Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

Паб «Вымпел и рубка», который большинство завсегдатаев ласково именовали «Мясорубкой» за то, что там перемалывали в фарш журналистские репутации, был заполонен измочаленными представителями пишущей братии. Это было ближайшее к Трибюн-Тауэр питейное заведение, и по окончании рабочего дня сотрудники газет нередко заглядывали туда пропустить пару-тройку кружек пива. Сегодня, в среду, Майкл Гордон освободился довольно рано, и была как раз его очередь угощать приятелей, когда к стойке бара рядом с ним продрался Ник Ричардсон, первый заместитель главного редактора.
– Ты даже представить себе не можешь, какую «бомбу» собирается тиснуть «Дейли» в завтрашнем выпуске, – прошептал он на ухо Гордону.
– Только не говори мне, что Шэрон наконец сумела раздобыть приличную сенсацию, – со смехом сказал Майкл, – я все равно не поверю. Вот, бери кружки и пойдем за наш стол. Там расскажешь.
Они протиснулись к столу, за которым в клубах сигаретного дыма веселилась компания репортеров из «Санди трибюн».
– Я тебе баки не заливаю, – сказал Ричардсон. – Через два часа сам все увидишь. – Первые выпуски газет доставляли в Трибюн-Тауэр около одиннадцати вечера. – Так вот, Шэрон уверяет, что ей посчастливилось отыскать родную сестру принцессы Дианы. Незаконнорожденную, разумеется.
– Черт побери, это и впрямь недурно, – кивнул Майкл, отхлебывая пиво. – Впрочем, я уже слышал сплетни, будто адвокаты целую неделю пытаются отговорить ее от этой публикации.
Пожалуй, все газеты страдали от утечки информации, потому что в каждой редакции были свои осведомители, которые за умеренную плату поставляли конкурентам сведения, составлявшие профессиональную тайну. Особенно это касалось разного рода сенсаций.
– Остается только надеяться, что Шэрон не вляпается в историю вроде фальшивых дневников Гитлера, – с ухмылкой сказал Ричардсон. – Слушайте, ребята, давайте скинемся по десятке и разыграем, кто вспомнит самый раскрученный и растиражированный ляп в истории нашей журналистики.
Каждый из сидевших за столом достал из бумажника десятифунтовую купюру.
– Давайте с меня и начнем, – вызвался Ричардсон. – «Мейл он санди» выследила в Аргентине нацистского преступника Мартина Бормана, отправила туда мощный десант для его поимки, возвестила о своем триумфе на первой полосе, а Борман оказался обычным таксистом. – Ричардсон так развеселился, что от смеха облил пивом брюки соседа. – Так, кто следующий?
– «Санди миррор» напечатала фотографии полуобнаженной принцессы Дианы в тренажерном зале, – припомнил один из репортеров. – По суду им пришлось уплатить астрономическую сумму.
– А потом та же «Санди миррор» опубликовала фотоснимки Рода Стюарта, который развлекался в лондонском предместье с грудастой блондинкой, – припомнил Ричардсон, не давая остальным и рта раскрыть. – Оказалось, что это вовсе не Род, а его бледная копия. Так, у меня уже два очка.
– Из недавних ляпов лучший, по-моему, был тот, когда «Сан» поместила кадры из видеофильма про Диану с этим, как его… – Журналист замялся, вспоминая фамилию.
– С Хьюиттом, – подсказал кто-то. – Точнее – не с Хьюиттом, потому что это был не Хьюитт. Да и не Диана, если на то пошло…
В это мгновение в паб вошел сотрудник редакции, который, поискав глазами Ричардсона, кивнул и направился к их столу. Он протянул Ричардсону кипу свежих газет. На первой полосе «Трибюн» красовался гигантский заголовок:
СКАНДАЛ С ВНЕБРАЧНОЙ СЕСТРОЙ ПРИНЦЕССЫ ДИАНЫ
Здесь же были помещены фотографии Эммы и Дианы. Сходство было поразительное.
