Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

Когда во вторник утром, в половине девятого, Джорджина приехала на работу, Пит Феретти был уже на месте. Он прошел в ее кабинет и, кинувшись ничком на софу, тихо заплакал.
– Роджер меня бросил, – жалобно хныкал он. – Я больше жить не хочу.
Джорджине только этого не хватало. Она специально пришла пораньше, чтобы подготовиться к встрече с Дугласом и финансистами по поводу бюджета «Санди».
– Я давно знал, что так получится, – продолжал скулить Хорек. – Мой психоаналитик еще на прошлой неделе предупредил, чтобы я готовился к потрясению. Он даже намекнул, что я потеряю близкого человека. Я думал, речь идет о моей матери. Я был в этом уверен, но оказалось, что это Ро-о-оджер… – И он разразился рыданиями.
Джорджина взирала на него с растерянностью. Да, верно, к Феретти она относилась с брезгливым презрением, но сейчас, видя, как он страдает, не могла не посочувствовать бедняге.
Правда, уже в следующую минуту она вспомнила: не прошло и двух месяцев с тех пор, как он убивался из-за разрыва с Деннисом. А еще за месяц до того – по поводу разлуки со Стивом. Да, любовники то и дело рвали с ним отношения. Большинство людей вообще старались его избегать. Настоящих же друзей у него было мало.
– Извините, Пит, но через пять минут у меня важная встреча, – жестко заявила Джорджина, собирая документы. – Я готова увидеться с вами после ее окончания, часов в двенадцать. Не думаю, что она продлится дольше.
Феретти понуро посмотрел на нее. Длинные черные волосы неряшливо растрепались, глаза распухли от слез.
– Боже, я залил слезами свою новую шелковую сорочку! – огорчился он. – Придется купить новую.
Дождавшись, пока дверь за Джорджиной закроется, Пит проворно шмыгнул к ее письменному столу и принялся рыться в нижней ячейке для входящих бумаг. Найдя ручку с вмонтированным в нее подслушивающим устройством, он сунул ее в карман, оставив в ячейке точно такую же, и покинул кабинет. Миссия была завершена с успехом.


Когда Джорджина вошла в зал заседаний, то сразу почувствовала: бой предстоит серьезный. Стоило ей увидеть Дугласа, как сердце ее оборвалось.
На лице его всегда было все написано. Порой Дугласа Холлоуэя можно было даже назвать красивым: кобальтовая синева глаз, тонкие черты лица, отливающая здоровым розовым цветом кожа. Волосы, правда, несколько поредели, но это было видно, лишь когда Дуглас наклонял голову. Да и что из того – ведь ему уже пятьдесят четыре.
Когда на душе Дугласа царил покой, губы его казались чуть полноватыми, как у женщины. Но сегодня они были плотно сжаты, превратившись в узкую полоску. Что ж, Джорджина и сама поняла, что схватка ее ждет нешуточная.
На повестке дня стоял вопрос о сокращении редакционного бюджета «Санди трибюн». Справа от Дугласа восседал Эндрю Карсон, место по левую руку занимал финансовый директор, Джеймс Оукленд, по кличке Толстяк.
– А где черти носят Шэрон? – раздраженно спросил Дуглас. – Если она не удосужится прийти вовремя, начнем без нее. Тем более что она уже в курсе дела. – Он перевел взгляд на Джорджину и сказал: – Я просматривал штатное расписание «Санди» и пришел к выводу, что оно слишком раздуто. С журналистами у тебя явный перебор, не говоря уж о том, что большинство из них – никому не нужные бездельники. Пишут мало, причем зачастую откровенную дребедень. Так дело не пойдет. Мне нужна талантливая молодежь, не узкие специалисты, а эрудированные люди, готовые писать обо всем.
Джорджина и прежде не раз задавалась вопросом, кого Дуглас презирает больше: читателей «Санди трибюн» или людей, которые делают для них материалы. Сам Дуглас покончил с журналистикой двадцать лет назад, а за это время в мире средств массовой информации произошла настоящая революция.
Раньше штатных журналистов было и в самом деле вдвое меньше, с каждым заключался контракт, а рабочий день составлял двенадцать часов. Теперь о подобном раскладе никто и не вспоминал.
– Где план реструктуризации?
Карсон вручил Дугласу кипу документов, тот раздал их присутствующим.
В этот миг распахнулась дверь и в зал ворвалась Шэрон. Она кашляла, в зубах торчала сигарета, а следом, сжимая в руках папки с бумагами, мчалась запыхавшаяся секретарша.
– Извините, – пробормотала Шэрон, – но из-за этого идиота шофера я угодила, по-моему, во все лондонские пробки. Рокси, напомни мне, чтобы я его уволила. И принеси мне кофе с сигаретами. Ну что, вы уже провели сокращение?
Шэрон была одета по-боевому. К фирменному оранжевому костюму она пришила огромные черные пуговицы, покрытые сверкающим лаком, и добавила толстенные подплечники. Юбка была, как всегда, короткая, пиджак – узкий, а из глубокого декольте торчали полукружия могучих грудей, туго сжатых чудо-лифчиком.
