Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

– Как насчет шампанского, Джорджи? – спросил Ленни Стрейнджлав и поманил рукой официанта. – Только обычного. На представительских что-то экономить стали.
По приглашению Ленни они обедали в ресторане «Лепон де ля Тур». Ленни этот ресторан обожал, а вот Джорджина считала, что слава этого заведения непомерно преувеличена, под стать ценам. Сама она предпочитала рестораны попроще.
С Ленни ее несколько лет назад познакомил Дуглас. Стрейнджлав ей нравился. В свои пятьдесят пять лет он считался одним из наиболее преуспевающих дельцов в сфере рекламного бизнеса. Наивная улыбка придавала его облику неповторимое очарование, а в сочетании с бронзовым загаром, не сходившим круглый год, до сих пор позволяла считать его очень привлекательным.
Несмотря на то что родители увезли Ленни из Перта в пятилетнем возрасте, после чего он долгие годы жил в лондонском Ист-Энде, австралийский акцент сохранился у него до сих пор. Ленни вовремя сообразил, что для блистательного развития карьеры и победы над конкурентами в британском рекламном бизнесе одного юношеского очарования и синих глаз недостаточно. Тогда он и начал брать уроки дикции у престарелого забулдыги-австралийца, с которым познакомился в одном из пабов. А одевался с тех пор исключительно в костюмы от Р.М. Уильямса, модного австралийского дизайнера. Затем, побывав двадцать лет назад в Сиднее, Ленни приобрел там картонный ящик, битком набитый старинными гравюрами и картинами первых австралийских переселенцев. Он любовно заключил их в рамки и развесил по стенам своего особняка в Мур-Парке, фешенебельном лондонском пригороде. Каждый посетитель удостаивался экскурсии по этому «родовому музею». Показывая очередную картину, Ленни говорил: «Это лачуга, которую возвел мой прапрадед, он отбывал там каторгу… А по этому двору я носился, будучи сопливым мальчуганом». Все это звучало весьма убедительно и производило сильное впечатление.
Ленни обладал редким качеством – он умел убеждать не навязываясь. Для агентства «Маклейрдс» он был поистине незаменим. Его девиз гласил: «Самая блистательная работа не спасет скверных отношений, но прекрасные отношения компенсируют и самую скверную работу». За свою долгую карьеру Ленни не раз убеждал всех в правдивости этого лозунга.
– Просто не знаю, Джорджи, как тебя благодарить за то, что ты придержала статью про Блейкхарста, – сказал он. – Не представляешь, какое облегчение я испытал в субботу вечером, когда раскрыл свежий выпуск «Санди трибюн»!
– Ленни, я сказала вам тогда по телефону и повторяю теперь: дружеские отношения тут ни при чем. Просто для публикации у нас не хватило доказательств. Работа продолжается, и, если фактов у нас будет достаточно, я дам статье ход.
– Да-да, конечно, – закивал Ленни. – Я только хочу подчеркнуть, что очень тебе признателен. А мои друзья решили преподнести тебе подарок. В любое время, как только сможешь улучить минутку, заскочи в «Тиффани» – тебя там ждут. В отдельной комнатке можешь выбрать все, что душе угодно. В разумных пределах, разумеется.
Джорджине показалось, что она ослышалась.
– Господи, Ленни, я просто своим ушам не верю! – воскликнула она. – Вы что, подкупить меня хотите?
– Спокойно, Джорджи, не возмущайся. Это не подкуп, а выражение искренней благодарности.
– Но меня совершенно не за что благодарить. Я не поставила эту статью в номер вовсе не ради вас, да и выгораживать кого бы то ни было не собираюсь. Кстати, у Блейкхарста нет никаких улик против Дугласа и быть не может. Дуглас чист как стеклышко. Я готова продемонстрировать вам, насколько близко мы подошли к тому, чтобы опубликовать материал о похождениях вашего приятеля. – Джорджина раскрыла сумку, извлекла из нее свернутые в трубочку гранки и вручила Ленни. – На вашем месте я бы разворачивала их осторожнее, – предупредила она. – Кто-нибудь может увидеть.
Ленни бросил взгляд на гранки. Это были отпечатанные в цвете четыре полосы «Санди трибюн».
На одной из них во всю страницу была напечатана фотография Блейкхарста с его возлюбленной. Броский заголовок гласил:
ТЩАТЕЛЬНО ОБЕРЕГАЕМАЯ ТАЙНА СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ОДНОГО ИЗ САМЫХ ВЛИЯТЕЛЬНЫХ МИНИСТРОВ КАБИНЕТА
Далее шли снимки министра с женой, еще портреты любовницы, фотографии их тайного любовного гнездышка, а также дома, в котором Блейкхарст жил с семьей.
