Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

– Вставай, соня, уже шесть часов, и свежие газеты принесли.
Джорджина застонала. Ее ласково погладили по голове, а потом мягкие губы нежно прильнули к ее губам. В спальне разлился аромат кофе.
– Еще пять минут, – взмолилась она. В эту игру они играли каждое утро, а в конечном итоге валялись еще полчаса.
Джорджина с благодарностью отпила кофе и обняла Белинду за теплые плечи. При этом, как всегда, слегка вздрогнула, так как до сих пор не привыкла просыпаться в одной постели с обнаженной женщиной.
– Вчера вечером звонил Росс, – сказала Белинда. – Оставил сообщение на автоответчике. Пригласил тебя вечером поужинать вдвоем. Почему ты до сих пор встречаешься с ним, Джорджи? Мне казалось, между вами все кончено.
До знакомства с Белиндой Росс в течение трех лет был любовником Джорджины. И он, как ни старался, не мог свыкнуться с мыслью, что Джорджина бросила его ради женщины. Будь то другой мужчина или любимая работа – еще куда ни шло, но это…
Джорджина присела на кровать и ласково погладила Белинду по щеке.
– С Россом отношения у меня чисто дружеские. И я люблю его как друга. А тебя я люблю совершенно иначе. И ужин этот деловой. Ты прекрасно понимаешь, я предпочла бы посидеть в ресторане с тобой, но газетный мир еще не готов правильно воспринять первого откровенно бисексуального главного редактора.
– Я понимаю, Джорджи, – вздохнула Белинда. – Но мне все равно это не по душе. Почему мужчинам можно иметь всех, кто носит юбку, а моногамная связь двух женщин вызывает возмущение?
– Белинда, – терпеливо ответила Джорджина, – мы это уже тысячу раз обсуждали. От нас с тобой в данном случае ничего не зависит, и нам остается лишь примириться с этим. Хотя, по правде говоря, теперь нам придется соблюдать еще большую осторожность. Я не успела тебя предупредить, поскольку сама узнала об этом только поздно вечером. Так вот, ты не поверишь, но по приказанию Шэрон за мной установили слежку.
Белинда уставилась на нее с откровенным недоверием.
– Майкл это выведал, – объяснила Джорджина. – Шэрон пытается любой ценой очернить меня в глазах членов совета директоров. Ты уж прости меня, милая, но какое-то время нам придется воздержаться от встреч в моей квартире.
– Господи, да я просто ушам своим не верю! – с горечью воскликнула Белинда. – Мало того что мы и так ото всех скрываемся, словно прокаженные, так теперь нам вообще встречаться нельзя? Нет, Джорджина, это просто невозможно!
– Прошу тебя, Белинда, будь умницей. Если Шэрон нас разоблачит, я вообще все на свете потеряю.
– Не все, – поправила ее Белинда. – Меня ты не потеряешь. – Голос ее задрожал от слез.
– С работы меня, конечно, не выгонят, – продолжала увещевать ее Джорджина. – Но на дальнейшей карьере можно будет поставить точку. Прошу тебя, родная моя, пойми это. Все, что от нас требуется, – это соблюдать осторожность. И по служебному телефону я с тобой нормально беседовать не смогу, потому что его прослушивают. Обещаю тебе, малышка, это все ненадолго. Потерпи, пожалуйста.
Белинда промолчала.
– А потом все будет как прежде, – добавила Джорджина. – Ну послушай, может, хватит это обсуждать? Давай лучше поласкаем друг друга.
С этими словами Джорджина начала целовать нежную грудь Белинды. В следующий миг, теребя губами твердеющий сосок подруги, она подумала, что ни один мужчина, сколько их ни обучай, никогда не овладеет этим искусством. Сама она просто млела от прикосновений Белинды, особенно от непередаваемого ощущения, когда они соприкасались грудями. Между тем она уже покрывала поцелуями плоский животик Белинды, постепенно подбираясь к самому сокровенному месту. И уже не отрывала губ от нежного бутончика, пока Белинда не начала содрогаться в бурном оргазме.
Белинда была очаровательна: блестящие каштановые волосы, светло-синие глаза, проказливая улыбка. Бурлившая в ней энергия поражала воображение. Каждый день она проживала так, словно он последний. Находиться с ней рядом было все равно что стоять близ кратера огнедышащего вулкана. Джорджина при первой же встрече почувствовала непреодолимое влечение к Белинде.
