Читать онлайн Гобелен, автора - Плейн Белва, Раздел - ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гобелен - Плейн Белва бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.33 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гобелен - Плейн Белва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гобелен - Плейн Белва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейн Белва

Гобелен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Лето Поль и Мариан по обыкновению провели вместе с друзьями на озере в штате Мэн: плавали на яхте, ловили рыбу. Полю становилось не по себе, когда он представлял, как сообщает дружной маленькой компании, что в последний раз проводит лето с ними. В сентябре, вернувшись домой, он несколько раз ездил с Ли на уик-энд в коттедж на Лонг-Айленд. Это было золотое время. Мариан, по счастию, предпочитала курс гольфа в Верчестерском клубе. Поль пытался взять с собой Хенка, чтобы восстановить их прежние дружеские отношения. Но Хенк все лето работал в больнице в Филадельфии, и всячески старался во время своих приездов домой не сталкиваться с Полем.
– Хенк смирится с этим. У нас было несколько по-дружески откровенных разговоров, – уверяла Ли.
Ее уверенность казалась Полю преувеличенной, а его попытки расспросить подробнее о содержании их разговоров не были успешны.
Наверняка она убедила сына быть терпеливым, сказала ему, что его, Поля, надо убеждать нежно и спокойно, а не надоедать пустыми разговорами. И как она была в этом права! К концу зимы, думал он, все будет кончено. Он так стремился к покою в глубине души! Может быть, теперь наконец он найдет его и его семейная жизнь обретет смысл и защитит от хаоса внешнего мира.
Этот хаос постоянно давал о себе знать, взять хотя бы очередное письмо Илзе. Теперь, после двух лет покоя, в течение которых Марио окончательно восстановил свое здоровье, а она, усовершенствовав язык, зарабатывала на жизнь в небольшой больнице, их мучения возобновились. Италия под давлением Гитлера пошла по тому же пути: еврейским врачам запретили лечить неевреев. Куда ей ехать? Палестина практически закрыта, а ее очередь в польской квоте в Соединенные Штаты может продлиться годы. На миг она встала перед его глазами: он встретил ее ясный честный взгляд и почувствовал ее отчаяние.
Мир падал в пропасть.
Однажды вечером Поль отправился в Медисон-Сквер-Гарден послушать Жаботинского, воинственного сиониста из Палестины. Его и Мариан пригласили туда друзья, убежденные противники сионизма, желавшие послушать оратора «из любопытства». Мариан не хотелось идти.
– Не пойму, зачем тебе это нужно? – спрашивала она. – Ты ведь не симпатизируешь оголтелым сионистам!
– Мне интересно послушать их аргументы, – ответил Поль.
В Гарден собрались тысячи людей. Поль приглядывался к ним. Какая разница между консервативными сионистами типа судьи Брандиса, который верил в силу политических дискуссий и стремился убедить Британию вести честную игру в Палестине, и этой воинственной группой, которая стремилась военной силой решить палестинскую проблему.
Неожиданно внимание Поля привлекла девушка, сидящая впереди него. Он смотрел на нее не отрываясь. Может ли быть такое? Сердце его учащенно забилось.
Нет, это абсурдно, встретить ее здесь, среди этих людей! Но почему бы и нет? Он напряг слух: девушка разговаривала с подружкой. У нее был приятный голос.
– Я не считаю, что насилие может решить проблему. Насилие – это проявление злой воли, – закончила она свою мысль.
И, словно почувствовав взгляд Поля, она удивленно обернулась.
Да, подумал он, длинный нос, длинный подбородок. Сейчас ему был виден ее профиль. Может быть, он обратится к ней под каким-либо предлогом? Нет, это невозможно!
– Ну, Айрис, может быть, ты и права, – сказала подружка.
В этот момент Поль, сам не помня себя, наклонился вперед и коснулся плеча Айрис.
– Мисс, извините меня, – произнес он.
Она обернулась, широко раскрыв удивленные глаза. Глаза его матери, лицо его матери!
– Знаете, – проговорил он с сильно бьющимся сердцем, – мне кажется, что мы встречались раньше. Это было очень давно, когда вы были школьницей. Меня зовут Поль Вернер. Я случайно встретил вас с вашей матерью в ресторане, и мы вместе позавтракали.