– Мы с Шэрон уже обсуждали штаты «Дейли трибюн», и она любезно согласилась открыть мне глаза на положение в «Санди», – сказал Дуглас, глядя на разложенные перед ним бумаги. – На мой взгляд, нам следует сократить три четверти узких специалистов, а взамен нанять двадцать пять универсалов.
Шэрон и Карсон обменялись быстрыми взглядами.
Джорджина попыталась произвести в уме несложные подсчеты. Три года назад, когда она начала работать в «Санди», в штате газеты было сто пятьдесят журналистов. Сейчас осталось восемьдесят пять. После сокращения на три четверти останется двадцать пять. Плюс еще двадцать пять – получится пятьдесят.
– Дуглас, вы, наверное, шутите, – медленно произнесла она. – Это всего половина от того количества, которое у нас было три месяца назад, и одна четверть от штата «Ньюс оф зе уорлд». Даже в «Санди миррор» намного больше журналистов. Как нам конкурировать с ними? Или вы забыли принципы работы воскресных таблоидов? Из четырех материалов, над которыми мы работаем, публикуется лишь один.
– Это потому, что вы набрали безмозглых дармоедов, – вмешался Карсон. – Шэрон любезно согласилась набросать список бездарей, подлежащих увольнению, а заодно представила на наше рассмотрение кандидатуры новичков. Ей ваши кадры не кажутся такими уж замечательными. Кроме того, многих специалистов вы могли бы использовать с ней совместно, как в «Дейли», так и в «Санди». Зачем нам, к примеру, двое журналистов, ведущих рубрику «Сад и огород»? Вам ведь хватает одного астролога на двоих? Такой подход позволил бы нам существенно сэкономить средства.
Шэрон торжествующе улыбалась, одной рукой придерживая свой бюст, а второй сжимая сигарету.
– Вы забываете главный принцип, который лежит в основе разницы между этими двумя газетами! – запальчиво выкрикнула Джорджина. – Их должны делать разные люди. В противном случае различия между изданиями сотрутся.
– Чушь! – отмахнулся Дуглас. – Мне нужен конвейер. Журналистов должны заменить авторы-универсалы и небольшая команда компетентных людей, которым надлежит решать, о чем писать, и давать этим авторам задания. Те же будут выдавать полностью отредактированный, выверенный и готовый для печати текст. Мы хотим поднять журналистику на качественно новый уровень. Любой наш автор должен уметь писать обо всем. Универсалы – вот наше будущее. Узкие специалисты нам больше ни к чему. – Говоря это, Дуглас заводился все больше и больше. – Всем бездельникам и пьянчугам мы должны указать на дверь в первую очередь. Тексты будут набирать на компьютере, а фотографии сканировать и вставлять в материал сами авторы. Они же пусть их и верстают. Это позволит нам сэкономить еще и на верстке.
Джорджине показалось, что она ослышалась.
– Верно ли я вас поняла, Дуглас, – уточнила она, – что вы предлагаете ставить авторские тексты в газету даже без редактуры? Вы имеете в виду именно это?
– То, о чем я говорю, – провозгласил Дуглас, – предназначено лишь для ваших ушей и огласке не подлежит. Реструктуризация редакций газет – лишь часть разработанного мной плана перестройки всех изданий и средств информации, входящих в группу «Трибюн». Я хочу подготовить суперпрофессиональную команду авторов-универсалов. На кой черт нам использовать одного журналиста, который пишет тексты для наших радиостанций, кучу репортеров-газетчиков и нескольких телевизионщиков, когда всю эту работу может выполнить один надлежащим образом подготовленный профессионал? Представьте только – один-единственный журналист, оснащенный магнитофоном и видеокамерой, может готовить материалы сразу для всех средств массовой информации!
Присутствующие в зале замолчали, точно воды в рот набрали. Выглядели все огорошенными.
– Мы выведем новую породу журналистов, – торжественно заявил Дуглас, упиваясь значимостью этого момента.
По мере того как сидящие за столом высказывались о его проекте, становилось ясно: ни один из них предложение Дугласа не поддерживает. С каждой минутой он раздражался все сильнее и сильнее.
– Позвольте напомнить вам, господа, кто здесь главный! – в бешенстве заявил он. – Я давно вынашивал этот замысел и ни на какие уступки или компромиссы не пойду. Сокращение штатов – лишь начало. Делайте то, что вам приказано. – С этими словами он поднялся и с решительным видом покинул зал.
Шэрон шепнула что-то на ухо Карсону, затем тоже встала из-за стола.
– Джорджи, – слащаво заговорила она, – если тебе трудно самой провести сокращение, я готова тебе помочь. Не всем дано принимать жесткие решения.
«Что ж, я сама виновата», – с огорчением подумала Джорджина, выходя из зала.


– Заприте эту сраную дверь! – завизжала Шэрон, когда маленькая стрелка настенных часов остановилась на одиннадцати.
Кабинет ее был битком набит журналистами. В основном это были мужчины в почти одинаковых костюмах из «Маркс энд Спенсер»
type="note" l:href="#n_12">[12]
и в одинаковых, приобретенных их женами полосатых сорочках – синих с белыми воротничками.
– Но Грег еще не подошел, – робко напомнил Стив Дейнсон, заместитель редактора отдела новостей.
