Читать онлайн Пожар страсти, автора - Плейн Белва, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пожар страсти - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.43 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пожар страсти - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пожар страсти - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Пожар страсти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Проходя по коридорам и аудиториям школы модельеров, Гиацинта невольно вспоминала газетные сообщения о том, как люди в семьдесят или в восемьдесят лет наконец получали диплом об окончании колледжа. Конечно, ей еще далеко до такого возраста, и все же сразу бросалась в глаза огромная разница между другими студентами и ею. Они были такими беззаботными и непринужденными! Слишком веселые и горячие, они не подозревали о существовании зла и были очаровательны в своем неведении. «Среди них, – подумала Гиацинта, – я, должно быть, выгляжу пришелицей с Марса».
Прошло почти полсеместра, прежде чем она заметила, что преподаватели в отличие от студентов обращают на нее особое внимание. Ощущая неуверенность в начале занятий, Гиацинта была искренне удивлена, когда один из ее этюдов продемонстрировали классу в качестве образца техники рисунка. После этого преподаватель сказал Гиацинте, что ей вообще нечего делать в этом классе.
Это очень приободрило Гиацинту и вселило в нее уверенность. Конечно, она имела основательное представление о цвете и форме, но что касается одежды, то до сего времени хотела лишь одного: чтобы она «приятно смотрелась». Работать над образцами моделей казалось ей ничуть не труднее, чем стоять дома в студии за мольбертом. Частенько Гиацинта приносила задания домой и практиковалась в рисовании образцов пером и чернилами.
Почти всегда по субботам и воскресеньям Гиацинта посещала специальные классы. И, заполняя таким образом каждую минуту в течение недели, она боролась с одиночеством, которое порой грозило захлестнуть ее и унести в бездну.
Одиночество в толпе сейчас стало расхожей фразой. Гиацинта никогда еще не жила в таком месте, где почтальон не остановится, чтобы обменяться несколькими фразами у входной двери, или где кассир в супермаркете так дорожит своим временем. С одной стороны, анонимность была благом, а с другой – заставляла переживать тяжелые моменты. В городе и особенно в ее округе на границе с Челси жило множество людей, но отношения не налаживались. Гиацинта лишь вежливо раскланивалась с ними. У нее не было ничего общего с девятнадцатилетней честолюбивой актрисой, которая жила по другую сторону вестибюля вместе со своим дружком; не имела она никаких контактов и с портными, не говорившими по-английски. Дряхлая пара, прожившая в этом здании уже шестьдесят пять лет, вообще была из другого мира.
Под окном пролегала улица, которая на глазах претерпевала изменения. Прошлое сохранилось в виде пятиэтажек без лифта. Здесь возле окон развешивали постельное белье, а на балконах стояли женщины, сплетничающие и наблюдающие за детьми.
После трудового дня Гиацинта преодолевала четыре пролета лестницы и закрывала за собой дверь с противоречивыми чувствами. Иногда эти две комнаты казались ей убежищем, порой – местом заключения. Она понимала, чем вызваны такие перепады настроения. При виде какой-нибудь матери, прогуливающейся с детьми, Гиацинта искала в доме спасения, зная, что здесь ничто не будет напоминать ей о нормальной жизни других людей. Вместе с тем похвалы возбуждали у нее желание добиться успеха вопреки обстоятельствам – и тогда она ненавидела свою тюрьму.
Отказавшись от предложения Арни помочь ей снять жилье, Гиацинта нашла его сама. Несмотря на советы Францины, Гиацинта не пожелала украсить его. У нее была кровать, два стула и ломберный столик, на котором она выполняла свою работу. В маленькой кухоньке Гиацинта готовила редко, ела очень мало и еще больше похудела. Но это не волновало ее. Она хотела одного – поскорее закончить курс обучения, найти работу и получать столько, чтобы иметь возможность снять жилье, куда смогут приезжать дети.
Гиацинта постоянно убеждала себя, что самое важное – смотреть вперед. Оглядываться назад бесплодно, говаривала бабушка. В тот день, когда были подписаны последние бумаги о разводе, Гиацинта вдруг вспомнила мотель, где они тайно делили ложе под ее атласным одеялом; вспомнила танцы, их первую ночь. Почему же все это исчезло, испарилось, словно ничего подобного никогда и не было?
