Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Два дня прошло после экскурсии по поместью, которую провел для Джорджины Нед. С тех пор они почти не расставались. Нед терпеливо растолковывал ей премудрости виноградарства, объяснял разницу между сортами, рассказывал об уникальных особенностях, благодаря которым их вина считались лучшими не только в регионе, но и во всей провинции.
Отец Неда был настоящим пионером виноделия; в свое время он решительно покончил с тучными пастбищами и заливными лугами, на которых паслись дойные коровы, и засадил всю землю виноградниками. Однако прошло целых десять лет, прежде чем титанические усилия наконец увенчались успехом и принесли первые прибыли. Брайан работал не покладая рук, трудился от зари до зари, и вот теперь, двадцать лет спустя, они наслаждались результатами этой тяжелейшей работы. Национальное признание пришло с двумя золотыми медалями на Австралийской винодельческой выставке: первую они получили за красный совиньон, а вторую – за шардонне.
Нед впервые отважился поцеловать Джорджину у ручья в тени высоченных серебристых эвкалиптов. Страсть, кипевшая в его поцелуе, столь разительно отличалась от нежных прикосновений губ Белинды, что в первое мгновение застигнутая врасплох Джорджина была просто ошарашена.
Нед опрокинул ее на спину, и его руки заскользили по ее телу. Они молча лежали, целуясь и лаская друг друга, как подростки. И вдруг, неожиданно для себя и для Неда, Джорджина засмеялась.
– В чем дело, Джорджи? – обиженно спросил Нед.
– Извини, Нед, но мне просто не верится, что я лежу под эвкалиптом, обнимаясь с уроженцем Австралии, словно шестнадцатилетняя школьница. – И тут же добавила, заметив, как он помрачнел: – Ты только ничего плохого не подумай, Нед, это прекрасно. А смеюсь я от счастья. Мне еще никогда не было так хорошо.
– Так оставайся здесь, – предложил Нед.
– В каком смысле – оставайся? – изумилась Джорджина. – Как это просто для тебя звучит! Нет, я должна вернуться в Лондон. Вся моя жизнь – там.
– Ты вполне можешь жить и здесь, со мной.
– О, Нед! – Джорджина всплеснула руками. – Но ведь ты меня совсем не знаешь!
– Знаю достаточно, чтобы понять: я люблю тебя, Джорджи. Я никогда еще не встречал такой потрясающей женщины. Ты сама вчера вечером говорила, как устала от всей этой мышиной возни вокруг твоей газеты. И ты мечтаешь написать книгу. Вот и дерзни. Начни новую жизнь. Именно так и поступил в свое время мой отец – уничтожил ненавистную молочную ферму и посадил виноградники.
– Послушать тебя, так все кажется просто, – вздохнула она. – Я ведь всю свою жизнь отдала газетам и не представляю, как от этого можно отказаться. Газеты уже у меня в крови.
– Но ведь счастья ты так и не обрела, – заметил Нед. – Послушай, Джорджи, я построю для нас с тобой дом с огромной верандой с видом на океан. Ты найдешь свое счастье здесь, Джорджи, я это чувствую.
– Понятно. – В глазах Джорджины заплясали бесенята. – Значит, ты решил завести себе наложницу.
– Нет, Джорджи, – серьезно произнес Нед. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.


Последнюю ночь они провели в домике, который арендовала Джорджина. Нед приволок целую корзину свежих раков, а также королевских креветок и несколько бутылок охлажденного вина.
К тому времени когда он наконец выпустил Джорджину из постели, вино согрелось. Страсть Неда казалась неиссякаемой. Едва успев войти, он заключил Джорджину в объятия и начал покрывать ее лицо и шею страстными поцелуями, одновременно сдирая с нее блузку и расстегивая замочек на джинсах. За блузкой последовал лифчик, и Нед, приникнув к груди Джорджины, начал целовать и посасывать нежные соски, иногда слегка их покусывая.
Она негромко вскрикнула: от сладостной боли и от удовольствия. Нед встрепенулся и приподнял голову.
– Нет-нет, не останавливайся, – попросила Джорджина срывающимся голосом. – Я хочу еще.
