Читать онлайн Пожар страсти, автора - Плейн Белва, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пожар страсти - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пожар страсти - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пожар страсти - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Пожар страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

В камине потрескивали поленья. Пламя освещало латунную решетку, а отсветы его ложились на розовый персидский ковер.
Джеральд потянулся и вздохнул.
– Какое блаженство! За окном падает снег, а здесь уютно, спокойно и красиво.
Гиацинта посмотрела на комнату глазами Джеральда: книги, хрустальные лошади на каминной доске, цветущая гардения Францины в оконной нише. Она вспомнила его комнату, в которой однажды была: слабо освещенная коробка, тесная и унылая, наполненная шумом дома и улицы, запахами горелого жира.
За последние месяцы они прочно вошли в жизнь друг друга. Каждый узнал о другом что-то новое, стоящее за пределами сексуальных отношений. Гиацинте казалось, что в Джеральде появилась нежность, совершенно отличающаяся от страсти.
Он сказал:
– Я люблю твои волосы.
– Слишком прямые. Я трачу много времени, чтобы завить их.
– Не надо их завивать. Когда они прямые, свет отражается в них таким образом, что они кажутся красными. – Джеральд погладил ее по голове.
Это был жест собственника, имеющего право предписывать – такое право имеет, наверное, муж. Гиацинту трогало, когда он просил ее не пересаливать пищу или не приближаться слишком близко к идущей впереди машине.
Отец был прав, посоветовав Гиацинте привозить Джеральда в дом каждую неделю. Чувствуя себя поначалу неловко, он начал постепенно вписываться в жизнь дома. Мужчины оказались вполне совместимы друг с другом. И даже Францина, относившаяся к Джеральду отнюдь не восторженно, принимала его спокойно, без каких-либо критических замечаний. Без сомнения, она серьезно изучала складывающуюся ситуацию.
– Какая замечательная комната, – сказал Джеральд. – Да и весь дом. Здесь всегда так спокойно и тихо?
– Сейчас да, но так не было, когда здесь спали три моих брата. Тогда было довольно шумно. И тем не менее мы скучаем по ним.
– Я вспомнил, твой отец говорил на прошлой неделе, что не сыграл ни одной настоящей партии в шахматы после их отъезда.
– Верно. Мама и я пытались составить ему компанию, но мы в этом не сильны. Он легко у нас выигрывает, и ему это неинтересно.
– Думаю, я могу предложить ему сыграть партию?
– Почему бы и нет? Он считает тебя достойным противником. А я посижу здесь и полистаю эту великолепную книгу по искусству, подаренную тобой. Однако ты не должен так тратиться. Право же, не должен.
– Отчего же? По-моему, ты стоишь того. Ну ладно, пойду найду твоего отца.


Они планировали отправиться на большой пруд, но, когда разыгралась метель, решили остаться дома. Игра в шахматы проходила в сосредоточенном молчании. Глядя на две склонившиеся над доской головы – черную и основательно тронутую сединой, – Гиа испытывала какое-то удивительное, почти дремотное, удовлетворение.
По неуловимой ассоциации появилась странная мысль. Есть такая игра в шарики – нечто вроде калейдоскопа. Тряхни игрушку – и все шарики изменят свое место. «Если бы меня не воспитал этот человек, – размышляла Гиа, – была бы я тем, чем стала сейчас? Вероятнее всего нет. И почти наверняка не встретила бы вот того, другого человека. И тем не менее мы все вместе, связаны друг с другом и даже с Франциной, которая в этот момент обзванивает людей, организуя очередной благотворительный прием».
Гиацинта открыла книгу и прочитала полглавы о неоимпрессионизме. Однако она читала слова, а смысл ускользал от нее. Гиа начала листать роскошно иллюстрированную книгу, но не могла сосредоточиться и на этом.
Через несколько месяцев наступит поворотный момент. Джеральд хотел определиться ординатором в клинику. Где будет находиться эта клиника? И что будет с ней, Гиацинтой? О будущем они конкретно не разговаривали. Не странно ли, что они не касались этой темы?
Хотя оба были откровенны друг с другом, говорили о вещах непростых, печальных и весьма личных.
Джеральд рассказал ей о своей матери, умершей после долгих мучений от болезни Альцгеймера. Гиацинта знала, что Джеральд очень тяжело пережил эту трагедию, вместе с семьей страдал от нищеты и, как он выразился, вероятно, не проявил при этом мужества, необходимого мужчине.
Гиацинта, смеясь, поведала ему о Марте, с четвертого класса дразнившей ее. «Ты ничуть не похожа ни на один цветок», – язвительно говорила Марта. У нее были роскошные, до пояса, косы, и она не носила металлических скоб для исправления зубов.