В ее стройной фигуре было что-то мальчишеское и необычайно сексуально притягательное. Небольшие груди были увенчаны нетерпеливо выпирающими сосками, которые, казалось, требовали к себе всеобщего внимания. Лифчиков она не признавала, а ее тело было тренированное, хотя и не мускулистое. Джорджина выглядела гораздо более женственной: в тридцать пять лет груди ее, помещавшиеся в классический бокал для шампанского, сохраняли форму и упругость, да и фигура отвечала самым взыскательным вкусам. У нее были прямые каштановые с рыжеватым отливом волосы, которые она каждый месяц подстригала, особенно сзади, чтобы подчеркнуть изящную линию шеи. Ослепительной красавицей она не была, однако большой рот и ярко-синие глаза придавали ее облику нечто завораживающее. Любившие Джорджину люди находили ее прекрасной.
Лесбиянками в чистом смысле слова Белинда и Джорджина не были – и та и другая заводили романы с мужчинами. Более того, Белинда была первой женщиной, с которой Джорджина согласилась лечь в постель.
Едва успев познакомиться, обе ощутили сильнейшую тягу друг к другу, хотя поначалу в ней не было ничего сексуального. А познакомились они на одной вечеринке, когда отношения Джорджины с Россом вконец испортились.
Молодая и необычайно живая женщина понравилась Джорджине с первого взгляда, и в течение всего вечера она не могла отвести от нее глаз. Причем всякий раз, посматривая на Белинду, Джорджина ловила ее взгляд.
Отношения их развивались бурно. Едва успев познакомиться, они стали закадычными подругами, а вскоре и любовницами. Джорджина, не привыкшая кривить душой, отдавала себе отчет, что отношения их не продлятся вечно. Впрочем, она прекрасно понимала: вечным не бывает ничто, особенно любовь. Но она плыла по течению, отдавшись чувствам и наслаждаясь своим счастьем.
Будучи довольно скрытной, Джорджина никогда особенно не распространялась о своей интимной жизни. Никто не знал, с кем она встречалась, и почти все были бы шокированы, узнав, что у нее роман с женщиной.
В газетном мире к гомосексуальным отношениям традиционно относились с отвращением, и лишь в последние годы к мужчинам с нетрадиционной сексуальной ориентацией начали проявлять некоторую терпимость. К лесбиянкам это не относилось. Не говоря уж о бисексуальной женщине – главном редакторе. Такое было просто неслыханно. Джорджина прекрасно сознавала, что должна оберегать свою тайну как зеницу ока. Особенно сейчас, когда Шэрон установила за ней слежку.
После разрыва с Россом образ жизни она вела отнюдь не отшельнический. Встречалась с мужчинами, спала с ними, но всерьез ни одного из них не воспринимала. И в газете своей помещала материалы о таких женщинах – раскрепощенных и независимых. То было новое поколение женщин – высокооплачиваемых, умных, самостоятельных и не обременяющих себя семьями. Они любили мужчин, но постоянной потребности в общении с ними не испытывали.
Лишь однажды Джорджина влюбилась по-настоящему, до беспамятства. В мужчину, с которым познакомилась еще в Австралии, когда устроилась на работу в «Геральд», свою первую газету. И именно Дерек Грегсон разбил ее сердце, жестоко оборвав их отношения. Джорджине было тогда двадцать четыре.
Поспешно, легкомысленно она выскочила за него замуж, но их семейная жизнь так и не сложилась.
А вначале ее роман с Дереком развивался словно в сказке. Как у Золушки с принцем. Джорджина была начинающей журналисткой, а Дерек – признанным мэтром, который вел собственную колонку в крупнейшей газете Сиднея. Да и выглядел он сногсшибательно: эдакий подросший Том Круз с пышной шевелюрой цвета воронова крыла, темно-синими глазами и продырявленной мочкой левого уха, в которой прежде носил серьгу с бриллиантом.
С Джорджиной он всегда держался несколько снисходительно, как бы позволяя себя любить. И она любила его без оглядки. Лишь много позже, после развода она начала понимать, что Дерек ее использовал. Припомнила торжественный ужин, который устроили в честь приезда одной знаменитости. Как они условились, Дерек поджидал ее в баре отеля, но, придя туда, Джорджина увидела, что ее муж сидит в окружении целой толпы разряженных женщин, внемлющих каждому его слову и поглаживающих едва ли не все его тело.
