Читать онлайн Осколки судеб, автора - Плейн Белва, Раздел - 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Осколки судеб - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Осколки судеб - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Осколки судеб - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Осколки судеб

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

19

Машина отъехала от миланского аэропорта и понеслась по шоссе, лавируя в потоке дневного транспорта, потом свернула на север к озерам. Сидевший за рулем Пол взглянул на Ильзу и изумленно покачал головой. Он почти не отрываясь смотрел на нее с того самого момента, как она сошла с самолета, пока получала багаж и проходила таможенный досмотр.
– Я получил твое письмо на прошлой неделе. Сначала я глазам своим не поверил. Трижды перечитал его, прежде чем до меня дошло, что ты действительно приезжаешь. – Он сжал ее худую загорелую руку. – Но почему же ты не приезжала так долго?
Она повернула к нему улыбающееся лицо.
– Не ругай меня, Пол. Я здесь, и у нас впереди достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.
Несмотря на улыбку, брови ее были сдвинуты, придавая лицу слегка укоризненное выражение. Он хотел было спросить, как долго она собирается пробыть с ним, но, немного подумав, не стал этого делать, а сказал совсем другое:
– Ты не представляешь, как я скучал без тебя.
Волосы Ильзы, как и его собственные, сильно поседели. Но седина шла ей, прекрасно гармонируя с загорелой кожей и черными блестящими глазами. На ней был темно-голубой дорожный костюм и красивая белая блузка с довольно низким вырезом, так что в глаза сразу бросилось золотое колье, охватывавшее обнаженную шею.
– Ты и в самом деле его носишь, – показал он на колье. – А я всегда представлял, что оно лежит в своем бархатном футляре в каком-нибудь верхнем ящике комода вместе с перчатками и носовыми платками.
– Я все время его ношу, – серьезно ответила Ильза. – Даже когда на мне платье с закрытым воротом.
– Господи, как же я по тебе соскучился, – повторил Пол.
Он подумал о том – это была не самая романтичная мысль, свидетельствующая лишь о стойкости его привязанностей, но, если разобраться, разве стойкость привязанностей не романтична по своей сути – что вот рядом с ним сидит та единственная в мире женщина, с которой он мог быть до конца откровенным. Она будет внимать ему и разумом, и сердцем, никогда не стараясь поддакивать, лишь бы доставить ему удовольствие, но пытаясь вникнуть в смысл его слов. Видит Бог, он тоже не всегда соглашался с ней, но душевно они всегда были настроены на одну волну.
– Я заказал столик в вилле д'Эсте, – сказал он. – Мы доберемся туда как раз ко времени ланча. Поедим в свое удовольствие, не торопясь, как принято в Италии. Ты, наверное, не делала ничего подобного с тех пор, как живешь в Израиле.
– Да, там мы не можем позволить себе слишком долго рассиживаться за ланчем.
Полу хотелось, чтобы атмосфера была светлой и радостной, хотелось говорить о чем-то приятном, а положение в Израиле было неподходящей темой для такого разговора. Достаточно было заглянуть утром в газету, и ты тут же вспоминал, что эта маленькая страна по-прежнему со всех сторон окружена врагами.
– Чудесная машина. Это что за марка? – спросила Ильза, и он понял, что она тоже хочет отвлечься от серьезных и печальных мыслей.
– «Феррари», стоит целое состояние, но мне не пришлось тратить на нее свое. Она мне досталась вместе с домом за арендную плату. Мощная, как лев, и на автостраде развивает колоссальную скорость, но нам сегодня торопиться некуда. Мы поедем медленно, ты сможешь насладиться окружающими красотами.
– Я уже наслаждаюсь чудесным мягким воздухом.
– Открыть верх?
– Да, пожалуйста.
– Ветер не испортит тебе прическу? Она засмеялась.
– Ты все-таки меня забыл. Мою прическу!
Он не забыл, а спросил из привычной вежливости. Он прекрасно знал, что Ильза ничего не имела против того, чтобы ветер трепал ей волосы.
– Мы едем на озеро Комо. Ты слышала о вилле д'Эсте? В эпоху Возрождения она была резиденцией кардинала. Она великолепна. Подожди, и ты убедишься.
– О, я слышала. Верх роскоши.
– Да. Ты заслужила немного роскоши, – просто ответил он.
На берегу озера у подножия невысокого холма стояло во всем своем великолепии большое каменное здание. Вокруг росли ухоженные, подстриженные кусты, среди которых виднелись белые статуи и урны с пышными петуниями. Выше по склону тянулись сады, цветущие сейчас последним бурным цветом поздней весны. Заказанный Полом столик был расположен у окна, распахнутого в это время года настежь. Ресторан был уже полон туристов и миланских бизнесменов с их шикарными женами в белых полотняных или шелковых пастельных тонов платьях. И снова Пол отметил про себя, как делал не раз за годы, проведенные с Ильзой, что ее нисколько не занимал вопрос, достаточно ли хорошо она одета; элегантная простота ее туалетов подходила к любому случаю.
Женщина за соседним столиком задержала взгляд на колье Ильзы. Пол угадал взгляд знатока; эта женщина явно знала толк в драгоценностях.
Ильза спросила, чему он улыбается.
– Хорошее настроение. Посмотри туда, – он показал рукой, – там, у дальнего конца озера есть площадка, где по вечерам устраивают танцы. Чарующее это зрелище – танцующие молодые пары и огни, отраженные в озере. Такие красивые молодые люди. Мы обязательно сходим туда. Ты не разучилась танцевать?