Да, остается только одно – смотреть вперед. Тем не менее бессонными ночами, слыша пронзительные голоса на улице и грохот грузовиков, она совершала мысленное путешествие к дому, который оставила.
Лишь очень немногим Гиацинта сказала, что уезжает. Друзья не задавали лишних вопросов и пришли пожелать ей благополучия. Среди них были Мойра и две учительницы. Полагая, что Гиацинта едет во Флориду, они принесли подарки для Джерри и Эммы. Пришел и маляр. Когда его жена тяжело болела прошлой зимой, Гиацинта готовила для его семьи, и он это запомнил.
Францина была озадачена, подавлена и сердита на дочь, но старалась этого не показывать. Обняв на прощание Гиацинту, мать ничего не сказала, хотя в ее глазах блеснули слезы.
Порой, лежа без сна и слыша, как тикает будильник, Гиацинта вспоминала и Уилла Миллера. Он удивился бы, узнав, что почти незнакомая ему женщина последовала его совету. Гиацинте хотелось бы рассказать Уиллу об этом, если бы было возможно. Уезжая, она не оставила адреса, да к тому же не исключено, что у него больше нет желания встречаться с ней. Наверное, Уилл потерял к ней интерес, узнав, что она отказалась от своих малолетних детей.
Однажды утром Гиацинта увидела за окном снег. Было начало ноября, и снег превращался в серое месиво на тротуаре. Тем не менее это напомнило ей о приближении Дня благодарения. О прошлогоднем кошмаре лучше не вспоминать. В том году ехать было некуда. Францина собиралась вылететь на Запад и повидаться с внуками. У Гиацинты же не было ни малейшего желания лететь с ней.
При виде снега Гиацинту охватила тоска. Вот и год подходит к концу. Месяцы мелькают быстро один за другим. В следующем семестре Эмма пойдет в первый класс, а Джерри – в четвертый. Не успеешь оглянуться, как они выйдут из детского возраста.
Гиа подумала, что нужно попросить Арни устроить ей свидание с детьми. Странно, что она зависит от Арни. И вместе с тем это казалось ей вполне естественным.


Во время полета на юг Гиацинта испытывала волнение и возбуждение. Решив не давать воли слезам, она сказала себе: «Разум превыше сердца», – и вернулась к чтению. Читала она о жизни Коко Шанель – девушки, которая научилась шить в ателье по переделке одежды и завоевала известность во всем мире.
В отеле, где Гиацинта обедала в одиночестве, поскольку Эмма и Джерри должны были появиться лишь на следующее утро, она с удивлением поймала себя на том, что оценивающе смотрит на одежду других женщин, хотя прежде не обращала на это внимания.
Поднявшись после обеда в свой номер и мечтая о том, чтобы скорее наступило утро, Гиацинта решила сделать несколько набросков. Она нарисовала широкий японский пояс и юбку с оборками. Потом женщину в платье для завтрака и широкополой летней шляпе. Затем то же самое платье в сочетании с небольшой круглой шляпкой.
Гиацинта вдруг одернула себя. «За кого ты себя принимаешь – за мадам Шанель? Да, она начала с маленькой лавчонки по продаже шляп, но у нее был богатый любовник, и это ей помогло».
На следующее утро явились дети. Они вышли из роскошного лимузина, возле которого стояла их няня. Гиацинта сразу заметила, что Джерри подрос дюйма на два. Мальчик был копией Джеральда. Косичек у Эммы больше не было, волосы ее лежали волнами, как у Францины, и она явно вышла из состояния младенчества. Да, они стали совершенно иными. Гиацинта дала себе зарок не плакать и не нарушила его, хотя едва сдержалась, когда Джерри и Эмма оказались в ее объятиях.
Чуть поодаль стояла немолодая женщина в белой униформе и приветливо улыбалась.
– Вы миссис О’Мэлли, – сказала Гиацинта.
– О да! Что это было за утро! Дети пустились бы в путь в шесть часов, если бы я им позволила! Они так рвались увидеть маму.
– Мы привезли купальные костюмы! – воскликнула Эмма. – Папа говорит, что в этом отеле есть бассейн и ты позволишь нам в нем искупаться.
Гиацинта не представляла себе, что слово «папа» так уязвит ее.
Однако она бодро ответила:
– Конечно. Жаль, что я не захватила свой костюм, но мы с миссис О’Мэлли посидим и понаблюдаем за вами. А потом мы позавтракаем и повеселимся.