В больших глазах сверкнуло что-то.
– О, да, я вспоминаю. Как странно, что мы опять встретились! – Она повернулась на стуле. – Это моя подруга Милли Кох.
– Моя жена. И мистер и миссис Берг, – вежливо представил Поль.
Ни Берги, ни Мариан не заинтересовались новой знакомой. Они вернулись к своему разговору, оставив Поля наедине с юными дамами.
Он боялся, что Айрис отвернется к своей подруге и забудет о нем, поэтому он поспешил продолжить разговор:
– Вы последовательница Жаботинского?
– Я? О Боже, нет. Он экстремист. По крайней мере, я так считаю. Дома мы все поклонники Вейцмана. Я пришла только из любопытства.
Милли хихикнула, когда Айрис сказала:
– Он интересный человек. Отец говорит, что он читал про него – Жаботинский вырос в Италии и многие идеи взял у итальянских борцов за независимость.
– Я тоже читал об этом.
Милли что-то сказала, дав ему возможность понаблюдать за Айрис. Да, у нее прекрасное умное выражение лица, правда, немного мрачное от сосредоточенности. При ближайшем рассмотрении она не показалась ему уж так похожей на его мать. Его мать была царственной, ее глаза глядели спокойно и холодно, глаза же Айрис с тяжелыми веками и густыми ресницами притягивали: в них было столько тепла! И такая серьезная в девятнадцать лет! Он понял, что имела в виду Анна, когда сказала, что девочка не будет красавицей: платье не то коричневого, не то серого цвета было чопорно, белый воротник почти монашеский. Она не унаследовала вкуса своей матери, умения с шиком завязать цветной шарфик.
Он был поставлен в тупик. Ситуация была такая странная, не уникальная, так как во все времена бывало сокрытие отцовства! Но странная для меня, думал он с болезненным самобичеванием, для меня, предполагаемого образца совершенства. Поль вдруг представил себе, как сейчас, в эту самую минуту, он говорит Мариан: «Видишь эту молодую женщину? Она моя дочь».
Он чувствовал непонятную слабость. Свет над головой казался невыносимо ярок. Ему хотелось выйти, вернуться домой и лечь в темной комнате. Какое ему дело до Жаботинского, до Палестины, Англии, Германии и всего мира? И в то же время ему хотелось продлить этот миг, заставить эту девушку говорить, чтобы запомнить ее облик и звук ее голоса.
– С одной стороны, он хочет отобрать Палестину у британцев, – говорила Айрис, – но с другой – не жестокость ли это не позволять отчаявшимся измученным людям поселиться там. Моя мать потеряла брата, когда Гитлер захватил Австрию.
– У меня тоже есть родственники в Германии, – сказал Поль, – не такие близкие, как брат, всего лишь дальние, но я очень их люблю и беспокоюсь о них.
– Как можно объяснить такое устройство мира детям? – воскликнула Айрис. – Я преподаю в четвертом классе. Некоторые из них читают газеты, и все они слушают радио. Это очень тяжело… Ну, я делаю все, что могу.
Да, я уверен, что ты всегда делаешь все, что можешь, – это написано у тебя на лице, подумал Поль.
Вокруг зашикали, и Жаботинский вышел на сцену. Люди встали, приветствуя его.
Позже Поль не смог бы повторить ни слова из того, что говорил этот человек. Все его внимание было поглощено темноволосой головкой перед ним. Она носила тонкую золотую цепочку на шее. Когда она подняла руку, он увидел, что она носит кольцо. Она внимательно слушала. Ему было видно, когда она поворачивалась, как она дышит. Дыхание его плоти.
Когда окончилась речь и прогремели овации, Мариан заторопилась домой, подгоняя его: – Давай выйдем до толчеи. Айрис обернулась.
– До свидания, – вежливо сказала она. Поль тянул время, надевая пальто.
– Что вы думаете о нем? – спросил он. Она колебалась:
– Кажется, большинство в восторге. Это же нечто потрясающее, правда? Еврейская бригада? И все-таки Вейцман и Брандис против этого, а я поддерживаю их. Они уж определенно понимают больше меня.
– Мне кажется, вы правы.