– Конечно, нет.
– Вот и хорошо. Я тоже не разучился, а музыка там чудесная.
– Я вижу, ты здесь ходил на танцы.
– Несколько раз. Я завел здесь друзей, Ильза. Для меня это было переменой к лучшему. Я рад, что сюда приехал. Так что насчет ланча? Закажи спагетти. Они чудесно готовят спагетти «а ла карбонара». И вино. Их белое вино – это солнечный свет, разлитый в бутылки, вот какое это вино. Ну вот, я заговорил фразами из рекламных передач, да?
Он чувствовал, что поглупел от счастья и говорит бессвязно, но не мог, да и не хотел остановиться.
Спустя почти два часа, когда они допивали экспрессо, Ильза, откинувшись на стуле, сказала:
– Ну а теперь расскажи мне про всех остальных.
– В общем-то, я держал тебя в курсе всего того, что с кем происходит. Я ведь писал тебе, что Тео открыл кабинет? По его словам, дела идут неплохо, он даже прислал мне чек в счет выплаты займа. Мне это совсем не нужно, но я не мог отказаться. Мег и Ларри теперь ограничили свою практику только мелкими животными. Ларри слишком стар для лошадей. Мег чувствует себя прекрасно, но, конечно, ужасно беспокоится за Тома, он ведь во Вьетнаме. Ну и Тим… – Пол развел руками. – Ну что о нем скажешь?
– Он все еще дружит с этим странным человеком – Джорданом?
– Насколько я знаю, да. Действительно странно, загадка какая-то.
В письмах он подробно рассказал Ильзе про Джордана, умолчав лишь об эпизоде с Айрис. Он хотел забыть эту историю и поэтому не упоминал о ней никому, даже Ильзе, так же как и о попытке Айрис покончить с собой, если таковая имела место.
– А сын Айрис все еще связан с Тимом? – спросила Ильза.
– Не знаю. Тео ничего не писал про него последнее время. Странно, не правда ли? Вся эта история странная. «Не доверяй тем, кому за тридцать». Весь опыт старшего поколения отброшен как ненужный хлам. Но Тиму тем временем самому за тридцать. Знаешь, одна фраза из письма Тео застряла у меня в голове. Он писал, что бунтарями становятся и самые лучшие, и самые худшие представители нынешнего молодого поколения.
– Не обязательно худшие, – резонно заметила Ильза. – Часто самые запутавшиеся.
– Возьми, к примеру, его второго сына, Джимми. Он уже женат, оба, и он и его жена, учатся на медицинском факультете, и у них есть маленькая дочка. Такие молодые люди – созидатели. Не то что другие, которые стремятся все разрушить. Спору нет, война во Вьетнаме – ужасная штука. Я и сам считаю ее бессмысленной. Но все же я задаюсь вопросом: какую пользу могут принести взрывы бомб в наших городах? Непонятное проявление идеализма.
– Идеализм тут ни при чем. Да, многие из них идеалисты. Но вопрос в том, кто стоит за актами террора. Идеалисты? Не думаю. По-моему, за ними стоят люди, использующие этих молодых ребят в собственных интересах, как используют шестнадцатилетних мальчишек, входящих в ФАТХ.
type="note" l:href="#n_24">[24]
Их обучают в Ливане, вбивают им в голову, что, убивая идущих на базар старушек или взрывая автобус с израильскими школьниками, они вносят вклад в благородное дело. Ты помнишь?
– Помню ли я? Ильза, я до сих пор просыпаюсь иной раз в холодном поту, потому что мне снова приснился перевернутый автобус. Точно так же я до сих пор вижу сны про войну. После стольких лет.
Ильза задумалась о чем-то своем; забыв об окружавшем ее блеске – сверкании голубой воды, сверкании драгоценностей, хрусталя, цветов, она мысленно переносилась в Израиль.
– Подумать только! Голде было за семьдесят, когда она стала премьер-министром. Сама она этого не хотела, но другие понимали, что это необходимо. Она единственная была уверена в том, что мы никогда не сдадимся. Террором нас не запугаешь.
Оба замолчали. Отголоски грозного гула ворвались вдруг в эту мирную комнату, заглушив приятное журчание застольной беседы. Несколько минут оба продолжали прислушиваться к этим отголоскам, не говоря ни слова.
Затем неподалеку от них раздался, к счастью, взрыв веселого смеха. Группа молодых людей, встав из-за стола, прощалась друг с другом; их смех упреком прозвучал в ушах Пола, напомнив ему, что они пришли сюда отдохнуть и приятно провести время. В конце концов, был майский день в Италии.
– Пойдем, – сказал он, – пройдемся по берегу озера. Потом поедем к дому. Подожди, ты увидишь, где я живу. Настоящий рай!
Они поехали вслед за солнцем на запад, к озеру Мажжиори. Машина неслась наперегонки с ветром по извилистым дорогам мимо старинных деревушек с каменными домами, выстроившимися в ряд вдоль дороги, мимо кованых железных ворот, у которых застыли львы, охраняя бело-розовые и лимонно-желтые виллы, смотревшие на водную гладь.
Ильза со вздохом удовольствия проговорила:
– У меня ощущение, будто оставила дом и работу не несколько часов, а несколько недель назад.
Яркие тона неба над черепичной крышей виллы «Джессика» уже начали переходить в лиловато-розовые, когда они свернули на подъездную аллею, окаймленную рядами цветущих бугенвилей. Теплые лучи заходящего солнца окрасили розовым оштукатуренные стены дома, а окна в их отсветах блестели, как зеркала.