– Я до тебя никого не любила. У меня были только друзья, – призналась однажды Гиацинта.
– У меня были женщины, – ответил Джеральд, – возможно, даже не так мало, но они были совсем не такие, как ты. Им не хватало изюминки. Да разве кто-то сравнится с тобой, Гиацинта?
Мужчины оторвались от шахматной доски и встали.
– Склоняюсь перед маэстро. – Джеральд учтиво поклонился.
– Вздор! Нам еще играть и играть, и я сражаюсь с большим напряжением. Я поднялся лишь потому, что в дверях появилась Францина. Это означает, что обед готов и нам придется прерваться.
В основном обед готовила Гиацинта. Францина закупала продукты, накрывала на стол и чистила овощи. Сегодня обязанности были распределены справедливо, потому что одна из женщин любила готовить, а другая – нет. В голубой хрустальной вазе стояли первые тюльпаны. От говяжьего рагу, подрумяненной картошки и моркови исходили пьянящие ароматы. Перед каждым был поставлен зеленый салат. Два одинаковых графина были наполнены превосходным красным вином.
– Настоящий пир! – воскликнул Джеральд.
– Гиацинта не только художница, но и первоклассный повар.
Гиа зарделась. Можно подумать, что отец рекламирует ее! Однако Джим слишком прямолинеен, его нельзя заподозрить в ухищрениях. Просто он любящий отец.
Затем Джим уточнил:
– Разумеется, я не собираюсь лишать лавров свою жену.
Францина слегка улыбнулась, и на щеках ее обозначились ямочки. Они исчезли, едва она подняла голову. Сегодня Францина вела себя сдержанно, давая возможность высказаться Джеральду. Понимая это, Гиа наблюдала за ним и ожидала, что он чем-то себя проявит.
Придраться к поведению матери было нельзя. Только человек, хорошо знающий Францину, мог догадаться, какие мысли роились в ее голове, когда она так по-светски села за стол. Так безупречно. У нее безупречно было все, вплоть до светло-розовых ногтей.
Гиа посмотрела на свои руки. Она забыла соскоблить охру после вчерашней работы. Наверное, никакой душ не смоет краску с ее пальцев. Гиа внезапно ощутила подавленность. Ситуация казалась ей искусственной. Ничего подобного она не испытывала, пока мужчины играли в шахматы.
– Да, – сказал Джеральд, отвечая на какой-то вопрос отца. – Я в этом уверен. У нас был сосед, получивший ранение на корейской войне. Ему пришлось восстановить лицо. То, что сделали врачи, было чудом науки и искусства. Увидев его, я сразу понял, в чем цель моей жизни.
Джеральд говорил точно и четко; он вообще все делал аккуратно и четко – разрезал яблоко, складывал свитер или, как сейчас, положил нож на тарелку параллельно краю стола.
Отец спросил:
– Сколько времени нужно, чтобы получить диплом по специальности «пластическая хирургия»?
– По меньшей мере три года.
– Значит, – вставила Францина, – вы уже сейчас должны искать должность ординатора.
– Да, я уже разослал множество заявлений.
– Вам понадобится первоклассная клиника при медицинском учебном заведении. – Джеральд кивнул, и Францина добавила: – В нашем округе таких нет. Местная больница вряд ли вам подойдет.
– Верно.
Они вели бой над головой Гиацинты. «Конечно, Францина рада, что ему придется уехать отсюда, – подумала Гиа. – Почему он никогда не говорил этого мне? Что за этим кроется?»
– Но по крайней мере вам в настоящее время платят, – заметил отец. – Еще не столь давно интерны и аспиранты должны были благодарить за то, что имели возможность учиться.
– Да, платят, но это не слишком много, особенно если человек имеет долги.
– Ах да. Вы должны университету, который дал вам ссуду. Мне говорила Гиа.
– И я еще должен за лечение матери.
– Вы трудолюбивый и целеустремленный молодой человек. Я снимаю перед вами шляпу.
«Безнадежно», – подумала Гиацинта.
Словно почувствовав ее настроение, отец перевел разговор на другую тему:
– Очень мило, что вы принесли эти тюльпаны. Это внушает надежду, что весна не за горами.
Джеральд обратился к Францине:
– Они напоминают мне эти желтые обои. Мне всегда кажется, что место этой комнаты, да и всего дома, – в рекламном журнале.
Беседа за столом стала носить обрывочный характер. Едва слыша то, что говорилось, Гиа ощущала холодный страх под ложечкой.