Приятное тепло охватило ее всю, проникло в увлажнившееся лоно. Все ее естество, казалось, полыхало сладостным огнем и жаждало соединиться с этим чудесным мужчиной.
Нед подтолкнул ее к кровати и опрокинул на спину. В его объятиях Джорджина ощущала себя беспомощной, словно тряпичная кукла. Ни с одним мужчиной она не чувствовала себя настолько уязвимой и беззащитной. Нед в мгновение ока избавился от собственной одежды и, не давая Джорджине опомниться, сдернул с нее трусики и уткнулся лицом в ее пушистый лобок. Он добрался языком до заветного маленького бутончика и стал его вылизывать, пока Джорджине не показалось, что она сейчас взорвется. Тогда она решительно отстранила его голову и попыталась привстать, однако он воспротивился, не желая отпускать ее.
– Постой! – взмолилась она. – Я хочу кончить, чувствуя тебя внутри. Я уже в полушаге от этого.
Нед улыбнулся и перекатился на спину.
– Забирайся на меня верхом! – приказал он.
Джорджина повиновалась. Однако не успела она перекинуть ногу через его торс и, устроившись поудобнее, вонзить в себя его член, как Нед, ловко извернувшись, проник в нее. Буквально в следующий миг Джорджина испытала потрясающий оргазм.
Отдышавшись, она зажала мальчишеское лицо Неда обеими ладонями и, пригнувшись, нежно его поцеловала.
– Бандит, – прошептала она. – Обожаю тебя!
– Я это чувствую, – с улыбкой ответил он и, притянув к себе, стал нежно гладить ее по спине, ягодицам, впившись в ее губы страстным поцелуем.
Джорджина, опустив руку, нащупала его член и поразилась, насколько он внушителен и тверд.
– Те, кто утверждает, что размер не играет никакой роли, нагло врут, – со смехом объявила она и, соскользнув с Неда, взяла его «крепыша» в рот.
Он громко застонал, но уже несколько секунд спустя решительно высвободился.
– Неужели тебе не нравится? – разочарованно спросила Джорджина.
– Нравится, даже чересчур, – быстро ответил Нед. – Однако моя прекрасная леди призналась, что хочет кончить, чувствуя меня внутри, а значит, так тому и быть. Только я хочу слегка перевести дух.
Он встал с постели, но вскоре вернулся с двумя стаканами вина и по-прежнему в состоянии полной боевой готовности. Вручив Джорджине стакан, он взял ее за руку и увлек к старенькому обшарпанному креслу, стоявшему возле окна.
– Сядь! – велел он, а сам, устроившись на полу возле ее ног, начал целовать ее животик, постепенно подбираясь к заветному местечку между ее бедрами.
И вновь Джорджина ощутила сладостный жар, заставивший ее затрепетать. Раздвинув ноги шире, она придвинулась навстречу Неду, а он, встав на колени, направил в нее могучий жезл своей страсти, заполнивший, как показалось Джорджине, все ее нутро до самого сердца.
Страсть бушевала в обоих. Нед стащил Джорджину на пол, затем, перевернувшись на спину, увлек ее за собой. Он ласкал кончиками пальцев ее затвердевшие соски. Очень скоро Джорджина, откинув голову назад, вновь испытала мощнейший оргазм, и почти тут же Нед, задрожав всем телом, громко вскрикнул и тоже бурно кончил, излив в нее фонтанирующий жар.
Потом, пока они долго лежали рядом обессиленные, Джорджина вспоминала Белинду. Ей казалось, что после довольно продолжительной связи с женщиной проникновение мужского члена в ее глубины покажется не просто неприемлемым, но даже диким. Однако все вышло иначе: не было ничего более естественного и желанного, чем ощущение его жаркого, пульсирующего члена внутри ее.
Теперь, оглядываясь на свое недавнее прошлое, Джорджина поняла, что, встречаясь с Белиндой, осознанно, а может, и нет пошла на то, чтобы не думать о мужчинах, попытаться забыть о навязчивом желании завести ребенка. Белинда помогла ей пережить самый тяжелый период, исцелить душевную рану. И за это Джорджина была безмерно ей благодарна.
Притянув к себе Неда, она со страстью поцеловала его.