Грег Алленби был в «Дейли трибюн» фигурой воистину легендарной. Он много лет заведовал отделом новостей и получил кличку Бешеный Дерьмомет, поскольку среди всех репортеров желтой прессы не имел себе равных по части дискредитации противника. Да и вспылить Грег мог не хуже Шэрон. Впрочем, этим качеством обладали все руководители, которых она подбирала. Таков уж был ее излюбленный стиль.
– Когда я уходил, он разговаривал с кем-то по телефону, – добавил Дейнсон. Трудно было понять, пытается он выгородить своего непосредственного начальника или опасается, что в отсутствие Грега гнев Шэрон обрушится на него самого. – По очень важному делу.
– Мои летучки в сто раз важнее, – отрезала Шэрон. – И мне плевать, придет он или нет. Всем известно: мы начинаем ровно в одиннадцать. И больше я его разгильдяйства не потерплю. Все ваши новости дерьма собачьего не стоят. Начинаем!
Как и большинство газетных главредов, Шэрон собирала свой персонал дважды в день: утром, чтобы обсудить планирующиеся публикации, и ближе к вечеру – для подведения основных итогов.
Шэрон восседала за огромным столом, заваленным документами, оттисками и газетами. В ярко-оранжевой вазе красовался грандиозный букет желтых, алых и розовых гвоздик вперемешку с хризантемами. Цветы не только добавляют женщине шарма, считала Шэрон, но и подчеркивают ее прелесть. Неимоверных размеров пепельница была заполнена окурками доверху, а вся столешница – усеяна пеплом. Журналисты расселись на обтянутых кожзаменителем софах, расставленных по всей комнате.
– Ну что, Стив, начнем с тебя, – провозгласила Шэрон. – Надеюсь, ты справишься со своей задачей лучше, чем твой недотепа-босс.
Журналисты дружно уткнулись в копии розданного каждому списка подготовленных к очередному выпуску материалов.
– Вот новость, на которую у нас эксклюзивные права, – дрожащим голосом начал Стив. – Тони Блэр хочет, чтобы его сын председательствовал на намеченной на следующий год экологической конференции в Лондоне. По охране окружающей среды. Финансирует эту конференцию правительство, причем Блэр желает, чтобы на ней присутствовали представители едва ли не всех стран…
– Господи, да эта новость кошачьей блевотины не стоит! – перебила его Шэрон. – Кроме горстки полоумных гринписовцев, никому давно дела нет до этой гребаной охраны среды. Что дальше?
– Вот еще, – упавшим голосом продолжил Дейнсон. – Мы раскопали причины последнего кризиса, связанного с отмыванием правительственных денег. Оказалось…
– И это уже не новость, – снова прервала его Шэрон. – Сколько раз мне повторять вам, что нашим читателям начхать на политику? Мне нужны звезды, нужны особы королевской крови, нужны скандалы, шоу-бизнес. Усек? Если нет, то пиши заявление об уходе.
Ручку двери лихорадочно затрясли снаружи, и все дружно повернулись и уставились на нее.
– Пошел к черту, Грег! – завопила Шэрон и громко расхохоталась. – Тем более что все ваши новости – дерьмо! – Она разорвала список и швырнула обрывки в корзину для мусора. – Вот что я обо всем этом думаю. Ни одна из ваших так называемых новостей в мою газету не попадет. Начинай заново, Стив, и пусть ваши бездельники раскопают наконец что-нибудь стоящее. Через десять минут после летучки у меня на столе должен лежать новый список. Так, теперь сенсации. Что там у вас?
– Вы слышали про новую дыру, которую ученые обнаружили в озоновом слое Земли? – спросила Салли Бринк, отвечающая за полосу сенсаций. – Мы хотим подготовить материал под названием «Ох-зона!» про места на нашей планете, где люди испытывают самые острые оргазмы. А заодно снабдить его подробной географической картой с указанием наиболее эротических зон.
– Вот это другое дело, – одобрительно сказала Шэрон. – «Ох-зона!» вполне тянет на сенсацию. Я хочу, чтобы этот материал пошел в ближайший номер. Заголовок вынесем на первую полосу. Скажем, такой: «Ох-зона!» – секс-рет наконец разгадан».
– Я не уверена, успеем ли мы за один день собрать все материалы, – робко пискнула Салли и мгновенно пожалела, что осмелилась раскрыть рот.
– Что?! – взбеленилась Шэрон. – И ты еще называешь себя журналисткой, мать твою? Не соберешь, так выдумай! Поняла? Чтоб сегодня к вечеру статья была у меня на столе! Фил, а ты должен найти пару приличных снимков трахающихся парочек. Чтоб только не было видно ни сосков, ни лобковых волос, ни торчащих членов, ясно? Нельзя шокировать наших снобов. Да, подбрось еще каких-нибудь чернозадых или желтых для колорита. Но доминировать должна фотография белой пары.
Фил Платтман, ответственный за фотоматериалы, послушно занес инструкции в блокнот.
– У тебя еще что-нибудь, Салли?
Салли поспешно замотала головой.
Покончив с фотографиями, Шэрон перешла к спортивному разделу, и наконец летучка завершилась.
– Теперь убирайтесь отсюда! – завопила Шэрон. – И передайте этому раздолбаю Алленби, чтоб немедленно был у меня.
