Читать онлайн Гобелен, автора - Плейн Белва, Раздел - ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гобелен - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гобелен - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гобелен - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Гобелен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

– Ты просто дура, – говорил Донал. – Какие у тебя шансы в суде? Ты ушла из дома. Взяла моих детей и ушла из нашего дома.
Они сидели в кон горке Элфи в задней части дома – первоначальной части фермерского дома с низким потолком и единственным ромбовидным окошком. Хотя Донал спокойно сидел на стуле и говорил тихо, присутствие его было невыносимо для Мэг. Ей приходилось отворачиваться от него к окну, за которым был сад и падал слабый снег.
– У меня была причина, – проговорила она, все еще не глядя на него. – Что ты сделал со мной…
Воспоминание той ночи, чувства унижения, беспомощности, сознание неприкосновенности ее собственного тела – все это вновь ожило в ней.
– Причина? Кто будет ее слушать? Ты моя жена. У меня есть право. Причина! Это смехотворно.
– Придет время, когда так не будет. Когда свидетельство о браке не будет давать право мужчине насиловать.
– «Насиловать»! «Придет время»! Да, это время наступит, когда мы будем гулять по Луне! Нет, Мэг, у тебя нет никакого шанса при разводе. У тебя нет ни одной настоящей претензии ко мне. Все, что ты хотела, ты получала.
– Я никогда не хотела тех вещей, которые ты давал мне.
– Не так, так этак! Ты оставила мою постель и кров – и это главное, что принимается во внимание.
– Я не вернусь.
Они уже почти три часа спорили, она устала и чувствовала собственную слабость перед его властностью; но тем не менее она нашла в себе силы сказать:
– Я не вернусь. Ничто и никто не смогут заставить меня.
Донал встал, рассматривая ее с таким видом, словно он никогда не видел ее раньше.
– Ну, если ты так ненавидишь меня…
– Я не ненавижу тебя, Донал.
Она думала, что ненавидеть – значит желать смерти. Она просто хотела, чтобы он ушел. Пусть процветает дальше, как он процветает сейчас. Он чужой. Все в нем вдруг стало чужим: слухи о его преступлениях, его политика и его жажда денег.
– Ты всегда была странной… отличной от других, – задумчиво сказал он.
– Так ты поэтому выбрал меня, что я отличалась от знакомых тебе женщин.
Он подошел к окну. Мальчишки играли в снежки в саду. Какое-то время он смотрел на них.
– Что это за дети с нашими мальчиками?
– Они вместе учатся.
– Я бы догадался об этом. Кто они? Откуда? Она поняла, о чем он думает.
– Один из них сын священника, остальные пришли из деревни. Отец Джимми косит траву летом и делает любую работу зимой. Семья Анжело только что приехала из Италии. Отец парикмахер.
Она увидела, что она злится.
– Ты взяла их из первоклассной частной школы и запихнула в дыру с детьми парикмахеров!
– Ты сам ходил в школу в Хелл-Китчен. Боже мой, о чем ты говоришь?
Донал стукнул рукой по столу:
– И ты думаешь, что я позволю им вернуться в то место, откуда начинал сам? Нет! Я хочу, чтобы мои сыновья соперничали с лучшими и были лучше всех. Кастовость, классы определяют все, неужели ты этого не понимаешь? Лучшие школы, связи – это пронизывает весь деловой мир и правительство. Нет, они не могут оставаться здесь. Это окончательно.
Ей был отвратителен его снобизм. Но все-таки в его словах был смысл. Она сама получила лучшее образование.
– Послушай, Мэг, я снова все скажу. Есть два пути, как справиться с этим. Мы можем тихо, пристойно развестись. Я не хочу этого, но хочешь ты, поэтому ты начнешь разводиться несмотря ни на что. Я понимаю это. Но если ты запросишь слишком много, я буду бороться. В этом случае будет много грязи, и я все равно одержу верх. Так как это будет? Это или спокойный компромисс?
– Какой компромисс ты хочешь?
– Я хочу сохранить свою власть над детьми. Тим-ми и Том должны уехать в хорошую начальную школу. Им уже двенадцать и тринадцать, так что пора. Девочки еще малы, чтобы оставаться здесь какое-то время. Я буду тебя поддерживать. – Рот Донала искривился в подобии насмешки. – Конечно, не будет горностаевой накидки и шофера, как было.
– Я никогда не просила этого. Вспомни. Горностаевая накидка противоречит моим принципам. Мне неприятно думать, что бедное животное мучилось в капкане, чтобы потом я смогла закутаться в его мех.