Мариан и Берги уже протискивались к проходу.
– Поль, ты идешь? Мы застрянем в толпе!
– Было приятно поговорить с вами, – произнесла Айрис, пока Поль медлил. Он подумал, что она несколько озадачена его вниманием, хотя, может быть, ему это показалось. Во всяком случае, она безусловно упомянет об их встрече дома. Он на миг представил, как она рассказывает Анне…
– Мне тоже было приятно поговорить с вами, – сказал он.
И он пошел следом за Мариан вниз по лестнице, медленно продвигаясь через толпу. Ему казалось, что они никогда не выйдут на улицу на свежий воздух и что давление в его голове раздавит его.
Когда они расстались с Бергами, которые жили недалеко от Вашингтон-сквер, Мариан серьезно заметила:
– Я решила, что ты никогда не закончишь разговор с этой девушкой. Кстати, кто она?
Презирая себя за ложь, он ответил:
– Я встречался с ней несколько лет назад вместе с ее родителями.
– А кто они?
– Просто мои клиенты. – Он не мог удержаться от вопроса, ненужного вопроса: – Как она тебе?
– Не знаю. В ней нет ничего замечательного. Я удивляюсь, что ты так хорошо ее запомнил.
– Ты же знаешь, что я редко забываю лица. Это одно из достоинств моей профессии, моя дорогая.
На следующий день зазвонил личный телефон в кабинете Поля.
– Сегодня кое-что случилось, – начала Ли.
Его нервы были неспокойны, и он сразу встревожился:
– Что именно?
– Ничего плохого. Просто мне необходимо поговорить с тобой. Мне действительно надо.
Успокоенный, он заставил себя ответить почти весело:
– Не думаю, что это будет так тяжело устроить.
– Ты сможешь заехать сегодня вечером?
– О, нас с Мариан пригласили сегодня на обед в восемь часов. Люди, которых я едва знаю, черт бы их побрал. Может, завтра?
– Ты мог бы зайти по дороге домой с работы, а? Это не займет много времени.
Идя к ней, он пытался догадаться, что ей нужно. Если это не неприятность, тогда почему такая спешка?
Она сидела в библиотеке перед камином, когда он поднялся наверх. В пепельнице горкой лежали окурки – она, видимо, сидела здесь уже некоторое время, не читая и не слушая музыку, что она обычно любила делать под вечер. Ли поджала одну ногу под себя, рукой ухватившись за ручку кресла, даже дым от сигареты казался взволнованным.
– Билл Шерман хочет жениться на мне, – резко сказала она. – Он сказал, что ждет уже достаточно долго. Слишком долго.
Эмоциональный кризис принял угрожающие размеры – возбуждение достигло предела.
– Он хочет получить ответ.
– Ну, я, конечно, не могу винить его за это! – сказал Поль, подумав, что увиливает, не зная, как решить эту проблему.
– Он хочет ответ сегодня вечером.
– Сегодня? – повторил Поль.
Ли отложила сигарету и внимательно посмотрела на него.
– Я могу все понять, но, однако, к чему такая спешка? – нерешительно проговорил он.
– Послушай, Поль, это не ультиматум.
Ее голос был напряжен, и она говорила так быстро, без пауз, что он подумал о том, что речь ее была заранее отрепетирована.
– И все-таки, в каком-то смысле, возможно, это и так. Ты поступаешь, как должен поступить, и тогда я знаю, что мне делать. Я не плачу у тебя на плече. Это никогда не было в моих привычках. Ты знаешь это. Ты знаешь меня так долго и так хорошо, как никто другой.
– Это верно, – заметил он, не зная, что еще сказать.
– У меня были две большие раны в груди, здесь, – и она приложила руку с большим бриллиантовым кольцом от Бена к сердцу, – сначала это был Фредди, а потом Бен, еще большая рана, как от пушечного ядра. Еще одна такая – и я буду похожа на решето. Она усмехнулась:
– Мне не везет, правда? Ты всегда так говорил. Ты всегда восхищался мной, потому что я не ныла. О, Фредди не мог не любить женщин, бедный мальчик. Но откуда было мне это знать? Он был такой милый, с ним было так легко, и он был такой джентльмен. На меня тогда производили большое впечатление джентльмены. Мне кажется, что и сейчас тоже.
