Читать онлайн Пылающий Эдем, автора - Плейн Белва, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пылающий Эдем - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пылающий Эдем - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пылающий Эдем - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Пылающий Эдем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

В тенистой роще рядом с пляжем собралась толпа. Второе выступление за день. Предстоит еще третье – на другой стороне острова. С деревьев свисают голубые бумажные вымпелы с надписью золотом «Голосуйте за Курсона». Эти же слова украшают бумажные скатерти, покрывающие импровизированные столы с бесплатной едой. Патрик взял себе сладкого крема и подумал, что только Агнес умеет готовить такие блюда. Дезире вообще не любила деревенскую кухню, как она ее называла, и не баловала его ничем подобным. Интересно, что сказала бы Агнес, видя все это. Потом он подумал о том, что настоящей демократии можно достигнуть только постепенно. В конце концов Англии потребовалось несколько веков, чтобы пройти путь от Великой хартии вольностей до голосования по принципу «один человек – один голос».
А для него после первых недель нервозности и нерешительности события закрутились в нарастающем темпе. Он приобрел уверенность в себе. Ему даже стали нравиться длинные дни, сон урывками, еда, поглощаемая на ходу, дрожащие от волнения руки. У него получается очень хорошо, гораздо лучше, чем можно было ожидать от такого сдержанного человека, как он.
Его помощники тем временем призывали толпу к тишине. Кто-то о чем-то просил через микрофон. Собирались тучи, и нужно закончить мероприятие до дождя. Патрик оглядел собравшихся. Группа журналистов, некоторые приехали даже из Европы. Видны и другие белые лица: любопытствующие туристы, плантатор Фосет и племянник Уитеккеров, придерживающийся либеральных взглядов, самый младший сын Да Куньи с друзьями и, конечно, Кэт со своей командой, которая публиковала все предвыборные речи, как Патрика, так и Николаса. Все они стояли отдельно от темнолицей массы.
Шум утих, воцарилась абсолютная тишина. Они ждали, что скажет Патрик. И как обычно, он напомнил себе о необходимости говорить ясно и понятно. Он не мог очаровать их манерами или одеждой, зажечь страстными призывами, но он был способен говорить с ними на понятном им языке, о близких им вещах. Он также напомнил себе: нельзя недооценивать интеллект «простого» человека.
– Нам говорят о международной торговле и о таких вещах, как платежный баланс, используют мудреные выражения и умные слова, чтобы объяснить, почему мы бедны, почему многим из нас приходится ехать в холодные северные страны и собирать там яблоки, почему обувь стоит так дорого, как и мыло и даже сахар, который мы сами производим, но не можем позволить себе купить.
– Вы всё это слышали. Предыдущее правительство призывало проголосовать за него, обещая исправить это положение. Теперь мы знаем, ничто не делается в одночасье, система, складывавшаяся годами не может быть заменена в несколько часов. Но начинать надо! Наше нынешнее правительство работает третий год, но я не вижу никаких сдвигов, ни малейших, ничто не говорит о том, что его волнуют наши беды. А вы?
– Нет! Нет! – пронесся ропот.
– Что я вижу, так это роскошь их домов. Я вижу людей в красной форме, очень дорогой, между прочим, новые казармы и новые полицейские машины. Мужчины в форме и, – он сделал паузу, – мужчины в обычной одежде, которые крутятся среди вас и шпионят за вами. А тем временем растут налоги, увеличиваются другие поборы, а вам затыкают рты, вас запугивают. Даже когда мы были колонией, не было такого террора, как сейчас. Люди не исчезали без следа, никто не боялся открыто выражать свое мнение.
Стояла такая глубокая тишина, что, казалось, он слышал их дыхание. Позади него переминались с ноги на ногу его телохранители. Один из них спросил его вчера, не боится ли он. Моя охрана – иностранные журналисты, ответил он. Если со мной что-нибудь случится, разве это не будет доказательством того, что я говорю правду? Он и сам почти верил в это.
Несколько обещаний в конце речи: приложить все усилия к тому, чтобы улучшить положение, а самое главное – ликвидировать террор. Он закончил и оставался на платформе пока не стихли аплодисменты.
Слушавшие стали собирать детей и расходиться. Два молодых светловолосых фотографа из какого-то агентства новостей снимали Патрика и толпу, и он снова почувствовал себя частью этой темнокожей толпы – я один из них. Он всегда это ощущал.
Когда он сходил с платформы, начался дождь. Небеса разверзлись. Ливень обрушился с такой силой, что иностранные корреспонденты едва успели добежать до своих машин.