– Я люблю тебя, – прошептала она, и Нед, счастливо улыбнувшись, провалился в сон. Да, Джорджина и в самом деле успела полюбить этого пылкого и полудикого австралийца, но все же ее мучили сомнения: чересчур быстро это произошло. «Неужели я и впрямь готова бросить все ради австралийского винодела, с которым едва знакома?» – вновь и вновь спрашивала себя она.
Ее страшило будущее. Что случится через два месяца? А через два года? Не изменятся ли ее чувства? Вдруг она влюбилась не в Неда, а в жгучее австралийское солнце и первозданный буш? Однако несмотря на все страхи и сомнения, Джорджина твердо знала одно: впервые в жизни она испытывала непреодолимое влечение к мужчине, желание всегда быть рядом с ним и никогда, никогда не расставаться. А раз так, значит, любой риск был оправдан.
«Тебя я кустом осеню в твои беды и лягу мостом через все твои бездны…» – вспомнила она строки из чудесного стихотворения, которое оставила ей Белинда и, расчувствовавшись, снова поцеловала Неда. Близость ее жаркого влажного тела, похоже, подействовала на него даже во сне, и Джорджина почувствовала, как в бедро ее уперлось нечто очень плотное. Прикоснувшись к его затвердевшей плоти, она погладила ее и поцеловала. Ресницы Неда затрепетали, он открыл глаза и сразу потянулся к ней.
– Подожди немного, – лукаво сказала Джорджина и встала с кровати, прежде чем Нед успел ее удержать.
Ужинали они на веранде, любуясь, как багряное солнце медленно погружается в пучину океана, и Джорджина впервые в жизни поверила в существование рая.


Всякий раз, прилетая в Йоханнесбург, Джорджина чувствовала себя ребенком. Не в силах скрыть радостного возбуждения, она первой миновала таможенный контроль и понеслась вперед, толкая перед собой тележку с вещами.
Отец, как всегда, ждал ее, стоя напротив автоматически открывающихся стеклянных дверей, его благородная седовласая голова возвышалась над толпой встречающих. И опять же, как всегда, он встретил Джорджину, порывисто заключив ее в медвежьи объятия и прижав к себе.
– Долго ждал? – спросила она.
– Восемнадцать месяцев и три недели, – ответил он, и какая-то молодая девушка, смотревшая на них, смахнула слезу.
Едва ли не в последний миг, вылетая в Лондон из Австралии, Джорджина все же решила, что должна повидаться с близкими. Слишком много важных событий произошло в ее жизни за последние дни, и ей требовалась передышка, чтобы прийти в себя.
В течение долгого перелета Джорджина предавалась мучительным раздумьям. Ей было нелегко. Душой и сердцем она стремилась к Неду, но понимала, что прежде нужно все тщательно взвесить. Готова ли она пожертвовать своей карьерой ради любви? И способна ли, бросив работу, уехать из Лондона на край света? Сможет ли она жить посреди буша с этим необыкновенным мужчиной? В глубине души она уже сознавала: да, готова и способна. Впервые в жизни она согласна рискнуть в игре, ставкой в которой было ее счастье.
По пути домой, в Брикстон, отец рассказал Джорджине о том, какие изменения произошли в стране после смены режима. Отныне белокожие граждане страны нигде не ощущают себя в безопасности, даже в собственном доме. Ни дня не проходит, чтобы в газетах или по телевидению не сообщили об ограблениях и избиениях белых.
Когда автомобиль подкатил к их дому, Джорджина убедилась, сколь велики произошедшие за время ее отсутствия перемены: небольшое белокаменное здание теперь со всех сторон окружал высоченный каменный забор, утыканный острыми шипами. Отец нажал кнопку на пульте дистанционного управления, створки ворот распахнулись, машина быстро въехала внутрь, и ворота тут же захлопнулись.
Джорджина не пробыла с отцом и десяти минут, когда переговорное устройство у двери запищало и она услышала искаженный голос брата:
– Эй, есть кто дома? Это Фредди.
Посмотрев на экран монитора, отец нажал кнопку, отпирающую ворота, а затем другую – управляющую входной дверью. Послышался топот, и в гостиную стайкой впорхнули маленькие племянницы Джорджины – Шарлотта, Ребекка и Вайолет.