– Ее зовут няня, – уточнила Эмма.
– Хорошо, мы с няней понаблюдаем за вами. Переоденьтесь здесь. Где твоя пляжная сумка? Я помогу тебе.
– Нет. Мне поможет няня, – возразила Эмма. – Она всегда это делает.
– Отлично. Я пойду и поищу стулья в тени.
Няня всегда это делает. Казалось бы, мелочь, но она пробуждала в Гиацинте ощущение собственной ненужности.
Найдя стулья, она села и стала ждать.
«Я ищу себе неприятностей, – подумала Гиацинта. – Просто выискиваю обиды. Нужно найти приятное в этой ситуации. Дети приехали. Вот они – в красных трусиках и розовом бикини, – мои кровинки, плоть от моей плоти».
– Не надо! – крикнула она, когда Джерри нырнул в бассейн для взрослых.
Няня успокоила ее:
– Джерри отлично плавает, и у вас нет причин для беспокойства.
– Я не знала, что он так преуспел.
– Да, Джерри – настоящий спортсмен. Он начал заниматься теннисом в прошлом месяце, и тренер говорит, что мальчик опережает многих детей его возраста.
– Джерри не упоминал об этом, хотя мы разговариваем по телефону почти каждый день.
– Я знаю и постоянно напоминаю им о времени. Должно быть, вы ждете их звонка.
Гиацинта сделала вид, что наблюдает за дочерью, которая заговорила с какой-то девочкой в бассейне.
– Эмма очень общительная. Всюду находит себе друзей. И все льнут к ней, даже те, от кого этого не ожидаешь. На днях какой-то мрачный старикан заговорил с ней в аптеке и… и когда я рассказала ее отцу, он рассмеялся. Доктор всегда… – Няня вдруг запнулась.
«Подави свой гнев и свою боль, Гиацинта. Сохрани достоинство».
– Вполне уместно упомянуть об их отце, няня, – сказала она.
– Я лишь хотела сказать, что Эмма уже личность.
«Да, еще одно сходство с Франциной, и это тоже приятно. Это облегчит ей жизнь».
Джерри, тоже найдя друзей, привел одного из них.
– Это Дуг. Он хочет позавтракать с нами. Его родители вернутся позже. Дуг может с нами позавтракать?
Было неясно, кому адресован этот вопрос. Гиацинта ответила быстро и то же самое сделала няня:
– Да, добро пожаловать.
Гиацинте хотелось побыть наедине с детьми, но она подозревала, что Джеральд не разрешил няне оставлять их с матерью.
За завтраком дети все время болтали. Все сложилось совсем не так, как мечтала Гиацинта. Вспомнив о двух комнатах, которые сейчас занимала, она решила, что сделала ошибку, продав дом.
Эмма вдруг сказала:
– Я хочу покататься на лошади. Мне надоел бассейн. – В ее голосе появились новые, капризные нотки. – Я устала от него. В клубе есть бар с мороженым, а здесь нет.
– Заткнись, – бросил Джерри.
– Мне не нравится твой тон, – заметила Гиацинта.
– Но ведь все так говорят, мама!
– Возможно, но мне все равно это не нравится.
– Я хочу покататься на лошади, – повторила Эмма.
– Я не взяла для этого одежды, – ответила няня. – Я не знала, что ты захочешь кататься.
– Я могу покататься и в этой одежде, – заявил Джерри.
– Нет, для этого нужны длинные брюки, ботинки и маска с ремешком. Папа не разрешает тебе ездить на лошади без такой экипировки. Как и на велосипеде. Вот и все, – авторитетным тоном заключила няня.
– А мы не могли бы покататься, чтобы показать маме? – взмолился Джерри. – Чтобы она только посмотрела? Ты бы хотела этого, мама?
– Конечно. Мне хочется того же, что и вам.
– Это довольно долгая поездка, ну да ладно, – сказала няня. – Нам нужно поторопиться, пока дорога не так перегружена.
Джерри сел впереди, болтая и крутя кнопки радиоприемника. Сидевшая в среднем ряду Эмма быстро уснула. Когда ее головка прижалась к плечу матери, Гиацинта замерла и боялась пошевелиться, чтобы не лишиться сладостного ощущения.