– Ты не посмеешь… не сможешь… – забормотал Стрейндлав и вдруг захрипел, закашлялся, а потом начал синеть.
Эпилептический припадок, быстро сообразила Джорджина.
Но по-настоящему она встревожилась лишь тогда, когда глаза Ленни начали вылезать из орбит.
– Может, вызвать врача, Ленни? – с ужасом спросила она и тут же позвала: – Официант! Срочно вызовите врача! Этому человеку плохо. Скорее!
Посиневший Стрейнджлав начал сползать со стула, когда от одного из соседних столиков к нему бросился мужчина в смокинге.
– Я врач, – сказал он. – Во всяком случае, был когда-то.
Он уложил Ленни на пол, ослабил галстук, расстегнул воротничок сорочки, раскрыл рот пострадавшего и заглянул в него. Затем запустил внутрь пальцы, что-то достал и усадил Стрейнджлава на стул.
– Он просто подавился кусочком хлеба, – возвестил бывший эскулап. – Однако похоже, он перенес настоящий шок. Сидите спокойно и дышите глубже, – посоветовал он Ленни, который по-прежнему судорожно сжимал обеими руками цветные газетные гранки.


Миниатюрная женщина в огромном черном кожаном пиджаке, поднимавшаяся с Джорджиной в лифте, показалась ей смутно знакомой. На мгновение она задумалась, пытаясь вспомнить, где видела эту особу. Ничего примечательного во внешности женщины не было: вьющиеся, плохо подстриженные темные волосы, почти полное отсутствие макияжа, лицо, настолько неухоженное, что его обладательнице можно было дать от тридцати пяти до сорока пяти лет.
– Господи, этот лифт ползет как черепаха! – со вздохом сказала Джорджина. – А вы, кажется, Майра Прескотт, да? Я читала вашу статью в журнале «Я» про удочерение румынской девочки-сиротки. Изумительно написано. Как сейчас дела у этой малютки? Ей ведь, кажется, операцию собирались делать?
Журнал «Я» появился несколько месяцев назад. Его выпускала «Дейли геральд», дружественная «Трибюн» газета.
Майра благодарно улыбнулась и избавилась от пиджака.
– Жарко здесь, – сказала она. – А чертов лифт, по-моему, на каждом этаже останавливается. С Таней, лапочкой моей, все в порядке. Люди отовсюду присылают деньги для операции на сердце, которая ей необходима. Ужасно трудно ждать, пока врачи наконец сочтут, что девочка готова к операции. Я хочу удочерить бедняжку, но власти полагают, что мать-одиночка, которая зарабатывает восемьдесят пять тысяч фунтов в год и живет в большом доме в Айлингтоне, – не самый подходящий вариант для девочки. Это просто кошмар какой-то. Мне порой кажется, что я при жизни в геенну огненную угодила.
Лифт остановился на этаже, где располагалась редакция Джорджины. Она вышла, но Майра Прескотт, к ее удивлению, последовала за ней, хотя журнал «Я» был несколькими этажами выше.
– Да, просто возмутительно, – продолжила Джорджина. – Можно подумать, что девочке лучше жить в ужасном приюте, где о ней и позаботиться толком некому. Надеюсь, вы об этом тоже напишете?
– Я бы написала, – дрогнувшим голосом ответила Майра, – но, боюсь, никогда не сумею удочерить ее. – Она вынула из сумочки бумажную салфетку и промокнула глаза.
И тут Джорджина впервые увидела, какие они у нее темные, почти черные, как будто зрачки расширены до предела.
– Если хотите, могу вам помочь, – предложила Джорджина. – Например, сама обращусь к властям через свою газету.
– Боже мой, Джорджина, была бы вам безмерно благодарна! – пылко воскликнула Майра. – Ведь мы, женщины, должны всячески помогать друг другу.
– Позвоните мне, выработаем план действий, – сказала Джорджина.
Они распрощались, Майра помахала ей вслед, и Джорджина с удивлением отметила, что руки этой странной женщины покрывала багровая нервная сыпь.


Шесть кварталов до юридической конторы Дуглас решил пройти пешком. Был прекрасный летний вечер, и после жаркого дня над Сити в розоватой дымке медленно ползли лучи предзакатного солнца.
Джулиан Стоквелл встретил Дугласа в холле, и в кабинет адвоката они прошли вдвоем.
– Времени у меня в обрез, Джулиан, – сказал Дуглас. – Через полчаса за мной заедет шофер. К девяти меня ждут в ресторане. Я хотел кое в чем удостовериться. Скажите, вы уже обсуждали со своими финансистами условия оформления оффшорной компании в Делавэре?