В коротком черном платьице Джорджина сразу ощутила себя не в своей тарелке. Жалованья ее едва хватало на жизнь, и это дешевое платье было все, что она могла себе позволить. Увидев ее, Дерек даже не привстал, а лишь жестом поманил к себе. Когда Джорджина подошла, он смерил ее взглядом, затем улыбнулся и сказал:
– Ты только посмотри на себя: рот слишком большой, глаза раскосые, волосы растрепанны! Да ты словно только что с постели встала! Одним словом… я люблю тебя.
Когда Джорджина получила повышение по службе и карьера ее стала стремительно набирать обороты, Дерек начал раздражаться, что она задерживается в редакции допоздна. Джорджина обретала уверенность, а Дерек негодовал. Женился он на робкой, неискушенной и полностью зависевшей от него девочке, теперь же его жена стала чересчур самостоятельной. Так они не уговаривались.
Однажды вечером он позвонил ей в редакцию в самое напряженное время – за полчаса до сдачи номера. Джорджина лихорадочно набирала заголовки для материалов первой полосы, повинуясь указаниям редактора отдела новостей, который отрывисто диктовал, склонясь над ее плечом.
– Тебя к телефону, Джорджина, – позвал другой репортер. – Твой муж.
– Передайте, что я ему через полчаса перезвоню, – попросила Джорджина, не отрываясь от компьютера.
– Но он настаивает.
Не замечая испепеляющего взгляда редактора, Джорджина кинулась к телефону и, поспешно схватив трубку, прокричала:
– Извини, дорогой, я сейчас не могу говорить. Мы номер сдаем.
– Уже восемь часов, – процедил Дерек. По голосу Джорджина поняла, что он пьян. – Званый ужин начинается в половине девятого. И не вздумай опоздать, в противном случае пеняй на себя.
– Но я обязательно опоздаю, – возразила Джорджина. – Я же тебя предупредила, что приеду, как только сдам номер. То есть не раньше десяти.
– Если не успеешь к половине девятого, как все нормальные женщины, мать твою, то вообще не приходи, – злобно сказал Дерек и бросил трубку.
С тех пор все у них и пошло вкривь и вкось.
Дерек во всем винил ее работу, а Джорджина – его пьянство, становившееся почти беспробудным. В конце концов, воспользовавшись его интрижкой с секретаршей, Джорджина подала на развод.
В итоге уже на первом этапе своей карьеры Джорджина осознала, что профессиональную работу в газете с нормальной семейной жизнью сочетать практически невозможно.
«Какое счастье, что Белинда это понимает!» – подумала она, с обожанием глядя на молодую женщину, которая, тихо что-то напевая, наводила порядок в гостиной.


Дуглас позвонил ей в восемь утра, по пути на работу.
– О чем ты хотела поговорить?
Джорджина покосилась на своего водителя и сказала:
– Сейчас не время. Поговорим в вашем кабинете. Перезвоните мне, когда приедете, я к вам поднимусь.
Через час она уже сидела у Дугласа. В его офисе не было ни души и стояла непривычная, даже жутковатая тишина, которую нарушало только негромкое пение. «Искатели жемчуга» Бизе. Дуглас любил работать по субботам.
– Между прочим, Джорджина, это один из лучших дуэтов для тенора и баритона в мировой опере, – заметил он, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. – Называется «В глубине святого храма».
Джорджина промолчала.
– Так в чем дело? – со вздохом спросил Дуглас.
– Вчера поздно вечером мне позвонил Ленни Стрейнджлав, – начала Джорджина, – и попытался на меня надавить. Он хочет, чтобы мы отказались от публикации материала про Блейкхарста. Уверяет, будто они с ним друзья – водой не разольешь. Вот, прослушайте эту запись.
Джорджина включила магнитофон. Она заранее остановила ленту в ключевом месте.
– «Тони прекрасно осведомлен про роман Дугласа с Бекки, про то, что она ждет ребенка, и про более чем сомнительные сделки, которые твой шеф заключает…»
Холлоуэй абсолютно невозмутимо прослушал монолог, затем посмотрел Джорджине в глаза и спокойно сказал:
– Джорджина, мне скрывать нечего. Моя репутация не замарана никакими грязными сделками. Если доказательств у тебя достаточно, то материал нужно печатать.