– Мы уже почти приехали! – воскликнул Джерри. – Я знаю дорогу. Еще два светофора, – он поднял два пальца, – затем повернем налево… нет, направо, и тогда я покажу тебе лошадь дяди Арни.
Джерри возбужденно запрыгал на сиденье.
Гиацинта ласково спросила:
– А разве вначале не твою лошадь?
– И ту и другую! Но сперва его лошадь, потому что она больше. Я тебе говорил – это теннессийский рысак.
Об этом Джерри упоминал почти в каждом телефонном разговоре.
– Да. Я знаю. А что за пони у Эммы?
– Ну, вообще-то это не ее пони. Эмма еще слишком маленькая. Ее сажают на пони и водят по кругу. Она только думает, что это ее пони. Но мы не говорим ей об этом. Не хотим ее обижать.
– Что ты тут обо мне говорил? – спросила, приподнимаясь, Эмма.
– Только то, что ты хорошо вздремнула, а мы тем временем почти приехали.
Эмма улыбнулась. У нее были ровные зубы. В отличие от Джерри она не унаследовала ямочек Джеральда. Кто-то подарил ей маленькое золотое сердечко на цепочке. У Эммы была царапина на внутренней стороне руки, залепленная пластырем. Глаза матери ничего не упустили.
С другой стороны, Гиацинта почти ничего не видела. Все слилось в расплывшееся пятно – и приземистые строения, и поля, и ровные зеленые лужайки с белыми деревянными заборами. Вывели пони, весьма миниатюрное создание, усадили на него Эмму и покатали пару минут. Няня захлопала в ладоши, Гиацинта сделала то же. Затем вывели пони побольше, и Джерри продемонстрировал свое умение держаться в седле. И все то же пятно застилало Гиацинте глаза, мысли путались в ее голове. «Что я здесь делаю? Ведь все это фальшиво», – подумала она.
Няня коснулась ее руки.
– Вы хорошо себя чувствуете?
Гиацинта встрепенулась.
– Да-да, хорошо.
– Я спросила, потому что вы не ответили на вопрос Джерри.
– Ах, я не услышала его. Продолжай, Джерри, покажи мне свое мастерство.
– Поводья нужно держать между большим и указательным пальцами. Видишь? Вот так, а не в кулаке. А сидеть следует прямо, опустив колени. Мне можно немного проехать? Совсем немножко! Я знаю, что не одет для этого, но можно, Том?
Молодой конюх, державший пони, подмигнул Джерри. Очевидно, мальчик ему нравился.
– О’кей, я пройду с тобой по кругу. А потом ты слезешь. И мы никому про это не скажем.
– Здесь очень доброжелательны к детям, – заметила няня. – Наверное, потому, что дядя Арни держит здесь свою лошадь и приходит сюда почти ежедневно.
Джерри с гордым видом спешился и передал поводья Тому. «У детей хорошая жизнь, – подумала Гиацинта. – По крайней мере за это я должна быть благодарна».
– Я не говорил тебе, как его зовут, мама?
Джерри называл имя много раз, но, очевидно, ему доставляло удовольствие повторять его.
– Пони зовут Король Карл. А знаешь почему?
– Нет.
– Потому что Чарли – спаниель короля Карла.
– Мне нравятся его белые чулки, – заметила Гиацинта.
– Это белые носки, мама. Чулки доходят до колен.
– Ты так много знаешь, Джерри.
– Да, – кивнул он. – А ты знаешь, что я езжу на английском седле? Ковбои пользуются западным седлом, а я нет.
– Значит, ты не ковбой? Ты житель восточной части.
Няня взглянула на часы.
– Пока дорога не слишком перегружена, нам лучше отправиться. Хорошо, что нам не обязательно быть точно к обеду. Раз в неделю доктор дежурит в клинике ночью. Вот и сегодня он дежурит.
Гиацинта об этом не знала, но помнила, что Джеральд пунктуально соблюдает режим. Она вдруг увидела сильные жилистые руки, ухоженные и несколько суровые, которые кладут нож и вилку параллельно друг другу на тарелку. То ли от этого воспоминания, то ли от того, что день близился к концу, Гиацинта почувствовала себя опустошенной. Какой смысл имел этот день? Он лишь разбередил раны. И она так и не узнала, болезненно ли переживают ситуацию дети. Может, их раны уже зажили? Дай Бог, чтобы было так.
– Я хочу мороженого, – заявила Эмма. – С шоколадом.