ПРИНЦЕССА И НИЩАЯ —
гласил заголовок на развороте второй и третьей полос. Далее следовал целый фотороман: снимки Эммы в детстве, в школе, в день свадьбы. Рядом были помещены фотографии Дианы в примерно таком же возрасте. Снимок бирмингемской развалюхи, в которой жили Стелла с Эммой, соседствовал с роскошным панорамным видом фамильного особняка Спенсеров, где росла Диана.
ОТЕЦ ДИАНЫ ТАЙНО ВСТРЕЧАЛСЯ
С 16-ЛЕТНЕЙ ОФИЦИАНТКОЙ —
такой заголовок украшал четвертую и пятую полосы. Здесь были фотографии паба «Надежда и якорь», в котором граф Спенсер познакомился со Стеллой, снимок бара «Корона», в котором работала Стелла после изгнания, и, наконец, фотографии самой Стеллы, пышнотелой красавицы, с младенцем на руках.
КАК И ДИАНА, ЭММА С ДЕТСТВА
МЕЧТАЛА СТАТЬ БАЛЕРИНОЙ —
так предварялась пара цветных снимков Эммы и Дианы в пачках и пуантах.
Да, это был настоящий таблоидный триумф.


Из кабинета Шэрон доносились громкие хлопки: бутылки шампанского откупоривали одну за другой. В редакции работа меж тем кипела – лишь избранные были допущены в святая святых, к всемогущему боссу.
– Ну, мать вашу, – громовым голосом обратилась Шэрон к присутствующим, – скажите мне, кто лучший главный редактор на всей Флит-стрит?
– Вы, босс! – грянул нестройный хор. Но всех перекричал недавно пришедший в газету Лейбер. Еще здесь были Платтман, Дейнсон и Феретти.
– Заткнитесь, ублюдки! – заорала Шэрон, хватая пульт дистанционного управления телевизором. – Наш ролик начинается.
Она врубила звук на максимум, а на экране появилась Эмма. Она медленно поднималась по выщербленным ступенькам обветшавшего многоквартирного дома.
– «Меня зовут Эмма, – заговорила она, печально глядя в камеру. – Я сестра принцессы Дианы».
В следующих кадрах она сидела в крохотной комнатенке с голыми стенами у разбитого окна. Занавесок не было, с потолка отлетала растрескавшаяся штукатурка.
– «Это моя спальня. – Эмма грустно вздохнула. – Моя сестра, наверное, привыкла к другой жизни».
Камера показала, как Эмма смотрит на Кенсингтонский дворец.
– «Диана была моим идолом. Слишком поздно я узнала, что мы с ней сестры. И вот теперь… – голос Эммы предательски задрожал, – мы никогда не встретимся. Читайте мою исповедь в завтрашнем номере “Дейли трибюн”».
Далее камера выхватила крупным планом весьма привлекательный женский зад, приближавшийся к входу в «Трибюн». Обладательница этого зада энергично размахивала руками, на ходу раздавая указания. Вот она, взмахнув пышной мандариновой гривой, обернулась и внимательно всмотрелась в камеру.
Внизу крупными красными буквами высветились титры: «Шэрон Хэтч – главный редактор “Трибюн”». Титры располагались точнехонько на могучих грудях Шэрон, которые на сей раз были скромно прикрыты.
– «Как женщина, я прекрасно понимаю всю боль Эммы, – сказала Шэрон. – Прочувствуйте эту боль вместе с Эммой, читайте невероятную историю “Принца и нищего” на современный лад в завтрашнем выпуске “Трибюн”!»
Шэрон выключила звук и истошно завопила:
– Потрясающе, черт побери! Точно в яблочко! Держу пари, что завтра мы продадим лишних двести пятьдесят тысяч экземпляров.
Оглушенное молчание первым нарушил Лейбер.
– Прекрасная была задумка, босс, вставить вас живьем в этот рекламный ролик, – сипло проквакал он. – Вы выглядели просто сногсшибательно.