Через открытую входную дверь был виден холл и другая дверь в противоположном его конце, тоже открытая, которая вела на террасу в задней части дома.
– Иди сюда, – позвал Пол, – я хочу показать тебе кое-что, прежде чем мы пойдем наверх.
Огромное озеро было совершенно неподвижным. Очаровательная лужайка, уже окутанная вечерними тенями, казалась почти черной и по виду была мягкой, как мех. Услышав голос Пола, спаниель Лу понесся к ним между клумб с розами.
– Розы! – воскликнула Ильза. – Огромные, как кочаны капусты.
– Я должен показать тебе еще тысячу разных вещей. Ах, Ильза, если ты пробудешь здесь подольше, я покажу тебе всю Италию.
– Ты забываешь, что я была здесь.
– Во время войны? Это не в счет. Ты была во Флоренции, Венеции, на Кипре? Каталась на пароходе по озеру?
Она покачала головой, улыбнувшись.
– Вот видишь. Все это у нас впереди. А теперь пойдем наверх.
Он перебрался из маленькой комнаты с односпальной кроватью в большую. Здесь стояла огромная старинная кровать с балдахином, украшенным позолотой и резьбой, и пологом из серебристо-голубой парчи. Такое замысловатое, чересчур роскошное убранство было не по вкусу Пола, и он никогда не поставил бы такую кровать в собственной квартире, но она прекрасно гармонировала с этой комнатой, так же как и огромный мраморный камин, топить который им не придется, если только они не останутся на зиму; но об этом он не позволял себе думать. У окна стояло небольшое инкрустированное бюро. На столе лежали книги и последние журналы. Служанка поставила на него и вазу с розами, теми самыми, огромными, как кочаны капусты.
Сегодня они будут вместе спать на этой кровати. Раньше Пол не осознавал в полной мере, насколько ему не хватало Ильзы. Он понял это только сейчас, глядя на нее, слушая се голос, прикасаясь к ее телу, все еще сильному и стройному, упругому, где нужно, а где нужно – мягкому и такому невыразимо желанному.
– А сейчас распакуй вещи, чтобы потом об этом не думать. Скоро уже время ужина. Будем есть на террасе или в доме? – В голове у него вертелось столько мыслей, а на языке столько слов, что он никак не мог их упорядочить. – Надеюсь, ты привезла что-нибудь для торжественного случая. Мои друзья устраивают завтра вечеринку. Я познакомился с ними через моего римского адвоката. У них вилла на другой стороне озера. Мы поплывем на лодке, тут недалеко, зато такой дивный вид ночью при лунном свете.
– Я достаточно хорошо тебя знаю и приехала во всеоружии, – ответила Ильза, раскрывая вещи. – Где Пол, там всегда вечеринки.
Он вышел на балкон. Солнце уже скрылось за массивом гор, чьи вершины выделялись, как нарисованные, на сером фоне неба. Парусная лодка медленно двигалась по озеру, оставляя за собой неисчезающий след, черный на черном более светлого оттенка, как на японской гравюре. Все потускнело – небо, свет, вода, и маленькая лодочка, уплывшая вдаль, становилась все меньше.
В голове у него было множество планов, и сердце переполняла радость.
* * *
Если бы мне сказали, оглянись на прожитые годы и выбери отрезок времени, когда ты был более всего доволен жизнью, я бы выбрал эти три недели, думал Пол, сидя в ленивой полудреме у бассейна и глядя на плавающую Ильзу.
Большинство его задумок осуществилось: они побывали в горных городках Тоскани, побродили по Флоренции, осмотрели каждый уголок музея в Ватикане, плавали по Лидо и даже съездили в Равенну.
Сейчас было ясное утро. В нижней части лужайки поливальная установка, вращаясь, разбрызгивала в воздух тонкие струйки воды. Прямо перед собой он видел ритмичные – вверх-вниз – движения рук Ильзы, плавающей энергичным кролем из конца в конец бассейна. Вот она вылезла и села на краю бассейна, вся в блестящих каплях воды. Спина у нее была гладкой, без единой складки, и белый купальный костюм обтягивал ее, как вторая кожа. Счастливая женщина, которую Бог наградил таким телом, подумал Пол.
Ильза помахала ему.
– А ты почему не купаешься? Что с тобой сегодня?
– Ничего, лень одолела. А потом только что принесли нью-йоркские газеты, хочу посмотреть их. Они и так приходят с недельным опозданием.
– А я еще поплаваю.
– Давай. Я пойду наверх.
Небольшая стопка газет и журналов, на которые он подписался, лежала на столе у балюстрады. Стремясь поскорее узнать новости и вообще обладая привычкой к быстрочтению, Пол мог просмотреть их за несколько минут, выделив главное в массе информации. Он пробежал глазами заголовки: зажигательные бомбы взорвались в университете штата Колорадо; взрывы в мичиганском университете; в Детройте за один только прошлый год совершено тридцать террористических актов. «Нью-Йорк таймс» сообщала: «Террористы взорвали семисотпятидесятифунтовую бомбу во время погрузки на территории складов боеприпасов военно-морского флота в Чикагском порту». Невзорвавшаяся бомба была обнаружена на армейской базе в Окленде. После очередной серии взрывов в агентство ЮПИ было направлено послание, в котором многословно обличались расизм, неравноправие женщин, загрязнение окружающей среды, империализм. «В современной Америке, сеющей смерть по всему миру, – говорилось в нем, – к обществу свободы и любви можно прийти одним-единственным путем». От вспыхнувшего гнева у Пола закружилась голова. Глаза его выхватывали слова, которые жгли его мозг как раскаленное железо: «Нападение, нападение и разрушение… построение справедливого общества… революция». Он швырнул газету на пол.
