Читать онлайн Золотая чаша, автора - Плейн Белва, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Золотая чаша - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Золотая чаша - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Золотая чаша - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Золотая чаша

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Последний день года, последний день века. Везде царит атмосфера предшествующего празднику радостного предвкушения, смешанного с сожалением, какое испытываешь, расставаясь с насиженным местом.
Хенни оглядывает свою семью. Последние часы девятнадцатого века мы провели вместе, скажем мы много лет спустя и вспомним этот вечер с элегической грустью. На секунду она представляет, какой станет через много лет – старая женщина сидит в большом кресле, может, кресле-качалке, ноги скрещены, руки, в пятнах от старости, сложены на животе – но сразу пытается выбросить из головы эту воображаемую картину.
Весь вечер она испытывала чудесное чувство благополучия. В доме все в порядке. Всего хватает, хотя и не с избытком. Только серебряный чайный сервиз, один из тех, которые бабушке удалось спрятать в лесу во время Гражданской войны, здесь неуместен. Замысловатые, филигранной работы, чайники и молочники с романским орнаментом не смотрятся на простом столе в «миссионерском»
type="note" l:href="#n_13">[13]
стиле.
– «Миссионерская» мебель? – воскликнула Флоренс, когда они купили ее. – Эти простенькие мещанские вещи?»
«Дэн не считает их простенькими».
«Но в них отсутствует подлинный стиль. Только простолюдины могут ею увлекаться».
«Она и сделана для простых людей, добротная и без претензий. Поэтому она и нравится Дэну».
Ей никогда не хотелось иметь вещи, о которых мечтали мама и Флоренс. Дурно иметь больше того, что тебе необходимо. К тому же излишек вещей ее угнетает.
У них с Дэном веселые светлые комнаты. Дэн покрасил стены и потолок белой краской, не считаясь с тем, что в моде были темные обои с крупным рисунком. Но густые темные цвета давят на вас, а белый цвет словно притягивает воздух и солнечные лучи. У них солнечная квартира. Из кухонного окна Хенни видны зеленые дворы богатых особняков на Восточном Бродвее, меньше чем в квартале от них. Хенни сшила на окна тонкие занавеси, а Дэн смастерил книжные полки. Ей доставляет удовольствие наблюдать, как постепенно полки заполняются книгами; книги – единственная роскошь, которую они себе позволяют. Книги стоят аккуратными рядами. Порядок, по мнению Хенни, создает впечатление уюта и завершенности.
К счастью в заднем холле есть большой чулан, в котором Дэн, не отличающийся аккуратностью, держит свои вещи; газеты и брошюры лежат там вперемешку с письмами – он хранит все полученные письма – и все это постоянно вываливается из коробок и валяется на полу. Хенни внутренне улыбается: чулан отражает натуру Дэна – смелую, вольную, широкую, беззаботную.
Она переводит взгляд на старое пианино; на этом пианино Дэн учит играть Фредди. Все вещи, так или иначе связанные с Дэном, всегда притягивают ее взгляд. И чудесное чувство благополучия снова снисходит на нее.
Они славно отобедали: индейка, репа, картофель, рогалики, домашний мармелад. Настал черед фруктов и сладкого – они сервированы на круглом столе в гостиной.
– Прекрасный обед, – говорит мать Хенни. – Я восхищаюсь тем, как ты научилась вести хозяйство. Я росла, не зная, как вскипятить воду, и, как всем известно, так этому и не научилась. Да, превосходный обед, хотя должна заметить, что в нашем климате всегда ощущается нехватка зелени. Приходится ждать лета, чтобы попробовать свежих овощей и фруктов, если только у вас нет возможности купить парниковые. О, где вы это достали? – восклицает она, когда Дэн вносит вазу с апельсинами.
– Подарок от Флоренс и Уолтера, – объясняет Дэн. Анжелика довольна.
– Флоренс такая внимательная, правда? Жаль, они не смогли прийти, но им пришлось пойти на прием. От некоторых светских обязанностей нельзя отказываться.