– Это мне предложили в нашем новом рекламном агентстве, – призналась Шэрон, – но вышло и впрямь неплохо. – Она горделиво стояла за своим столом, возвышаясь над всеми, как капитан корабля на мостике. В одной руке она держала дымящуюся сигарету, в другой – бокал шампанского. – От услуг прежнего агентства я отказалась, потому что они не ухватили суть. Они не поняли, что газета на самом деле посвящена мне, Шэрон Хэтч, и пора всем этим гребаным засранцам это осознать, ибо «Трибюн» – это я!
В этот миг телефон на ее столе громко задребезжал. Трубку снял Лейбер.
– Немедленно разыщи ее, сволочь, или вообще не приходи! – проревел он. – Тебя все равно уже не пустят.
Шэрон нахмурилась.
– Что там еще? – грозно спросила она.
– Этот хренов ублюдок Дэвис упустил девчонку.
Шэрон показалось, что пол уходит у нее из-под ног.
– Как это – упустил?! – заорала она во всю глотку. – Двое вонючих журналистов пасут этих баб – как же они ухитрились упустить девчонку? Они не имели права терять ее из виду ни на минуту.
Час спустя телефон зазвонил вновь. На этот раз Шэрон сняла трубку сама.
– Ну-ка повтори это, сукин сын, и помедленнее, – потребовала она ледяным тоном. – Сначала вы упустили девку, а теперь еще и мать улизнула? Немедленно отыщите их, или вам обоим несдобровать. – И в бешенстве швырнула трубку. – Не нравится мне это, Дейв, – обратилась она к Лейберу. – Я еще могу понять Эмму – молодой девчонке скучно целую неделю торчать в отеле. Но мамаша? Какой ей-то резон улепетывать?
Дейв ответил:
– По словам Дэвиса, Эмма отправилась в бар, посидеть немного и выпить пару коктейлей. Он последовал за ней, но Эмма встретилась с каким-то здоровенным мужиком, который и увел ее. Дэвис попытался их остановить, однако здоровяк замахнулся на него и пригрозил, что расквасит ему нос, если он не отстанет. – Чуть замявшись, он спросил: – А как сбежала Стелла?
– Похоже, она выпрыгнула из окна своего номера, – ответила Шэрон. – Черт возьми, приостановите второй платеж! Раз они сбежали, мы хоть двадцать пять тысяч сэкономим.
– К сожалению, Шэрон, уже поздно, – сокрушенно сказал Дейв. – По условиям договора банк выплатил им остаток накануне публикации. В половине шестого вечера.


Джорджина в очередной раз навестила Брайана и его семейство. О своей жизни старик ей до сих пор ничего не рассказал, однако ввел в круг своих «близких», что было свидетельством величайшего доверия. Да и сам он лишних вопросов не задавал. Джорджина наслаждалась этим незамысловатым общением, возможностью безмятежно расхаживать в одних шортах и майке, забыв о косметике. Сотрудники родной редакции не узнали бы ее сейчас.
На третий день этой райской жизни забастовка закончилась, и Джорджине ничто не мешало лететь домой. Но что-то ее удерживало тут. Она позвонила в Йоханнесбург и соврала, что вынуждена задержаться из-за работы.
Как-то раз они с Брайаном засиделись допоздна на веранде в окружении суетливых сорок, попивая великолепное вино местного производства, когда к дому подкатил запылившийся драндулет.
– Папаша, куда ты запропастился, черт возьми? Ужин давно ждет, а мать уже гром и молнии мечет. Залезай!
Молодой человек, сидевший за рулем, распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья.
– Не шуми, Нед, – осадил сына старик. – Не видишь разве, что я не один? А мисс Линн либо подождать придется, либо мою гостью к ужину пригласить.
Лишь тогда Нед наконец заметил Джорджину. Улыбнувшись во весь рот, он отсалютовал ей, прикоснувшись к широкополой шляпе, и сказал:
– Вы уж извините, мисс, я вас сразу не заметил. Садитесь в машину – чего-чего, а еды-то уж у нас на всех хватит.
Джорджина с Брайаном забрались в машину. И сидели молча, пока драндулет полчаса трясся по узкой и пыльной дороге. Внезапно буш кончился, а впереди показались стройные ряды зеленых виноградников.