Стоквелл возглавлял лондонский филиал известной американской юридической ассоциации «Джонсон Квестинг».
– Да, все в порядке, – сказал он. – Я лично беседовал с доверенными лицами из «Роузбад, инкорпорейтед». Вклад «Трибюн» составляет три миллиона фунтов стерлингов акциями и один миллион – наличными под высокий процент. Все обстоит как нельзя лучше.
Еще до женитьбы на Келли Дуглас обратился к своим юристам за советом. Да, верно, любил он ее беззаветно, однако после двух разводов, обошедшихся ему в сумму со многими нулями, он решил подстраховаться, чтобы в случае новых семейных неурядиц не лишиться всего, что заработал упорным трудом. Тогда, конечно, мысль о том, что они с Келли могут развестись, казалась невозможной, и все же здравый смысл подсказывал Дугласу: рисковать всем состоянием не стоит.
И теперь, когда невозможное вот-вот должно было стать реальностью, Дуглас был рад, что успел принять меры предосторожности. Конечно, он не будет несправедлив к Келли и позаботится о ней, однако ободрать себя как липку не позволит. А в том, что брошенная и оскорбленная Келли будет сражаться за каждый пенни, он не сомневался.
Она была еще молода и – Дуглас прекрасно это понимал – по-прежнему дьявольски красива. Замуж она, безусловно, выйдет, и, вполне возможно, за человека куда более состоятельного, чем он. Было бы несправедливо оставлять Бекки и их еще не родившегося ребенка без средств к существованию из-за расточительности Келли и его собственных ошибок.
Теперь, окончательно решившись на развод, Дуглас хотел удостовериться, что все предусмотрел.
Он до сих пор сохранял двойное гражданство. Поскольку мать его была канадкой французского происхождения, а отец – американцем, ему не составило труда зарегистрировать оффшорную компанию в американском штате Делавэр, пользовавшемся славой налогового рая. Попечителями он взял пятерых адвокатов, а единственным бенефициарием был его родной брат Дэниел. Юридическая сторона этой акции была безукоризненна, в результате чего Дугласу удавалось избегать лишних налогов. Управляли компанией попечители, но на самом деле во главе всех операций стоял он сам.
– Как мы и договаривались, ваш брат остается единственным бенефициарием, – добавил Стоквелл.
– Возможно, Джулиан, в этот пункт я внесу изменение, – сказал Дуглас. – В скором времени я ожидаю прибавления семейства и хотел бы переоформить статус бенефициария, сделав им своего ребенка. Сколько времени может отнять эта процедура?
– Я должен связаться с попечителями и известить их о вашем решении, на следующем заседании совета оно будет утверждено. Никаких сложностей возникнуть не может. Но ввиду того что заседания совета проходят два раза в год, вам придется подождать до сентября или созвать внеочередной совет. С учетом расстояний, которые придется преодолеть некоторым членам совета, на это уйдет около месяца. Вести ваши дела я поручил Фланагану.
– Особой спешки нет, – заметил Дуглас. – Но к сентябрю я хотел бы с этим покончить. И еще одно. Если мне предстоит развод, могу ли я быть уверен, что мой дом на Ист-Хит-роуд не достанется миссис Дуглас Холлоуэй?
– В свое время, Дуглас, я уже консультировал вас по этому вопросу, – напомнил адвокат. – Не сомневайтесь, тут и комар носа не подточит.
Дуглас вспомнил их предыдущую встречу, когда Стоквелл посоветовал ему зарегистрировать этот дом на другое имя. Ход был гениальный. Дуглас прекрасно понимал: рано или поздно Келли узнает о существовании особняка, однако после перерегистрации владельца наложить на дом лапу ей не удастся. Тем более что новый «владелец» не англичанин, а гражданин Соединенных Штатов.
– Желательно, чтобы вы переписали особняк на имя гражданина иного государства, – сказал Стоквелл. – Разумеется, в том случае, если вы ему полностью доверяете. Тогда миссис Холлоуэй вряд ли сможет всерьез претендовать на половину дома.
– Неужели Келли мало, что я отдаю ей квартиру в Челси? – с гневом воскликнул Дуглас.
– Как профессионалу газетного бизнеса, вам наверняка известно, как работают в нашей стране законы о разводах. Ваша супруга имеет право рассчитывать на половину всего имущества, нажитого вами за годы совместного проживания. Насколько я понимаю, львиную долю состояния вы приобрели, состоя в браке с ней. Ввиду этого я искренне советую вам как можно скорее перевести свои активы за рубеж.
В столь щекотливом деле Дуглас мог положиться на одного-единственного человека на всем белом свете – на своего брата Дэниела. Дуглас взял с него клятву, что об их договоренности не узнает ни одна живая душа, и особенно жена Дэниела. Тот очень неохотно согласился держать язык за зубами.