– А как насчет ребенка, Дуглас? – спросила Джорджина. – Если верить Ленни, то Бекки беременна и вынашивает вашего ребенка.
Дуглас промолчал.
– Келли придет в бешенство. Такого удара она не перенесет. Вам ли не знать, как она мечтает о ребенке от вас!
– Да, что касается ее желания завести ребенка, то ты права, – согласился Дуглас. – Но я не намерен обсуждать этот вопрос.
Джорджина была ошеломлена его спокойствием, но виду не подала. Если Келли вздумается раздуть эту историю и поднять шумиху, Дугласу придется ох как несладко. Однако они оба прекрасно понимали, что собрать уличающие Дугласа доказательства газетчикам будет нелегко. Пока, насколько знала Джорджина, никакие слухи про Дугласа и Бекки не циркулировали. Даже адвокаты Келли не станут затевать дело только с ее слов, ведь обиженная жена вполне способна оклеветать мужа. Дуглас Холлоуэй был не только важной персоной, но и человеком весьма уважаемым в своих кругах, и далеко не всякая газета отважилась бы поместить компрометирующие его материалы без абсолютно достоверных доказательств. Самое же главное, подумала Джорджина, что он не замешан в каких-либо нечистоплотных сделках.
– Беда в том, – призналась она, – что улик против Блейкхарста у меня пока маловато. Это очень обидно, поскольку я точно знаю: все правда. Впрочем, у нас в запасе есть еще один день. Где я могу вас найти вечером в случае необходимости?
– Я председательствую на благотворительном ужине в «Савое», – сказал Дуглас. – Но лучше тебе туда не звонить. Я буду с Келли.


Личная жизнь Дугласа Холлоуэя отнюдь не отличалась спокойствием и счастьем. Напротив, она всегда была скомканной и несуразной. Три жены, два ребенка, еще один младенец во чреве, но ни один из детей не был произведен на свет в законном браке. Словом, не жизнь, а сплошные неурядицы.
С детьми он виделся редко. Сын жил с матерью в Калифорнии, а дочь училась в Шотландии, в школе-пансионе.
Третий брак, с завораживающе красивой Келли Брокуэлл, поначалу складывался вполне благополучно. Тощий подросток из предместья Монреаля в свое время мечтал обладать такой женщиной, как Келли. Ростом она была под стать самому Дугласу, но в остальном заметно превосходила его.
Всегда элегантная, в роскошных платьях от Диора, Шанель, Гуччи, Галлиано, Лорена, она взяла себе за правило никогда не покидать дома в туалете, стоившем менее двадцати тысяч фунтов, не считая драгоценностей. Юбки предпочитала короткие, жакеты – с низким, насколько возможно, вырезом. Длинные белокурые волосы, васильковые глаза, легкий загар, потрясающий бюст – словом, Келли выглядела писаной красавицей.
Однако влюбился в будущую жену Дуглас в ту самую минуту, когда впервые увидел ее ноги. Стройные и длинные, начинающиеся почти от самой талии, они производили сногсшибательное впечатление. И этими потрясающими ножками Келли обвивала его не только в постели, но и на заднем сиденье лимузина, и даже в темных переулках.
Когда они познакомились, Келли была просто длинноногой моделью из Уэльса. На пике своей карьеры ей удалось однажды продефилировать по лондонскому подиуму во время Недели высокой моды, однако в Париж или Милан Келли, к ее огромному разочарованию, пробиться так и не удалось.
Ей безумно нравилось быть миссис Дуглас Холлоуэй, и самого Дугласа она просто боготворила. По сути своей Дуглас был размазней, и лишь присутствие Келли позволяло ему обрести лоск, которого ему самому так недоставало, а заодно и обзавестись необходимыми связями.
Келли – следует воздать ей должное – из кожи вон лезла, чтобы познакомиться с влиятельными людьми. Мужчины, облеченные властью и богатством, так и вились вокруг, однако она умела флиртовать с ними настолько тонко, что никогда не переступала опасную черту, ухитряясь при этом сохранить с каждым из них добрые отношения. Впрочем, большинство жен этих людей были о Келли совершенно иного мнения.
