник.
– Кто это? – неприязненно осведомился он.
– Мне надо поговорить с герцогом Солуэй, – ответила она, и у нее отчаянно забилось сердце, в равной мере от нервного напряжения и от усталости. Когда она услышала, что он отпирает замок, то сразу испытала облегчение.
Привратник открыл дверь, но, внимательно осмотрев девушку с головы до ног, наотрез отказался ее впустить.
– Его светлость отдыхает, – холодно произнес он.
– Скажите ему, что я здесь, – взмолилась Розали. – Я уверена, что он согласится меня принять.
Он повернулся, и с подчеркнутым выражением проговорил:
– Мистер Парри, какая-то накрашенная особа хочет видеть герцога.
– А, значит, Парри здесь? Он меня знает, – она смело двинулась вперед и приблизилась к дворецкому.
– Мадемуазель де Барант? – Парри, как всегда, держался невозмутимо, но чуть приподнял брови, заметив ее порванное и запачканное платье. – Пройдите в зеленый салон, и я передам герцогу, что вы пришли.
Он провел ее в роскошно обставленную комнату, зажег свечи и оставил Розали ждать. Она была слишком расстроена и встревожена и не могла сосредоточиться, но все же обратила внимание на фрески на потолке с изображениями играющих богов и богинь, зеленые дамасские драпировки и высокий мраморный камин в углу. Девушка усомнилась, что среди посетителей этой элегантной комнаты встречались столь жалкие и несчастные существа, как она.
Когда дворецкий разбудил его, Джервас долго не мог подняться. Он услышал объяснение Парри и, хотя по-прежнему плохо соображал и готов был предположить все, что угодно, быстро надел рубашку и бриджи.
Привратник, неподвижно стоявший у мраморной лестницы, с неодобрением поглядел на него.
– Возвращайтесь на место, – приказал Джервас и направился в салон.
С него сразу слетел сон, едва он увидел Розали. Подол ее платья был мокр от дождя и перепачкан грязью, лиф разорван в нескольких местах и сквозь него проглядывало белое нижнее белье.
– Черт возьми, что с вами случилось? – требовательно спросил он.
– О, Джервас, я провела ужасную ночь!
Ее глаза безмолвно взывали к нему. Джервас обнял девушку, прижавшись щекой к ее влажным кудрям.
– Не волнуйтесь, теперь вы со мной, вы в безопасности.
– Знаю. Вот почему я и пришла сюда, – сказала она уже более твердым голосом. – Я не буду плакать, потому что если я начну, то не смогу остановиться.
Джервас подложил ей под спину подушечку и сел у ее ног. Он стал растирать и согревать ее холодные руки, а потом попросил:
– Расскажите мне, как можно более спокойно и неторопливо, что вывело вас из себя?
Он молча слушал ее сбивчивый отчет обо всем происшедшем после того, как Бенджамен Бекман увез ее из театра. Герцог непроизвольно сжал кулаки, когда она пояснила, что избежала самого худшего, выпрыгнув из кареты.
– Я была в шоке, но не ушиблась и не разбилась, – заверила его Розали. – Какие-то добрые господа помогли мне встать и даже предложили довести до дома. Но я испугалась, что мистер Бекман мог к тому времени вернуться и подстеречь меня где-нибудь рядом. Я поменяла замок, но...
– Что вы сделали?
– Мистер Бекман украл мой ключ.
Она вкратце поведала ему о первом визите своего назойливого поклонника. Джервас решительно заявил:
– Вы должны были мне об этом сказать.
– Но как бы вы тогда поступили? – устало откликнулась она.
Джервас сразу разгадал тактику Бекмана, и им овладела холодная ярость. Еще при их первой встрече в Седлерз-Уэллсз он должен был догадаться, что этот человек опасен.
Розали привыкла жить одна, и распорядок ее дня зависел от спектаклей и репетиций. Естественно, что хитрый и самонадеянный Бекман отнесся к ней как к мишени, в которую можно попасть безо всякого труда. В отличие от Джерваса, он был лишен проницательности и не понял, что моральные принципы танцовщицы не так легковесны, как ее маленькие ноги. А высокомерие помешало ему даже допустить, что она способна отвергнуть его домогательства.
– Полагаю, что завтра я должна подать на него жалобу, – проговорила Розали. – Вы не скажете мне, как это лучше сделать?
– Я не хочу, чтобы вы теперь об этом беспокоились.
Жаль, подумал он, что у него самого нет законных оснований воспрепятствовать Бекману в его наглых притязаниях. Только отец или брат могли бы составить петицию и обратиться в суд.
Или муж.