В пятницу днем в редакции «Санди трибюн» царило оживление, как всегда за день до выпуска газеты. В хорошую неделю Джорджина могла позволить себе выбирать между несколькими потенциальными «бомбами», молясь, чтобы конкуренты не опубликовали материал на ту же тему до воскресенья. Но эта неделя заметно отличалась от всех остальных. В активе «Санди» были лишь две сенсации, причем обе второразрядные.
Некоторые журналисты привычно характеризуют процесс превращения обыкновенной статьи в «бомбу» словами «как сделать из дерьма конфетку». Другие именовали его не иначе как трюкачеством. Как бы то ни было, на этой неделе сотрудникам «Санди» пригодились бы любые трюки, ибо выбор у Джорджины был крайне небогат.
ЧЕРИ МЕРСИ
УДАЕТСЯ СПАСТИ
УМИРАЮЩЕГО РЕБЕНКА
Либо:
СУПРУГА ХИВСА
ТАЙНО ВСТРЕЧАЕТСЯ
С ЗЕЛЕНЫМ ЮНЦОМ
– В последнее время Чери только и делает, что дежурит у постели смертельно больных, – проворчал Майкл. – Это уже всем оскомину набило. Она пытается стать новой принцессой Дианой, но вот только стоит ли? – Гордон целую неделю занимался расследованием истории с женой Хивса, о похождениях которой ему рассказал один молодой репортер.
– Беда в том, Майкл, что Хивс не относится к числу лиц, которыми живо интересуются наши читатели, – заметила Джорджина. – Мы поместим этот материал на второй и третьей полосах. А фотографии миссис Хивс и ее молокососа будут лучше смотреться в цвете на третьей странице. Стив, – обратилась она к своему секретарю, – позови Дейва с Питом. Пора заняться первой полосой.
Обе «бомбы» не нравились Джорджине, и она втайне продолжала питать надежду, что завтра им удастся набрести на нечто стоящее и в самый последний миг опубликовать настоящую сенсацию.
Она заканчивала разрабатывать макет первой полосы с Дейвом и Питом, когда в кабинет вновь вошел Майкл.
– Джорджи, мне нужно переговорить с тобой с глазу на глаз, – сказал он, дождался, пока они с Джорджиной остались одни, и только тогда заговорил снова: – У нас очередная утечка. Только что мне позвонил Джон Аллен из агентства «Ньюслинк» и спросил, что именно мы собираемся давать про Хивса. По его словам, ему позвонил кто-то из «Мейл он санди».
– Но откуда, черт побери, им известно, над чем мы работаем? – взорвалась Джорджина. – Не прошло и часа после того, как мы ввели статью в компьютер.
Им давно было понятно, что в редакции завелся шпион. В последнее время не проходило и недели, чтобы ударные материалы, над которыми трудились журналисты «Санди», не появлялись либо в субботнем выпуске «Сан», либо в «Ньюс оф зе уорлд». Никогда прежде подобных неприятностей у них не было.
– Мне нужен полный список всех, кто работал сегодня в редакции, – отчеканила Джорджина. – И еще я хочу знать фамилии сотрудников, в руки которых хоть ненадолго попадал материал про жену Хивса. Еще час назад файл был строго засекречен. Господи, просто поверить не могу!
После ухода Майкла Джорджина вызвала к себе начальника службы безопасности.
– Скажите, есть ли способ проконтролировать телефонные звонки, исходящие из «Санди трибюн»? – спросила она. – А входящие? Я хочу знать, звонил ли кто-нибудь сегодня в офис «Мейл он санди».
– Все входящие и исходящие звонки мы записываем на магнитофон, – ответил начальник службы безопасности. – Я могу проверить по компьютеру. Вас интересует какой-то конкретный номер или хотя бы первые три цифры? Тогда поиск займет меньше времени.
Джорджина не верила собственным ушам. В службу безопасности она обратилась просто так, для очистки совести; ей и в голову не приходило, что это может дать результат.
– Значит, все входящие и исходящие звонки «Санди» фиксируются на пленке? – переспросила она.
– Да, мы всегда так поступаем. Мне казалось, все главные редакторы в курсе дела. – В голосе начальника службы безопасности звучало недоумение. – Это обычная мера предосторожности.
«А ведь это наверняка противозаконно, – подумала Джорджина после его ухода. – Господи, меня прослушивают буквально все: и Шэрон, и собственная компания! И все мои звонки записаны на магнитофонную ленту».