Семейная жизнь четы Холлоуэй продолжалась шесть лет, прежде чем Келли поняла, что ее супруг страстно мечтал о ребенке. Не «хорошо бы нам завести ребенка» или «может быть, попробуем», а именно мечтал, беззаветно и безоглядно. А Дуглас Холлоуэй был не из тех людей, кому можно легко отказать. Келли обожала собственное тело, она была влюблена в свою фигуру, всегда млела, когда в ее сторону поворачивались мужчины, и одна лишь мысль о том, что она лишится внимания представителей противоположного пола, пусть даже всего на девять месяцев, сводила ее с ума. В ее представлении любая беременная женщина походила на корову. Вдобавок существовало еще одно обстоятельство, которое мешало ей исполнить мечту Дугласа. Келли страдала булимией, и месячные у нее почти прекратились. Впрочем, это ее не особенно волновало. «В отличие от других несчастных, – успокаивала она себя, – меня выворачивает наизнанку не всякий раз, как я наемся, а лишь когда я съем слишком много». Она оставалась худой, как классическая модель, но не более того. И мало кого удивляло, что после обильных трапез она надолго скрывается в туалете.
Гинеколог втолковал Келли, что если ее месячные не возобновятся (а это означало строгую борьбу с булимией), то ребенка естественным путем ей зачать не удастся. Впрочем, по здравом размышлении Келли это вполне устроило. Обратившись в клинику Уинстона Черчилля – лучшее медицинское заведение по части искусственного зачатия, – она договорилась о приеме. У этой клиники был лишь один, но очень существенный недостаток: она находилась в южной части Лондона, а Келли становилось дурно при одной мысли, что придется пересекать Темзу.
У нее хватило благоразумия в первый раз посетить доктора Коулриджа в одиночку.
Доктор Себастьян Коулридж был высокий мужчина с благородным аристократическим лицом и нежными руками. С ним Келли сразу почувствовала себя уверенно.
– Я пришла одна, – пояснила она, – потому что мой муж – человек чрезвычайно занятой. Кроме того, одна мысль о врачах и больницах приводит его в ужас. Одним словом, я хотела бы, чтобы его роль во всем этом была минимальной.
Доктор Коулридж подробно расспросил Келли о ее заболевании. Ни муж, ни знакомые даже не подозревали о том, что она страдает булимией, но всю правду Келли скрыла и от него.
– Из ваших слов, миссис Холлоуэй, я сделал следующий вывод, – сказал врач. – Наша первая задача заключается в том, чтобы возобновить ваши месячные. Как только они восстановятся, у вас вновь начнутся овуляции. В противном случае нам придется колоть вам гормоны. Можно, конечно, зачать младенца и в пробирке, – добавил Коулридж. – Мы возьмем у вас несколько яйцеклеток и оплодотворим их спермой вашего супруга.
– Я читала об этом, – кивнула Келли. – Вы сажаете мужчину в тесную каморку, даете ему пару порнографических журналов, а он дрочит и кончает в бутылочку.
Врач растерянно замолчал, но нашел в себе силы продолжить:
– Сейчас, миссис Холлоуэй, мы применяем более цивилизованные методы, однако суть вы определили верно.
– Что ж, тогда я согласна попробовать.
Благодаря сложному коктейлю из разного рода снадобий, которым пичкал Келли доктор Коулридж, месячные у нее возобновились уже через несколько месяцев, однако овуляция окончательно восстановилась лишь после гормональных препаратов.
Не обошлось, конечно, и без ложки дегтя. Келли начала чувствовать себя так, словно у нее постоянный предменструальный синдром. Характер ее резко испортился, и если в какие-то дни она не рыдала, то проклинала свою жизнь, судьбу и супруга. Грудь у нее постоянно болела, живот пучило. Она еще даже не успела забеременеть, а фигура уже начала портиться. Келли понимала, что превращается в настоящую ведьму, но изменить ничего не могла.
Секс перестал быть для нее радостью. Дуглас и слышать не хотел про ежедневные инъекции, тошноту и ее прочие неприятные ощущения. В дни ежемесячного недомогания Келли он вообще старался возвращаться как можно позже и всячески избегал ее. Он не выносил и малейших проявлений нервозности жены.
Оглядываясь назад, Келли сознавала, что именно ее решение подарить ему ребенка стало поворотным пунктом в их отношениях. Дуглас был не в состоянии оказать ей моральную поддержку, в которой она так нуждалась, а в одиночку она справиться не могла.
Прошло полгода, но забеременеть Келли так и не удалось. И тогда супруги приняли непростое решение зачать ребенка в пробирке.