Отложив размышления на потом, он продолжил:
– Мой дворецкий подготовит для вас комнату. Нет, – твердо возразил он, когда Розали покачала головой, – вы не должны отказываться. Сейчас поздно, и вы ужасно устали. Утром я вызову врача, он осмотрит вас и установит, что у вас нет тяжелых ушибов.
Розали посмотрела на него.
– Но я не могу спать в вашем доме, Джервас. Человек, открывший мне дверь, не хотел меня сюда впускать, и я убеждена, что Парри не понравилось мое ночное вторжение.
Он нахмурился и ответил:
– Розали, я нанял слуг, чтобы они выполняли мои распоряжения, а не диктовали мне, что и как нужно делать. И я решительно отказываюсь обсуждать, что они могут подумать о нас с вами, как и любую подобную болтовню.
Следующее утро герцог Солуэй провел в своем кабинете. Парри, единственному из слуг, было позволено входить к нему и сообщать о том, что происходит с мадемуазель де Барант. В середине утра ирландец дал знать хозяину, что она проснулась, а часом позже объявил, что горничная уже унесла поднос с ее завтраком.
Джервас вошел в комнату, где ночевала его любимая, и застал ее сидящей на подушках, на кровати красного дерева. Распущенные волосы спутанными кольцами спускались ей на плечи.
– Вам не надо здесь появляться, – упрекнула она его и прикрылась простыней. – Если бы я знала, что вы способны устроить скандал в собственном доме, то ни за что не позволила бы вам оставить меня здесь.
– Какой же это скандал, я просто зашел в комнату к больной, – спокойно заметил он и присел на краешек кровати. – Как вы себя сегодня чувствуете?
– Пока что я запретила себе что-нибудь чувствовать, – сказала, она, и он понял, что она несколько натужно попыталась сострить. – Vraiment
type="note" l:href="#n_56">[56]
Джервас, нельзя, чтобы вас обнаружили среди простынь танцовщицы. – Она негромко рассмеялась и добавила: – Но я забыла, ведь я больше не имею права так себя именовать. Прошлой ночью мое недолгое сотрудничество с Королевским театром завершилось.
Желая ее поддразнить, он произнес:
– Не так уж это и плохо, нельзя все время рассчитывать на превосходные спектакли.
Она покачала головой и печально проговорила:
– Вы меня не поняли. Должно быть, ночью я не сумела вам это внятно разъяснить. Я больше никогда не буду выступать. Бекман похитил и увез меня прямо перед началом балета. Я была занята во всех массовых сценах, и никто не поверит, если я притворюсь и скажу, что мне внезапно стало плохо. Впрочем, если я расскажу правду, мне поверят еще меньше. В дирекции вспомнят о происшедшем со мной прошлой осенью. Мой поспешный уход из театра на Тотнем-стрит расценят как явное доказательство моей ненадежности.
– Ерунда. Не стоит придавать такого значения одной неудаче, да к тому же ничтожной.
– Но так все и произойдет, – продолжала настаивать Розали. – Мистер Келли выгонит меня, а синьор Росси, очевидно, уже сегодня готов меня уволить, потому что не выйти на сцену значит нарушить все профессиональные правила. Меня взяли в театр лишь на время, я даже не числюсь в составе труппы, поэтому мое увольнение не повлечет за собой никаких расходов. Джеймс д'Эгвилль навсегда отвернется от меня, да и Дибдин не примет меня снова в свой театр. Возможно, лишь через несколько лет какой-нибудь директор театра решится нанять танцовщицу со столь запятнанной репутацией. А у балерины очень мало лет в запасе, – заключила она, подчеркнув последнюю фразу.
На глазах у Розали выступили слезы, и это напомнило Джервасу, как она молода. Она начала готовиться к карьере танцовщицы еще маленькой девочкой и профессионально танцевала, толком не научившись читать. У нее не было нормального детства и отрочества, потому что театральное воспитание заставило ее как бы проскочить через годы.
Сейчас, когда рана свежа, она не понимает, что он не оставит ей причин для сожалений, тут он твердо убежден. Он непременно успокоит, утешит и обласкает ее, эту миниатюрную, смелую девушку. Он докажет ей свою любовь и преданность.
– Если от этого вы себя лучше почувствуете, – сказал он, вытерев ей щеки своим носовым платком, – я поговорю с Келли. Я даже отправлюсь в Королевскую скамью подсудимых и расскажу мистеру Тейлору, почему вы отсутствовали прошлым вечером.
– Это скорее повредит мне, чем поможет, – холодно отозвалась она. – А если вы чересчур увлечетесь моими делами, вокруг непременно начнут сплетничать. Только вообразите, в какой ужас придут ваши друзья и домашние, когда узнают, что этой ночью я спала у вас в комнате.
Джервас поднялся с кровати и двинулся к окну.