В отдалении маячил огромный дом, скорее даже силуэт дома, освещаемого лучами заходящего солнца.
– Какое удивительное место! – прошептала Джорджина, наклоняясь к Брайану.
Когда они подъехали ближе, Джорджина увидела, что дом окружен не только виноградниками, но и исполинскими эвкалиптами. Сложен он был, похоже, из спрессованных земляных блоков, а второй этаж поддерживался высоченными деревянными столбами.
– Домик, который я снимаю, тоже возведен из таких блоков, – заметила Джорджина, обращаясь к Брайану. – Поразительно, никогда прежде такого не видела.
– Да, у нас уже давно так строят, – сказал Брайан. – Очень удобно – строительный материал прямо у тебя под ногами валяется. Землю просто прессуют в блоки нужного размера. Вот почему наши дома словно растворяются посреди буша. На цвет обратили внимание? Рыжеватый, как и почва под ногами. Мы вообще все тут сами добываем. Сваи деревянные видите? Они из местных деревьев сделаны.
Первый этаж фасада дома был целиком застеклен. Перед распахнутой настежь дверью стояла подбоченившись коренастая женщина в фартуке.
– Наконец-то явился, – проворчала она, глядя, как Брайан выбирается из машины. – Интересно, ты на часы давно смотрел, старый?.. – Увидев Джорджину, она осеклась.
– Мисс Линн, это моя добрая новая знакомая, Джорджи, – сказал он. – Джорджи, познакомьтесь с мисс Линн, моей благоверной.
– Я, правда, не знала, что вы приедете – Брайан не предупредил меня, – сказала мисс Линн, приветливо улыбаясь. – Но видеть вас я рада. Ступайте за мной, ужинаем мы за домом.
Она провела Джорджину через весь дом в сад, где был накрыт длинный стол, по бокам которого стояли деревянные скамьи. За столом сидели четверо мужчин в рабочих комбинезонах и потягивали вино из высоких стаканов.
– Мэт, Пит, Стив, Грег – а это Джорджи, – представила гостью мисс Линн. – Налейте вина, да побольше. Присаживайтесь, Джорджи, и будьте как дома.
Хозяйка подала на стол огромное блюдо с жареными телячьими отбивными на ребрышках. На скатерти уже стояли блюда с картофельным салатом, нашинкованной капустой, ароматным хлебом домашней выпечки, помидорами и луком.
– Чей это дом, Брайан? – с недоумением спросила Джорджина. – Вы здесь работаете?
– Он им владеет, – пояснила мисс Линн смеясь. – Как и всем остальным в здешнем округе. Он – самый знаменитый винодел во всей провинции.
– Я уже давно отошел от дел, – скромно пояснил Брайан. – А заправляет теперь всем мой сын Нед. Мне уже куда приятнее со своими сороками возиться, чем с виноградом.
– Уж эти мне сороки! – рассмеялся Нед. – Папа, похоже, готов променять нас с мамой на своих драгоценных пернатых.
– Расскажите мне, чем вы занимаетесь, – попросила Джорджина Неда. – И какое делаете вино.
Нед оживился, его мальчишеское лицо засветилось. Только теперь Джорджина обратила внимание, насколько он красив. Умные серые глаза, длинные светлые волосы, высокий лоб, прямой нос. Ростом он не уступал отцу, но казался более плотным. Под закатанными рукавами рубашки перекатывались рельефные бицепсы – результат тяжелого физического труда, а не пыхтенья в тренажерном зале.
Говорил Нед просто, но увлеченно, даже зажигательно, и Джорджина с неподдельным интересом слушала его рассказ о виноградарстве и этом прелестном уголке. На мгновение она даже пожалела, что не захватила с собой сумочку или хотя бы косметичку: подкрасить глаза не помешало бы.
– Завтра утром, если хотите, я за вами заеду, а потом покажу все местные красоты, – вдруг вызвался Нед.
Джорджина внимательно посмотрела ему в глаза и внезапно почувствовала, что голова у нее закружилась. Кивнув, она с трудом заставила себя отвести от Неда взгляд, когда его мать спросила, каким ветром занесло ее в такую глушь.