– А ты помнишь волшебное слово, Эмма?
– Я хочу мороженого, пожалуйста.
– Хорошо. Мы купим его, когда вернемся в отель.
– У них есть с шоколадом?
– Конечно.
– Приближается время ужина. Не стоит портить аппетит, – возразила няня.
– Сейчас еще разгар дня, – твердо сказала Гиацинта, – и ничего не случится, если они не доедят свой ужин.
Няня явно превысила свои полномочия. Она не стала бы так вести себя с другой матерью. Однако няня видела, что имеет дело с женщиной, униженной и отвергнутой.
Они сидели на террасе, овеваемые бризом, под шелестящими пальмами, в окружении искусственных джунглей и цветов. Наблюдая за детьми, Гиацинта отметила, что они довольны, хотя особых восторгов не испытывают, поскольку уже привыкли к местам вроде этого.
Джерри сообщил, что отец берет его на теннисные соревнования. У него новая ракетка. Эмма еще мала для тенниса. Она занимается балетом. И еще отец играет с Джерри в шахматы. В этом нет ничего плохого. Хорошо, если кто-то имеет средства для того, чтобы обучать детей. Но если твои возможности ограничиваются убогой квартирой, ты не можешь им этого дать. И Гиацинта снова вспомнила женщину на общем собрании группы. Она лишилась сына, поскольку тот предпочел роскошный отцовский дом на озере. И снова вспомнила лица вдовы и маленького мальчика.
Джерри вдруг спросил, развелись ли они с отцом.
– Да, – ответила Гиацинта.
– Все бумаги оформлены и подписаны?
Гиацинта поразилась. Бумаги. Это поколение детей узнает обо всем очень рано.
И она снова сказала:
– Да.
– Почему ты никогда не приезжаешь к нам домой? – спросила Эмма.
– Ты ничего не понимаешь, хотя и не виновата в этом. Тебе всего пять лет, – сказал Джерри.
– Мне уже пять с половиной. Почему, мама?
«Я устала, – подумала Гиацинта. – Устала и не знаю, что ответить».
– Потому что мама больна, – отозвался Джерри. – Тэсси так сказала.
– Тэсси? Кто это?
– Ты ее знаешь. Она готовит и убирает дом.
«Больна, – подумала Гиацинта. – Да, наверное, в тот день я выглядела больной».
– Джерри, она не права. Я здорова. Мне пришлось долгое время ухаживать за бабушкой, а потом…
– Тэсси сказала, будто с тобой что-то случилось. Я это сам слышал. Она и тебе тоже говорила, няня, помнишь? Я слышал, как вы разговаривали на кухне. Тэсси сказала, что ты почувствовала себя плохо в тот день, когда приехала и не застала нас дома. Она сказала, что ты плохая женщина и поэтому папа ушел от тебя. Но я знаю, что это неправда. Никакая ты не плохая, а Тэсси просто глупая. Я ненавижу ее. Я рассказал про это папе.
На мгновение Гиацинта закрыла глаза.
– И что сказал папа?
– Что ты, разумеется, вовсе не плохая.
Няня, залившись краской, перебила мальчика:
– Выражайся точнее, Джерри. Я не помню, чтобы Тэсси употребляла слово «плохая», она говорила «больная».
– Я так и выразился, мама. Я всегда все запоминаю, правда?
– Да, у тебя прекрасная память.
– Да, память у него прекрасная, – подтвердила няня. – Но тут явная ошибка. Никто не хотел никого обидеть. Тэсси ошиблась и насчет того, что вы больны. Возможно, вам нездоровилось в тот день. Не знаю, меня тогда не было, но сегодня вы выглядите великолепно. Дядя Арни постоянно говорит о вас с детьми, и никогда ни словом не обмолвился о том, что вы больны.
Эта женщина не могла обмануть Гиацинту. Она выражала сочувствие, но явно испытывала недоброжелательство, намекала на то, что Арни, вероятно, больше чем просто дядя.
Понимая, что это неприятно подействует на детей, Гиацинта решила сменить тему, однако не удержалась от вопроса:
– А что еще сказал папа, Джерри?
– Он сказал, что Тэсси не должна говорить подобные вещи.
– А когда ты опять приедешь? – заныла Эмма.
– Я скажу тебе по телефону, дорогая. Сейчас я этого не знаю.