По холлу вприпрыжку пробегает Альфи с Фредди на плечах; худые ноги мальчика в черных хлопчатобумажных чулках болтаются на широкой груди его дяди.
– Вы знаете, что я видел слонов в зоопарке? – кричит он. – Они едят носами.
– Нет, – поправляет Пол. – Своими длинными носами они только берут пищу. А рот у них внизу, разве ты не помнишь?
Фредди смеется, показывая превосходные маленькие зубы. У него короткая верхняя губа, которая сразу начинает подрагивать от любого его переживания.
«Если бы я не видел его минуту спустя после рождения, я бы не поверил, что он наш», – любит говорить Дэн. – «Он слишком красив».
Это похвала с каким-то сомнительным оттенком. Мальчик светловолосый, но все равно любой с первого взгляда скажет, что это сын Дэна: тот же подбородок с ямочкой, крутой лоб, те же глаза с тяжелыми веками. Для шестилетнего он слишком мал; он очень хрупкий и пугливый ребенок.
– Я хочу снова увидеть слона и мартышек, – требовательно говорит Фредди, когда Альфи опускает его на пол. – Пол, ты сказал, что мы возьмем орехи для мартышек.
– Зимой слишком холодно. Мы пойдем в зоопарк весной, – отвечает Пол.
Больше всех Фредди любит Пола. На втором месте – дядя Альфи. У Фредди нет знакомых мальчиков его возраста. Пола и Альфи он любит потому, что они добры и нежны с ним. Хенни прекрасно это понимает, но никогда не говорит об этом с Дэном. По какой-то непонятной причине, может из опасения, что Дэну это не понравится, она держит эти мысли при себе.
Альфи, поставив Фредди на пол, ловит взгляд Хенни и весело ей подмигивает. Альфи счастлив. Он почти всегда счастлив, а сегодня особенно – сегодня он пришел с девушкой, на которой хочет жениться, спокойной, уравновешенной Эмили, дочкой этих ужасных Хьюзов, чьи возражения против брака дочери с Альфи представляются препятствием столь же непреодолимым, как гора. Родители Хенни тоже против этого брака, но их возражения – гора не столь высокая.
Эмили стоит у письменного стола в углу комнаты; дядя Дэвид показывает ей альбом с фотографиями Матью Брейди о Гражданской войне. Она вежливо слушает восторженные пояснения старика. Ее светлые волосы, собранные в высокую прическу и сколотые черепаховым гребнем, как корона увенчивают ее чисто саксонского типа лицо с правильными чертами; она абсолютно спокойна и, как представляется Хенни, не имеет возраста. Так же она выглядела ребенком, такой же или почти такой же останется в старости. Сейчас, когда она склонила голову над альбомом, ее стройная нежная шея вызывает почему-то чувство жалости.
Как все сложно, думает Хенни, а должно бы быть просто. Желание двух людей быть вместе. Но всегда находится какая-то сила, которая угрожает разъединить их. В данном случае это религия. В моем… не знаю. Мы никогда не говорим об этом. На минуту она закрывает глаза, словно желая отогнать эту мысль.
Потом снова смотрит на Эмили. Им надо что-то решать и поскорее. Альфи не должен заставлять ее ждать. Для женщины это самое тяжкое испытание. На слове «тяжкое» губы Хенни непроизвольно начинают двигаться, складываются в жесткую линию, хотя она не издает ни звука.
Она вспоминает об обязанностях хозяйки и начинает резать торт.
– Это русский торт с кремом. Я его впервые испекла. Надеюсь, он удался. Одна из моих старых учениц, моя подруга Ольга, дала мне рецепт своей мамы. Я испекла сразу два, второй послала ей; самой ей печь негде, да и не только печь. После смерти мужа – туберкулез, обычная вещь – она осталась без квартиры. Она и ее маленькая Дочка, чудесная девочка, снимают угол. Я у них никогда не была, но могу представить, что это такое. Вот этот кусок для тебя, Пол.
– Я хочу кусок побольше, – просит Пол.