Доктор Коулридж выслушал Келли с непроницаемым лицом. Она настояла, что сама возьмет сперму у своего мужа, и проводила Дугласа в комнатенку, где на столе действительно лежали порнографические журналы.
– Они нам не понадобятся, дорогой, – прошептала Келли, обнимая мужа и впиваясь в его губы страстным поцелуем. Что-что, а уж целоваться Келли умела виртуозно. И она намеренно облачилась так, чтобы раздеться можно было в мгновение ока – в коротенькое платье от Галлиано, с «молнией» от декольте и до самого низа.
Келли потянула застежку, и платьице соскользнуло к ее ногам. Кружевной черный лифчик подчеркивал потрясающие округлости ее грудей, черные трусики соблазнительно приоткрывали лобок. На длинных ногах, покрытых золотистым загаром, красовались изящные туфельки на шпильках.
– Я хочу, чтобы этот день запомнился нам навсегда, – проворковала она, медленно освобождая Дугласа от пиджака и рубашки. За ними последовали брюки и белье. Когда Дуглас остался совсем голым, Келли усадила его в мягкое кресло, а сама, раздвинув ноги, уселась ему на колени. Ловко орудуя язычком, она целовала его уши, теребила соски, чувствуя, как набухает его мужское естество. – Закрой глаза, дорогой, и постарайся расслабиться, – прошептала она, избавляясь от лифчика. Затем опустилась на колени и, поместив вздыбленный член Дугласа меж своих грудей, зажала его ими и начала легонько массировать.
Она хорошо знала своего мужа и не сомневалась, что кончит он очень быстро. Вовремя почувствовав признаки близящейся эякуляции, Келли достала заранее приготовленную бутылочку, ловко нахлобучила ее на фонтанирующий член мужа и выдоила его до последней капли.
– Тебе понравилось, милый?
Доктор Коулридж объяснил ей, что сперму заморозят и будут хранить до тех пор, пока не получат достаточное количество здоровых яйцеклеток Келли, чтобы приступить к искусственному оплодотворению. Но в последующие месяцы обстоятельства сложились так, что Дугласу пришлось много ездить. Келли сопровождала его во всех поездках, и вопрос о том, чтобы обзавестись ребенком, отложили до лучших времен. Впрочем, Келли это ничуть не тревожило. Времени у нее было достаточно.
* * *
Шелковые простыни соскользнули вниз, и Келли села, опираясь спиной на подушки. Белокурые волосы рассыпались по плечам, губы надулись, как у капризной принцессы.
Преданная горничная Роза уговаривала ее съесть супа, а заодно пыталась выманить из постели, чтобы прибрать спальню, но Келли не поддавалась.
– Не хочу я есть, – простонала она, отталкивая поднос. – Лучше принеси шампанского.
– Но ведь сейчас только одиннадцать утра, миссис Холлоуэй, – возразила Роза.
– Тогда подай вместе с шампанским бокал апельсинового сока! – приказала Келли и отвернулась.
В голове ее теснились мысли. Она всегда строила планы, лежа в постели. Дуглас предупредил, что всю неделю будет возвращаться домой очень поздно, но шестое чувство подсказывало Келли: он завел любовницу. Поздние возвращения, раздражительность, ставшая совсем редкой интимная близость – все говорило об этом. Келли была уверена, что Дуглас спит с Джорджиной.
«Черт бы побрал эту стерву! – думала Келли. – Но она не на ту напала. Я не собираюсь терять мужа из-за какой-то шлюшки-журналистки. Дуглас хочет ребенка, и я подарю ему ребенка. Тогда он навек останется со мной».
Однако не успела Келли поздравить себя с принятым решением, как чело ее омрачилось. Как ей добиться, чтобы Дуглас переспал с ней, если в последнее время он старательно избегает ее?
И вдруг ее осенило.
– Яйца! – вскричала она, хлопая себя по лбу. – Ну конечно же – яйца!
– Вам приготовить яйца, миссис Холлоуэй? – вне себя от изумления спросила Роза. – Сейчас? Вы же никогда их не едите!
Вместо ответа Келли схватила с подноса бокал шампанского и заперлась в ванной.
– Какая же я умница! – приговаривала она. – Пусть член Дугласа мне больше недоступен, но сперма-то его у меня есть! Раз он со мной не спит, я обойдусь без него.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100