– Ну и что же вы собираетесь делать, если больше не сможете танцевать в Оперном театре?
– Все утро я только об этом и думала, – она улыбнулась краешком губ. – Лорд Свонборо как-то сказал, что выстроит для меня великолепный театр, когда получит наследство, но, боюсь, что я не смогу так долго ждать. У меня есть единственный выход – вернуться в Париж.
– В Париж? – переспросил он.
– Если мне удастся сразу уехать отсюда, то новость о скандале и моем увольнении не успеет перелететь через Ла-Манш. А Этьен Лемерсье поможет мне получить французский паспорт. – Она медленно перебирала пальцами вязаное покрывало, и ее глаза следили за их движениями. – Имя моей матери станет для меня пропуском в Оперу.
– Вы не поедете в Париж, – гневно возразил Джервас.
– Но если я не сумею быстро найти работу, мне остается лишь тайком добраться до Бибури и томиться там всю жизнь, мечтая о чем-то... недостижимом.
Он почувствовал, что она имела в виду не балет, и мелькнувшее подозрение позволило ему сказать смело и открыто:
– Представьте себе, я благодарен этому негодяю Бекману за то, что он разорвал все, связывавшее вас с оперным театром. Не знаю, смог бы я выдержать и дождаться момента, когда у вас заболят колени или вы снова растянете лодыжку. Розали, сможете ли вы жить без танцев?
– Когда-нибудь мне придется жить без них. Ни одна карьера не длится вечно.
– Нам нельзя больше оставлять все как есть, жить врозь и тосковать друг о друге. Розали, вы меня любите? Вы позволите мне заботиться о вас всю вашу жизнь?
Она наклонила голову.
– На первый вопрос я отвечу – да. А что касается второго, если бы я смогла остаться с вами навсегда, то считала бы себя самой счастливой на свете. Но этому не бывать, Джервас.
– Почему вы так думаете? Тогда я признаюсь вам, что я делал, ожидая, когда вы проснетесь. Я писал письма – моей матери в Хабердин и обеим моим сестрам. Я написал также моей кузине Миранде и ее мужу. Я даже написал моему брату Эдгару, хотя одному Богу известно, получит ли он письмо в Испании. Но я не мог больше откладывать. Я известил их всех, что безумно, страстно, преданно люблю вас и хочу, чтобы вы узнали об этом первая. Я также объяснил моим родственникам, что в скором времени намерен на вас жениться. Если вы примете мое предложение.
Она окинула его странным, загадочным взором.
– Je suis danseuse. Ваша семья предпочла бы для вас la grande alliance avec la princesse
type="note" l:href="#n_57">[57]
или девушку из знатного рода.
– Розали, – ласково произнес он и сел рядом с ней на кровать. – Я обожаю вашу привычку говорить по-французски в минуты душевного волнения, но мне неприятно слышать от вас подобную чепуху. Брак для нас – единственная возможность быть вместе. Если вы считаете для себя унижением стать моей любовницей, то, надеюсь, что не откажетесь от титула герцогини.
Он крепко прижал ее к себе и впился своим жадным ртом в ее нежные губы.
Потом он коснулся ее щек, плечей, округлых очертаний ее груди, ощущая под пальцами мраморно-гладкую и восхитительно теплую кожу. Смущение Розали привело его в восторг. Он испытал равное наслаждение от ее тихих вздохов и чуть слышных восклицаний.
Сжав ее плечи, он сказал:
– Теперь, когда я сделал вам столь лестное предложение, неужели вы по-прежнему желаете уехать в Париж?
От пережитого потрясения ей было трудно говорить, и она лишь повела головой из стороны в сторону.
– Вот и хорошо, – он больше не ласкал Розали.
– Джервас, вы слишком своенравны.
– Успокойтесь, – приказал он ей. – Большинство мужчин сначала скомпрометировали бы вас, а потом предложили бы руку и сердце, а не наоборот. Теперь вы можете снова лечь в постель и наслаждаться случившимся. Надеюсь, что так оно и будет. Я долгие месяцы мечтал о нашей первой любовной сцене.
– Неужели? – затаив дыхание, прошептала она. А потом улыбнулась ему и спросила:
– А что еще вы хотели бы со мной сделать?
– Я знаю множество порочных приемов и в будущем с удовольствием их вам продемонстрирую. Но прежде всего, мисс Розали Дельфина Лавгроув де Барант или как вы себя еще называете, я желал бы получить от вас ответ. Дадите ли вы новую, нерушимую клятву стать моей преданной женой?




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Опасные забавы - Портер Маргарет Эванс



Помню читала давно.Не впечатлило.
Опасные забавы - Портер Маргарет ЭвансНатали
10.12.2012, 14.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100