В машине Патрика – небольшом фургончике на девять человек – уже сидели Кэт и две ее кузины, работающие вместе с ней в «Рупоре». Фрэнклин Кэрри, сел сзади рядом с Патриком.
– К тому моменту, как мы доедем до места, дождь закончится, – сказал Фрэнклин. – Отзывчивая аудитория. Мне начинает казаться, что мы-таки выиграем.
– Посмотрим, – только и сказал Патрик.
У другой стороны – деньги и власть. Лучше не загадывать больше, чем на день вперед. Тем не менее он был благодарен Фрэнклину за его уверенность. Умный, интеллигентный молодой человек. Если мы победим, он получит один из значительных постов. Не то чтобы ему нужна протекция Патрика, он и сам может всего добиться с его способностями, твердостью, тактом и подкупающей улыбкой. Он – прирожденный оратор, не то что я, подумал Патрик, учившийся, глядя на Николаса. Фрэнклин был к тому же достаточно сообразителен, чтобы усвоить некоторые политические трюки.
– Посмотрите на меня, – сказал он как-то, – я один из вас.
Он говорил, конечно, о цвете кожи, которая была такой же темной, как у рабочих.
Патрик внутренне усмехнулся. Ясно, как Божий день, что Пэрриш имеет серьезные намерения в отношении Лорин, которой почти двадцать, а у нее – свои собственные мысли и планы. Патрик и Дезире обсуждали этот вопрос между собой. Дезире стала возражать, говоря, что он слишком черный, а Патрик положил свою руку рядом с ее и сказал шутливо-трагическим тоном:
– Слишком темная.
И она начала смеяться над собой.
– Благодарение Богу, у тебя есть чувство юмора, – сказал он ей тогда.
Автомобиль свернул вглубь острова и начал взбираться в гору. На поле вдоль дороги работали крестьяне. Патрик знал, что когда они закончат работу и вернуться домой, их будет ждать ужин и отдых. Он откинулся на сидении и закрыл глаза.
За эти несколько лихорадочных недель он узнал о жизни острова больше, чем за многие годы. Он побывал на сахарных фабриках, где хотя и стояло более-менее современное оборудование, рабочие, как встарь, снимали пену и пробовали ее на готовность, растягивая клейкую жидкость между большим и указательным пальцем. Он ел блюда из курицы и ямса и пил мятный чай с зажиточными фермерами в их благоустроенных домах. Он разговаривал с учителями, пока дети играли в крикет на зеленой лужайке. Он беседовал с плантаторами в Сельскохозяйственном обществе, хотя знал, что большинство из них поддерживает другую сторону, но невзирая на это попытался убедить их, что стоит за лучшие законы и порядок… Он открыл глаза.
– Немного вздремнули? – спросил Фрэнклин. – Вам это необходимо. Я сказал вам, что молодой Да Кунья передал нам чек?
– А старший брат за Мибейна? Как и отец?
– Отец – да, конечно. А его брату безразлично, лишь бы была польза для дела.
Сухая дорога пылила немилосердно, на этой стороне Морна дождя не было. Они проехали через несколько деревень. Их обитатели вышли посмотреть и поприветствовать проезжавшие машины – они махали руками и выкрикивали слова поддержки. И Патрик вдруг подумал, что он и в самом деле может победить! И почти испугался: во что только он ввязался? И тут же отбросил эту мысль.
– Если мы проиграем, – сказал он вслух, – начнем всё сначала. Только продолжать будешь ты, Фрэнклин, ты и твое поколение.
– О чем вы? – искренне изумился Фрэнклин. – Вы еще молодой человек!
Кэт, сидевшая впереди, повернулась к ним:
– Тебе же только сорок один, Патрик! Что ты такое говоришь?
Конечно, они правы. Но как приятно видеть столько молодых лиц, готовых идти вперед. И тут же он подумал о Билле и приказал себе не вспоминать об этом сейчас.
– Как жаль, – сказала Кэт, – что мне не хватает смелости выступать только за тебя. Меня тошнит от необходимости «беспристрастно освещать» обе стороны.
– Вы делаете нужное дело, – ответил ей Фрэнклин. – Вы публикуете речи и той и другой стороны, а люди решают для себя сами. А если вы встанете на чью-либо сторону, они просто не откроют вашу газету.
Вы же знаете.
– Вы все мне очень помогаете, – мягко сказал Патрик.