– Хорошо, что я сохранил это место для твоего отца, – сказал Донал, не обращая внимания на ее ответ. – Боже мой, здесь достаточно места для всех вас. Если только ты не вернешься в наш дом с девочками, без меня, конечно. Я уже присматриваю себе квартиру в Нью-Йорке. Не Пятой авеню.
– Мы останемся здесь, – сказала она. – Я здесь выросла.
Было что-то элегическое в словах «я здесь выросла», что-то далекое, грустное и спокойное.
– Ты уверена, что не хочешь дом?
Мэг покачала головой. Этот богато украшенный пригородный дом, его дом, его выбор – нет! Кроме того, он будет волен приезжать туда, когда захочет, подниматься по лестнице, заходить в спальню. Она не верила, что какой-то закон запретит ему это делать. Он будет делать то, что захочет. Как всегда.
– В квартире будет достаточно места для всех детей. Мы поделим их. Я буду справедливым.
Она подумала: «Они все равно с возрастом будут больше его, чем мои. Это ясно. Даже посторонние замечают это. Все, кроме Агнесс. Он тоже понимает это. Он уже разочаровался в Агнесс, хотя никогда не признался бы в этом. В ней он видит слишком много от меня».
Кто-то постучал в дверь.
– О, простите меня, – сказала Эмили, входя в комнату. – Простите, я подумала, что вы уже кончили и готовы немного перекусить. Ранний ужин, Донал, перед тем, как вы уедете.
– Спасибо, мама, это очень приятно, но я не голоден.
Он нарочно подчеркнул «мама», а Эмили была так смиренно-сердечна. Конечно, ведь их единственный доход – это зарплата отца за управление недвижимостью Донала! Депрессия еще далеко не закончилась. Сколько миллионов безработных? И не закончится, говорил Поль, пока не разразится война.
Донал взял пальто, переброшенное через стул.
– Так мы договорились, Мэг? Если да, то я поеду.
– Да.
Эмили вопросительно смотрела на них.
– Мы разводимся, мама, – сказал ей Донал, – что называется «полюбовно». Но вам с папой не о чем волноваться. Работа у него будет.
– Спасибо, Донал. Вы всегда так добры.
– Я только погляжу детей перед отъездом.
– Они играют во дворе. – Эмили поспешила за ним. – Мне так жаль, что так случилось, Донал.
– Судьба. Нельзя все время выигрывать. Пока, Мэг. Я свяжусь с тобой.
Две женщины наблюдали через стеклянную дверь, как маленькие девочки, которые катали друг друга на санках, бросились к отцу. Крича и визжа, они обхватили его и лезли на руки.
– Смотри, они не отпускают своего отца, – сказала Эмили.
В этом замечании было невысказанное обвинение: женщина принадлежит своему мужу и сохраняет семью. Не может быть и речи о личных проблемах. Умная женщина справляется с подобными вещами, решает проблемы. Никто не мог бы быть более щедрым, чем был он.
– Конечно, мы рады вам, дорогая, – говорила она Мэг. – Мы как-нибудь справимся.
Она поплакала и обнимала Мэг с жалостью и сочувствием. Но она также ничего не понимала и была в сомнении.
– Это все так неудобно. Ты так неожиданно ушла. Люди будут удивляться.
Она сама удивлялась. Такой долгий, долгий путь от мига, когда она увидела его, прислонившегося к камину в доме Ли, и пожелала его больше всего на свете, захотела, чтобы он полюбил ее… Такой долгий путь. Может быть, он тоже видит, как это грустно?
– Посмотри на них! – снова воскликнула Эмили. Дети пытались посадить его на санки. Но Мэг отвернулась и сказала:
– Я пойду помочь Элси в кухне.
Элси была стара, последняя из служанок. Несправедливо вешать на нее всю работу по уходу за всей этой оравой.
После того, как ужин был съеден и со стола убрали, после того, как дети поднялись наверх делать уроки и ложиться спать, наступило тяжелое время. Невысказанные вопросы таились в испуганных глазах Эмили, когда она вышивала, и в беспокойных взглядах Элфи, который прятался за газетой.
Часы в зале – одна из антикварных находок Эмили – зашумели, словно прочищали горло, а потом громко пробили девять раз. Через несколько минут шум воды возвестил, что Эмили принимала ванну.
Элфи опустил газету:
– Твоя мать очень расстроена. Волнуется о тебе. Что с тобой будет.
– Она считает, что мне следует вернуться к До-налу?
Элфи не отрицал этого.
– Ты ничего не объяснила нам, Мэг! Я не думаю, что тот страшный случай на свадьбе у Ли является основной причиной?
– Конечно, нет. Но он многое показал в человеке, не так ли?
Собаки, которые спали у ног Элфи, вдруг вскочили и побежали в заднюю часть дома. Он встал, чтобы успокоить их.