– И как это в тебя столько вмещается, – с любовью замечает Анжелика. – Слава Богу, что ты не толстеешь, как твой дядя Альфи.
Пол проводит пальцем по своему воротнику Бастер Браун.
type="note" l:href="#n_14">[14]
В гости к Ротам его собирала мама, так что он пришел в своем лучшем костюме с виндзорским галстуком,
type="note" l:href="#n_15">[15]
более уместным в гостиной его родителей, чем в этом доме.
Пол почти взрослый. В двенадцатилетнем мальчике угадывается характер будущего мужчины. У него задумчивое серьезное выражение лица, которому так не соответствуют частые всплески живого интереса ко всему, что его окружает. Можно сказать – и многие так и говорят – что у него аристократическая внешность. Как же Дэн ненавидит это слово, думает Хенни, которая и сама не часто его употребляет. Однако именно это слово лучше всего подходит Полу. Аристократизм чувствуется в его осанке и в твердом взгляде ярко-синих глаз, цвет которых кажется еще более поразительным на смуглом лице. Его облик говорит о решительности и воле.
Неожиданно встревожившись, Хенни пытается вспомнить, каким был Пол шесть лет назад, когда ему было столько же, сколько сейчас Фредди. Пол был более смелым. Он без страха подходил к чужим собакам, пускал свою лодочку на озере в Центральном парке, сам падал в это озеро и смеялся, когда его вытаскивали. А Фредди робкий… у него отличное здоровье и он почти не болеет, но он не любит шумных игр, не любит устраивать шутливые потасовки, даже с Дэном.
Может, Фредди будущий музыкальный гений, спрашивает себя Хенни. Дэн говорит, у него есть талант. А может она ослеплена любовью к своему единственному чаду?
Мир так жесток. По улицам Ист-сайда слоняются ватаги бездомных мальчишек, некоторые из них не старше Фредди. Они спят в подъездах, бегают за несколько центов с поручениями в салуны, а то и места похуже. Безжалостный мир. Ее ребенок не смог бы в одиночку в нем выжить. Слава Богу, ему и не придется этого делать.
Как ни странно, но когда она думает о том, что было бы, окажись Пол в подобной ситуации, она вполне может представить, как он приспосабливается к этому миру, постигает приемы выживания в нем. Фредди бросает Полу вызов:
– Спорим, я обыграю тебя в шашки.
Они достают доску и раскладывают ее на полу.
– Пол всегда так терпелив с Фредди, – замечает Анжелика. – Впрочем, это и понятно, ведь ни у того, ни у другого нет родного брата.
«Но почему у Пола нет брата, почему Флоренс не захотела завести больше детей? Этого я никогда не пойму, – с горечью думает Хенни. – На ее месте я бы завела пятерых. Когда-то Дэн сказал, что я не забеременею, а я забеременела. Теперь же, когда мы почти шесть лет хотим второго ребенка, ничего не получается».
– Да, – продолжает Анжелика, – плохо, что у Пола нет брата. Он бы тогда не надоедал тебе так своими частыми приходами.
– Мама! Он мне не надоедает. Ему у нас нравится, и мы его любим.
Она должна понимать, что Пол приходит к ним не только из желания поиграть с маленьким кузеном. Конечно, малыш забавляет его, но приходит он главным образом потому, что ему нравится атмосфера их дома, ощущение свободы в нем. Дэн, прекрасный педагог, относится к Полу как к равному. Хенни вспоминает, как они сидят на кухне, пока она готовит, и разговаривают о политике, электричестве, опере, рабочем движении, обо всем на свете. Дэн, живой и энергичный, рисует в воздухе руками какие-то фигуры, желая сделать свои объяснения более доходчивыми. Пол слушает внимательно, ему не терпится узнать больше, иногда он пытается возражать. Они всегда сидят на кухне – там стоит ваза с фруктами и кофейник, и там Дэн чувствует себя наиболее уютно. Хенни задается вопросом, будет ли он так же разговаривать с Фредди, когда тот вырастет.