Все это было не ново. Стало уже привычным читать о взрывах в помещениях службы подготовки резервистов, о налетах на пункты регистрации призывников и других подобных акциях. Самым ужасным было именно то, что это стало привычным, и не было видно никакого выхода.
День лишился красок.
– Революция, – вслух сказал он. – Да, как в Советском Союзе, на Кубе и в Китае. Да, царство любви и свободы. Болваны!
– Кто? – спросила Ильза. Она стояла на верхней ступеньке лестницы, запахивая махровый халат.
– Кто? Да красные. Не могу даже говорить об этом, настолько они выводят меня из себя. А, письмо от Лии. О Боже, нет, – застонал он.
– Что? Что случилось?
– Том. Во Вьетнаме. Его машина ехала за машиной, подорвавшейся на мине. Осколком его ранило в лицо. Ранение серьезное. Его отправляют домой, в Соединенные Штаты, где он будет прооперирован. Он тоже красивый мужчина, такой же красивый, как Тим, хотя и лишен свойственных тому обаяния и яркой индивидуальности. – Он продолжал читать. – Бедная Мег. Мало ей было забот с Тимом. Господи, эта война. Проклятая война!
Перебирая корреспонденцию, он наткнулся на конверт, подписанный четким почерком Тео.
– А вот и от Тео письмо, – заметил он, снова удивляясь про себя тому, как хорошо тот выучился пользоваться ручкой. Он прочел письмо, потом перечитал его еще раз. Прочитанное настолько поглотило его, что он даже забыл об Ильзе.
– Ты выглядишь обеспокоенным, – сказала наконец Ильза.
– Я думаю. Конечно, может, в этом ничего и нет. Вот послушай. «Того профессора, которым так восхищался Стив, – это их сын, вечно попадающий во всякие неприятные истории, – напомнил он Ильзе, – разыскивает ФБР. Судя по всему, он причастен к некоторым из этих взрывов. Одного члена их группы, бывшего священнослужителя, схватили в безопасном, казалось бы, убежище – в доме какого-то молодого адвоката в Род-Айленде. Пара студентов успели скрыться, и их тоже разыскивают». – Пол продолжал читать, хмурясь и что-то бормоча про себя. – Ну и каша. Другой сын, брат этого мальчика – не знаю, почему я называю его мальчиком, ему уже двадцать два – поехал в Калифорнию навестить его в коммуне, в которой он жил последний год. Но тот исчез. Несколько месяцев о нем не было никаких известий. Так что складывая два и два, я прихожу к выводу, что он находится там же, где и Тим Пауэрс.
– Ну, этот вывод притянут за уши, – осторожно возразила Ильза. – Как ты можешь что-то складывать, если числа тебе неизвестны?
– Все равно, это ужасно. Тео пишет, что Айрис в отчаянии.
– Пол, у тебя лицо исказилось от боли, и мне тяжело это видеть. Я не хочу быть жестокой, мой дорогой, но позволь напомнить тебе, как я делала это раньше, что она взрослая женщина, и ты не несешь за нее ответственности. Даже будь у вас нормальные отношения, ты все равно не отвечал бы за нее, а в вашей ситуации – тем более.
Пол прекрасно слышал слова Ильзы, но в то же время он в который уже раз изумлялся про себя странным поворотом судьбы. Размежевание и воссоединение противоположностей. Донал и Тимоти, отец и сын. Один, ценивший деньги превыше всего, поддерживал нацистов, так как извлекал прибыль из инвестиций в промышленность Германии, и арабов из-за их нефти; другой презирал деньги и проповедовал братство людей. Для обоих круг замкнулся на крови и насилии.
Затем, спохватившись, со вздохом ответил Ильзе:
– Ты права, конечно, ты права.
– Оглянись вокруг, как ты всегда советуешь делать это мне. Не позволяй ничему испортить этот день, тем более что ты ничего не можешь сделать.
– Ты права, – повторил он.
И все же в мозгу его что-то произошло. Настроение у него резко изменилось, и он поймал себя на том, что думает, как давно он уехал из дома.
Если он останется, это будет его второе лето в Италии, жаркое сухое лето. Дома на Парк-авеню сейчас слегка подрагивают от прохладного весеннего ветерка тюльпаны. А за городом, у Мег, например, квакают древесные лягушки. Возможно, в нем заговорила наследственная память жителей севера, веками передававшаяся от поколения к поколению, память об иной весне, несущей с собой радость пробуждения природы и избавления от долгих холодов. Какова бы ни была причина, но Пол в этот момент почувствовал неожиданно острую тоску по дому.
Он рассудительно сказал сам себе: ты прекрасно знаешь, что твое внезапное желание вернуться домой вызвано письмом Тео… Если бы Ильза поехала с ним…
День, который всего несколько минут назад, когда он смотрел, как Ильза плавает в бассейне, обещал быть мирным, ничем не омраченным днем отдыха, теперь, после прихода почты, стал источником тревоги и смятения. Если бы Ильза поехала с ним!
Не будь дураком, Пол, упрекнул он себя. Бери то, что дает тебе жизнь. Пользуйся тем, что имеешь сейчас, в данный момент, как часто говорила Ильза. И он, сделав над собой усилие, улыбнулся.