– Может, выпьем бренди? – предложил отец. – Кажется, будто ледяной ветер проникает сквозь сосны.
– Вы идите, а я уберу со стола и загружу посудомойку.
«Он уедет бог знает куда, – думала Гиа. – Мне придется ждать три года. Джеральд может найти другую».
– Я помогу тебе, – сказал Джеральд и, обернувшись к Францине, добавил: – Не беспокойтесь, я знаю, что бокалы в посудомойку не ставят. Я буду очень осторожно обращаться с ними.
Он так старался угодить! Но к чему ему мнение Францины, если все идет к концу?
– Нет, – возразила Гиа, – я все сделаю сама. Иди и заканчивай с отцом партию в шахматы.
Оторвав взгляд от раковины, она увидела в проеме дверей Францину, которая печально смотрела на нее.
– Я помою бокалы, – быстро проговорила она.
– Каких-то восемь бокалов из-под вина и воды! И чего из-за них столько шума! – взорвалась Гиа, но, тут же устыдившись, добавила: – Прошу прощения. Кажется, я немного устала.
– Ты не устала. Ты обеспокоена.
– Ничуть не обеспокоена. С какой стати мне беспокоиться?
Она не собиралась открывать дискуссию, которую, вероятно, хотела устроить мать.
– Не знаю, с какой стати тебе беспокоиться или не беспокоиться, Гиацинта. Это ты мне должна сказать, если пожелаешь. Если решишь, что я могу помочь.
– Только в том случае, если ты изменила мнение о нем.
Ей хотелось крикнуть: «Я боюсь! Мне нужно, чтобы кто-то сказал, что делать. Не знаю, то ли я должна спросить его первая, то ли подождать, пока он спросит меня. Здесь, за столом, он даже казался мне каким-то чужим. Я не знаю…»
– По-моему, Джеральд – очаровательный и умный молодой человек. Он хорошо говорит, держится любезно и, как я сказала с самого начала…
Джим крикнул из зала:
– Францина, иди сюда и предложи Джеральду остаться на ночь! Он считает, что доставит слишком много хлопот. Но дорога сейчас – сплошной лед. Только безумец сядет за руль в такую погоду!
– Никаких хлопот вы не доставите, если останетесь. У нас много комнат.
Джеральд колебался.
– Мне нужно позаниматься дома – в понедельник контрольная работа.
– Вы можете уехать отсюда завтра в полдень, – убеждал его Джим. – К тому времени лед на дорогах растает и у вас останется время для занятий.
– Вы очень любезны, но, право же, я ездил по скользким дорогам и раньше…
Гиацинта одиноко стояла в центре зала и молча ждала. «Зачем ты, отец, – подумала она, – просишь его остаться? Он не хочет. Разве не видишь?»
Но отец уже принял решение.
– Поднимись на второй этаж, Гиа, и покажи Джеральду комнату Поля.
Они пошли наверх.
– Ты не хотел оставаться, – сказала Гиацинта, – поэтому тебе не следовало этого делать.
– Ты сердишься на меня? – удивился Джеральд.
– Да. Точнее, не сержусь, а обижена. За столом ты говорил о таких планах, о которых никогда не рассказывал мне.
– Я собирался сделать это сегодня, но опасался испортить день.
– Испортить день? О чем ты?
– Сядь и позволь мне объяснить.
Гиацинта села на кровать и уставилась на него. Сейчас он скажет нечто такое, что ее потрясет. Она это знала.
– Я хотел сказать тебе это наедине. У меня уже есть предложения на должность ординатора, даже два. И в обоих случаях это первоклассные клиники. Но к сожалению, они обе в Техасе.
– Почему «к сожалению»?
– Ну, не так-то дешево и просто добираться до Техаса.
Слова, которые обычно так легко лились у Джеральда с языка, сейчас он произнес с запинкой. Улыбка его была вымученной.
– Продолжай, – попросила Гиацинта.
Джеральд развел руками.
– Я знаю об этом уже две недели, но не решался спросить. Будешь ли ты ждать меня? Я боюсь твоего ответа. И все-таки – будешь ли ты меня ждать?
– Ты хочешь сказать, что мы не увидимся целых три года? Но почему?
Джеральд обнял ее за плечи.
– Одно слово все объясняет. Деньги.
– Но ты говорил, что тебе платят.
– Ты забываешь, что у меня есть долги.
– Не может быть, чтобы ты имел в виду именно это, – прошептала Гиа.
– Дорогая, именно это я и имею в виду. У меня нет иного выхода.
– Ты всегда говоришь, что разлука на неделю – это очень долго.