Она вдруг почувствовала, что дядя Дэвид смотрит на нее.
– Дядя, ты на что смотришь?
– На тебя. Ты стала красивой, впрочем, я всегда это предсказывал.
Но она вовсе не стала красивой. Правда, она изменилась, расцвела, ее роскошные волосы и необычного разреза глаза теперь более заметны. Это благодаря Дэну, он научил ее всему. Она помнит, как стояла с ним у витрины парикмахерского салона, глядя на головы манекенов с моделями причесок, и Дэн уговаривал ее войти. Дэн любит, когда женщина следит за собой. Он всегда обращает внимание на хорошеньких ухоженных женщин… и каждый раз в сердце ей закрадывается холодок страха, но она старается тут же избавиться от этого ощущения.
– Ты и правда хорошо выглядишь, – тоном критика изрекает Анжелика, услышавшая замечание дяди Дэвида. – И как это тебе удается, когда у тебя на руках дом, ребенок, да еще ты тратишь время на своих бедняков в благотворительном центре?
– Я всего лишь делаю то, что мне нравится, – кротко отвечает Хенни.
– Ну, вы оба очень занятые люди, – продолжает мама; она явно ведет к чему-то еще. – Флоренс упомянула на днях, что Дэна назначили руководителем исследовательского отдела.
– Это пока не официально, поэтому мы не говорим об этом.
– А он все еще занимается своими опытами?
– Да, проводит в лаборатории каждую свободную минуту. Сейчас он работает над высоковольтным трансформатором, хотя, признаюсь, я и сама не понимаю, что это такое.
Мама откликается тоном вежливого неодобрения:
– Должно быть, это замечательно. Но деньги на этом не сделаешь.
– Он делает это не из-за денег, Анжелика, – вставляет дядя Дэвид.
– Но ты бы мог заработать кучу денег, если бы захотел, Дэн, – говорит Альфи.
Дэн кажется удивленным.
– Каким же это образом, Альфи?
– Ну, я не ученый, но я кое-что читал и знаю, что сейчас много работают над вещами вроде тех, о которых говорил ты. В газетах писали об идее какого-то изобретения передавать электрические сигналы по воздуху. Дж. П. Морган строит с этой целью башню где-то на Лонг-Айленде. Двести футов высотой. Думаю, этот изобретатель сделает на этом состояние.
– Что значит посылать электрические сигналы по воздуху? – вмешивается в разговор Пол; он явно заинтересован.
– Разговаривать на расстоянии. Люди будут слышать твой голос, находясь от тебя за много миль, так было написано. Звучит невероятно, правда?
– Нет, это очень даже возможно, – быстро говорит Дэн. – Это станет реальностью раньше, чем вы думаете.
– Тогда я прав, – кричит Альфи. – Почему бы тебе не продать какое-нибудь изобретение вроде этого, Дэн?
– Эти люди – гении, – отвечает Дэн. – А я далеко не гений ни в науке, ни в финансах. Я просто упорно работаю и доволен этим. – И он добавляет, вежливо, но решительно закрывая эту тему. – А как насчет лимонада, который вы с Эмили обещали сделать?
«Никто в моей семье не понимает его, кроме дяди Дэвида, – думает Хенни. – Ни ты, мама, подходящая ко всему с позиций, что сколько стоит. Ни ты, Флоренс, со своим скучным безупречно одетым мужем, который «так хорошо обеспечивает семью». Знаешь ли ты, что значит смотреть на своего мужа в комнате полной гостей, ловить его взгляд и испытывать чувство гордости? Потому что он лучше всех других мужчин. Или, проснувшись иной раз среди ночи и чувствуя его рядом, преисполниться такой огромной нежностью, от которой на глаза наворачиваются слезы».
Из кухни доносится смех Дэна, который пошел туда вслед за Альфи и Эмили. В этом смехе звучит та особая нотка, по которой Хенни определяет, что он в прекрасном настроении.
