Читать онлайн Пылающий Эдем, автора - Плейн Белва, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пылающий Эдем - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пылающий Эдем - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пылающий Эдем - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Пылающий Эдем

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

– Вокруг столько дел, – недовольно произнес Николас, оторвавшись от многочисленных бумаг и документов, в идеальном порядке сложенных на его столе, – а ты запираешь себя в сельской школе. Растрачиваешь попусту свои силы, возможности.
На книжных полках его кабинета стояли книги по правовым вопросам и красиво оформленные документы. Над окнами висел длинный желто-зеленый плакат, на котором были начертаны слова:
ПРОГРЕССИВИСТЫ НОВОГО ДНЯ – ЗА СВЕТЛОЕ БУДУЩЕЕ
Николас поймал взгляд Патрика.
– Нравится?
– Да, конечно, это бросается в глаза.
– Ну, а что ты думаешь насчет нашего недавнего разговора?
Патрик отчаянно «защищался»:
– Ни один честный труд не может быть бесполезным, напрасным. Я всегда хотел преподавать, ты ведь знаешь.
– Да и ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Мы не раз уже обсуждали это. Неужели ты не видишь, насколько бесполезны, тщетны твои попытки научить их тому, что никогда не понадобится им в будущем?
– Тем не менее, если ты сумеешь подобрать ключик даже к одному ученику и увлечь его…
– Да, да, я знаю. Блажен, кто верует! Но ведь это может сделать и любой другой. Ты же способен на большее! Хочешь ли ты улучшить условия жизни? Так подумай о силе, могуществе, власти прессы! Ты хорошо пишешь, у тебя есть чувство стиля, а нашей партии необходима газета, выражающая наши взгляды. Да и острову тоже нужна газета. Ты только послушай, – Николас выбрал номер «Клариена». – Первая полоса: «В прошлую среду в доме у миссис Клары Питт был отмечен юбилей мисс Эмми Лоу Грейс». А вот редакционное сообщение: «Состояние площади в базарный день оставляет желать лучшего… рыбьи головы для бродячих кошек!» – смеясь, он отбросил газету. – Сладкий примитив, сюсюканье. И ничего об образовании, и жилищной проблеме, ни слова о независимости, через два года – это максимум – мы обретем ее. Патрик, у меня достаточно денег, чтобы начать выпуск газеты, позже она окупит себя. В прошлом году умер мой отец, он оставил много денег, больше, чем я ожидал. Посмотри, я содержу все это помещение, я арендовал его для партии. Я хочу поручить тебе издание нашей газеты. Я хочу, чтобы она завоевала широкий круг читателей и подписчиков, пока этого не сделала какая-нибудь другая партия.
– Да они ни на что не способны. Ни руководства, ни программ, ничего кроме недовольного брюзжания!
– Совершенно верно. Но так не может продолжаться вечно. Когда мы добьемся независимости, даже раньше этого момента, мы хотим и должны быть первыми. Ты идеалист. Но что толку в твоих идеалах, если все ограничивается лишь пустой болтовней о них?! У тебя есть шанс, реальная возможность претворить свои мечты, идеалы в жизнь.
Патрик выглянул в окно, словно пытаясь уйти от ярких проницательных глаз своего собеседника. Напротив, мимо бухты пронеслась моторная лодка, оставив треугольный след на водной глади. Зазвонили и замолчали колокола собора. Над городом опустилась воскресная тишина, обволакивающая своей мечтательной томностью, уводящая от напористо-энергичного Николаса с его неотложными решениями, требованиями.
Я не обладаю такой энергией, и не столь решителен, снова подумал Патрик.
– Ты говорил обо мне со своим тестем?
– Да, – хитро улыбнулся Патрик. – Он велел передать тебе, что он терпим к тебе, потому что ты хорошо одеваешься и говоришь с английским акцентом.
Николас засмеялся:
– Значит, он одобряет?
– Ну ты же знаешь, он хочет, чтобы правительство защищало интересы людей труда. Только в этом случае он поддержит тебя.
– Хорошо. Ну а как насчет газеты?
– Очевидно, очень важно получить доступ к прессе. Землевладельцы, несомненно, будут отстаивать свои интересы.