– А мы сможем приехать к тебе домой?
Могла ли она ответить, что у нее больше нет дома?
– И об этом я скажу тебе по телефону.
– Почему ты должна уезжать сегодня, мама?
Няня насторожилась.
– Я должна ехать в школу и не могу опаздывать, Эмма.
– В школу? Но ведь ты уже взрослая! А взрослые не ходят в школу.
– Иногда ходят, – заметил Джерри. – Папа говорил мне.
Это решало вопрос. Если папа так сказал, значит, так оно и есть.
– Мы и в самом деле должны уже выезжать, – сказала няня. – Пора.
Все быстро встали и, пройдя вестибюль, вышли к машине. Эмма и Джерри бежали впереди.
– Красивые дети, – заметила няня, вероятно, пытаясь смягчить неловкость.
Через несколько часов, когда самолет поднялся в вечернее небо, Гиацинта попыталась вспомнить последние минуты, но не смогла. Она помнила предыдущий вечер, когда сидела в номере, делала дурацкие эскизы модной одежды и ждала встречи. А вот сегодняшний день прошел не так, как надо. Дело не в том, что Джерри и Эмма несчастливы. Няня к ним привязана, да и они ее любят. Джеральд, разумеется, обожает детей. Так что проблема совсем в другом. Жестокая истина заключалась в том, что дети постепенно ускользали от Гиацинты. Она теряла их.


Однажды под вечер раздался стук в дверь, и Гиацинта увидела на пороге Арни.
– Я не дозвонился сегодня, поэтому, возвращаясь с Уолл-стрит и проезжая мимо, решил наведаться к вам.
– Я только что вернулась с занятий и не успела прибраться. Наверное, вас удивляет, что в такой маленькой квартирке такой беспорядок. Впрочем, входите.
Застигнутая врасплох, Гиацинта оправдывалась. Арни стоял возле ломберного столика, на котором было разложено шитье.
– Давненько не видел вас.
– Но вы часто слышите меня по телефону, – улыбнулась она.
– Это не одно и то же. Не хотите пойти пообедать?
Арни заметил неразвернутый сандвич рядом с бутылкой минеральной воды, а также старенькую кровать в дальней комнате. «Он видит все. Уверена, Арни способен читать мои мысли», – подумала Гиацинта.
– Спасибо, в другой раз, – ответила она. – Эта вещь должна быть готова к утреннему занятию. Я ведь очень усердно занимаюсь.
– Хорошо. Не буду мешать вам. Только немного передохну.
Опустившись на стул, он стал разглядывать Гиацинту.
– Как поживаете? – спросил Арни.
– Отлично. Занимаюсь, чувствую себя превосходно.
– Отложите на минутку карандаш и поговорите со мной.
Гиацинту удивил его властный тон.
– Будьте откровенны со мной, Гиа. Думаете, я не знаю, что вы несчастны? Джерри рассказал Джеральду о том, что произошло на прошлой неделе, когда вы были там. И вчера в кафетерии после операции Джеральд поделился этим со мной. Вот поэтому я и здесь. Он очень сожалел о том, что сказала эта дама. Джеральд хотел бы сам все объяснить вам. Для детей было бы лучше, если бы вы иногда по-дружески контактировали.
«Поджог. Погиб человек. Считай себя везучей. Примирись со своей жизнью. Дружеский контакт…»
– Передайте Джеральду, Арни, что ему не стоило возлагать на вас такую миссию. В его словах нет ни единого слова правды. А в этих обстоятельствах… Да он сам все знает лучше, поэтому, пожалуйста, не просите меня больше об этом, ладно?
Арни развел руками.
– Хорошо, не буду. – Он вздохнул. – Это выше моего понимания. Наверное, для всех развод – трудное дело. После него всегда остается осадок. Я никогда не был женат, поэтому мне не дано знать. Кстати, почему я не был женат, тоже не знаю. Господи, мы видим стольких хорошеньких женщин по роду нашей деятельности! Может, это и напугало меня. Начиная заниматься пластической хирургией, я собирался излечивать военные раны, помогать жертвам аварий и тому подобное. Однако большинство наших пациентов – это женщины, которые хотят выглядеть моложе.
У Джеральда тоже были свои устремления. Гиацинта вспомнила молодого человека в Техасе, который родился с половиной носа. Джеральд рассказывал, как изменил лицо пациента, сделав его по существу совсем другим человеком. «Да, я должна понимать, что кто-то из пациенток платит доктору постелью.