Горная дорога вилась среди зарослей сахарного тростника, уходя все выше в горы, воздух дрожал от зноя, а на открытом месте солнце было просто палящим. Он вздохнет с облегчением, когда этот день закончится.
– Бог мой! – воскликнул Фрэнклин, когда они подъехали к месту назначения. – Их здесь тысячи две! Больше, чем где-либо!
Крестьяне собрались, должно быть, с округи в несколько миль и стояли сейчас на самом солнцепеке, обмахиваясь соломенными шляпами, потягивая пиво, качая детей, и ждали предстоящего события.
Патрик вышел из машины и поднялся на платформу. Наметанным глазом «политика» он заметил в толпе много молодых лиц и начал свое выступление, адресуясь к ним.
– Молодым сегодня приходится особенно трудно. Вас много, вы связываете с будущим большие надежды, так и должно быть. Мне кажется, я понимаю молодежь, ведь я учитель. Поэтому простите меня, если я буду многословен, как все учителя.
Он переждал смех и порадовался, что его шутка нашла отклик, он счел это хорошим предзнаменованием.
– На сфере образования сегодня лежит большая ответственность… наша задача не в том, чтобы поставить всех на вершину пирамиды, это невозможно, потому что люди имеют разные возможности и способности… но и не спустить всех до одного – низкого – уровня, хотеть этого – значит вызвать зависть и ненависть… нет, мы хотим дать каждому из вас возможность найти свое место в жизни… это отвечает чувству справедливости, собственного достоинства и здравому смыслу… Прислушайтесь к моим словам… я выступаю за смешанную экономику, за то, чтобы правительство занималось тем, что только оно может и должно делать, а все остальное сделает свободное предпринимательство.
Патрик оглядел собравшихся, они слушали его с интересом. На дальнем краю поля он заметил несколько только что подъехавших машин. Опоздавшие. Зной становился нестерпимым, и он поспешил закончить.
– Я тут пошутил, что слишком много говорю. Я постарался не утомить вас. Надеюсь, что вернувшись домой, вы поразмыслите над моими словами и проголосуете против режима, который, если его не остановить, приведет вас к отчаянию, а затем, боюсь, и к коммунизму.
– Сам ты грязный коммунист! – закричал какой-то мужчина.
Со всех сторон посыпались крики:
– Заткните этого сукина сына! Сам грязный коммунист!
Крики неслись от мужчин, цепочкой пробиравшихся вперед от дальнего края поля.
– Заткнитесь! Позор! Уберите их отсюда!
Кто-то бросил первый камень. Послышался женский крик, когда от удара упал мужчина. И вдруг от взрыва все смешалось в невообразимом хаосе.
Со всех сторон и даже как будто с неба посыпались камни. В ход пошли столы и стулья. Откуда-то полетели тухлые яйца: драгоценные яйца! Мужчины дрались, женщины падали одна на другую в попытке спастись бегством. В полнейшей неразберихе было непонятно, кто с кем сражается, похоже было, что кое-кто присоединился к налетчикам. Град бумажных пакетов обрушился на толпу. Они разрывались, обдавая людей своим мерзким содержимым – экскрементами и всякой дрянью. Откуда ни возьмись появилась полиция, смешалась с толпой, пытаясь навести порядок, но некоторые полицейские просто наблюдали за происходящим, ничего не предпринимая.
– Остановитесь! Остановитесь! – кричал Патрик, от сорванного голоса заболело горло. Кто-то обдал его грязной жидкостью с головы до ног. Невероятно! Только что внимательно слушавшее собрание и минуту спустя – жестокое побоище!
Тройное кольцо мужчин окружило Патрика, защищая его от громил с дубинками и утыканными гвоздями палками. Патрик увидел, как получил удар Фрэнклин. С большим трудом они продвигались к машине.
Мы не успеем, мелькнуло в голове у Патрика. Странное чувство – встретить свой конец на открытом воздухе жарким солнечным днем от рук мибейновских прихвостней.
Внезапно толпа подалась назад. С десяток молодых людей выступили из-за машин, к которым пробирались Патрик и его люди, и начали что-то бросать.
– Слезоточивый газ! – закричал Фрэнклин. – Бежим!
Над их головами и позади них распространялось едкое облако. Машина Патрика уже была на ходу и тронулась прежде, чем они закрыли дверцы, и вот они уже выскочили с поля на дорогу, оставив за собой тучу пыли.
– Слезоточивый газ? – судорожно глотнул Патрик. – Кто это был?
– Наши люди, – ответил Фрэнклин. – Мы подготовились ко всяким неожиданностям. Мы чувствовали, что рано или поздно случится что-то подобное.