– Исключение составляют лишь Фрэнсис Лютер, ну и несколько ему подобных чудаков.
– Клэренс сомневается, следует ли доверять Фрэнсису. Но я не согласен.
– Не доверяет ему! – воскликнул Николас.
– Клэренс стар и мудр. Он много повидал на своем веку. Хотя и допускает, что, может быть, он подходит ко всему слишком критично. Он же – большой циник.
– Да, да, конечно. Послушай, наша задача – показать, насколько невыносимы условия жизни, что так больше продолжаться не может! Наша сила – в убеждении. Наивно полагать, что белые землевладельцы – наши кровные враги или что их невозможно «перетянуть» на свою сторону. Да… я не сказал тебе самого главного. Я сам случайно узнал об этом вчера. Кэт Тэрбокс хочет помогать нам.
– Каким образом?
– Она наконец-то ушла от своего мужа. Говорят, этого следовало ожидать, – Николас пожал плечами. – Она переехала в дом, который достался ей от отца. Довольно скромный домик, расположен внизу по аллее, у подножья Лайбрери-хилл. Она хочет сама зарабатывать себе на жизнь. Она хотела бы работать в газете. Может быть, и писать статьи. Если нужно – под псевдонимом.
Патрик присвистнул. Неужели этот ее поступок хоть как-то связан с Фрэнсисом? Нет, – решил он, не связан.
– Ну, и что ты скажешь по этому поводу? Могу представить, что за удовольствие было бы работать с ней! – Николас посмотрел на часы.
Патрик поспешил откланяться:
– Позволь мне обдумать все это.
Он спустился вниз, сел в машину. Он все еще чувствовал силу воздействия Николаса. Слишком лестное предложение, неправдоподобно заманчивое. Но велико и искушение – больше денег! Как будет довольна Дезире! На секунду он нахмурился, затем отогнал прочь неприятную мысль. Не стоит волноваться из-за пустяков! У Дезире – тонкий вкус, тяга к прекрасному. На нее оказывает влияние и Дорис, жена Николаса, сразу после замужества переехавшая жить сюда. С точки зрения Дезире, да, наверное, и остальных, Дорис – утонченная особа, достаточно хорошо разбирающаяся во всех прелестях жизни, начиная от одежды, питания и кончая окружением. Дорис и Николас жили в доме, унаследованном Николасом от отца. Но ходят слухи, – с легкой завистью сообщила Дезире, что на береговой линии, в двух милях от города, строится их новый дом. Ультрасовременный, в стиле Ле Корбюзье. Много окон, пространства. Навряд ли Дезире имела хоть малейшее представление об архитектуре Ле Корбюзье, но она была очень восприимчива.
Но мысли его снова и снова возвращались к Кэт Тэрбокс. Она ушла, без сожаления оставив великолепие и роскошь, ту обеспеченную жизнь, перед которой преклонялась, благоговела Дезире… Он снова подумал об Агнес. Она продала свой магазин и готовилась к отъезду. Куда она едет? Что ждет ее там? Его беспокоило, где она будет жить.
– В плетеной мазанке. Ее строил муж одной из моих кузин.
– Но ты привыкла к удобствам: водопроводу и прочему. Как же ты там-то? – отговаривал ее Патрик.
Она так сильно покачала головой, что зазвенели серьги в ушах:
– Ну и что? Родилась-то я там. Не велика персона, потерплю!
Любопытно, как некоторые люди стремятся и добиваются того, к чему другие абсолютно равнодушны.
Он, например, доволен судьбою: ухожен, накормлен, обеспечен. Да и делает то, что хочет. С беспокойством он подумал о «своих» детях, учениках: в определенной последовательности, в зависимости от занимаемых ими за партами мест, проходили перед ним их лица. Рафаэль, непоседа, проказник, как маленькая обезьянка. Патрик уже научился определять его настроение, разгадывать его замыслы. Заикающаяся Табита, ее били с детства, – уж в этом-то он был уверен. А Шарлотта, с ее способностями к математике и всему, что касается цифр, – в этом она даже более сведуща, чем Патрик. Нет, он не хотел и не мог бросить их! Они требовали от него пристального внимания к себе. Внимания и привязанности. Они доводили его до возмущения, испытывали его терпение. И… любили его, по крайней мере, некоторые из них!