Расстроенная, она сейчас сидела там, где сидел Фредди с шотландским пледом, скрывавшим его самые ужасные увечья.
– Потом у меня был Бен, который был мужчиной и любил меня, но он был тоже по-своему слабый, выбравший себе плохих компаньонов, не способный устоять перед деньгами. Ну, ты все это знаешь, мне не надо рассказывать тебе.
– Не надо, – мрачно согласился он.
– Мне не надо говорить и о своих чувствах к тебе.
Поль посмотрел на огонь: маленькие золотые язычки пламени торопливо бегали, завораживая, так что невозможно было отвести от них взгляда. Но требовательность в ее голосе заставила его снова посмотреть на нее. Что ответить, как ответить на эту мужественную откровенность?
Он нашел какие-то слова:
– Ты одна из самых замечательных женщин, которых я знаю.
Это было совершенной правдой, но слова не подходили к моменту, и он понял это, произнося их. Она не обратила на них внимания.
– Мне нужен надежный мужчина, хороший мужчина, свободный от обязательств перед кем-то, на которого я могла бы положиться в трудную минуту; ведь я могу заболеть, постареть, потерять привлекательность.
Ли заболеет? Ли постареет? Она будет потрясающей и в восемьдесят лет, стройная женщина с великолепными белыми волосами и бриллиантовым колье.
– …мужчина, который отдаст мне всю свою жизнь. Сердце и душу, так говорят, Поль?
Его страдания усиливались.
– Да, – ответил он.
– Ты мне дал свое сердце и свою душу, Поль? Он не мог ответить.
– Это было, по крайней мере для меня, счастливое время.
– И для меня, – быстро сказал он.
– Ну, что тогда, Поль?
И опять глаза, эти круглые яркие глаза не отпускали его. Обезьянка – так звала ее Хенни; Поль почувствовал щемящую боль в груди.
– Видишь ли, Ли, ты только что сказала «свободный от обязательств», но у меня они есть.
– Поль, ты мог бы развестись. Ты мог бы.
– Это не так легко…
Ли продолжала, теперь очень тихо:
– Ты боишься, что это сильно оскорбит Мариан? Я так не думаю после всего, что ты рассказывал мне и что я видела сама. Я правда так не считаю.
Он мысленно кричал: «Это невозможно! Почему у меня скован язык, почему я не могу говорить?»
– Послушай, Поль. Я чувствую, что чего-то не хватает, как будто не весь ты со мной. Как будто не я тебе нужна.
– Ты была и есть самая желанная… – начал он.
– Нет, нет, я не кончила. У меня вопрос. Если бы ты безумно любил женщину, смог бы ты ради нее развестись с Мариан?
Он думал, наблюдая за ней, за синими жилками, бьющимися на ее шее, слыша слезы в ее голосе: «Я собирался сделать это зимой, дорогая Ли. Но вчера я видел Айрис». Ему захотелось рассказать ей, но не знал, как начать.
Она ждала ответа. Не получив его, она повторила:
– Ты тогда бы попросил развод у Мариан?
Он взял себя в руки. Достоинство требовало правды.
– Да, – ответил он так тихо, что ей пришлось напрягать слух, чтобы услышать его. – Да.
– Ах! Тогда или я не очень нужна тебе, или, – ее яркие глаза проницательно глядели на него, – или у тебя есть кто-то, но эта любовь безнадежна. Так что же это, Поль?
В его глазах стояли слезы. Абсурдно для взрослого человека!
И Ли быстро сказала:
– Твое молчание и есть ответ: ты любишь другую женщину.
Он поднял глаза, не обращая внимания на слезы:
– Да, Ли.
Ли встала и отдернула занавеси, впустив в дом ночь. Она сгорбилась. Пальцы теребили шелк. Когда она обернулась, ее голос был спокоен:
– Я предполагала это! Счастливая женщина, кто бы она ни была!
– Я не приношу счастья женщинам.
– Не говори так, Поль. Мы сами все делаем. Ты не принуждал меня. И думаю, что ты не принуждал ее.
– Нет, этого я не делаю. И не делал, – сказал он с горечью.