Воскресным утром Джорджина валилась с ног от усталости. Накануне она настолько переутомилась, что была не в состоянии встречаться с Белиндой. Они, как всегда, поссорились из-за того, что работу, по мнению Белинды, Джорджина ставила выше личных отношений. Обе женщины, ругаясь, загорались, как порох, но и отходили столь же быстро.
То, что Джорджина не разрешила ей больше оставаться в квартире на всю ночь из-за слежки Шэрон, Белинда восприняла с возмущением.
– Это просто ерунда какая-то! – кипела она. – Мало того что мы почти не видимся из-за твоей работы, так теперь мы даже спать вместе не можем!
Джорджина утешала ее как могла:
– Потерпи, милая, это не надолго. В том, что мы с тобой встречаемся, нет ничего страшного. Для всех мы просто подруги и можем общаться столько, сколько нам вздумается. Ничего доказать они не могут. Иное дело, если ты будешь оставаться у меня на всю ночь, – это косвенная улика.
В глубине души Джорджина даже была рада, что их вынудили встречаться реже. Она всем сердцем любила Белинду, однако порой душу ее точил червь сомнения. Джорджина не была уверена, что ее удел – любить именно женщину.
В десять утра, когда нагрянула Белинда с пакетом свежеиспеченных круассанов и большущей бутылью апельсинового сока, Джорджина еще нежилась в постели. Белинда приготовила кофе, нагрузила разной снедью поднос и, прихватив газеты, направилась в спальню.
Джорджина в одной нижней сорочке сидела, скрестив ноги, на кровати.
– Тебе с кофеином или без? – спросила Белинда.
– Я хочу настоящего кофе, и побольше, – ответила Джорджина. – Не понимаю, как ты можешь поглощать это пойло без кофеина? Это все равно что секс без гениталий.
Белинда поставила поднос на пол, а сама, проскользнув на кровать, прижалась к Джорджине и нежно обняла сзади. Поцеловала в шею, затем, запустив обе руки под сорочку, начала ласкать груди Джорджины, гладить и легонько пощипывать соски. Одна рука скользнула вниз и проникла в лоно, обрамленное мягким пушком. Белинда продолжала ласкать свою возлюбленную, тесно прижимаясь к ней, пока Джорджина не испытала оргазм.
– Белинда, ты просто чудо… – промурлыкала она, бессильно откидываясь на спину.
Наконец, покинув постель, они вышли из квартиры Джорджины и совершили пробежку по Гайд-парку.
– Я могу надеть одну из твоих белых теннисок? – спросила Белинда, когда, вернувшись домой, они закончили принимать душ.
Еще одно преимущество иметь женщину в качестве партнера по сексу, подумала Джорджина. И оргазмы потрясающие, и шмотками меняться можно.
В линялых джинсах «Левис», туго обтягивающих соблазнительный задик, и белоснежной тенниске Белинда выглядела сказочно. В самом дорогом и изысканном костюме от кутюр она не смотрелась бы лучше.
Летний день выдался погожим и жарким. Выйдя из дома, подруги направились к автомобилю Джорджины, предмету ее обожания и гордости. Жемчужно-белый «Мерседес-280Л» она искала, кажется, целую вечность. Джорджина опустила верх, и они забрались в машину. Со словами «Привет, малыш!» Джорджина любовно погладила инкрустированную ореховым деревом панель и запустила двигатель.
Белинда наклонилась, чтобы поцеловать возлюбленную, но в последний миг, увидев, как исказилось лицо Джорджины, отстранилась.
– Бога ради, Белинда, только не здесь! – воскликнула Джорджина.
В два часа они подкатили к дому Джона, который пригласил их, а также своего закадычного друга, Питера, к обеду. Оба – и Джон, и Питер – были давними друзьями Джорджины. Джон сейчас занимал пост заместителя руководителя отдела в «Дейли трибюн», а Питер был преуспевающим журналистом на вольных хлебах.
Миг вступления Джорджины и Белинды в просторную кухню, окна которой выходили в ухоженный сад, ознаменовался торжественным откупориванием бутылки игристого.
– За вас, девочки, – провозгласил Джон, подавая Джорджине и Белинде бокалы с золотистым шипучим напитком. – А также за нашего нового питомца, Писарелли, которого я подобрал на улице.
– О, Джон, не называй его так! – возмутилась Джорджина. – Животное поймет, что ты его ругаешь.
Котенок, больше похожий на пушистый комочек, как бы в знак благодарности потерся о ногу Джорджины, а потом вскочил ей на колени, откуда ловко перемахнул на стол.
– Сейчас я ему устрою! – пригрозил Джон. Он достал из шкафа водяной пистолет и, тщательно прицелившись, угостил провинившегося котенка струей воды. Котенок соскочил со стола словно ошпаренный и принялся с недоумением озираться по сторонам, пытаясь понять, кто его обидел.