Николас же предлагал ему шагнуть в пропасть, неизвестность. Не получится – он потеряет место в школе. А получится… на сей счет у него не было никаких иллюзий. Вовлечение в жестокую и опасную политическую борьбу – вот чем все это грозило. А он к этому совсем не стремился. А может быть, это долг каждого сознательного человека – участие в политике?
Я должен поговорить, посоветоваться с кем-нибудь. Его машина в одно мгновение свернула с прибрежной полосы и понеслась в обратном направлении, держа курс на Элевтеру. Нет, нет, Фрэнсис не будет против, ему даже будет приятно, что кто-то нуждается в его совете.
Патрик был в возбужденном состоянии и настолько погружен в собственные переживания, что, как он признался позже, только чудо спасло его во время этой бешеной гонки. Он совершенно не следил за дорогой. Он уже проехал часть пути, когда увидел, а позже осознал это, не будучи уверенным в том, что это видение – не плод его фантазии, а реальная действительность. Что-то заставило его остановить машину и повернуть назад, на узкую, извилистую дорогу. Он действительно видел все это? Или ему показалось? Нет. Он не ошибся. Все это было на самом деле. В стороне от дороги стоял маленький мальчик. Он стоял, падал и вновь поднимался. Сколько же лет ему было: девять, десять? Руки и ноги его были привязаны к дереву. Патрик протер глаза – не сон ли это – и вышел из машины.
– Что такое? Что случилось? – крикнул он. У мальчика уже не было сил плакать, губы его кровоточили: он пытался разорвать зубами стягивающие его крепкие потрепанные веревки.
Патрик опустился на колени и разрезал ножиком веревки. Он взял ребенка на руки. Мальчик намочил штанишки. Его темная курчавая головка вспотела. Патрик прижал его к себе.
– Кто ты? Откуда? Кто это сделал?
Мальчик пытался вырваться, может быть, из боязни опять быть пойманным. Патрик отпустил его.
– Скажи мне, скажи! – прошептал он. – Как тебя зовут?
– Билл. Я хочу пить. Я хочу есть, – он не плакал.
– Садись в машину, Билл. Мы отыщем место, где можно поесть – и накормим тебя.
Мальчик сел рядом с Патриком. Так он и сидел молча, неестественно выпрямив спину, сжав кулачки на коленях. Понятнее, да и естественнее, если бы у него была истерика, мне трудно судить, подумал Патрик, я же не психолог.
– Кто это сделал, Билл? – тихо спросил он мальчика.
– Берт.
– Кто такой Берт?
– Он живет, где и я. Берт.
– Ты живешь с матерью, – Патрик колебался, – и с отцом?
– У меня нет ни матери ни отца.
– С бабушкой? – Семьи, где детей воспитывали бабушки, были довольно распространенным явлением.
– Нет, она умерла.
– А есть у тебя братья, сестры? С кем ты живешь?
– Был у меня дядя, но он сбежал со всеми моими вещами.
– Сбежал? А какие вещи, Билл?
– У меня были котелки. А бабушка оставила мне двух ослов. Он украл их, продал и уехал отсюда.
– Понятно, – сказал Патрик. Это была обычная история брошенного ребенка, может быть, только более трагичная, чем остальные.
– Мистер, я хочу есть.
– Можешь звать меня мистер Курсон. Нет, – он посмотрел на грязные маленькие кулачки, словно бросающие вызов бесчувственному миру, и продолжал, – нет, послушай, что я тебе скажу. Зови меня дядя Патрик. Сегодня я буду твоим дядей, хорошим дядей. А вот и магазин. Я куплю что-нибудь поесть.
В магазине, вернее, в комнате в покосившемся доме, было несколько полок, на которых стояли консервы, мешки с рисом и мукой и всякая всячина. Он купил плитку шоколада, бананы и банку содовой.
– Конечно, не самый лучший завтрак, – сказал он с напускной бодростью, – но червячка ты заморишь, пока не найдем, где можно подкрепиться поосновательнее.
Билл ел жадно. Патрик подождал, пока он поест и начал опять задавать вопросы.