– Поскольку сегодня мы собираемся кататься на яхте, давай решим: устроить ли нам ланч пораньше здесь или взять еду с собой.
И снова потекли безмятежные дни.
В одно июньское утро на шоссе недалеко от Милана был обнаружен изувеченный труп мужчины. В руке у мужчины была зажата связка динамитных патронов, а обе ноги были оторваны. Очевидно, он намеревался взорвать электростанцию, но вместо этого подорвался сам. Одет он был как бедный рабочий, и имя на документах, найденных среди прочих вещей в старенькой машине, стоявшей неподалеку, было никому не известно. Но найденные там же фальшивые паспорта нельзя было оставить без внимания, и власти начали лихорадочное расследование. Полицейские, военные, представители министерства юстиции, детективы всех мастей рыскали повсюду, вынюхивая, что можно. Газеты, как обычно, изо дня в день сообщали о ходе расследования, перечисляя каждый раз имеющиеся в распоряжении следственных органов скудные улики, которые, судя по всему, никуда не вели.
Вторая неделя расследования принесла сенсационное открытие, потрясшее всю страну. Ранним утром, еще не позавтракав, Пол сидел у телефона, разговаривая со своим римским другом, который позвонил ему в величайшем возбуждении. Повесив, наконец, трубку, он поспешил удовлетворить любопытство Ильзы.
– Можешь себе представить, кем оказался этот человек? Артуро Мартильини, миллионер. Миллиардер. Подорвал сам себя. Боже мой, да он же владеет, владел, всем, что только можно вообразить: земельные угодья в тысячи акров, недвижимость в городах, фабрики, сталелитейный завод, всего и не перечислишь. Все светское общество в шоке. По словам моего друга, все знали, что он симпатизирует левым, но считали это модной фразеологией. В Америке тоже много людей, щеголяющих своими левыми взглядами, но только на словах. Никому и в голову не могло прийти, что такой человек будет расхаживать по улице с динамитом.
Ильза задумчиво сказала:
– Люди вроде меня, пострадавшие от фашизма, привыкли думать, что самая страшная угроза исходит от крайне правых. В левых же, вне зависимости от их деяний, видели людей, приверженных идеалам, более благородных что ли. Но все же террор – это террор, и смерть – это смерть, не важно, кто за этим стоит.
– Невольно задаешься вопросом, что заставило такого человека пойти на это.
Ильза все так же задумчиво продолжала:
– У меня есть друзья в Моссаде – а израильская разведка, говорят, одна из самых эффективных в мире – от них я слышала разрозненные сведения о том, что кто-то в Италии, кто-то, у кого не переводятся деньги, финансирует немецкую группу Баадер-Майнхофф, тренировочный лагерь ООП в Южном Йемене и десяток других подобных групп и центров. В Южном Йемене проходят подготовку террористы со всего мира – шведы, японцы, даже представители ИРА. Я тебе об этом писала.
– И ты думаешь, что это тот самый человек?
– Не исключено. Это очень даже возможно.
– Похоже на первоклассный шпионский роман. Давай сразу посмотрим газету.
Произошло нечто любопытное. На первой странице газеты была помещена фотография Мартильини, весьма озадачившая Пола. Ему показалось, что где-то он уже видел это лицо. Он внимательно рассматривал фотографию, пытаясь вспомнить. Мартильини знал, что его снимают, поэтому губы его улыбались, но глаза все равно остались холодными. И эти глаза поражали. Где же он видел такие глаза?
– Что ты так внимательно рассматриваешь? – спросила Ильза, заглядывая ему через плечо.
– Ничего. Просто читаю, – ответил он, не желая делиться с ней неожиданно пришедшей ему в голову мыслью: Джордан.
Он похож на Джордана, думал Пол, но это же абсурд. Я видел Джордана пару раз у Мег. Не мог я его запомнить настолько хорошо, да и зачем мне? К тому же меня тошнит при мысли о нем и его «игре» с Айрис.
В последующие несколько дней в каждом очередном номере газеты сообщались новые, всё более поразительные сведения о погибшем. Он объездил весь мир, налаживая связи между ливийцами и японцами, Советами и Кубой; покупал оружие, предоставлял убежище террористам, финансировал лагеря по подготовке террористических групп в самых разных странах – от Праги до Бейрута и Кубы. Он знал всех крупнейших лидеров – от Хабаша до Че Гевары и Кастро; побывал в Южной Америке, где ознакомился с тактикой и методами борьбы тупомаросов, которые, кстати, как сообщила Ильза, поддерживали связь с палестинцами.
– Ты знал об этом?
– Откуда мне знать? Как выясняется, многие другие, кому полагалось бы об этом знать, тоже ничего не знали. Оказывается, в 1966 году Мартильини ездил в Гавану, на тот конгресс, на котором произошло объединение международного рабочего и студенческого движения.
– ФАТХ тоже был там представлен, – заметила Ильза.
– И при всем том этот ублюдок жил жизнью миллиардера.
Газеты и журналы с восторгом, не упуская ни одной детали, описывали огромное богатство Мартильини: поместье в Лихтенштейне, этом рае для налогоплательщиков, дом в швейцарских Альпах, особняк на юге Испании и великолепную виллу на озере Гарда с гаражом, полным «роллс-ройсов», пляжем, яхтой, великолепными садами и озером с лебедями, тоже являвшемся его собственностью. Он очень любил лебедей.