Дверь открыли, и Алленби едва не упал в комнату.
– У тебя не новости, а испражнения пьяного моржа, – известила его Шэрон, как только он уселся на софу. – Ну и хрен с ними, я хотела обсудить с тобой куда более важные вещи.
– Да, босс, – встрепенулся Алленби, проведя пятерней по бороде, из которой посыпались какие-то крошки, видимо, остатки завтрака.
– Я внимательно следила за действиями Блэра с тех пор, как он воцарился на Даунинг-стрит, – сказала Шэрон, – и должна сказать, что кое в чем он преуспел. – Она выжидательно замолчала.
– В чем, босс? – с готовностью спросил Алленби.
– Он уделяет очень много внимания обиженным и угнетенным, – пояснила Шэрон. – Пораскинь мозгами. Во-первых, правительство приоткрыло расследование дела о враче, который помогал своим пациентам отправиться на тот свет. Затем в премьерскую резиденцию начали пускать бедных и бездомных. Далее последовала шумиха о замалчивании тяжелого положения ветеранов войны в Персидском заливе, и, наконец, министр иностранных дел начал кампанию в прессе по поводу одиннадцатилетней девочки из Нормандии, которую сначала изнасиловали, а потом убили. Улавливаешь закономерность?
– Да, босс, похоже на то, – неуверенно кивнул Алленби, разглядывая носки стоптанных итальянских туфель.
– Ничего ты не понял! – взорвалась Шэрон. – А если б ты хоть немного подумал, то сообразил бы: дело обстоит так, словно кто-то долго рылся в газетах и отыскал самые душещипательные материалы. А потом правительство потребовало заново расследовать закрытые уже дела и начало крестовый поход против допущенной в отношении кого-то несправедливости. Но ясно, что все это беззастенчивая рекламная кампания, рассчитанная на людей с куриными мозгами. Правительству это ровным счетом ничего не стоит – никому не нужный министр возглавляет очередную комиссию по расследованию, – а реклама грандиозная. Причем, заметь, совершенно бесплатная. А болваны-избиратели прыгают от счастья. Они убеждены, что получили правительство, которое о них заботится. Ха! Сдохнуть можно.
– И вы хотите, чтобы я покопался в архивах и извлек на свет Божий пару-тройку достойных случаев? – цинично ухмыльнулся Грег Алленби.
– Ну да, мать твою! – обрадовалась Шэрон. – Обрати внимание на все нераскрытые убийства, в особенности на те случаи, когда жертвами стали юные девочки. Мы восстановим картину преступления, заново перескажем самые смачные и красочные подробности, возьмем интервью у родителей, подруг, поместим снимок спальни жертвы. Мы развяжем кампанию по поиску убийцы, начнем публиковать в газете петиции с воззваниями к правительству, чтобы мерзавцу воздали по заслугам, а потом вручим их Блэру. Успех гарантирован на все сто. Минимум усилий и никаких затрат, зато максимальное паблисити и колоссальный моральный успех.
– Босс, вы просто гений! – с непритворным восхищением воскликнул Алленби.


На обед в ресторане «Блюпринт» с видом на Тауэрский мост Шэрон явилась в прекрасном расположении духа. Она опоздала на сорок пять минут. Шэрон свято верила в необходимость заставлять других ждать, чтобы не забывали о том, насколько она важная персона.
Успешно покончив с операцией «Потрошитель», как она любовно окрестила акцию по сокращению штатов в редакции Джорджины, Шэрон была полностью готова к дальнейшим боевым действиям.
Ребекка Кершоу походила на огородное пугало – длинные мышиного цвета волосы, много лет не ведавшие прикосновения руки парикмахера, потертые туфли, полное отсутствие косметики, убогие колечки в ушах и – в довершение жуткого облика – внушительная серьга в носу. «На те деньги, что я выплачиваю, могла хотя бы приличным джемпером обзавестись», – подумала Шэрон. Двадцатипятилетняя Ребекка приходилась троюродной сестрой Дугласу и была в меру талантливой свободной журналисткой. Шэрон довольно часто пользовалась ее услугами.
– Ребекка, золотко, ты изумительно выглядишь! – проворковала она, усаживаясь за стол. – Я всегда завидовала женщинам, которые умеют оставаться красавицами, не пользуясь косметикой.
Официант принес Шэрон водку с апельсиновым соком.
Дружба Шэрон с Ребеккой была отнюдь не случайной. Сестрица Дугласа слыла отчаянной сплетницей и совершенно не стеснялась распространяться насчет пикантных подробностей личной жизни своего родственника. Шэрон же всегда была рада их узнать.
Ребекка заказала салат, а Шэрон – жареную рыбу с чипсами, единственное полноценное блюдо, которое она могла позволить себе в течение дня. К концу обеда она поручила Ребекке сочинить шесть статей для «Дейли» и «Санди».
– По возвращении домой я позвоню Джорджине и скажу, чем я сейчас занимаюсь, – сказала Ребекка, наивно верившая, что главред должна знать, на что расходуются средства подведомственной ей газеты.