– А теперь скажи мне, где ты живешь, Билл. Я отвезу тебя домой. Мне хотелось бы задать там пару вопросов, – угрюмо сказал Патрик.
– Делисия. Там я живу.
– Делисия! Раньше надо было спрашивать! Правда, Билл?
Они ехали в противоположном направлении. Уж сегодня он точно не попадет в Элевтеру! Но сначала – самое важное, остальное – потом! Он развернул машину на проселочную дорогу, как раз неподалеку от того места, где он увидел Билла. Я мог бы и раньше догадаться, раздраженно подумал Патрик.
– Надо будет помазать тебе руки и ноги. Очень больно?
– Да нет, не очень, – ответил Билл.
Он слишком напуган, а может быть, устал, подумал Патрик. К горлу подкатила волна жалости к мальчику и ненависти к его мучителям.
Делисия. Теперь он вспомнил, что когда-то бывал там. Дикое место, скопление убогих хижин и влажные банановые заросли. Он мог бы описать все это. Он остановился там, где показал Билл. Это была земля сильных, преданных, добросовестных женщин. Они проводили здесь лучшие годы своей жизни, старились, умирали. Заботились о детях своих сыновей и дочерей, которые покидали остров в поисках работы и редко возвращались назад. А если и возвращались, то забирали двух-трех детей, а остальные жили здесь, на острове. «Забредали» и оставались жить здесь и мужчины. И жили долго. И заводили семью и детей, и бросали их! А те, кто оставался, признавали лишь суровую палочную дисциплину. А в лучшем случае забывали и не замечали своих и чужих детей. Жалкое, убогое местечко, не сравнить со Свит-Эппл. Ведь бедность, как и богатство, имеет разные уровни и степени: бедный, нищий, наибеднейший. Делисия была наибеднейшей деревней.
Полуголые дети, одетые лишь в рубашки, возились во дворе с собаками и пасущимися козами. Пять или шесть женщин сидели на траве возле каменной жаровни и ели плоды хлебного дерева с соленой свининой прямо из котелка. Они повернулись и посмотрели на приближающегося к ним Патрика.
– Чей это мальчик? – спросил он сердито. Билл прислонился к забору, словно ища защиты. Одна из женщин уклончиво ответила на вопрос:
– Его мать, Эстель, умерла при родах.
– Так, а кто заботится о нем теперь?
– У него был дядя. Он уехал с острова. По-моему, в Нью-Йорк.
– Нет, в Лондон, – поправила ее другая, – и больше сюда не вернется.
– Мне нет никакого дела до него! Я спросил, кто заботится о нем сейчас.
– Да все мы. Иногда я кормлю его с моими детьми, – ответила третья.
– Кто привязал его к дереву? Никакого ответа.
Ответил сам Билл:
– Вы знаете, что это сделал Берт. Патрик повысил голос:
– Кто такой Берт? Где он?
– Его здесь нет.
– Я сам это вижу. Так где он?
– Уехал на день.
Женщина вскрикнула, словно мозг ее пронзила мысль о неминуемом наказании:
– Этот мальчик выкапывал ямсы! Он украл три ямсы. За это он был наказан.
Билл крикнул так громко, что все вздрогнули:
– Я был голоден! Черт вас подери, голоден!
Как хотелось Патрику закричать, чтобы выплеснуть свой гнев! Но он положил руку на плечо мальчика.
Тут к Патрику подошла беременная женщина.
– Вы хотите забрать мальчика? Ведь если он провинится, его опять изобьют и привяжут к дереву. Берт или кто-нибудь другой.
Она призывала его, просила, умоляла увезти отсюда мальчика. Конечно, все объяснялось ужасающей нищетой. Никого ни в чем нельзя было винить, даже если бы эта или любая другая женщина равнодушно прошла мимо. Но, видимо, она испытывала жалость и тревогу за судьбу несчастного, отвергнутого всеми ребенка. Но вдруг, словно на него нашло какое-то озарение. Патрик осознал все происходящее.