Пол отложил журнал.
«Он очень любил лебедей».
Где-то когда-то он слышал эту фразу. Где? Кто мог очень любить лебедей?
– Странная штука – память, – сказал он. – Ты уверен, что что-то знаешь, какое-то воспоминание мелькает у тебя в голове и кажется, ты вот-вот поймешь, что это, но оно снова ускользает от тебя и прячется в каком-то дальнем уголке памяти.
– А что ты хочешь вспомнить?
– Что-то связанное с лебедями. Что же такое я хочу о них вспомнить?
– Ума не приложу, что бы это могло быть. Но потом это всплывет. Так всегда бывает.
– Да, возможно, посреди ночи.
– Только, пожалуйста, не буди меня, когда это случится.
– Обещаю. Да и в любом случае это скорее всего какой-то пустяк.
Спустя несколько дней Пол под влиянием неизвестно откуда взявшегося импульса предложил Ильзе:
– Ты не хотела бы поехать на озеро Гарда посмотреть на виллу Мартильини?
Ильза восприняла предложение без энтузиазма.
– Да тебя к ней и близко не подпустят, пока не закончено расследование.
– Мы просто проедем мимо. Мне хочется взглянуть на нее.
– Что за глупое любопытство.
– Пусть будет глупое любопытство. Но проехаться по красивым дорогам не так уж плохо.
– Ну ладно, поедем. Но я все равно думаю, что это глупо.
Вскоре «феррари» уже несся в восточном направлении. В Бреши они сделали остановку, так как подошло время ланча. Ильза, ненавидевшая ходить по магазинам, решила, что пора все-таки купить подарки друзьям в Израиле. Пол обошел вместе с ней несколько фешенебельных магазинов, где иностранные туристы и итальянцы на отдыхе покупали шелковые и кожаные вещи и дорогие безделушки. Точно зная, что ей нужно, Ильза быстро и решительно выбрала шарфы и перчатки, а Пол, чувствуя себя несчастным, стоял рядом, не смея задать вертевшийся на языке вопрос: «Когда ты уезжаешь?» – потому что не хотел услышать ответ.
Затем они продолжили свой путь и вскоре съехали с основного шоссе и углубились в район, застроенный виллами.
Прошло полчаса, а они все ехали мимо каменных стен и запертых железных ворот.
– Ты хоть представляешь, куда ехать? – спросила Ильза.
Он понимал, что ей стала надоедать поездка, которую она считала его капризом. Возможно, это действительно был глупый каприз, а возможно, и нет. Ему по-прежнему не давало покоя какое-то воспоминание, какой-то вопрос, оставшийся без ответа. С нарочитой уверенностью он сказал:
– Я очень хорошо знаю, куда ехать. Название деревни упоминалось в одной из газет.
И они снова поехали по еще более узким, более извилистым, тихим затененным дорогам, где воздух был напоен ароматом апельсиновых и лимонных деревьев, и опять мимо потянулись каменные стены с железными воротами, за которыми в глубине садов мелькали дома.
– Должно быть, это здесь, – сказал наконец Пол.
Четыре или пять машин стояли вдоль дороги. У ворот, на которых висел огромный замок, собралась группа людей, пытавшихся высмотреть хоть что-то на подъездной аллее.
– Любители достопримечательностей, – заметил Пол, вылезая из машины.
– Как и мы, – фыркнула Ильза.
Какой-то мужчина спорил на ломаном итальянском с другим мужчиной, судя по всему, привратником, кричавшим с порога небольшого каменного дома, расположенного за оградой.
– Нет, нет, я повторяю, вход воспрещен. Можете спорить хоть целый день, все равно я вас не впущу.
– Нужно проехать дальше, – сказал Пол. Проехав еще несколько ярдов, он снова остановил машину и вышел.
– Пол, это же бессмысленно, – уверяла Ильза.
Он не ответил; ее слова не дошли до него. От пришедшей ему в голову мысли в мозгу словно вспыхнуло белое пламя, заставив забыть обо всем остальном. Он вспомнил то, что хотел вспомнить.
Он подошел к ограде, сделанной из тонких изящных черных железных столбиков, между которыми с трудом можно было просунуть руку; в высоту они достигали восьми футов и заканчивались наверху позолоченными остриями. За оградой росли густые кусты, алые розы-гибискусы, старые рододендроны, мохнатые сосны, через которые с дороги ничего нельзя было разглядеть.
Он медленно шел вдоль ограды, выискивая какой-нибудь просвет в этой зеленой изгороди. Ильза шла за ним. Они прошли так ярдов сто. Участок был огромным. Внезапно Пол повернул назад.
– Подожди минутку. Пойду принесу из машины зонтик.
– Зонтик! – На небе ослепительно сияло солнце. – Ради Бога, Пол, для чего тебе зонтик?
Он знал, для чего. Бегом вернулся назад, неся зонтик, и все еще поглощенный мыслью, осенившей его несколькими минутами ранее, вскарабкался на камень, оказавшийся у ограды, и, приподнявшись на цыпочки, просунул зонтик между столбиками. Ему удалось немного раздвинуть кусты, достаточно для того, чтобы кое-что разглядеть на территории виллы.
– Лужайки, – бурчал он себе под нос, – дома даже не видно. Одни лужайки.
– Естественно. А ты что ожидал увидеть, птичник?