– Тетя Джорджи! – грянул хор голосов. – Тетя Джорджи, ты вернулась? А подарки привезла?
– У вас, поросят, одни подарки на уме, – укоризненно сказал Фредди, наклоняясь, чтобы поцеловать сестру. – Рад тебя видеть, Джорджи. Как ты?
Кэролайн, его жена, тоже поцеловала Джорджину.
– Сто лет тебя не видела, Джо.
Из кухни донесся громкий хлопок, и в гостиную вошел отец Джорджины с бутылкой южноафриканского шампанского.
– Это не ваша французская шипучка, а настоящее вино, – заявил он, разливая пенящийся напиток по бокалам. – За тебя, Джорджи! Добро пожаловать домой.
– Тетя Джорджи, а можно мне капельку? – попросила Шарлотта. Усевшись на колени Джорджины, она попыталась отнять у нее бокал.
– Не знаю, не знаю, – со смехом ответила Джорджина. – По-моему, ты еще маленькая. Только шестилетним девочкам дают шампанское. Тебе ведь еще нет шести?
– Есть! – выкрикнула Шарлотта хохоча. – И ты сама знаешь, ведь ты прислала мне на день рождения испанский танцевальный костюм. Я в нем такая красивая, правда, папочка? Так можно мне один глоточек?
Полчаса спустя Джорджине уже начало казаться, что она никогда не покидала родного гнезда. В самом доме ничего не изменилось, отец не постарел, здесь ей было хорошо и уютно.
Гостиная была не только местом для общения, но и служила их семейным музеем. Стены были увешаны обрамленными фотографиями детей, сделанными по случаю различных торжеств: дней рождения, окончания школы, свадьбы, крещения. Свадебную фотографию самой Джорджины отец тактично убрал несколько лет назад.
Немного выцветший фотоснимок, сделанный в день помолвки ее родителей, по-прежнему занимал почетное место над камином. Каждый день отец ставил свежий цветок в вазу рядом с ним.
На заднем дворе возле бассейна расставили плетеные кресла, и все семейство расположилось там в тени развесистой бугенвиллеи и нескольких эвкалиптов. Последние раздражали отца Джорджины тем, что слишком часто роняли вытянутые, как ланцет, листья прямо в ухоженный бассейн.
– Жаль, Джорджи, что ты не можешь остаться хотя бы на месяц! – вздохнул отец. – Я только что посадил цинерарии, да и азалии скоро зацветут. В прошлом году они цвели пышно, как никогда.
– Папочка, а можно мне искупаться? – спросила Вайолет. Трехлетняя малышка никак не могла понять, что середина зимы не самое подходящее время для того, чтобы плескаться в бассейне.
– Не говори глупостей, Вайолет, – строго осадила ее Шарлотта. – Вода сейчас ледяная. И не приставай больше, потому что у меня важное дело к тете Джорджи. Скажи, Джорджи, сколько тебе лет?
– Скоро тридцать семь исполнится, – улыбнулась Джорджина. – А что?
– Боже мой! – Девочка в отчаянии всплеснула руками, и ее глаза заволокло слезами.
– В чем дело, золотко? – переполошилась Джорджина, прижимая племянницу к себе. – Что с тобой?
Шарлотта возвела на нее заплаканные глаза и прохныкала:
– Ты уже такая старая, что никто на тебе не женится и у тебя не будет детишек. Ты так и умрешь старой девой.
Грянул дружный хохот.
– Фредди, а я-то всегда полагала, что ты стараешься дать своим чадам хорошее воспитание, – сказала Джорджина, с трудом сдерживая смех.
– Я и стараюсь, видит Бог, – ответил ее брат, пожимая плечами. – Мы все правильные книжки читаем, кроме кукол, дарим им поезда и машинки, но они все равно целые дни одеваются в розовое и наряжают своих Барби.
– А почему ты не можешь выйти замуж за нашего папу? – серьезно спросила Ребекка.
– Потому что он мой брат, заинька, и к тому же женат на твоей маме.
– Ах да, я забыла.
– И все же, тетя Джорджи, ты непременно должна выйти замуж, иначе так без детишек и умрешь, – сказала Шарлотта, вытирая слезы.