– Так и есть.
– Да, должно быть, сегодня сам воздух пропитан дурными предчувствиями. Когда мы сидели за столом, я посмотрела на тебя – и вдруг ощутила боль. И я была зла, зла на весь свет. Не знаю почему. Как будто кто-то умер или навсегда уехал.
– Не навсегда, – возразил Джеральд.
– Это лишено смысла. Другие пары ведь как-то справляются. Неужели ты думаешь, что я перестану работать?
– Все не так просто. Как холостяк, я получу комнату практически бесплатно. Женившись, я не получу ее.
– Разве я сказала тебе что-либо о женитьбе?
– Ну а что нам еще остается делать?
– Просто быть вместе. Рядом.
– Нет. Я не поеду в клинику с таким неопределенным статусом. Либо поеду один, либо с законной женой, как другие.
– Значит, ты делаешь предложение?
– Это действительно предложение, но с оговоркой. Нам придется подождать.
Гиацинту охватили смятение и отчаяние.
– Вот смотри. – Джеральд вынул из кармана блокнот и ручку. – Позволь мне показать, как все это выглядит в долларах, и ты поймешь, о чем я толкую.
Она наблюдала за тем, как двигалась его рука с голубыми венами и красивыми овальными ногтями – рука, которая знала каждый изгиб ее тела. Гиацинтой овладела паника, она пыталась заглянуть дальше этих арифметических действий, этих сложений и вычитаний. «Отец, – лихорадочно подумала она, – поможет. Он не богач, но поможет».
– Должен же быть выход, – сказала Гиа. – Я попрошу отца.
– Попросишь у него деньги?
– Конечно.
– Я не могу пойти на это. Не стану просить деньги у него.
– Я и не жду, что ты будешь просить. Это сделаю я. И потом, почему ты говоришь: не стану просить деньги у него?
– Полагаю, ответ очевиден. Унижение…
– …испытаю я, а не ты.
– Тем не менее это из-за меня.
– Ты ведь не испытывал унижения, принимая деньги от медицинского института?
– Это не выдерживает сравнения. То был кредит.
– В таком случае пусть сейчас тоже будет кредит. Выплатишь его, когда начнешь практиковать.
– Мне не нравится эта идея.
– А мне нравится.
Джеральд улыбнулся.
– Теперь я понимаю, почему родители утверждают, что ты упрямая.
Гиацинта тоже улыбнулась.
– Я вдруг снова почувствовала себя нормально, узнав, что все упирается только в деньги. Я думала… О Боже, я думала, что ты изменил отношение ко мне.
Он рассмеялся.
– Ты сумасшедшая! Право, ты сумасшедшая! – Затем, уже серьезно, добавил: – Все это может оказаться не так просто, как тебе сейчас кажется. Не забывай про мнение твоей матери обо мне.
– То было месяцы назад! И потом, если отец захочет это сделать для нас, он непременно сделает независимо ни от чего.
– Ну что ж, в таком случае попроси. Я определенно не смогу этого сделать.


Этой весной Гиацинта часто размышляла о том, что когда-нибудь, в отдаленном будущем, вспомнит это время, время осуществления желаний и надежд, когда было все – и поцелуи, и слезы, и шампанское, и добрые пожелания, и белоснежные платья, и украшенные цветами шляпки.
– Я очень счастлив, что могу сделать это для тебя, – сказал Джим в тот вечер. – Это сбережет твою энергию для работы. Ничто так не отвлекает человека от дела, как пустой кошелек.
– Стало быть, решено, – проговорила Францина. – Помолвка, торжественный день в институте, женитьба – и отъезд в Техас?
– Через две недели после окончания, – зардевшись от волнения, ответила Гиацинта.
Они находились в гостиной. Огонь в камине догорал, тихо играла музыка, которую Джим слушал до того, как молодые люди пришли к нему. «Реквием» Верди отныне навсегда будет ассоциироваться у нее с этим событием.
– Я хочу, чтобы вы оба знали, – вставил Джеральд. – Я так благодарен вам, что это не выразить словами. И помните: я не забираю Гиацинту от вас. Она рассказывала мне, как вы скучаете по своим сыновьям, поэтому обещаю, что, едва я завершу обучение, мы вернемся сюда и останемся здесь. Доктора не ездят с места на место. И еще, – добавил он, обращаясь к Францине, – я не буду называть Гиацинту именем «Гиа». Она говорит, что вы этого терпеть не можете.
– Верно, Джеральд, но ты должен называть ее так, как ей самой нравится.