Он не знал, чего ожидал, он знал, на что он надеялся. Он прошел вдоль ограды еще несколько ярдов и повторил свою попытку с зонтиком. На четвертой попытке он замер и со свистом втянул воздух. В этом месте кусты перемежались с молодыми гибкими ивами, которые легче было раздвинуть, и на сей раз Пол увидел несколько больше. Он стоял, бормоча про себя:
– Да, да, так оно и есть, – потом позвал Ильзу. – Иди, посмотри. Смотри сюда, где я держу зонтик.
– О, это чудесно. Ради этого и правда стоило сюда приехать, – признала Ильза. – Какие изумительные птицы. Этот гордый изгиб шеи. А пруд кажется стеклянным. Сделанным из голубого стекла. Как его лучше назвать – маленькое озеро или большой пруд? Так ты это искал?
– Лебеди. Это было у Мег. Она сказала, что Тим гостил у Джордана на его вилле на озере Гарда и что там было много лебедей.
– Ну и что это доказывает? Не думаешь же ты, что это единственная в округе вилла, где есть пруд с лебедями?
– Она сказала, что лебеди были его увлечением, у него их целые стаи, – упорно стоял на своем Пол. – Здесь, наверное, пятьдесят лебедей; не многие будут держать столько птиц. Три-четыре пары, не больше.
– Ну, хорошо, теперь ты их увидел, и что дальше? – с сомнением спросила Ильза.
– Ничего. Дай-ка я взгляну на них еще разок.
Он раздвинул деревья, и в этот момент на пороге появился мальчик лет десяти.
– Сеньор, – закричал он, – вы не должны этого делать. Это запрещено.
– Я смотрел на лебедей. Разве нельзя?
– Смотреть не положено. Папа говорит, посторонним нельзя подходить близко.
– Вот как? А кто твой папа?
– Привратник. Я живу в домике у ворот.
– Так ты, должно быть, знаешь всех, кто приезжает на виллу? Друзей мистера Мартильини.
– Конечно. Они все важные люди. Со всего мира. Говорят на разных языках. Мы всех их знаем.
– Правда? А ты знаешь, – Пол назвал первую пришедшую ему в голову фамилию, – мистера Эпплгейта из Англии?
Мальчик покачал головой. Затем, видно, что-то вспомнив, нахмурился.
– Мне нельзя разговаривать с незнакомыми.
Но Пол не собирался сдаваться. Сердце его учащенно билось. Лебеди. Лицо на фотографии в газете. Смуглое лицо с сардоническим выражением. Он достал из кармана монетку.
– Возьми, купишь себе конфет. А теперь скажи мне, ты знаешь мистера Пауэрса? Тима? Тимоти?
– О да, это хороший друг мистера Мартильини, такой с желтыми волосами. Он подолгу здесь гостит, один раз пробыл две недели на Рождество. В прошлом году он подарил мне собаку, настоящую охотничью собаку. – Мальчик замолчал, прижав к губам ладонь. Глаза его расширились от испуга. – О, я назвал фамилию!
Пол положил руку ему на плечо.
– Считай, что я не слышал. Я уже забыл ее. Беги домой и не думай об этом. Никто ничего не узнает.
Они медленно пошли назад к машине. От белого огня, вспыхнувшего у него в мозгу, когда он вспомнил то, что хотел вспомнить, остался серый пепел. Сердце успокоилось и лежало в груди холодным камнем.
– Ну что, Ильза, – угрюмо проговорил он, – что ты теперь скажешь?
– Я вспоминаю тот ужин в Иерусалиме. Твой молодой кузен далеко продвинулся с тех пор.
Казалось, сведения, которые они только что получили, давят на них как тяжелый груз, который едва можно выдержать. Они проехали в молчании несколько миль, прежде чем Пол заговорил снова.
– Я могу понять все это наше движение протеста против войны во Вьетнаме. Я даже могу понять, когда люди, подобные Тиму, присоединяются к этому движению и прибегают к насильственным методам борьбы. Но такой ужас выше моего понимания.
– Все просто, – ответила Ильза: – Это революция. Ты разрушаешь то, что возможно. В любом месте, где возникают беспорядки, а сейчас они возникли в Соединенных Штатах, ты подливаешь масла в огонь. Цель этих людей в том и состоит, чтобы дестабилизировать правительства, расшатать их до такой степени, что они падут. Мы в Израиле давно это знаем. Остальному миру еще предстоит это уяснить. Не хотелось бы мне пророчить несчастье, но попомни мои слова: в семидесятые годы террористы преподнесут нам всем парочку сюрпризов.
– Ну ладно, картина мне ясна. Что меня занимает – почему сын Мег? Почему Тим?
Ильза пожала плечами.
– Кто знает? А почему этот богатый баловень судьбы, этот Мартильини?
– Известный также как Джордан и Бог знает под какими еще именами. Ну, а молодежь, чьи бунты потрясли всю Европу, а теперь набрали силу и в Америке, что ты о ней скажешь?
– Некоторые из этих бунтарей – такие же жестокие и беспощадные люди, как и Мартильини. А остальные… среди них есть чистые души, идеалисты, которым заморочили голову, а многие – просто запутавшиеся, во всем разуверившиеся ребята, пытающиеся найти цель, ради которой стоило бы жить.
– Мрачная картина, – пробормотал Пол. Айрис в отчаянии. Мы ничего не знаем о Стиве.
– Не такая уж и мрачная. Им не удастся разрушить основы ни европейской, ни американской системы. Я даю им десять, от силы двадцать лет. К девяностым годам идея мировой революции изживет себя. Во всяком случае, я на это надеюсь.