– О, не беспокойся, золотко! – ласково остановила ее Шэрон. – Я сама с ней поговорю. Она придет в восторг, когда прочитает твой материал про девушку, которую изнасиловали трое ее родных братьев и которая затем родила ребенка с двумя головами.
– Она родила сиамских близнецов, – возразила Ребекка. – И у них были еще два тела.
– Лети в Индонезию, Ребекка, и собирай материал, а остальное предоставь мне. Кстати, ты успеешь сдать до конца недели этот нервощекотунчик про дамочку из Манчестера?
– Это ужасная история. – На глаза Ребекки навернулись слезы. – Бедная женщина влачила ужасное существование в окружении фотографий пятерых покойных детей, в то время как шестой, последний, уже был в больнице, приговоренный к смерти. И у самой бедняжки нашли рак груди.
– Блестяще! – воскликнула Шэрон. – Лучше не придумаешь. В таком духе и излагай.
За спиной Джорджины она с нескрываемым злорадством заказывала Ребекке безумно дорогие статьи. Причем не только соглашалась с непомерными денежными требованиями журналистки, но и охотно приплачивала сверху. Джорджина, зная об этом, ничего поделать не могла. Отношения Шэрон с Ребеккой сложились давно, и главред «Дейли» оправдывала их тем, что сенсационные материалы и душещипательные истории готовились сразу для обеих газет. «Вот и плакал твой недельный бюджет, стерва!» – торжествовала Шэрон, возвращаясь на работу в такси.
Готовые статьи, которые представляла Ребекка, первой подписывала Джорджина, после чего их относили Шэрон, которая, по обыкновению, «забывала» ставить на них свою визу.
Сидя в своем кабинете, Шэрон вывела на монитор компьютера файл, названный «Ребекка», чтобы подсчитать, сколько денег ей уже выплатили. За последние девять месяцев троюродная сестра Холлоуэя получила 120 тысяч фунтов – в несколько раз больше, чем любой другой автор, работающий на группу «Трибюн».
«Что ж, если об этом станет известно, Дугласу не позавидуешь, – злорадно подумала она. – День прошел не зря».
Громко рыгнув, Шэрон вспомнила, что за обедом позволила себе обожраться.
– Роксанна! – завопила она, испепеляя взглядом закрытую дверь. Через несколько секунд секретарша впорхнула в кабинет.
– Мамочка немного перестаралась за обедом и просит свои конфетки.
Роксанна понимающе кивнула, вышла и тут же вернулась, держа на ладони две крохотные сине-белые капсулы.
– Будьте осторожнее, Шэрон, – предупредила она. – Сегодня вы уже две штуки приняли.
– Не смей мне указывать, засранка! – взбеленилась Шэрон. – Я тебе и так плачу вдвое больше, чем ты того стоишь. Я – босс и делаю все, что мне вздумается. Убирайся отсюда!


Ребекке было не по себе от сознания, что Джорджина не знает, над чем она работает, и вечером она позвонила в редакцию «Санди». Отменить задание Джорджина при всем желании не смогла бы. Статьи заказала Шэрон, и она же установила размер гонорара. В конце концов, Ребекка доводилась родственницей самому Дугласу Холлоуэю.
Деньги, конечно, ей платили колоссальные, однако полного удовлетворения от сотрудничества с группой «Трибюн» она не получала. Да и могло ли быть иначе, если половина сделанного шла в корзину?
Позвонила Ребекка довольно поздно, когда Стив уже ушел домой. Трубку взял Пол Колэм, заместитель редактора отдела сенсационных новостей. Попросив Ребекку подождать, он помчался к Джорджине.
– Скорее, – с наигранным ужасом заговорил он, – Ребекка на телефоне! Она уже сказала десятка полтора слов, а при ее ставке это влетит нам в тысячу фунтов. – Все в редакции «Санди» стояли на ушах из-за баснословных гонораров, которые Шэрон выплачивала Ребекке.
– Замолчи и выматывайся отсюда! – Джорджина с наигранным гневом взмахнула рукой и сняла трубку. – Послушайте, Ребекка, – твердо заявила она, выслушав троюродную сестру босса, – во-первых, мне некуда помещать большую часть подобных материалов, а во-вторых, многие из них мне вообще не подходят.
– Это меня не касается, – отрезала Ребекка. – Шэрон заказала их мне, и вам в любом случае придется раскошелиться. И еще я хочу, чтобы мой портрет, сопровождающий материалы, обновили. Вы можете прислать ко мне домой фотографа во вторник, в семь вечера?


Пол заглянул в кабинет Джорджины.
– Ну и на чем мы порешили? – полюбопытствовал он.
Полу еще не было тридцати, но, несмотря на молодость, он давно усвоил правила игры и легко мирился с действительностью, изменить которую был не в силах.
Выслушав ответ Джорджины, он сказал:
– Между прочим, Ребекка успела рассказать мне, что показывала свои шедевры кузену Дугласу, тот пришел от них в восторг и заявил, что мы, дескать, намеренно ставим ей палки в колеса.
– Что ты плетешь, черт возьми?! – раздосадованно воскликнула Джорджина. – Ребекке платят вдвое больше, чем любому из нас. И ты это отлично знаешь. Нет, я уверена, что Дуглас вообще не в курсе дела.