На сей раз улыбка Францины была приятной, а объятия теплыми. Что у нее на уме, Гиацинта не знала, однако понимала, что все случившееся – полная неожиданность для матери. Весьма вероятно, что она изменила мнение о Джеральде. По крайней мере Францина наверняка заметила, как он старался ей угодить.
Последние недели перед торжественным днем Джеральд был не слишком перегружен, и это позволило ему принять более активное участие в жизни дома. Весна, которая пришла после суровой зимы, была затяжной и прохладной.
Джим делал бордюры из многолетних растений в тенистой части двора. Он и Джеральд искали в справочниках по садоводству сведения о том, какие растения способны здесь выжить и разрастись. Они купили саженцы из питомника и работали теперь уже дотемна. Редко кто из сыновей Джима уделял ему больше внимания, чем Джеральд. Они красили газонные стулья, ходили на рыбалку, купили новый рашпер для приготовления барбекю, и установили его.
В семье воцарилось умиротворение. После поворота дороги начинался лес, владелец которого не возражал, чтобы по нему совершали прогулки. Здесь Гиацинта и Джеральд подолгу гуляли или, сидя на пеньке, вели беседы, окруженные покоем и тишиной. Гиацинте казалось, что они еще больше сблизились в последнее время, причем на какой-то новой основе.
Когда Гиацинта и Джеральд однажды нанесли визит бабушке, она угостила их лакомствами, а затем весь вечер потчевала рассказами о давно минувших днях, когда город был окружен роскошными поместьями, ходили частные железнодорожные вагоны, а оркестр в 1917 году играл «Там, по ту сторону». Перед уходом гостей бабушка вручила им связанные ею подарки – синие свитера. Гиацинта беспокоилась, что Джеральду будет скучно, поскольку бабушка иногда рассказывала о том, что было интересно только ей. Однако Джеральд сказал, что бабушка – «весьма приятная пожилая леди и любопытная личность».
В одно прекрасное солнечное утро состоялось вручение дипломов, и Гиацинта смотрела сияющими от счастья глазами, как Джеральд получил диплом доктора медицины. После этого его представили дома ближайшим родственникам и друзьям. Вечером Джеральда познакомили даже с «мстительницей» Мартой и другими представителями «толпы». Случилось так, что Гиацинта шла вместе в Джеральдом мимо дома Марты. Здесь-то и состоялось знакомство. Гиа, заметив удивление Марты, испытала торжество, но вместе с тем досадовала на себя за то, что придает значение мнению других людей.
Началась подготовка к свадебной церемонии в саду. Братья купили билеты на самолет. Гиацинта выбрала себе свадебное платье, вместе с Франциной заказала тисненые открытки с приглашениями. Уже были присланы первые подарки и отправлены благодарности. По карте во всех деталях они изучили путешествие до Техаса.
Отец настоял на том, чтобы после торжественной церемонии состоялся вечер.
– Во время церемонии бракосочетания, возможно, не следует собирать толпу, но ты, Гиацинта, наверняка впоследствии пожалеешь, если после этого не будет веселого праздника. Кроме того, ты прожила здесь всю жизнь, ходила в школу, поэтому было бы не по-дружески не пригласить друзей и соседей. Как ты считаешь, Францина?
Кто-то мог заподозрить, что именно мать была инициатором этого вечера. А она лишь сразу согласилась. Францина проявляла покладистость и полное спокойствие после того вечера, когда Джим открыл свое сердце и свой бумажник Джеральду.
– Что ж, вы знаете, я люблю праздники, – откликнулась она. – Гиацинта, ты должна высказать мне свои соображения по поводу убранства, меню и гостей. Я немедленно всем этим займусь.
По мере приближения дня свадьбы Гиацинта едва удерживалась от того, чтобы спросить Францину, что она думает о Джеральде сейчас, когда он стал близким человеком в доме. Однако не решалась. Мать не касалась этой темы, и Гиацинта была почти уверена в том, что она, изменив мнение о Джеральде, теперь стыдится вспоминать о своем первоначальном заблуждении.
Гиацинта чувствовала, как прекрасна жизнь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пожар страсти - Плейн Белва



Баба дура и об этом весь грустный роман.
Пожар страсти - Плейн БелваStefa
16.12.2013, 23.39





Отличный роман! Явно недооцененный.
Пожар страсти - Плейн БелваИрина
9.10.2014, 14.50





Согласна с первым комментарием. Растянутый бред. Жаль потраченного времени.
Пожар страсти - Плейн БелваNatali
13.10.2014, 21.33





роман стоит почитать...
Пожар страсти - Плейн БелваСветлана
15.11.2014, 7.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100