Ли стояла на фоне ночного окна. С видимым усилием она выпрямилась. И они посмотрели друг на друга. Он понимал, что должен объяснить ей, полностью и правдиво. Поэтому он начал говорить:
– Эта женщина… Она… мы влюбились, когда я был обручен с Мариан. Это длинная история. Мне кажется, все любовные истории таковы, если начнешь рассказывать о муках совести и поисках души. Но я буду краток. Сразу после войны, когда я вернулся, мы один раз были вместе, и у нас ребенок, дочь. Ей сейчас девятнадцать лет. Айрис Фридман, – отрывисто сказал он, – не Айрис Вернер. Вчера я видел ее второй раз в жизни. – Он провел рукой по влажному лбу. – И я понял после встречи с ней, что я не могу на тебе жениться, я не готов. Я запутался. Я в тупике!
И так как Ли ничего не сказала, он закончил:
– Ну вот и все. Никто не знает об Айрис, моей дочери. И никто не должен никогда узнать.
– Спасибо за доверие.
– Если бы я не мог доверять тебе, Ли, это был бы конец света.
– Скажи мне, мать…
– Анна.
– Анна все еще любит тебя? Он быстро ответил:
– Да.
С того дня в ресторане прошли годы, но он знал, что она не изменилась и не изменится, так же как и он сам.
– Но ты никогда не думал оставить Мариан ради нее?
– Она не оставит, не может оставить своего мужа. Дело чести и совести, о котором я уже упоминал.
Ли села, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Полю было невыразимо тяжело смотреть на нее. Часы на столе отбили час, прозвенела их тихая музыка. Где-то во Франции сто лет назад они начали тикать и отбивать часы – давно уже глухи те уши, что слышали их звон; беды и несчастья, что, должно быть, бывали в комнатах, где стояли часы, давно уже похоронены и забыты вместе с теми, кто испытывал их. Отчего тогда они должны иметь такое значение? Он не понимал, он только знал, что они имеют значение.
И вдруг Ли выкрикнула:
– Это так печально! Так невыразимо печально! Ты этого не заслужил, Поль.
Страдая, она думала не о себе, а о нем, и это тронуло Поля до глубины души.
– О, Боже! Прости меня, Ли. Прости. Неужели я так жесток, как я сам себе кажусь?
Она встала и подошла к нему:
– В тебе нет ни капли жестокости. Я была так счастлива с тобой!
Она с трудом улыбнулась.
– Как бы я хотел, – ответил он, – чтобы это счастье могло продолжаться.
Еще только вчера он был во всем уверен, но сегодня все переменилось. Он не знал, что делать. Он хотел одного – чтобы его оставили в покое.
Ли вздохнула:
– Мне кажется, все пройдет со временем. Все проходит. По крайней мере, Билл Шерман получит свой ответ. Он получит его сегодня вечером.
Поль простонал:
– Ты его хоть чуточку любишь, Ли? Она подумала немного.
– Не так, как ты, должно быть, любишь Анну. Но он мне очень, очень нравится. Он хороший человек, который, как я говорила, нужен мне, и он очень любит меня. Так долго ждать мог только он!
– Он не пожалеет об этом.
– О, я согласна с этим! Я буду ему чудесной женой и буду хорошо относиться к его дочерям. Я и так уже по-матерински опекаю их, и они любят меня.
– Наверное, Хенк будет рад.
– Да. Я снова буду респектабельной, не так ли? Но если серьезно, ему нравится Билл. Он всем обычно нравится.
Поль взял себя в руки. Лучше сосредоточиться на практических вопросах, а не то его сердце разобьется.
– Когда это произойдет, где вы будете жить?
– Он хочет как можно быстрее. А жить мы будем здесь. У Билла есть прекрасная квартира, но ему нравится этот дом, да и мне хочется остаться здесь.
– Я рад. Я не представляю твоей жизни вне этого дома, ты так его любишь!
Он поднял ее руку и поднес к губам. Она посмотрела на часы:
– Семь. Ты успеешь дойти до дома и переодеться, чтобы идти на обед.
– Мне сейчас не до этого обеда! Я не знаю, что мне с собой делать. Я чувствую себя опустошенным.