– О Боже! Остается надеяться, что пострадавших не очень много.
– Ублюдки! С вами все в порядке, Патрик?
– Да. Камень попал мне в плечо. И от меня воняет. А в остальном – все хорошо.
Ругаясь и плача Дезире принесла Патрику чистую одежду:
– Ты, идиот, тебя могли убить!
Они сидели на крыльце дома Клэренса. Сам он давно завел привычку спать в гамаке на воздухе. Изуродованные артритом пальцы почти ничего не позволяли ему делать.
– Говорят, что ты выступаешь повсюду с триумфом, – говорил он в настоящий момент. – Фрэнклин со своими ребятами сказал мне. В следующий раз я отправлюсь с вами, если меня кто-нибудь понесет. Хочется новых ощущений!
– Триумф! – кричала Дезире. – Новые ощущения! Вот как вы это называете!
Клэренс не обращал внимания на причитания дочери:
– У меня есть для тебя новость. Сегодня днем съезд профсоюза вынес единогласное решение поддержать тебя.
– Не думаю, что они поддержали бы Мибейна, – отозвался Патрик, но тем не менее почувствовал себя польщенным.
– Нет, но ты не допускал мысли, что они захотят поддержать левое крыло? И все-таки они выбрали тебя. Им не нужны радикалы.
– Все выбирают тебя. Они уничтожат тебя этими выборами, – заворчала Дезире, ее снова охватил гнев. – Ты – мальчишка-подросток, большой ребенок, вы оба! Сидите тут и хвастаетесь посреди этого… этого ужаса! Вы наивные, вот вы кто, вы наивные.
Патрика позабавило, что она употребила эпитет, который он обычно применял к ней.
– Если бы вы могли посмотреть на себя со стороны, – продолжала она. – Вы не видите правды, вы не знаете жизни!
– Ладно, ладно, – попытался утихомирить ее Клэренс. – Может, ты нам расскажешь о жизни?
– Я вам вот что скажу! Вышибать мозги, изнашивать сердце, жертвовать здоровьем и безопасностью ради других людей – это не жизнь! Особенно если им нет до этого никакого дела! Неужели вы всерьез думаете, что всем тем, кто слушал тебя сегодня, есть какое-то дело до того, кого выберут?
– Да, я так думаю, – сказал Патрик.
– Ты сам не знаешь, о чем ты говоришь! Все, что им нужно – это набить желудки, залить глаза ромом и постель по субботам…
Патрик улыбнулся ее простым словам.
– … ты думаешь, они когда-нибудь поблагодарят тебя за то, что ты дашь им возможность и средства получить желаемое?
– Я не ищу благодарности, – сказал Патрик.
– Тогда ты еще больший дурак, чем я думала! Иди! Иди! Ищи своей погибели!
Он вздохнул:
– Боюсь, я никогда не смогу заставить тебя понять, Дезире. И не нужно этой мелодрамы. Я не собираюсь погибать.
– Если бы я вышла замуж за священника, мне и то не пришлось бы столкнуться с такой святостью! Ты просто святой, Патрик! Я не считаю тебя лицемером, – уточнила она. – Ты действительно веришь в то, что говоришь, и принимаешь все близко к сердцу. А я не такая. Я хочу, чтобы в первую очередь мы получили какую-то выгоду…
– Я пытался, я делал все, что мог, – сдержанно произнес он, чувствуя, что его слова звучат как самооправдание.
– Я знаю. Но я не имею в виду только вещи, Патрик. Во всяком случае, не в таком количестве. Я говорю о покое, я хочу покоя.
Она вздохнула:
– Ты ведь не ужинал. Принести еду сюда, на крыльцо?
Он настолько устал, что не чувствовал голода, но все равно поднялся. Пища всегда была ее лекарством, способом выразить свою любовь и заботу.
– Я готов. Поедим в доме, – сказал он, обнимая ее.
Она поймала его руку, поцеловала ладонь, потом перевернула и поцеловала тыльную сторону. Покачала головой, успокаивая и возмущаясь:
– Боже милосердный! Что они сделали с тобой! Звери! Что они сделали! Нет, животные на такое не способны! Я горжусь тобой Патрик, и неважно, что я говорю. Я злюсь на тебя, я горжусь тобой, я боюсь за тебя. О, мой дорогой, мой самый дорогой, я так боюсь!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пылающий Эдем - Плейн Белва


Комментарии к роману "Пылающий Эдем - Плейн Белва" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100