– Еноты. В саду живет их семья. – Он посмотрел на часы. – Половина. Что-то они сегодня рано! Они обычно не приходят до десяти.
На стене висела голова оленя с красивыми рогами. Несомненно, он купил ее; он, который подкармливал енотов, справился бы с ружьем не лучше, чем со скрипкой Страдивари. Ему хотелось выглядеть спортивным сельским джентльменом. Это был обман, такой же обман, как его присутствие в церкви с Эмили.
Он подошел и погладил Мэг по голове:
– Я рад, что ты здесь, Мэгги. Мне, конечно, жаль, что у тебя такая неприятность, но я рад, что ты приехала сюда. В доме было одиноко. Хорошо, что в нем снова дети, маленькие и моя большая дочка. – Он поцеловал ее в лоб. – Это твой дом, помни.
Когда он ушел, она побродила по комнате, ища, чем бы заняться. На столе лежал большой фотоальбом. Наверное, это отец смотрит его, потому что Эмили не была сентиментальна. Но я такая же, как отец, подумала Мэг и взяла альбом.
Там были старые-престарые фотографии, двадцатипятилетней давности и даже больше. Вот они на веранде под завитушками резной крыши. На женщинах, похоже, белые платья, пуговички вязаные и не попадают в петельки. На мужчинах бриджи, вязаные носки с отворотами, вывязанными ромбиками цветной шерстью, и, несмотря на жару, они в шерстяных двубортных пиджаках. Это воскресенье, а Элфи любит, чтобы в воскресенье соблюдались традиции.
Они пообедали. На фото чувствовалась дневная апатия. Обед был тяжелым, с маслом, сочившимся из кукурузы и мяса, много сладкого и мучного, мороженое, сбитое утром на кухонном крыльце, шапочкой лежало на каждом кусочке пирога.
Мэг листала страницы. Вот ее первый пони. Вот джерсейка Дотти, которая заняла второе место на окружной ярмарке. Вот Поль и Мариан перед свадьбой. Поль совсем не изменился, но как изменилась Мариан! Вот кошка, у которой было двенадцать котят, лучших отдали Мэг выкармливать из пипетки – все выжили.
Фото выцвели, но все равно на них чувствовалось дыхание лета, дрожащий августовский зной.
Часы пробили десять, и Мэг закрыла альбом. Оделась и вышла из дома. Лунный свет мерцал на побелевшей земле. Утрамбованный снег на тропинке к амбарам поскрипывал под ногами, когда она ступала по следам отца.
Отец ушел к амбарам проверить постройки, он это делал каждый день, как будто за ночь могла протечь крыша или начали бы гнить полы. Она понимала, почему он ходит туда. Чтобы вспомнить прекрасное стадо джерсеек в стойлах, жующих зерно, и скаковых лошадей, которых давно нет. Чтобы вспомнить все эти вещи и сказать себе, что однажды он снова будет их иметь. Несуразность этого пробудила в ней нежность.
И она пошла вверх по склону через неухоженные поля, теперь зарастающие кустарником. Сквозь голые деревья едва различимый пруд казался овалом из темного стекла. Сквозь эти самые деревья в свои невинные пятнадцать лет она впервые поняла природу любви мужчины и женщины, когда увидела страстно обнимающихся Бена и Ли.
Все прошло и кончено. Бен мертв, а Ли замужем за человеком, который отличается от него, как день от ночи. Кто бы мог предсказать это тогда?
Все течет и меняется. Текущая река, быстрая река, которую невозможно задержать.
Элфи хотелось бы повернуть ее назад. Он бы хотел пережить все заново. Он хочет, чтобы я оставалась здесь, как его дитя, старший ребенок среди моих собственных детей, принадлежащий ему, как совсем по-другому, ужасно, я должна была бы принадлежать Доналу. Мой отец был бы любящим собственником, и я была бы в безопасности здесь, как та маленькая девочка на ступеньках в то давнее воскресенье. Это было бы единственным отличием.
Так Мэг стояла прислонившись к стволу березы. Она долго стояла, думая, ища ответы на свои вопросы. Потом набежали облака, и, так и не найдя ответов, она пошла вниз по тропинке к дому.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гобелен - Плейн Белва



странный роман. Отнести его к любовной лирике определённо нельзя. Какая-то смесь философии с до/послевоенным жизнеописанием людей из элиты американского общества. Из всей книги я вынесла одну мысль: хорошо с тем, с кем нас нет рядом. Всё остальное - это довольно нудное повествование о том, что "богатые тоже плачут". Трудноватая книга для заявленного любовного жанра.Читать или нет - решать каждому :)
Гобелен - Плейн БелваNatali
24.10.2014, 16.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100