Джон наклонился и ласково погладил его по мокрой шерстке. Затем сказал Белинде:
– Это хороший способ воспитания. В «Телеграф» вычитал. Внезапно окатишь зверюгу водой, а она даже понять не может, что обидчик – собственный хозяин. Здорово придумано, да?
Опорожнив первую бутылку, они заговорили на профессиональные темы.
– До меня доходят тревожные слухи, Джорджи, – сообщил Джон, подливая Джорджине вина.
Белинда осуждающе покачала головой, но Джорджина сделала вид, будто не заметила этого.
– Шэрон предложила места в «Дейли» сразу двум твоим журналистам, – добавил Джон, – а вчера заявила Джо Филипсу, что грядет колоссальное сокращение и многих репортеров будут использовать сразу для обеих газет.
– Я прекрасно понимаю, что она задумала, – ответила Джорджина. – Причем делает она это под предлогом реорганизации, которую проводит Дуглас. Я знаю, кому из моих людей Шэрон предложила работу в «Дейли», а когда я потребовала от нее объяснений, она заявила, что знать ни о чем не знает. Дуглас только заверяет, что держит все под контролем. Вчера по крайней мере, когда я обратилась к нему после очередного торжественного ужина, он сказал, чтобы я ни о чем не беспокоилась. «Ты, Джорджина, продолжай спокойно выпускать свою газету, – произнесла она, подражая его франко-канадскому произношению, – а политику предоставь мне».
Джон с Питером с сомнением покачали головами.
– Я прекрасно понимаю: Шэрон спит и видит, чтобы меня вышибли, – продолжила Джорджина. – Но всех козырей на стол Дугласу она еще не выложила. Он же повторяет как попугай: «Шэрон никогда не будет выпускать «Санди трибюн». Эта газета ей не по зубам».
– Ты только будь поосторожнее, – сказал Джон. – Тылы береги. Особенно Хорька остерегайся – он тебе при первой возможности нож в спину всадит.
– У вас, ребята, тоже есть повод для беспокойства, – вздохнула Джорджина. – По телефону я вам ничего объяснить не могла, потому что все редакционные линии прослушиваются. Кстати, я и в своем домашнем телефоне не уверена. Кроме того, по поручению Шэрон какие-то люди ведут за мной круглосуточную слежку.
– Какая дрянь! – поразился Джон. – Да, похоже, она всерьез за тебя взялась.
– В моем кабинете установлено подслушивающее устройство, – продолжила Джорджина, – кто-то проник в мою компьютерную сеть и постоянно похищает материалы, которые затем нагло публикует «Дейли». Спасибо Майклу – он довольно быстро понял это и предупредил меня. И Белинде не повезло. – Джорджина взяла подругу за руку. – Шэрон готова на все, лишь бы получить улики против нас.
– Но, Джорджи, ты сама знаешь, насколько это непросто, – напомнил Питер. – Доказательством могут служить либо ваши фотографии в постели, либо письменное признание самой Белинды. В противном случае ловить им нечего.
– Речь идет не о тех доказательствах, без которых материал не примут к публикации, – пояснила Джорджина. – Нет, Шэрон собирает слухи, чтобы опорочить меня перед советом директоров. Для этого ей вполне хватит нескольких снимков, на которых изображена Белинда, входящая вечером в мою квартиру, а затем покидающая ее утром. Сойдут и фотографии, на которых мы с ней обнимаемся или целуемся.
– Шэрон не осмелится представить такие снимки на совет директоров, – отрезал Питер.
– О, вы плохо знаете Шэрон! – горько усмехнулась Джорджина. – Она подстроит все таким образом, что и комар носа не подточит. Вот увидите, ее никто даже не заподозрит. Фотографии придут по почте или их подбросят. Да, грязи в нашем бизнесе много, но я даже представить не могла, что Шэрон способна зайти так далеко. – Джорджина вновь протянула руку к бокалу, но на этот раз Белинда ее остановила.
– Джорджи, не забывай, ты за рулем, – твердо сказала она.
Джорджина, понимающе кивнув, попросила Питера приготовить кофе.


На обратном пути Джорджина хранила молчание. Белинда, понимая состояние подруги, ее не беспокоила. Она знала, что в такие минуты лучше оставить Джорджину в покое.
Белинда была одной из немногих, кто знал, что именно тревожит Джорджину. В курсе был также Дуглас, но лишь потому, что в свое время спас ее.
Об этом стало известно во время ежегодного медицинского осмотра, который проходили все сотрудники «Трибюн».
Врач привычными движениями ощупала грудь Джорджины, потом, чуть нахмурившись, ощупала ее снова, уже более тщательно. Она нашла какое-то уплотнение. Маммографический анализ подтвердил: опухоль.