– Но ты думаешь, что прежде, чем наступят перемены к лучшему, станет еще хуже.
– Обычно так и бывает. Проследи всю историю человечества, и ты в этом убедишься. – Помолчав, Ильза та лежавшую на руле руку Пола. – Пол, мне пора уезжать.
Он смотрел прямо перед собой.
– Да, я знаю.
– Жаль, но я должна.
Он сделал глотательное движение, подумав, насколько справедливо избитое выражение о комке в горле.
– Я тоже возвращаюсь домой. Пора.
Взглянув на нее, он обнаружил, что Ильза уставились в окно, будучи не в силах посмотреть ему в лицо.
– Когда? – спросил он.
– На следующей неделе. – Это прозвучало почти как вопрос.
– Что ж, раз так нужно.
Про себя он подумал: лучше бы ты вовсе не приезжала.
– Может, поймаешь по радио какую-нибудь музыку, – попросила Ильза.
Он послушно покрутил ручку настройки, и из приемника, как по заказу, полились светлые радостные звуки. Швейцарский оркестр исполнял увертюру к «Вильгельму Теллю». Затем последовала увертюра к «Веселой вдове» и еще какие-то легкие мелодии, словно музыкантам было известно, что веселая музыка поможет им с Ильзой скрыть свою печаль.
Они должны были улетать из миланского аэропорта в один и тот же день. Вещей у них было немного, единственное, что представляло сложность – это специальная упаковка картин, которые Пол приобрел, пока жил в Италии. Слуги начали паковать картины, кто-то уронил одну, разбив раму, и Пол, ценивший картины больше драгоценностей из королевской казны, решил закончить упаковку сам. Поднимая большое полотно морской пейзаж маслом, а точнее, вид озера с рыбачьей лодкой в утреннем тумане, – он вдруг почувствовал острую боль в груди. Молодой слуга подхватил картину, а Пол, прижимая руку к груди, опустился на пол.
Ильза, наблюдавшая за его трудами, подбежала к нему, крича, чтобы кто-нибудь принес бренди. Она заставила Пола выпить рюмку, потом уложила его на диван и пощупала пульс. Спустя несколько минут боль прошла, и Пол сел, испытывая огромное облегчение и некоторое смущение. Он «устроил сцену». Он «привлек к себе внимание».
– Что бы это, черт возьми, могло быть? – спросил он. – Наверное, съел что-то не то.
– Не похоже, – ответила Ильза. Лицо ее было серьезным. – Я хочу, чтобы ты показался врачу.
– Я и так показываюсь врачу. Он стоит прямо передо мной.
– Очень смешно. Сегодня же съездим в Милан.
– Послушай, со мной все в порядке, и ты сама это видишь. Все прошло, и я прекрасно себя чувствую.
– И двадцать минут назад ты тоже прекрасно себя чувствовал?
– Нет, признаю, что боль была нестерпимой, но все прошло, и надо упаковывать оставшиеся картины и…
– Джорджио этим займется, – перебила его Ильза. – Он постарается сделать это аккуратно и ни одной не уронить. А мы поедем в Милан. Вставай и не спорь со мной.
Несмотря на смущение, Полу было приятно, что кто-то, кому он небезразличен, решает за него, что нужно делать. Когда слишком долго живешь один, забываешь о самых простых естественных вещах: что значит, например, когда тебя окружают заботой.
Итак, они поехали в Милан и побывали на приеме у врача. Ни тогда, ни позже Пол так и не спросил, каким образом Ильзе удалось добиться этого приема.
Пола осмотрели, сделали ему рентген и кардиограмму.
После осмотра они с Ильзой беседовали в приемной с врачом, который говорил как-то туманно и не сказал ничего определенного.
– Все мы стареем… Сердце изнашивается… Вы ввели меня в заблуждение… Выглядите гораздо моложе своих лет… Но все же…
– Я перенапрягся, поднимая картины, – объяснил Пол.
– А, нельзя забывать о возрасте. Вы больше не должны подвергать себя тяжелым нагрузкам. Ни в коем случае. Я пропишу вам лекарство, а по приезде домой обязательно сходите к своему лечащему врачу. И вообще регулярно проверяйте состояние здоровья. Ну да вы и сами это знаете.
– Да, конечно, – ответил Пол, чувствуя, что все это – ненужная тягомотина.
– У меня в роду было много долгожителей, – сказал он Ильзе на обратном пути. – Моя бабушка, пережившая Гражданскую войну и все в этой войне потерявшая, дожила, тем не менее, почти до девяноста лет.
– Уверена, что она не поднимала картины. Представив, как элегантная Анжелика, чьи пальцы всегда были унизаны рубиновыми кольцами, поднимает хоть что-то Пол улыбнулся.
– Я буду хорошо себя вести, – пообещал он. – Дома сразу же пойду к врачу и потом напишу тебе обо всем.
– Тебе не нужно писать, – сказала Ильза.
– Что? Что ты имеешь в виду?
– Я еду с тобой.
– Едешь со мной? Ради Бога, Ильза, мне не нужна сиделка в самолете. Я не болен.
– Позволь мне внести ясность в этот вопрос. Мое решение никак не связано с тем, что произошло сегодня утром. Я передумала, только и всего. Я хочу остаться с тобой. Советую тебе купить ошейник и поводок для Лу, я буду гулять с ним в Центральном парке.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Осколки судеб - Плейн Белва

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Осколки судеб - Плейн Белва


Комментарии к роману "Осколки судеб - Плейн Белва" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100