– Господи, Джорджи, почему ты так предана этому ублюдку? Ты единственная из всех сотрудников, кто видит в нем хоть что-то хорошее. А ведь он просто холодный и расчетливый мерзавец. Причем, по-моему, способный на все.
– Ты не знаешь его так, как я, – ответила Джорджина. – Давай выпьем за наш только что опустошенный бюджет.


Перед уходом Джорджина перезвонила Дугласу:
– Мне необходимо с вами увидеться.
Десять минут спустя, входя в его кабинет, она все еще кипела.
– Скажите, Дуглас, – тут же приступила она к делу, – вам известно, что Шэрон за моей спиной дает Ребекке все новые и новые задания?
– О какой Ребекке идет речь?
– О вашей очаровательной родственнице, Ребекке Кершоу, свободной журналистке. Вспомнили? – ядовито осведомилась Джорджина. – Она неплохой репортер, Дуглас, тут я ничего не могу сказать, но Шэрон платит ей вдвое, а то и втрое больше, чем я выплачиваю своим журналистам даже за сенсацию. Это просто нелепо! Сегодня я подняла платежные ведомости и подсчитала, что за неполный год Ребекка получила больше ста тысяч фунтов! Если это станет кому-нибудь известно, у вас могут быть неприятности.
Лицо Дугласа стало белым как полотно.
– Я ничего об этом не знаю и знать не хочу! – взорвался он. – О том, что вы привлекаете к сотрудничеству Ребекку, мне ничего не известно. И я представления не имею, кто и сколько ей платит. Сама разберись и прими меры.
– Какие меры я могу принять, если Шэрон лично заказывает ей материалы? – возразила Джорджина. – Дуглас, вы просто обязаны это прекратить.
– Я управляю всей этой компанией и не могу вникать в подобные мелочи, – проворчал он. Это был стандартный ответ Дугласа на тот случай, когда он не хотел чем-то заниматься.
Джорджина ушла, раздосадованная очередной неудачей.


– У меня есть новости, – радостно сообщила Шэрон, когда наконец дозвонилась Эндрю Карсону. Она уже несколько дней поддразнивала его, намекая на новые разоблачения махинаций Дугласа. Лишь таким образом Шэрон удавалось поддерживать у Карсона интерес к ее собственной персоне. Вдобавок Эндрю имел обыкновение время от времени куда-то исчезать, и Шэрон всегда наказывала его за это, придерживая интересную информацию.
И вот теперь, заполучив новые уличающие Дугласа доказательства, Шэрон упивалась ими, приберегая на тот день, когда Эндрю не будет ни на что отвлекаться, а целиком сосредоточится на ней.
Меж тем его очередное исчезновение было, как ни странно, связано с женой. Ей удалили матку, и он все вечера напролет просиживал в больничной палате. «Чтоб ее разорвало! – зло думала Шэрон. – Некоторые дамочки готовы даже на операцию пойти, лишь бы вновь обратить на себя внимание мужа».
Войдя вечером в квартиру Карсона, она попыталась высвободиться из его медвежьих объятий, но не тут-то было. Эндрю прижал ее к двери и с жадностью грудного ребенка приник лицом к ее пышным грудям. От причмокиваний, которые он при этом издавал, Шэрон тошнило: она представляла свинью, которая чавкала, уплетая свою жратву.
– Ой, Эндрю, мне больно! – громко взвыла Шэрон, когда он навалился на нее всем телом и поясница ее уперлась в ключи, торчавшие из замка. – Твои ключи меня проткнут. Какого хрена ты их там оставил?
– Для страховки, – пробормотал Карсон, с неохотой отрываясь от ее груди. Несколько лет назад в его квартире возник небольшой пожар, и, охваченный паникой, Эндрю не смог сразу найти ключи от двери. С тех пор один ключ он всегда оставлял в замке, а второй хранил на столе в прихожей.
Он попытался задрать юбку Шэрон.
– Нет, Эндрю, постой, – отбивалась Шэрон. – У меня припасено кое-что поважнее секса. Не то чтобы я тебя не хотела, вовсе нет, просто в моей сумке есть нечто такое, что понравится тебе ничуть не меньше, чем моя пушистая киска.
Она остановила играющий компакт-диск «Лучшие песни “Бич бойз”» и вставила аудиокассету.
– Дай мне что-нибудь выпить, Эндрю. А потом послушаем.
Они уселись на обтянутую кожей софу, и Шэрон нажала кнопку воспроизведения.
– …Тони прекрасно осведомлен про роман Дугласа с Бекки, про то, что она ждет ребенка, и про более чем сомнительные сделки, которые твой шеф заключает…
Карсон соскочил с софы и, издав восторженный вопль, подпрыгнул чуть ли не до потолка. Шэрон тоже встала.
– Именно то, что нам надо! – заорал он. – Молодец, Шэрон, мать твою! Ты гениальная женщина, – добавил он, покрывая ее шею и грудь жадными поцелуями.
В следующий миг он, подобно игроку в регби, сбил ее с ног, грубо повалил лицом вниз на софу, задрал юбку и резко, одним мощным движением, овладел Шэрон сзади. Все произошло так быстро, что она не успела даже притворно застонать, как Карсон кончил. Он не заметил, что Шэрон не изобразила оргазм.