Ему бы остановиться, подумать о своем доме и семье, взвесить все «за» и «против», какие моральные обязанности накладывает на него этот поступок. Какие последствия повлечет. Разумнее было бы отказаться, уехать отсюда подальше, пусть и с «разбитым сердцем»! Забыть об этом маленьком Билле или как там его! Но нет, он этого не сделал!
– У него есть какая-нибудь одежда? Мы заберем ее с собой?
Женщина кивнула:
– Пойдемте со мной.
Они прошли в дом. В передней, на земляном полу устроились цыплята, а на жестяной плитке варилось кокосовое масло. Патрик готов был поклясться – из краденых кокосов. В следующей комнате стояла кровать, а на полу лежала куча тряпья.
– Вот его покрывало, – показала женщина. – Иногда он спит в моем доме, иногда – в других, там, где есть место. Он может взять эти брюки. И две рубашки. Это рубашки моего сына, но он может взять их.
– Дайте мне пару брюк. Его брюки – мокрые.
Они вышли. Тут Патрика осенило, что Билл воспринимает все происходящее как нечто само собой разумеющееся.
– Скажи мне, Билл, ты хочешь уехать со мной?
– Куда вы отвезете меня?
– Домой. В мой дом!
Билл поднял черные непроницаемые глаза. Он пристально смотрел в глаза Патрика.
– Вы бьете своих сыновей?
– У меня нет сыновей. У меня две маленькие дочки. Я никогда не бью их. Я против физического наказания детей, порки и прочего.
– Тогда я еду с вами, – сказал Билл.
И машина еще не повернула, и женщины не сели обедать, а выбор уже был сделан. Быстро, мимоходом, волею случая! Машина пробиралась сквозь тенистые заросли бананового леса, и наконец выехала на центральную дорогу. Был яркий солнечный день. Все это напоминало мрачную картину сюрреализма: только что видеть убогие хижины в непроходимых серых джунглях, женщин, «облепивших» железный котелок, и снова очутиться при свете дня. Патрик вздрогнул – не спит ли он.
Билл рассуждал:
– Может быть, Берт тоже был голоден?
– Ты о чем?
– Он тоже хотел ямсы. Поэтому-то он и взбесился, связал меня.
– Ты что же не злишься на него?
– Я ненавижу его! Я бы убил его!
Патрик кивнул. Лучше уж чувство ярости и гнева! Но какой же проницательностью обладает ребенок! Как странно! Может быть, Берт тоже был голоден. Разве можно постичь глубину ума человека или ребенка?!
– Откинь голову, – мягко сказал Патрик, – или растянись на сиденье и поспи немного. Я разбужу тебя, когда мы приедем.
Какую непростительную глупость я совершил! – подумал Патрик. Дезире, надо думать, придет в бешенство. А почему бы и нет? Так он продолжал спорить с собой, пока не нашел разумного оправдания для своего поступка: я хотел мальчика, а Дезире больше не хочет детей, наверное, из-за фигуры. Конечно, дочки, да еще такие милые, это хорошо. Но каждый мужчина хочет сына. Отец и сын. Может быть, мне так хочется сына, потому что у меня никогда не было отца? А мальчик, сын… Он оглянулся и посмотрел на спящего ребенка. Сильный мальчик, крупный для своего возраста. И темный, как Дезире. Правильные черты лица – красивый мальчик. Последние сомнения Патрика были развеяны, когда он увидел ссадины и следы от ударов на худеньких ручках малыша. Теперь Патрик был готов отразить любую атаку и выиграть любую битву. Они подъезжали к дому.
Прошло несколько часов. Темнело. Патрик сидел на веранде, покачиваясь в кресле. Клэренс помыл Билла и уложил его спать в свободной комнате. Если бы не Клэренс, который пришел к ним, услышав о случившемся, все обошлось бы не так гладко, – подумал Патрик, чувствуя благодарность к старине Клэренсу.
Широко распахнулась дверь, Дезире вышла на веранду.
– Ты злишься на меня? – спросил ее Патрик.
– Только в первый момент. Потом все прошло. Бесполезно. Что толку в этом? Ты все равно сделаешь то, что задумал.
– Неужели я такой деспот?
– Да нет, я бы не сказала. Но я надеюсь, что уж на этот раз ты отдаешь себе отчет в том, что собираешься сделать?