– Хочешь, открою тебе одну тайну? – прошептала Джорджина на ухо Шарлотте. – Только никому не говори, ладно?
Глаза девочки округлились, и она торжественно закивала.
– Так вот, скоро я выхожу замуж, – сказала Джорджина. – За совершенно чудесного мужчину из Австралии. И мы непременно постараемся завести детишек.
– Ур-ра! – завопила Шарлотта, соскакивая на пол. – Тетя Джорджи замуж выходит! Тетя Джорджи замуж выходит! А можно я буду подружкой невесты и вы подарите мне еще один испанский наряд? Хорошо?
Ее родители и дедушка переглянулись, на их лицах было написано недоверие, смешанное с покорностью. Они привыкли к подобным выходкам Джорджины, которая не в первый раз ошарашивала их подобными новостями. Она была не из тех женщин, которые готовят других к неожиданностям постепенно.
– Я уволюсь с работы и буду жить в Австралии, – добавила Джорджина. – По крайней мере теперь мы будем немного ближе.
– Что ж, дорогая моя, это чудесные новости, – провозгласила Кэролайн. – Не правда ли, Фредди? Хотя, признаться, прозвучало это довольно внезапно. Мы ведь даже не слышали, что у тебя появился друг. Кто он и чем занимается?
– Скоро все узнаете, – ответила Джорджина, почему-то немного оробев. – Перед свадьбой мы сюда прилетим, чтобы вы смогли познакомиться. Я надеюсь увидеть всех вас и на самой свадьбе. Его зовут Нед, и он унаследовал от отца великолепный винодельческий бизнес в Яллингапе, в самой южной части штата Западная Австралия. – Она перевела взгляд на отца. – Папа, он хотел прилететь со мной, но я побоялась, что его приезд будет для тебя еще одной неожиданностью.
– Остается лишь надеяться, что твой новый избранник не будет напоминать того подонка, за которого ты выскочила в прошлый раз, – вздохнул отец.
Джорджина, не зная что ответить, промолчала.
– Но чем ты собираешься заняться, коль скоро бросаешь работу и перебираешься в чужую страну? – спросила Кэролайн. – Кенгуру будешь пасти?
– По правде говоря, Кэролайн, я и сама еще толком не знаю, – призналась она. – В одном только уверена: в Лондон Неда мне заманить не удастся ни под каким видом, а я хочу быть с ним рядом. Насчет своей работы я в последнее время передумала немало. Как-никак шестнадцать лет ей отдала. И вот пару дней назад я вдруг поняла, что жизнь проходит. Еще лет десять – двенадцать, и передо мной замаячит старость, а пожить толком я так и не успею. Быть главредом крупной британской газеты – все равно что завести полдюжины любовников одновременно и все время разрываться, бегая от одного к другому. При этом на сколько-либо нормальные отношения времени не остается совсем. А я мечтаю о таких отношениях и хочу иметь детей.
– Но ведь ты столько сил отдала своей карьере, – напомнил отец.
– Да, папочка, и я добилась всего, чего хотела, – ответила Джорджина. – Ничто другое меня не привлекает.
– Мне казалось, тебе нравится работать с Дугласом.
– Он невероятно изменился, – со вздохом сказала Джорджина. – От того человека, с которым я познакомилась, когда приехала в Лондон, осталась лишь бледная тень. Власть портит людей, и пример Дугласа это полностью подтверждает. Он стремится подняться на самую верхушку, подчинять себе других, во всем доминировать, но… Боюсь, он окончательно утратил ощущение реальности.
– Он по-прежнему женат на той длинноногой красотке? – полюбопытствовала Кэролайн, которую всегда живо интересовали светские сплетни.
– Нет, он ее бросил, чтобы жениться на дочери одного из самых богатых людей Йоркшира, – ответила Джорджина. – Причем та уже успела родить ему ребенка. Но дело осложняется тем, что Келли, его законная жена, тоже беременна. Впрочем, это трудности Дугласа. Я больше не желаю ничего знать о его семейных дрязгах.
– Но почему бы тебе тогда, если ты разочаровалась в Дугласе, не перейти в другую компанию? – озабоченно спросил отец.