Он возвращается с кувшином и наливает два стакана – для папы и дяди Дэвида. Он очень внимателен к ним обоим, особенно к отцу, который быстро стареет, быстрее, чем дядя Дэвид.
– Ох, уж этот Альфи, – говорит Дэн, – умеет выбрать девушку. Она восхитительна. Куда бы он с ней ни пошел, все будут на нее заглядываться.
Анжелика с упреком возражает:
– Может, она и восхитительна, но это едва ли наш выбор, как даже вы можете понять.
– О, да, – отвечает Дэн, – а вы, я уверен, понимаете, что ваш сын тоже не выбор ее родителей.
– Выбор? Да они впадают в панику каждый раз, когда Альфи переступает порог их дома, боятся, как бы чего не вышло.
Дэн пожимает плечами.
– Возможно, ничего и не выйдет. В его возрасте у молодого человека может смениться десяток увлечений, прежде чем он остепенится. Если он вообще остепенится, – добавляет он из озорства.
Дядя Дэвид, подносивший стакан ко рту, со стуком ставит его на стол.
– Любой мужчина, достойный называться мужчиной, знает, когда время остепениться, – он четко выговаривает слова. – Либо оправдай доверие женщины, либо сразу оставь ее в покое. Одно или другое, ничего иного и быть не может.
Дэн ничего не отвечает, занявшись кувшином и подносом. Дядя Дэвид снова подносит стакан к губам. Его старческие глаза на долю секунды встречаются с глазами Хенни и прячутся за стеклами очков, под нависшими седыми бровями.
О чем хотели сказать ей эти добрые мудрые глаза? Сообщить что-то, чего она не знает? Или в них отразились лишь воспоминания о словах, сказанных когда-то давно? Словах, которые с тех пор никогда не повторялись. Наверное, так. Время от времени, чаще всего в середине ночи, когда ее мучает бессонница, болезненные сомнения помимо ее воли закрадываются ей в душу, но она никогда не говорит о них. Для ее душевного равновесия важно, чтобы они так и оставались скрытыми в ее душе. Выраженные словами, они обретут реальность.
Анжелику беспокоят собственные проблемы.
– Я искренне надеюсь, что у него появится новое увлечение, пусть даже не одно. Я ничего не имею против Эмили лично, но, – в голосе появляются негодующие нотки, – я всегда презирала браки между людьми разного вероисповедания, когда обряд бракосочетания совершает судья или, упаси Господи, клерк в муниципалитете. – Она вздыхает. – Конечно, мы пытались повлиять на Альфи, но не можем же мы связать его и запереть дома.
– Мужчина – бунтарь по натуре, – говорит Дэн. – Чем больше вы будете пытаться связать его, тем яростнее он будет вырываться.
Ответить на это нечего, и никто и не пытается, даже дядя Дэвид. Часы на камине бьют половину.
– Через полчаса наступит двадцатый век, – провозглашает Альфи.
– Половина двенадцатого. Фредди почти заснул над шашками. Дэн, ему пора в постель.
– Пусть встретит Новый год. Этот Новый год он надолго запомнит.
– Пожалуй, ты прав, – соглашается Хенни, и у нее вновь возникает ощущение значительности момента. – Это будет прекрасный век! Я предчувствую, что грядут великие события, хотя и не могу представить, какие.
– У минувшего века тоже были свои достоинства, – замечает дядя Дэвид, думая, наверное, о том, что едва ли ему суждено многое увидеть в новом веке. – Были свои свершения, свои герои…
– А провожаем мы его со стыдом, – перебивает Дэн. – Эта грязная война на Кубе…
– Да, правда, – вздыхает дядя Дэвид.
– Однако, – бодро добавляет Дэн, – я не теряю оптимизма. Двадцатый век будет лучше, Хенни права. Он будет лучше, благодаря молодому поколению.
Тикают часы на камине. Стрелки приближаются к полуночи.
Они открывают окно и, наклонившись, вдыхают морозный воздух. В городе светло, как днем. В каждом доме зажжены электрические или газовые лампы, свечи. Внизу на улице собралась толпа. Трубят жестяные рожки, пронзительно свистят свистки, кто-то бьет в барабан.