Следующие несколько недель были для Джорджины как кошмарный сон – посещения онколога, подготовка к операции, наконец сама операция.
Панический страх, который испытывала Джорджина, во многом объяснялся мучительными воспоминаниями о болезни, унесшей ее мать. Страхи, которые с детства таились в отдаленных уголках ее сознания, снова выползли наружу, разъедая ее сознание, подобно раковой опухоли, убившей ее мать.
Впервые в жизни Джорджина по-настоящему ощутила боль этой утраты. Она вновь, как в детстве, стала просыпаться посреди ночи, надеясь уловить хотя бы запах, который напомнил бы ей о матери. В одну из таких ночей она встала, прошла в комнату, где хранила память о прошлом, и достала из шкафа старую косметичку. Нетерпеливо вытряхнула ее содержимое на пол и принялась рассматривать его.
Найдя то, что искала, Джорджина вернулась в спальню и пристроила пожелтевшую от времени фотографию на туалетном столике. На фотографии была ее мать в день свадьбы, молодая, прекрасная и смеющаяся. Рядом с фотографией Джорджина поставила почти опустевший флакончик маминых духов. От времени духи потемнели и загустели, напоминая по консистенции перестоявший кофе-эспрессо.
И еще она поместила там бутылку джина.
С тех пор Джорджина ночь за ночью проводила в постели, прослушивая записи любимых маминых опер, потягивая джин с тоником и пытаясь вспомнить маму такой, какой она была на фотографии, одновременно изгоняя из памяти образ матери, почувствовавшей неотвратимое приближение смерти.
Джорджина не могла избавиться от мысли, что ее ждет такой же конец и лишь спиртное поможет заглушить боль.
Тем больше поразили ее результаты анализов – заранее настроившись умереть, Джорджина долго не могла поверить в свою счастливую звезду.
Доброкачественная опухоль. В голове ее отпечаталось лишь слово «опухоль». А раз опухоль, значит, рак. Доброкачественная опухоль – это абсурд. Не может быть рак доброкачественным. Рано или поздно рак все равно настигает свою жертву и убивает.
Другим ее врагом сделался сон. Джорджина посетила своего лечащего врача, и тот прописал ей сильнодействующее средство от бессонницы.
Несколько недель на работу она ходила словно в полусне. А каждую ночь повторялось одно и то же. Поразительно, но только Дуглас заметил – с ней что-то не так. Однажды вечером он пригласил Джорджину в свой кабинет.
– Джорджи, мне кажется, тебе нужно отдохнуть, – предложил он. В те времена они были скорее друзьями, нежели коллегами. – Возьми отпуск.
– Мне только отпуска и не хватает, – огрызнулась Джорджина, усаживаясь.
– Послушай, – вдруг сказал Дуглас. – Никто другой тебе, наверное, этого не скажет, но выглядишь ты ужасно. Ты жутко похудела, и вид у тебя измученный. Я знаю, ты очень волновалась из-за анализов, но ведь теперь все в порядке, верно? Никакого рака у тебя нет. Может, дело в воспоминаниях о твоей матери?
Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, Джорджина поспешно отвернулась. В слезинках преломились яркие отблески уличных огней, и ей показалось, что вся комната превратилась в переливающийся калейдоскоп. Джорджина заставила себя снова посмотреть на Дугласа.
Он вышел из-за стола, приблизился к ней и, опустившись на колени, взял обе ее руки в свои.
– Все хорошо, Джорджи, – мягко произнес он.
И вот тут ее прорвало – слезы хлынули градом. Джорджина вцепилась в его руки с таким отчаянием, словно в них крылось ее спасение. Дуглас встал, помог Джорджине подняться и, поддерживая под локоть, медленно вывел из офиса.
Выйдя на улицу, он остановил такси, усадил ее, а сам, устроившись рядом, всю дорогу гладил ее, не перестававшую плакать, по голове. Не обменявшись ни словом, они поднялись по лестнице, вошли в квартиру Джорджины. Дуглас провел ее в спальню, снял с нее туфли, уложил на кровать и укутал пледом, словно коконом. Сам уселся рядом и отечески гладил по голове, пока Джорджина не заснула. Ушел Дуглас уже за полночь.
Когда Джорджина очнулась, ее охватил панический ужас. Был час ночи, глаза ее склеились от слез и растекшейся туши. Она никогда потом так и не смогла понять, почему безотчетный страх перед болью и отчаянием завладел ею в ту минуту и помрачил ее рассудок. Джорджина устала, смертельно устала. Ей хотелось лишь уснуть и проспать долго-долго.