– Я не в Дугласе разочаровалась, папочка, – ответила Джорджина, – а во всем газетном бизнесе. Такая жизнь не по мне. Если это вообще можно назвать жизнью. Работа, работа и еще раз работа. Не женское это дело – с утра до полуночи крутиться на бешеной карусели, когда не остается времени ни на личную жизнь, ни на друзей, ни на что. Кстати, перед вылетом из Перта мне позвонил секретарь нашей компании и попросил навести справки об одном южноафриканском бизнесмене, с которым «Трибюн» собирается заключить какую-то сделку. – Она многозначительно помолчала. – Вы представляете? У меня всего три дня отпуска, чтобы побыть с семьей, которую я сто лет не видела, а они требуют, чтобы я и здесь выполняла их поручения. Нет, решено, я выхожу за Неда и перебираюсь в Австралию. Кенгуру и аборигены мне куда милее Дугласа и всей газетной кутерьмы.


Обстановка в баре, разместившемся под крытой галереей самого модного в Йоханнесбурге торгового центра, была, по журналистским понятиям, довольно спокойная. Перед самым отлетом из Перта Джорджина пообещала Заку Присту, что по возможности наведет справки о Купере.
Ей посчастливилось отыскать Джо Ламли, своего давнего приятеля, который сейчас освещал рубрику криминальных происшествий в «Йоханнесбург геральд». Джо, знавший буквально всех и вся, охотно согласился рассказать Джорджине про удачливого южноафриканского бизнесмена.
При встрече он пылко обнял Джорджину, а затем, чуть отстранившись, одарил ее восхищенным взглядом.
– Изумительно выглядишь, Джорджи, – сказал он, целуя ее в щеку. – Годы, похоже, над тобой не властны. – Он тяжело вздохнул. – Не то что надо мной.
Джо ничуть не покривил душой. Будучи всего на десять лет старше Джорджины, он выглядел на шестьдесят. Бессонные ночи, бесчисленные выпивки, бесконечное сидение в прокуренных барах – такой образ жизни, типичный для профессионального охотника за жареными фактами, никак нельзя было назвать здоровым. Даже фигура его приобрела характерные для забулдыги очертания: тонкие паучьи лапки под внушительным бурдюком-пузом. Джорджина не поняла, отрос у него нос или просто казался длиннее из-за паутинки изломанных синеватых жилок.
– И я рада тебя видеть, Джо, – сказала Джорджина, тепло его обнимая.
Репортер заказал напитки, и они уселись за маленьким столиком неподалеку от стойки. Почти час ушел на воспоминания о былом, расспросы и сплетни об общих знакомых и сотрудниках «Геральд».
– По поводу интересующего тебя вопроса, Джорджи, я уже кое-что выяснил, – сказал наконец Джо, отхлебывая светлое пиво уже из третьей кружки. – Купер – личность довольно скользкая и следов оставлять не любит, но слухов о нем ходит предостаточно.
Джорджина слушала с величайшим вниманием.
– Как и у любого местного бизнесмена, официально у него репутация незапятнанная. Мультимиллионер, активно финансирует правительственные программы, вовсю занимается благотворительностью, щедро жертвует деньги на нужды детишек и так далее. Но это лишь верхушка айсберга. Поговаривают, что Купер поставляет оружие в «горячие точки», например в Сьерра-Леоне. По крайней мере его связь с Мосикой, лидером повстанцев, можно считать установленной. По мнению моего осведомителя, Купер, переводя средства и поставляя оружие сомнительным личностям, рассчитывает, что затем, придя к власти, мятежные лидеры его не забудут. Он очень опасный тип, Джорджи. А чем вызван твой интерес к нему?
– Он намерен купить приличный пакет акций «Трибюн», – задумчиво ответила Джорджина.
– Странно, – сказал Джо, с сомнением покачивая головой и глядя на свою полупустую кружку. – Зачем ему иностранные газеты? Капиталы свои он вкладывает здесь и никогда не проявлял интереса к средствам массовой информации. Это не сулит ему особой выгоды. Не понимаю. Что-то тут не сходится.
– Может, он просто хочет вывезти часть капитала из Южной Африки, – предположила Джорджина. – Ведь многие сейчас отправляют в Европу семьи и вкладывают деньги в европейские компании. Сам видишь, Джо, Йоханнесбург сейчас далеко не идеальное место для белых. Похоже, все, кто мог, уже отсюда уехали.