– Как ты это раздобыла? – спросил он, застегивая ширинку.
«По крайней мере он хоть мой макияж не размазал, – подумала Шэрон. – И на том спасибо».
– Как тебе известно, Джорджина всю прошлую неделю занималась материалом про Блейкхарста. Оказалось, что Ленни Стрейнджлав, друг Дугласа, тоже довольно близок с Блейкхарстом, и вот в пятницу, поздно вечером, он позвонил Джорджине и попросил воздержаться от публикации. Но эта идиотка, как всегда, отказалась внять голосу разума. А кто-то еще после этого говорит о ее преданности Дугласу. В итоге оказалось, что доказательств у них всего ничего. И только поэтому в воскресенье статья так и не появилась.
– Значит, наша очаровательная Бекки вынашивает ребенка Дугласа? – Карсон масляно улыбнулся. – Это славно, очень славно. Я, между прочим, давно подозревал, что у них роман. А теперь мы точно это знаем. Умница ты моя! Бекки не замужем, так что неприятности с этой стороны Дугласу не грозят. Интересно, а Келли в курсе дела? Выясни это. Пригласи ее пообедать и расспроси хорошенько. Только, как бы ни повернулся разговор, не показывай виду, что тебе известно о Бекки. Это наше оружие, и мы пустим его в ход в решающую минуту.
– Есть еще кое-что, Эндрю, – сказала Шэрон. – Ребекка Кершоу получает баснословные гонорары. Вот, полюбуйся! – С этими словами она протянула ему компьютерную распечатку.
– Отлично сработано, Шэрон, – похвалил Карсон. – Теперь у нас есть все, чтобы погубить Дугласа.
Когда-то Карсон горячо поддерживал Дугласа Холлоуэя, был его надежной опорой. Однако в последнее время стиль руководства Дугласа раздражал Эндрю все больше и больше. Как и остальные члены совета директоров, за те годы, что Дуглас стоял у руля компании, Карсон сказочно разбогател, однако сейчас окончательно уверился: методы Холлоуэя безнадежно устарели, а компания явно теряет позиции.
И вот теперь, когда впереди замаячило жесткое сокращение штатов, а также других расходных статей, некоторые члены совета директоров начали строить планы избавления от своего председателя. Почти все они сомневались в способности Дугласа и дальше успешно управлять компанией. Последние два его приобретения – сеть провинциальных новозеландских газет и южноафриканская телевизионная станция – обошлись в кругленькую сумму, но до сих пор ничего, кроме хлопот, компании не доставили.
Карсон метнул на Шэрон благодарный взгляд. «Вот кто за меня будет каштаны из огня таскать, – подумал он, – поможет расправиться с Дугласом, тогда как я сумею остаться в стороне».
Раскрасневшись, то ли от самодовольства, то ли от спиртного, Шэрон привалилась головой к его ляжкам. На сей раз лицом вверх.
– Назовем наш файл «Ату Дугласа!», – предложила она, и оба расхохотались.


Выпроводив Шэрон, Карсон подлил себе еще виски. Он понимал: чтобы избавиться от Дугласа, любовной интрижки, незаконнорожденного младенца и баснословных гонораров, которые выплачивались родственнице Холлоуэя, будет недостаточно. Разумеется, все эти сведения могли подмочить его репутацию, но разрушить ее – нет. Карсону требовалось нечто более серьезное. Он мечтал устроить Дугласу такую ловушку, чтобы тот уже не поднялся. Для этого требовалось уличить его в продажности и напрочь лишить доверия акционеров.
Карсон раскрыл портфель. Он вдруг подумал, что таскает домой не меньше документов, чем какой-нибудь министр. Он просто тонул в бесконечных бумагах. Совсем иначе обстояли бы дела, сумей он возглавить группу «Трибюн».
Просматривая свой распорядок на предстоящую неделю, Карсон обратил внимание на предстоящую вскоре встречу с Грэмом Купером, бизнесменом и крупным воротилой из ЮАР. Как и многие миллионеры из Богом забытых стран, он был одержим стремлением пробиться в крупную международную компанию, завоевав тем самым место под солнцем. Добиться того, чего ему так не хватало, – высокого положения, приглашений на светские приемы. Свободные капиталы Купера составляли около пятидесяти миллионов, и он прилетел в Лондон, чтобы обсудить, стоит ли вкладывать деньги в группу «Трибюн».
Сидя в кресле, Карсон сжимал наполненный виски стакан обеими руками, словно вознося молитву или благодарение Господу. С Купером он был знаком давно, и тот до сих пор представлялся ему личностью довольно загадочной. Карсон бросил взгляд на часы. В Кейптауне два часа ночи. Ну и черт с ним! Он снял трубку и набрал домашний номер Стюарта Петейсона, заместителя главного редактора местной желтой газетенки.
Много лет назад они работали вместе, и за Стюартом с тех пор остался должок. Тогда Петейсон был военным корреспондентом «Дейли телеграф» в Центральной Африке, а Карсон занимал пост его непосредственного начальника, редактора отдела новостей.