– Этот вечер был нелегким для нас с тобой, правда? Но я по крайней мере собираюсь стать счастливой, Поль. И действительно буду ей. Потому что я знаю, что должна делать для этого. Хотелось бы, чтобы я могла сказать то же и о тебе.
– Спасибо, дорогая Ли, спасибо, – сказал он. Он встал, готовясь уйти, уйти из ее жизни.
– Ты ничего больше не хочешь рассказать мне? Довериться! Поговорить об Анне и Айрис, о своей тоске все эти годы! На лице Ли он видел жалость и доброту, но он также заметил любопытство, и это остановило его.
– Нет, – быстро ответил он, – в этом нет смысла. Она кивнула:
– Еще одно перед уходом: не волнуйся обо мне. И, Бога ради, не чувствуй себя виноватым. Я хочу, чтобы ты улыбался на моей свадьбе. Ты, конечно, придешь? Обещаешь?
Он быстро поцеловал ее в лоб: – Обещаю. Я буду весь вечер улыбаться. Шагая домой, он думал, что окончена еще одна глава. В сером шелковом небе висела полная волшебная луна. Поворот, поворот – половина луны и четверть, тонкий серпик, потом снова назад, круглая и серебряная, управляющая приливами и отливами и, как говорят, настроениями человека. Возможно, и так.
В один из дней Ли праздновала свое замужество у себя дома. Камин был завален темно-красными розами и мятельником. Шторы были отдернуты, и косой дождь, бьющий о стекло, делал комнату еще теплее и уютнее. Розовая чапа стояла между окнами – чапа была уступкой жениху, чья семья принадлежала к консервативной синагоге. Гости, в большинстве своем принадлежащие реформистским общинам, находили все очаровательным.
На Ли были темно-красный атласный жакет и юбка; жакет был вышит серебряной нитью. «Китайская вышивка, – пробормотала женщина рядом с Полем. – Она действительно знает, как ее делать, правда?» На правой руке Ли сверкал бриллиант Бена. Черный жемчуг и бриллианты мягко мерцали на ее левой руке и в ушах. Жених был очень щедр.
Хенк все еще не разговаривал с Полем, и тот подумал про себя: «Со временем ты повзрослеешь. К своему огорчению, ты узнаешь, что никогда не бывает только черное или только белое. Мы с тобой единственные здесь, кто знает еще один секрет…»
Стакан разбился под каблуком жениха. Он обнял невесту, раздались негромкие аплодисменты. Поль заметил, что Билл был спокойным по характеру человеком, серьезным и добрым. Женщина сможет чувствовать себя в безопасности с ним. Он справится с любыми трудностями в жизни. И он привлекательный, очень привлекательный, с правильными чертами лица и хорошими манерами. Поль почувствовал укол зависти.
Появились лакеи с подносами шампанского. Завязались разговоры, слышались поцелуи, звон бокалов и тосты. Хенк выглядел удовлетворенным. То же можно было сказать и о дочках Шермана, целующих своего отца и Ли. Добродушная и практичная, она будет им хорошей мачехой. Она поможет им разумным советом в жизни.
– Приятная семья, правда? – заметил Дэн, подойдя с Хенни к Полю. – Почему она не сделала этого раньше?
– Да, почему? – согласился Поль.
– Жаль, что Мариан нет, – заметила Хенни. – Такая красивая свадьба, интимная, не слишком большая.
– Ну, ее назначили так неожиданно, а Мариан уже все приготовила для поездки к тете в Калифорнию. Если отменяешь заказ на поезд, можешь не получить другой билет, – объяснил Поль, подумав, каким облегчением было для него отсутствие Мариан именно на этой интимной свадьбе.
К ним присоединился Элфи:
– Что творится! Какова наша Ли!
Он чувствовал себя веселым, как прежде. Возвращение даже части прежнего процветания может поднять дух человека.
– Как Мэг? – спросил Поль.
– Прекрасно, прекрасно. Жаль, что она не смогла приехать на свадьбу, но не было ничего известно заранее, а они уже приготовились поехать на пароходе в Новую Шотландию с детьми.
– Звучит весело, – сказал Поль. Отсутствие Донала было еще одним облегчением, хотя ему бы хотелось увидеть Мэг.