В пять часов вечера секретарша принесла Шэрон итоговый бюллетень о количестве проданных экземпляров. Она нетерпеливо выхватила бумагу из рук Джулии.
– Ага, мы продали на двести шестьдесят тысяч экземпляров больше! Ай да я, ай да молодчина! Позови ко мне Лейбера.
Когда Дейв вошел, Шэрон с неизменной сигаретой в зубах правила завтрашнюю передовицу.
– Послушай, как звучит, – сказала она, зачитывая передовую вслух: – «Королевская семья должна познакомиться с нашедшейся сестрой Дианы. Принцессу Диану любили и почитали больше других членов королевской семьи по одной причине: она принимала близко к сердцу чужую трагедию, человеческую боль, любую несправедливость. И все же, пусть и без злого умысла, именно семья Дианы заставила страдать ни в чем не повинную женщину и ее дочь…»
– Прекрасно, – поспешно сказал Дейв. – Надеюсь, это произведет должное впечатление на англичан.
– Надеешься? – возмутилась Шэрон. – Да это самый убойный материал за последние годы.
– Говорят, «Миррор» завтра публикует какую-то сенсацию, – осторожно заметил Дейв. – По крайней мере завтрашний тираж они увеличили сразу на семь процентов.
– С моей сенсацией ничто не сравнится, – спесиво провозгласила Шэрон. – Но ты все-таки принеси мне «Миррор», как только доставят сигнальный экземпляр. Посмотрим, что за убожество они там публикуют.


Два часа спустя Лейбер с почерневшим лицом не вошел, а буквально вполз в кабинет Шэрон с сигнальным номером «Миррор» в руке. Не решаясь заговорить, он молча положил газету на стол перед главным редактором «Дейли трибюн».
ТОЛЬКО В НАШЕЙ ГАЗЕТЕ:
«СЕСТРА» ДИАНЫ —
СТРИПТИЗЕРША И НЕУДАВШАЯСЯ
ПОРНОЗВЕЗДА! —
вопил напечатанный гигантскими буквами заголовок во всю ширину первой полосы, под которым Шэрон с оборвавшимся сердцем увидела фотографию Эммы – абсолютно голой, если не считать тонюсенькой набедренной повязки. «Сестра» Дианы в обольстительной позе обвивала шест ногой, а на бедре у нее красовалась вызывающая татуировка.
На второй и третьей полосах были помещены кадры из порнофильма, зачерненные в самых откровенных местах в соответствии с цензурными требованиями. Из подписи следовало, что «Миррор» как солидное издание не может позволить себе печатать целиком столь откровенные снимки, но любой желающий может получить видеокассету по почте всего за семь фунтов и девяносто девять пенсов. А самым нетерпеливым читателям совершенно бесплатно предлагается послушать по телефону, как «сестра» принцессы Дианы охает и постанывает, пока ее обхаживают сразу два чернокожих молодца.
Лейбер стоял, опустив голову и отчаянно мечтая провалиться сквозь землю.
Шэрон пробежала глазами весь материал, затем перечитала его внимательнее. Она не могла поверить, что разразилась катастрофа. Вся история была ложью с самого начала, подумала она. Стелла, Эмма, письма – все оказалось фальшивкой. И она, безмозглая дура, попалась на эту наживку. Эмма – такая же сестра Дианы, как она сама.
– Провели, – прошипела она. А потом истошно завизжала: – Провели, как последних олухов! – Она вперила в Лейбера испепеляющий взгляд: – У тебя есть один-единственный шанс удержаться на своем месте. Выясни, кто меня подставил. И пошевеливайся!


Сидя за столом своего кабинета в Трибюн-Тауэр, Эндрю Карсон любовно взирал на подписанный договор. Вот она, долгожданная сделка с Купером, тридцать миллионов фунтов стерлингов в обмен на сорок процентов акций подчиненных «Трибюн» изданий – «Геральд» и «Геральд он санди». А сам южноафриканский бизнесмен войдет в совет директоров группы «Трибюн» с правом голоса.