– Люди, подобные Куперу, никуда отсюда не денутся, – возразил Джо. – С какой стати? У них здесь все схвачено. Купер, например, десятки лет создавал свой бизнес, основанный на подкупах и коррупции. Нет, бросать все и начинать заново для него абсолютно бессмысленно.
– Может, им движет болезненное честолюбие? – спросила Джорджина. – Ему скоро шестьдесят. В таком возрасте перспектива сделаться газетным магнатом вполне может показаться ему привлекательной. Пример Максвелла более чем показателен. Он не тщеславен?
– Нет, Джорджи, – возразил Джо. – Называй это журналистским чутьем или как хочешь, но тут что-то неладно. Купер явно замыслил какую-то крупную аферу.
– Чутье – это, конечно, хорошо, – вздохнула Джорджина, – но мне хотелось бы иметь хоть какие-то доказательства.
– Есть у меня кое-какие мысли, – признался Джо, – но это тоже скорее гипотеза. Помнишь Стюарта Петейсона?
Джорджина наморщила лоб, потом отрицательно покачала головой.
– Он возглавлял отдел в одной британской газете, потом в Лондоне околачивался. Вроде оступился где-то. Поговаривают, что его уволил… Забыл, как его зовут. Сейчас он занимает пост исполнительного директора «Трибюн».
– Эндрю Карсон?
– Вот-вот. Несколько лет они работали в одной упряжке. Во время апартеида Петейсон был корреспондентом «Трибюн» в Южной Африке, а потом скомпрометировал себя с какой-то бабой.
– Все это очень любопытно, Джо, – не скрывая нетерпения, перебила его Джорджина, – но при чем тут Купер?
– Не гони лошадей, – улыбнулся Джо. – Пару недель назад мы выпивали с Петейсоном в пабе «Пес и кортик», что на окраине Соуэто. Он вдруг разговорился про Карсона и Купера. Тогда это показалось мне просто пьяной болтовней, но теперь, кто знает, может, и стоит взглянуть на это под другим углом.
– А где мы можем его найти? – живо спросила Джорджина, допивая вино и снимая со спинки стула жакет и сумочку.
– Мы?
– Пожалуйста, Джо, помоги мне. – Джорджина улыбнулась и беспомощно развела руками.
– Ах, негодница! – Джо укоризненно покачал головой. – Прекрасно знаешь, что перед твоей улыбкой я устоять не в состоянии, вот и пользуешься этим. – Немного помолчав, он добавил: – Хорошо, я его найду, но только сам, без тебя.
Джорджина попыталась возразить, но Джо был непреклонен:
– Или я иду к нему в одиночку, или все отменяется.
Джорджина полезла в сумочку и достала диктофон.
– Господи, Джорджи, за кого ты меня принимаешь? – возмутился Джо, хлопая себя по внутреннему карману пиджака. – Я с магнитофоном не расстаюсь. Разве что в кровать с собой не кладу. Не волнуйся, я все запишу, а потом позвоню тебе. Завтра же.
– Попробуй сегодня, Джо. Прошу тебя.
Паб «Пес и кортик» на окраине Соуэто был оформлен в английском стиле. Люди в здравом уме по вечерам туда, конечно, не заглядывали. Опасность грозила на каждом шагу. Однако Джо иногда там бывал. Никто особенно не удивился, когда он появился там снова. Внутри стоял неприятный кисловатый запах – смесь табака, пота и перегара. Пепельницы были доверху заполнены окурками и пеплом, на скатертях желтели пятна пива.
Джо присоединился к мужчине среднего возраста, сидящему на табурете у стойки бара. Тот даже головы не повернул в его сторону. Лишь когда Джо заказал выпивку для себя и для него, мужчина удостоил его взглядом.
– Ни хрена себе! – выпалил он. – Джо Ламли, собственной персоной. Не часто ты сюда захаживаешь. – Придвинув к себе кружку пива, он с нежностью уставился на пышную пену.
Джо пристроился на соседнем табурете. Процедура получения необходимых сведений никогда не менялась: требовалось лишь время, терпение и умение. К его приходу Петейсон был уже навеселе. Они выпивали пару часов, непринужденно болтая о том о сем, прежде чем Джо завел разговор о Купере.