Наверху раздались звуки музыки, и гости перешли в гостиную, где вокруг пианино сидел небольшой оркестр, ковры были убраны. Всюду были розы. Картину, висевшую между высокими окнами, убрали – на ее место повесили свадебный подарок Поля.
Это было настоящее сокровище. Он купил картину в галерее на Пятьдесят седьмой стрит, где она была выставлена в витрине. Поль подошел к ней, чтобы получше рассмотреть. Он хотел, чтобы она была прощальным посланием Ли, напоминанием о счастье, которое они пережили. Это был вид парижской улицы, блестевшей под серебряным снегопадом.
Ли подошла сзади и легко похлопала его по плечу:
– Восхищаешься своим подарком? Тебе не следовало делать этого, Поль, но он чудесный, и я, мы оба, полюбили его. Билл тоже немного понимает в искусстве.
Подошел жених и услышал последнюю фразу.
– Билл почти ничего не понимает в искусстве, должен он с сожалением признать, но каждый может увидеть, как прекрасна эта картина, и мы, конечно, благодарны вам, Поль.
– Надеюсь, вы будете наслаждаться ею сотню лет. Билл обнял Ли.
– Сто лет не так уж много, – засмеялся Билл и добавил: – Я слышал о вас очень много, не только от Ли, но и от Хенни с Дэном. Надеюсь узнать вас поближе. – Он протянул руку Полю.
– Я тоже надеюсь на это. – Пожав его руку, Поль почувствовал, что этот человек ему нравится; как жаль, что ему было что скрывать от Билла!
– Еще я надеюсь получше узнать дядю Дэна, – говорил Билл. – Я провел пару вечеров с ним, и он мне чрезвычайно нравится, хотя, – он улыбнулся, – я не всегда согласен с тем, что он говорит.
– Я тоже не всегда соглашаюсь с ним, – сказал Поль, – но все равно ужасно люблю его!
– Ли говорит, что мы должны устроить для него день рождения. Вы будете, я надеюсь, и ваша жена к тому времени вернется?
– Да, мы не пропустим это событие.
– Чудесно! Теперь мне, к сожалению, придется вас покинуть. Я вижу родственников, которым еще не уделили внимания.
Глаза Ли проводили Билла. Она сияла – это было видно. Неожиданно она вспомнила о чем-то:
– Поль, я хочу, чтобы ты поговорил с Хенком. Хенк, подойди сюда. Теперь послушайте, вы оба, я хочу сказать вам что-то важное. Я по-настоящему счастлива сегодня.
Она подождала, пока они оба не посмотрели на нее. Да, она будет так же здорова и счастлива с другим человеком, как была бы, если бы осталась с Полем.
– Я хочу, чтобы вы оба поверили мне, и я хочу, чтобы вы снова любили друг друга. Ради меня!
– Я никогда не переставал любить Хенка, – сказал Поль.
Хенк пожал руку Поля, но отвел глаза и не улыбнулся.
– Вот, так-то лучше! – воскликнула Ли, не заметив этого. – Теперь пошли танцевать! – И она поспешила к своему новому мужу.
Поль постоял немного, наблюдая, как кружатся танцующие. Оркестр играл очень знакомую мелодию, которая что-то напомнила Полю. «Меня спросили, как я узнал свою истинную любовь… я ответил, что любовь внутри нас и не может быть отвергнута…»
Его охватило чувство ужасного одиночества.
– Так не пойдет, – сказал он, стоя в толпе оживленных гостей. – Так совсем не пойдет.
И, взяв за руку женщину, стоявшую рядом с ним, милую даму с седыми локонами, он повел ее, польщенную и удивленную, в круг танцующих.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гобелен - Плейн Белва



странный роман. Отнести его к любовной лирике определённо нельзя. Какая-то смесь философии с до/послевоенным жизнеописанием людей из элиты американского общества. Из всей книги я вынесла одну мысль: хорошо с тем, с кем нас нет рядом. Всё остальное - это довольно нудное повествование о том, что "богатые тоже плачут". Трудноватая книга для заявленного любовного жанра.Читать или нет - решать каждому :)
Гобелен - Плейн БелваNatali
24.10.2014, 16.11








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100