Через несколько дней условия договора огласят, а в ближайшую среду, на очередном заседании совета, договор утвердят. Карсон сгорал от нетерпения. Он был всего в нескольких шагах от триумфа.
А в понедельник будет опубликовано воззвание о помощи голодающим детям Сьерра-Леоне – тем самым детям, которых генерал Мосика нещадно истреблял на куперовские миллионы.
Карсону не составило труда замести за собой следы. О том, кто именно разоблачил Купера, знали всего двое: он и Петейсон. В молчании Петейсона Карсон не сомневался – на карту была поставлена его карьера. Дуглас же сам подыграл Карсону, поручив разработать условия заключения сделки с Купером. А уж воззвание спасти африканских детишек просто было даром Божьим. Разумеется, со временем Дуглас догадается, кто именно нанес ему решающий удар, но к тому моменту репутация его будет окончательно подорвана, деловые партнеры от него отрекутся и ему уже никто не поверит. Дело будет сделано.
Шэрон знала немного: о записи беседы с Ленни Стрейнджлавом и об умопомрачительных гонорарах Ребекки Кершоу, но это были мелочи по сравнению с козырями, которые рассчитывал выложить на стол Карсон. Эти факты лишь помогут воссоздать цельную картину, доказывающую, что даже если Дуглас и не погряз в коррупции, то все равно не способен управлять столь мощной компанией.
А против Карсона никаких улик у Шэрон не было. Она могла лишь голословно утверждать что-либо. Вдобавок ей тогда пришлось бы признаваться в том, что она распорядилась установить подслушивающее устройство в кабинете Джорджины. К тому же именно она определяла размеры гонораров кузины Дугласа. Нет, Шэрон он мог не опасаться – у нее самой рыльце в пушку.
Какой же болван Дуглас, что поручил подготовку этой сделки ему, Карсону! Предприимчивые дельцы прошлых лет ни за что не переложили бы столь важную операцию на чужие плечи. Что ж, это лишний раз подтверждало его собственные мысли: Дуглас окончательно утратил деловую хватку и не способен возглавлять группу «Трибюн». Человек на таком ответственном посту не имеет права на ошибки. А эта ошибка обойдется ему слишком дорого – он лишится своего кресла.
В голове Карсона уже начался отсчет времени, оставшегося до его звездной минуты.


Феретти поднимался по крутой тропе к мужскому туалету, проклиная лишние фунты веса, набранного за последние месяцы. Брюки из черной кожи обтягивали его чресла так туго, что он дышал с трудом. Феретти еще сильнее втянул живот и запустил пятерню в свои длинные, до плеч, волосы. «Пора постричься, – подумал он. – Завтра непременно навещу парикмахера». Он нащупал в заднем кармане бумажник, туго набитый двадцатифунтовыми банкнотами, и тут же ощутил, как растет бугор под ширинкой.
Время было позднее, за полночь, он никогда еще не посещал этот туалет в такой неурочный час. Уединившись в своей любимой кабинке, Феретти затаился, дожидаясь появления жертвы за приоткрытой дверцей.
Ждать ему долго не пришлось. В туалет, шатаясь, вошел молодой человек и направился к писсуару, на ходу расстегивая ширинку. Он был прекрасен, как бог. Шести футов ростом, а то и выше, атлетического сложения, в полинялых джинсах, белой тенниске и черной куртке. «Хорош дикарь, – восхитился Феретти. – Немного моложе, чем в моем вкусе, и слегка простоват, но – хорош, ничего не скажешь…»
Он выбрался из своего убежища и с торчащим на изготовку членом подкрался сзади к молодому человеку.
– Привет, красавчик, – слащаво пропел Феретти. – Часто сюда заглядываешь?
Молодой человек вздрогнул и круто развернулся, обдав Пита струей мочи. Он с недоумением уставился на Феретти, затем перевел взгляд на его вздыбленный орган.
– Ты что, охренел? – процедил он, поспешно застегивая ширинку. – А ну, вали отсюда, пидор!
– Ага, ты, значит, из тех, кто ломается, – догадался Феретти. – Любишь, стало быть, когда тебя уговаривают? Ах, противный!