Куда ушла страсть, опалявшая меня с того дня, как я увидела его, и полыхала вплоть до окаянного ночного пожара? Она умерла».
Арни продолжал:
– Я всегда просил вас помнить, что вы нравитесь мне оба. Джеральд был для меня находкой. Мой первый партнер был неудачником. Не умел обращаться с пациентами, делал слишком много неудачных операций. Хорошо, что против нас не были возбуждены иски. А о Джеральде говорят с восторгом. Кстати, я подумываю о том, чтобы сократить свой объем работы, платить себе меньше, а ему больше. Дело не в том, что я стар. Мне еще нет и пятидесяти. Просто я хочу уменьшить нагрузки и больше времени проводить с лошадьми.
Арни был явно настроен на неторопливую, размеренную беседу, и Гиацинта почувствовала нетерпение. Когда он устремил на нее долгий внимательный взгляд, Гиа вспомнила слова Францины: «Этот мужчина без ума от тебя». Это вселило в нее беспокойство, и она ухватилась за фразу о лошадях.
– С несколькими лошадьми, Арни? Вы уже купили напарника для Майора?
– Это совсем другой. На Майоре я езжу. А новый – чистокровка, красавец. Это скаковой жеребец. Но держу его я в том же самом месте. Заплатил за него целое состояние. Кстати, можно получить целое состояние, если он выиграет. А если не выиграет, это останется просто хобби. Вы никогда не бывали на скачках?
– Нет.
– Да, это дорогое хобби, но я могу себе его позволить. Поставив на резвую лошадь и выиграв, я люблю себя побаловать. Вот купил себе неделю назад роскошный «мерседес». Пока еще не «ламборгини». – Он засмеялся. – Но часть выигрыша я всегда жертвую на благотворительные цели. На детскую больницу или что-нибудь в этом роде. Это успокаивает мою совесть. – Арни снова засмеялся. – Так, значит, вы вернулись в школу? И как ваши успехи?
– Все отлично. Очень интересно. Мне нравится. Я не была уверена в этом, но тем не менее это так.
– Понятно. Допускаю, что у вас все отлично, но вы-глядите вы не слишком хорошо. Ну что это за образ жизни? Посмотрите на эту кучу. На свой ужин – сандвич из гастронома. Я вспоминаю об обедах, которые вы готовили в том доме… Даже королева не ела лучше и вкуснее! Какого черта вы не берете от Джеральда деньги? Он много зарабатывает.
– Арни, вы уже знаете ответ и лишь минуту назад говорили, что не будете просить меня об этом.
Отмахнувшись, Арни продолжил:
– Это не место для вас. Разве вы не могли найти что-нибудь поприличнее даже без его денег?
– У меня нет ничего, кроме денег за проданный дом. Я положила их в банк и живу на проценты. Знаете, сколько стоит жилье в этом городе?
– Конечно. Поэтому у меня его нет. Гораздо дешевле, приехав сюда, остановиться где-то на пару ночей. – Арни встал и заглянул в спальню. – Бог мой, да здесь хуже, чем в конюшне! Почему вы не привезете сюда хоть что-то из вашей мебели?
– Она будет здесь неуместна. Та мебель создана для других апартаментов. К тому же ни один из диванов не пронесешь по этой лестнице.
– Вы правы, – печально согласился Арни. – Я иногда думаю о последнем рождественском празднике в вашем доме. Было грустно без отца малышей, но у них были вы и ваша мать. С каким аппетитом они уплетали шоколадный торт! Скажите, вы собираетесь устроить им Рождество здесь?
Гиацинте захотелось, чтобы он ушел и оставил ее в покое. На глаза ее навернулись слезы. Не желая, чтобы Арни видел их, она подошла к окну. Наступали сумерки, на освещенной улице, словно на сцене, двигались люди.
Руки Арни легли ей на плечи.
– Не плачьте, – мягко сказал он.
Ему не следовало этого говорить, поскольку слезы тут же хлынули ручьем.
– Хотел бы я знать, в чем причина.
– Он думает, что это сделала я! И за это наказывает меня.
Как могли сорваться с ее языка эти опасные слова? Кто поручиться, что они когда-нибудь не сорвутся с языка Арни?