Та сцена до сих пор живо стояла перед его глазами. Карсон вызвал Петейсона в Лондон, чтобы обсудить с ним его затраты на жилье и служебные расходы, которые едва ли не вдвое превышали аналогичные траты других журналистов. И вот, перебирая корешки квитанций, заполненные корявым почерком (Карсон всегда считал это подозрительным, поскольку сам в школьные годы на экзамене по французскому языку неразборчиво царапал слова, в правописании которых не был уверен), он вскоре обнаружил то, что искал.
Одна из многих привилегий зарубежных корреспондентов заключалась в праве нанимать уборщицу офиса. Офис же Петейсона находился в его квартире. Жалованье, которое он выплачивал приходящей девушке, втрое превышало обычный уровень. Большие средства тратились и на приемы и угощение неведомых сановников, фамилии которых были нацарапаны очень неразборчиво. Тут-то Карсон и заметил фальшивку. Один из ресторанных чеков был подправлен. Аккуратно, но не слишком. Лишняя палочка превратила 79 фунтов в 179.
Он начал изучать фотокопии остальных чеков из любимого ресторана Петейсона и вскоре заметил, что некоторые из них выписаны почерком самого Петейсона. Выдавала черточка буквы «т», которую Стюарт всегда делал слегка изогнутой. Итак, он мошенничал с представительскими расходами.
На следующий день, когда Стюарт Петейсон вошел в его кабинет, Карсон, охваченный бешенством, вскочил и так стукнул кулаком по столу, что едва не сломал столешницу.
– Ты за кого меня принимаешь, сукин сын?! – проорал он, швыряя фотокопии чеков в лицо журналисту. – Подделал чеки, мерзавец, подпись чужую поставил! Это, между прочим, уголовщина! Воровство! Да я тебя, паскуду, могу за это на двадцать лет в тюрьму засадить! – Карсон обогнул свой письменный стол и, повернувшись спиной к незадачливому репортеру, снял трубку телефонного аппарата. – Пришлите ко мне начальника охраны, – потребовал он. Затем, бросив трубку, повернулся к Петейсону. – Этому зажравшемуся бездельнику понадобится четыре минуты, чтобы сюда добраться, – сказал он и продолжил официальным тоном: – Советую вам честно во всем признаться. В противном случае я выдвину против вас обвинение. Вы совершили уголовно наказуемое преступление. Как вам понравится провести в темнице десяток-другой лет?
И тут Петейсон сломался – слезы, дождем покатившиеся из его глаз, смешались с потом, который лил градом. Карсон ощутил в кабинете чуть солоноватый запах страха и самодовольно ухмыльнулся – с молодыми подобная тактика всегда срабатывала.
– Мистер Карсон, – жалобно проблеял журналист, втянув голову в плечи, – это все из-за женщины. Совсем юная проститутка. Я познакомился с ней в баре, и мне даже в голову не пришло, что она… Словом, я не подозревал, как она зарабатывает на жизнь. Я думал, она меня любит, и сам из-за нее голову потерял. А потом случилось нечто совершенно ужасное. Она стала меня шантажировать, угрожать, что расскажет все моей жене, покажет ей видеозапись. Ее сутенер тайком заснял нас. Господи, что же мне делать? – Обхватив голову руками, Петейсон горестно зарыдал.
Для Карсона все это было не впервой. Молодым корреспондентам случалось попадать и не в такие переделки. Хорошо еще, что тут была замешана девица легкого поведения, а не несовершеннолетний мальчик – несколько лет назад шантажист заснял их спецкора в Египте с таким парнишкой.
Карсону и в голову не приходило настучать на Петейсона, однако он хотел, чтобы парень испил чашу унижения до конца. Вдобавок его вполне устраивало, когда подчиненные, в особенности молодые журналисты, чувствовали себя обязанными ему по гроб жизни.
– С женой своей разбирайся сам, дурачок ты этакий, – стал увещевать он Петейсона. – А тебе я, так и быть, последний шанс дам. Собери эти счета.
Стюарт послушно опустился на четвереньки и принялся поспешно собирать разбросанные по полу корешки. Справившись с этим, вручил бумажки Карсону. Тот вложил их в прозрачную папку и спрятал в сейф.
– Один твой неверный шаг, – сказал он, – и я дам делу ход. Ты меня понял? А теперь проваливай.
Карсон никогда больше не упоминал об этом эпизоде, но Петейсон с тех пор служил ему, как верный пес.
И вот теперь сонный голос Петейсона прозвучал в трубке.
– Надеюсь, ты там не с дешевой шлюхой валяешься? – прорычал Карсон.
– Эндрю, ну как вам не стыдно? – укоризненно промолвил Петейсон. – Одну минуту. – Карсону было слышно, как он встал и перешел в другое помещение. – Чем могу быть вам полезен? Надеюсь, вы позвонили в два часа ночи не для того, чтобы поинтересоваться моим здоровьем?
– Стюарт, мне нужна твоя помощь, – признался Карсон. – Только дело очень деликатное и должно остаться между нами. Покопайся в досье Грэма Купера, разнюхай, не водятся ли за ним темные делишки. Для меня все сгодится, любое дерьмо. Просвети его рентгеновским аппаратом, если потребуется. Учти, времени у меня в обрез. И… сердечный привет супруге. – Он бросил трубку и отправился спать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100