– Да, отдаю. Она тихо сказала:
– Ох и прибавится мне работы! Все будет «висеть на мне».
– Работы? О чем ты говоришь? Он уже не ребенок. Лишняя тарелка на столе, прибавится стирки – вот и все заботы, – он обнял ее, притянул к себе. – Если бы я верил в Бога, но я атеист, – я бы решил, что это Бог послал его мне. Да, кстати, иногда мне кажется, что я начинаю верить в Бога. Наверное, сказывается возраст, я старею.
– Ты говоришь ужасные вещи!
– Почему? Потому что я заговорил о религии и религиозности?
– Да. И твоя фраза о старости. Тебе только тридцать четыре года. Да какая старость? Ты и старость? Особенно в постели, – добавила она.
Итак, он понял, что прощен.
– Ну к тебе все это не относится. Ты будешь молодой и в шестьдесят, – он поцеловал ей руку. – Я хочу поблагодарить тебя за все. Ты была на высоте в данной ситуации.
– А ты как думал?
– Я боялся, что ты разнесешь все и вся в пух и прах. И ты была бы права. Привести в дом чужого ребенка, и пи слова намека…? Да можно ли так? Большинство мужей и щенка в дом не принесут, не обговорив заранее все это с женами. Да если бы ты видела его там, связанного, о Боже! Ты бы поступила точно также. Да, да, поступила бы!
– Он совсем не разговаривает со мной.
– И со мной тоже. Мы почти и не говорили. А что ты хочешь? Представь себе его состояние. Его раздирают противоречия!
– Он привязался к папе. Сказал ему, что дом прекрасен. Совсем как королевский дворец!
– Да что он знает о королевском дворце? Бедное дитя!
– Патрик, что мы будем с ним делать?
– Как что? Воспитывать, любить его. Что же еще? Он поднялся в маленькую комнатку в конце коридора. Прошел мимо комнаты девочек, не заглянув туда: они, наверное, сладко спят под своими розовыми одеялками. Он шел туда, к нему, к этому нежеланному, отверженному мальчику. Отверженный, подумал Патрик, ведь и он сам был отвержен, несмотря на то, что у него была хорошая, любящая мать. Чистенький, сытый, Билл уже спал. Руки его находились в движении, будто он видел сон. Пусть тебе снятся только добрые сны!
Неожиданно он вспомнил утренний разговор с Николасом. Да, теперь Патрик понял, что Николас прав. Если ты за перемены, и судьба дает тебе хоть малейшую возможность изменить, повлиять на окружающий мир и как-то облегчить жизнь такому отверженному ребенку, как Билл, например, тогда ты не можешь, не должен отказываться, нет у тебя на то никаких моральных прав и оправданий! Николас прав, и он примет его предложение и будет участвовать в этой борьбе независимо от того, как велика будет его лепта в этом деле. Надо позвонить ему сейчас же и сообщить, что он согласен.
Но он передумал и набрал сначала другой номер.
– Я чуть было не приехал к тебе сегодня, – сказал он Фрэнсису.
– Чуть было? Что же тебе помешало?
– У меня – мальчик, – сказал Патрик. – У нас в семье мальчик, сын, – и он принялся с жаром рассказывать о Билле.
– Я восхищаюсь тобой! – воскликнул Фрэнсис. В голосе его звучали нотки радости.
– Да, и еще. Я ухожу из школы и буду работать с Николасом. Он хочет издавать газету, а я буду ее выпускать.
– Отлично! Нам нужна хорошая местная газета. Патрик поколебался:
– Кэт Тэрбокс будет тоже работать в газете.
– Правда?
– Ты, наверное, не знаешь. Она вернулась в город.
– Когда?
– Не так давно. На этой неделе. По-моему, она ушла от мужа.
– Да, да, понятно. Это был день новостей, – голос его как бы удалился, стал приглушенным. Патрик понял, что Фрэнсис хочет закончить разговор.
– До скорой встречи! Спокойно ночи, Фрэнсис!
– Да, да, до скорой. И удачи тебе, Патрик! Во всем!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пылающий Эдем - Плейн Белва


Комментарии к роману "Пылающий Эдем - Плейн Белва" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100