– Он думает, что вы сделали – что?
– Устроила пожар… Сожгла здание…
– Что?! – воскликнул Арни, отпуская Гиацинту. Глаза у него расширились. Он был потрясен до глубины души. – Я не верю в это!
– Но это так!
И вдруг в ней сработала система самозащиты. Гиацинта поняла, что должна внести в свои слова некоторые коррективы.
– Но ведь это безумие, правда? Ведь я же не была даже рядом со зданием! Я неделями не заходила в него! Я была дома с детьми.
– Должно быть, он спятил, – проговорил Арни. – С какой стати вы учинили бы поджог?
– Очень просто. Из-за Сэнди.
– Черт возьми, если кто это и сделал, то скорее всего сама Сэнди! Я не исключил бы из числа подозреваемых эту дешевую шлюху.
Страх Гиацинты сменился паникой. Схватив Арни за лацканы пиджака, она заглянула ему в глаза.
– О Боже, только не говорите ни Джеральду, ни кому-нибудь другому о том, что я вам только что сказала, Арни!
– Конечно, нет. Неужели я способен причинить вам вред? – В его глазах светилась доброта. – Уверен, вы так не думаете. Ваша мать относится ко мне весьма одобрительно, а ведь она исключительно умна.
Достав из нагрудного кармана носовой платок, он осушил им слезы Гиацинты.
– Верьте мне, Гиацинта. Я уже забыл то, что вы сказали. Если кто-нибудь спросит, я сделаю вид, что не имею об этом понятия. Я думаю о детях и о вас. Это ужасно. На вас совершенно несправедливо возложили вину.
– Я не хочу, чтобы это испортило ваши отношения с Джеральдом. Я не из тех, кто ссорит людей.
– Не сомневаюсь, Гиа. – Арни вскинул руку. – Но, черт возьми, вы не можете жить в этой дыре! У вас должно быть приличное жилье, куда могли бы приехать ваши дети. Где-нибудь возле Центрального парка – там они могли бы играть, кататься на лошадях. Возьмите свои вещи из хранилища, сделайте так, чтобы все выглядело прилично. Францина видела ваше нынешнее жилье?
– Нет. Она давно не приезжала в Нью-Йорк.
«Францина была бы шокирована, – подумала Гиацинта. – Мойра тоже. Да все, кто меня знал, были бы потрясены».
– О Господи, представляю ее лицо, если бы она вошла сюда! Нет, вы должны перебраться в приличное место, и чем скорее, тем лучше. Куда-нибудь поближе к парку.
– Я знаю, мне нужно место, где меня могли бы навещать дети. Поэтому я и пытаюсь научиться зарабатывать. Но сейчас я не смогу заплатить даже за дверную ручку в том районе, о котором вы упоминали!
– Это потому, что вы не знакомы с нужными людьми. У меня есть приятель – настоящий король недвижимости. Он кое-чем мне обязан. Я заставлю его найти жилье, которое будет вам по карману. Я предлагал вам раньше свою помощь, но вы все сделали без меня.
– Арни, вы ангел, но даже ангелы не способны творить такие чудеса.
– Этот ангел сотворит. Вот увидите! Я заработал поцелуй?
Хотя Гиа ожидала, что последует обычный дружеский поцелуй, но была готова и к другому, поэтому вздохнула с облегчением, когда Арни прикоснулся к ее щеке, после чего вышел из комнаты.
Из окна она видела, как он сел в такси. «Арни красив, большинство женщин наверняка испытывают к нему влечение», – подумала Гиацинта. Но она не питала к Арни таких чувств. У них не было общих интересов. И тем не менее он великолепно понимал ее, за что Гиацинта была ему искренне благодарна.
«Арни – загадка, – подумала Гиацинта. – А разве каждый из нас – не загадка?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пожар страсти - Плейн Белва



Баба дура и об этом весь грустный роман.
Пожар страсти - Плейн БелваStefa
16.12.2013, 23.39





Отличный роман! Явно недооцененный.
Пожар страсти - Плейн БелваИрина
9.10.2014, 14.50





Согласна с первым комментарием. Растянутый бред. Жаль потраченного времени.
Пожар страсти - Плейн БелваNatali
13.10.2014, 21.33





роман стоит почитать...
Пожар страсти - Плейн БелваСветлана
15.11.2014, 7.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100