Она плеснула в стакан джина – решила обойтись без тоника и лимона. Отвернув крышку флакона со снотворным, Джорджина высыпала целую пригоршню пилюль и проглотила их, запив джином.


Проснувшись в тихой комнате со светлыми стенами, Джорджина в первое мгновение подумала, что вернулась домой, в свой родной Йоханнесбург. От склонившейся над ней женщины пахло утренней свежестью, как от матери. Джорджина медленно раскрыла глаза и лишь тогда поняла: нет, это не ее спальня.
Лишь много позже ей рассказали, что она была на волосок от гибели и что спас ее Дуглас. Какое-то неведомое чувство заставило его вернуться в ее квартиру той самой ночью.
Да, тем, что осталась в живых, Джорджина была обязана Дугласу. Но пройдут годы, и она вернет ему долг сторицей.


Джорджина собиралась уходить, когда в кабинет вошел Майкл. Она стояла у окна, любуясь необыкновенно красочным закатом и думая сразу обо всем: о матери, о родном доме, о передряге, в которую угодила.
– Не хочешь пропустить по рюмочке южноафриканского виски? – осведомился Майкл.
У них это был условный код – так Майкл давал понять, что должен рассказать ей нечто не предназначенное для чужих ушей. Джорджина терпеть не могла южноафриканское виски.
– С удовольствием, – ответила она и покинула офис вместе с Майклом.
В «Последнем шансе» яблоку было упасть негде, но одна из кабинок оказалась незанятой. Только там Майкл, прокладывавший путь через толпу, оберегая Джорджину, отпустил ее локоть.
В первый раз, столкнувшись с таким отношением Майкла к себе, Джорджина, не привыкшая к рыцарскому отношению, даже слегка его поддразнила. Майкл же ответил ей совершенно серьезно:
– Ты, конечно, мой босс, Джорджи, но ты женщина, а меня приучили обращаться с женщинами бережно.
В глубине души Джорджину это тронуло. Майкл даже напомнил ей ее отца.
Когда они уселись, Гордон передал ей довольно толстый запечатанный конверт, а сам отправился за напитками. Дождавшись его возвращения, Джорджина ушла в туалет и там распечатала конверт.
Там лежал отчет частного сыщика, наблюдавшего за Шэрон. Дважды в неделю она оставляла машину у дома Эндрю Карсона, а сама заходила в его парадное. Возвращалась, как правило, часа три спустя.
Помимо отчета, в конверте были фотографии, сделанные с помощью длиннофокусного объектива; публикации в газетах такие снимки больше не подлежали, однако в качестве оборонительного средства Джорджину они вполне устраивали.
На каждой фотографии были проставлены дата и время съемки – Шэрон входит в дверь, Шэрон выходит на улицу. Джорджина вздохнула с облегчением – именно это ей и нужно. Вот Шэрон стоит у окна с рюмкой в руке. А вот Карсон целует ее в шею, его рука проникает под знаменитый чудо-лифчик Шэрон. На третьем снимке главный редактор «Дейли трибюн» повернулась к Карсону лицом, ее юбка задрана до самой талии, и Эндрю обеими руками сжимает ее голые ягодицы. Трусов на Шэрон нет, и лишь огненно-красный пояс поддерживает ажурные чулки.
«Да, на лучшее невозможно было и надеяться», – с торжеством подумала Джорджина. Спрятав драгоценный конверт в сумку, она вернулась к Майклу.
– Весьма недурно, – сказала она, озорно улыбнувшись, – но пока не отзывай своего человека. Вполне возможно, ему удастся раздобыть что-нибудь поинтереснее.
– Он сказал мне по телефону, что Шэрон покупает безумно дорогие гаванские сигары, – заметил Майкл.
– Странно, – озадаченно сказала Джорджина. – Она ведь не курит сигары.
– Моника Левински тоже не курила, – напомнил Гордон, и Джорджина, не удержавшись, рассмеялась. – У меня есть кое-что на Пита Феретти, – добавил он. – Судя по всему, лавры Джорджа Майкла не дают ему спать спокойно. По крайней мере ему случается обслуживать мужчин в общественном туалете возле молодежного кемпинга. И не только мужчин, а даже мальчиков. Жаль, фотографий пока нет. Но я попросил частного сыщика продолжить наблюдение. Вдруг что-нибудь выплывет.
– Значит, наш Хорек и мальчиков совращает? – переспросила Джорджина, осуждающе качая головой.
– Да, причем совсем юных. – Чуть помолчав, Майкл добавил: – Похоже, кроме Эндрю Карсона, у Шэрон никого нет. Домой она возвращается одна и утром тоже выходит одна.
– Отлично сработано, Майкл. Похоже, теперь у нас появилась надежда переиграть их.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100