С этими словами он стал приближаться. Дальше все произошло буквально в мгновение ока. Правая рука молодого человека нырнула под куртку, а в следующий миг свет неоновой лампы заискрился, отразившись от длинного клинка финского ножа. Феретти не веря собственным глазам проводил взглядом лезвие, которое, лишь мелькнув перед его носом, полоснуло его по горлу, от уха до уха. Он продолжал смотреть на молодого человека, но вдруг с ужасом заметил, что клинок обагрен кровью. Его собственной кровью. Потом почувствовал, что по горлу течет что-то теплое, и, поднеся дрожащую руку к шее, ощутил зияющую рану.
Несколько мгновений оба пялились друг на друга выпученными глазами. Затем молодой человек дико взвизгнул и кинулся наутек. А Феретти перевел мутнеющий взор вниз, на свою дорогую белую сорочку, и с недовольством подумал, что завтра придется покупать новую. Внезапно пол под его ногами вздыбился, и он, пытаясь удержать равновесие, пошатнулся и упал навзничь, больно стукнувшись головой об основание загаженного писсуара.
Раскрыв глаза, он увидел перед собой кафельные плитки, в нос шибануло едким запахом мочи, кровавый ручеек струился по кафельному полу. В правой руке он все еще сжимал двадцатифунтовую купюру…


То ли потому, что был носителем ВИЧ-инфекции, то ли потому, что нередко провожал в последний путь своих друзей и любовников, но Пит Феретти зачастую заводил речь о собственных похоронах.
Он хотел, чтобы они состоялись в Вестминстерском аббатстве, а гроб везла шестерка белых лошадях с плюмажами, как у Дианы.
Дальше – музыка. Феретти настаивал, что хор должен исполнить «Прощай, английская роза!» Элтона Джона.
И наконец – прощание. Зал должен быть полон его друзей и близких, безмерно скорбящих, сотрясающихся от рыданий.
Однако в итоге, как и все в жизни Феретти, мечты его сбылись лишь частично. Похороны состоялись погожим теплым деньком в лондонском Ист-Энде. Церковь, стоявшая в стороне от оживленного шоссе, была окружена огромным парком, за которым давно никто не ухаживал и который облюбовали десятки бездомных. По размерам церковь, правда, лишь немногим уступала Вестминстерскому аббатству.
А вот внутри церкви все свидетельствовало о нищете и упадке, как и во многих других городских храмах, не слишком часто посещаемых прихожанами. Временная внутренняя перегородка, поделившая помещение пополам, несколько снижала впечатление гнетущей пустоты. На алтаре одиноко маячила ваза с белыми лилиями – прощальный дар Пола, давнего и многострадального друга и любовника Феретти.
Сам Пол, сгорбившись, притулился слева, в первом ряду, совершенно пустом, если не считать портативной магнитолы на соседнем с ним сиденье. Справа, через проход от Пола, сидела, повесив голову, пожилая дама. И она была совсем одна, наедине со своей скорбью. Перед ней покоился в гробу ее единственный сыночек. Несчастная мать никому не сказала, где и какая смерть его постигла. Ей было стыдно.
Когда священник направился по проходу к алтарю, Пол включил магнитолу, и под сводами церковного купола зазвучал неповторимый голос Элтона Джона. Он пел «Прощай, английская роза!». Во время краткого отпевания двое людей, любивших Пита Феретти больше всех на свете, безмолвно плакали.
Когда шестеро специально нанятых мужчин, ни один из которых не знал покойного при жизни, подхватили и понесли гроб, Пол и миссис Бетти Феретти побрели за ними.
Никто не обратил внимания на богато одетую женщину в темных очках, сидевшую в самом углу сзади. В течение непродолжительной панихиды она сидела не шевелясь, и лишь катившиеся по щекам слезы свидетельствовали о том, что в церкви она оказалась не случайно. Когда отпевание закончилось, женщина тихо поднялась и выскользнула в парк.
А через двадцать минут Шэрон уже сидела за столом своего кабинета в Трибюн-Тауэр.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100