Внезапно в небо поднимается радостный крик, оглушительный, как гром или шум прибоя, словно слились воедино голоса всех жителей Нью-Йорка, приветствующих наступление первого января Нового года.
– Двенадцать часов. Тысяча девятисотый год наступил, – говорит Дэн.
На мгновение все замирают. Потом колдовское очарование момента проходит. Поцелуи, тосты. Фредди разбудили. Дэн берет его на руки и дает выпить глоточек вина. Альфи и Эмили без стеснения обнимают друг друга. Генри и Анжелика обмениваются чинным поцелуем. Хенни и Дэн, глядя друг другу в глаза, решают подождать, пока все уйдут, и они останутся вдвоем.
Гости достают свои пальто, собираясь уходить.
Их тела, сплетенные секунду назад, сейчас просто соприкасаются, создавая очаг золотого тепла в зимней ночи. Дэн смеется.
– Как это чудесно, – говорит он. – Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как это чудесно?
– Я всегда об этом думаю, – шепчет она серьезно. Она не перестает удивляться тому, что они дают друг другу столько радости, что она дала ему радость, способна дать ее снова и всегда будет это делать.
– Никто бы не подумал, глядя на тебя, что ты можешь быть такой, – продолжает он. – У тебя вид добропорядочной дамы.
– Но не чопорный? – беспокоится она, потому что он ненавидит чопорность.
– Нет, не чопорный, просто очень положительный и серьезный. Но это хорошо, – он усмехается. – Пусть люди думают о тебе, что хотят. Ты моя. Я знаю, какая ты на самом деле.
Она целует его в шею.
– Да, я твоя. Навсегда. Твоя и только твоя.
– Ну, – говорит он с комическим негодованием, – я на это надеюсь. Если какой-то мужчина осмелится вообразить… он рискует головой.
«А ты?» – думает она. Руки, которые слишком долго не отнимают при рукопожатии или когда подают пальто; глаза, которые зовут и обещают, блестящие, сверкающие. Нет, нет, это все твое воображение, Хенни. Твои воспоминания. После всех этих лет, прожитых в этом доме, который вы вместе создали, в доме, в котором спит ваш любимый сынишка, на этой кровати в объятиях мужа, ты все еще помнишь. Но ты не должна. Не должна ради собственного покоя и душевного здоровья. Ты должна внушать себе, что все обстоит так, как тебе того хочется.
– Хенни?
– Да?
– Сердце мое!
Сердце мое – он любит называть ее так.
– Мы прошли долгий путь вместе.
– Да.
– Ты чудесная женщина. Ты хорошо на меня влияешь. Мне покойно с тобой.
Она хорошо на него влияет. Она знает, что это правда.
– У мальчика сегодня был настоящий праздник.
– Да, он чувствовал себя в центре внимания. Дэн зевает.
– Если мы заснем прямо сейчас, мы сможем проснуться пораньше и начать день, как положено, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Она понимает.
– Неужели тебе мало? – спрашивает она, придвигаясь к нему.
– Знаешь, есть такая примета: ты весь год будешь заниматься тем, с чего начнешь первый новогодний день. Вот будет здорово, если примета сбудется, как ты считаешь?
Хенни смеется.
– Изумительно, дорогой.
Нет, никаких сомнений нет и быть не может. Ему хорошо с ней. В таких вещах мужчина не может притворяться. Вот если бы только она была уверена, что она единственная.
Прекрати, Хенни, прекрати сейчас же.
– Я засыпаю, – говорит он.
– Я тоже.
Она закрывает глаза. Лежа в тепле, она и вправду начинает засыпать. Ей чудится, что сквозь закрытые веки она видит что-то розовое. Целых девять лет прошло со дня пожара, изменившего их жизни, а они все еще любят друг друга и всегда будут любить.
Конечно, всегда… Разве не так?



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Золотая чаша - Плейн Белва


Комментарии к роману "Золотая чаша - Плейн Белва" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100