– А что это ты вдруг им заинтересовался? – с подозрением осведомился Петейсон.
– Один американский журнал пообещал мне приличные бабки за аналитическую статью, посвященную его персоне, – соврал Джо. – Столько, сколько я здесь за полгода не срублю. Беда только, что срок крайне сжатый. Так что мне нужна помощь. Я не поскуплюсь и за любые стоящие сведения готов заплатить. Знаешь кого-нибудь, кто может мне подбросить информацию?
Петейсон не только любил заложить за воротник, но также увлекался женщинами и азартными играми – все удовольствия не из дешевых. Он постоянно залезал в долги.
– Ты не ответил на мой вопрос, – сказал он. – Чем вызван столь внезапный интерес к Куперу? Обычный, насквозь прожженный и коррумпированный деляга, которых в Южной Африке пруд пруди.
– Не я устанавливаю правила игры, Стюарт, – ответил Джо. – Так ты знаешь кого-нибудь, кто может подкинуть мне материальчик? Меня особенно интересуют его контакты с лидерами мятежников. Говорят, он снабжает их деньгами и оружием, а те обещают предоставить ему полный контроль над средствами массовой информации, когда придут к власти. Ты в курсе?
– Сколько?
– За достоверные факты – десять тысяч долларов.
– Гони двадцать, и ты получишь достаточно доказательств, чтобы похоронить этого мерзавца.


Когда внизу зазвонил телефон, Джорджина крепко спала в спальне на втором этаже. К телефону она подбежала одновременно с отцом.
– Должно быть, опять твой жених, – сказал он, вручая ей трубку. Нед трезвонил ей по пять раз в день, но на сей раз это был не он.
– Привет, Джорджи, это Джо. Не могу сказать точно, но, похоже, Стюарт влип в неприятную историю. В последнее время он по заданию Карсона копался в темных делишках Купера. Он утверждает, и я записал это на диктофон, что за информацию Карсон не заплатил ему ни пенса.
Джорджина насторожилась:
– За какую информацию, Джо?
– Петейсон располагает копиями документов, из которых видно, что Купер финансировал лидера мятежников Сьерра-Леоне, этого головореза Мосику.
– Фантастика! Значит, ты это записал?
– До последнего слова.
– Мне нужны копии этих документов, – заявила Джорджина.
– Завтра вечером мы встречаемся снова, – сказал Джо. – Стюарт обещал принести их. Не знаю только, сумею ли наскрести сумму, которую он за них требует…
– Ты не обязан платить вперед, Джо. Сначала нужно посмотреть, что это за бумаги.


Очередное заседание совета директоров группы «Трибюн» было назначено на ближайшую среду, на половину одиннадцатого утра. По подсчетам Карсона, редакции «Сан» потребуется сорок восемь часов для подготовки к публикации материалов по Куперу. Разумеется, они все надлежащим образом проверят и перепроверят, но времени терять не станут. Уж очень велик был соблазн уничтожить босса второй по влиянию газетной империи в стране.
Курьер получил конверт с дискредитирующими Дугласа Холлоуэя материалами в ту самую минуту, когда Джорджина вышла из дома в Йоханнесбурге и села в машину, чтобы ехать в аэропорт.


Всю дорогу до аэропорта Джорджина волновалась как никогда. Джо два дня клятвенно обещал, что доставит документы до ее отъезда. Петейсон, похоже, водил его за нос или, протрезвев, начинал сомневаться, стоит ли рисковать.
В конце концов Джорджина сняла со своего счета пять тысяч долларов и передала Джо в качестве аванса. Он побожился, что привезет документы в аэропорт до ее отлета.
Она до последней минуты не проходила таможенный контроль. Когда объявили, что регистрация пассажиров, улетающих в Лондон, заканчивается, в зал влетел запыхавшийся Джо Ламли.
– Все в порядке, Джорджи, – сказал он, передавая ей объемистый конверт.
Обняв приятеля, Джорджина поспешила на таможенный контроль. Конверт она распечатала уже в самолете и почти сразу поняла: Карсон с самого начала знал, что сделка с Купером погубит Дугласа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100