Читать онлайн Грязные игры, автора - Плейтелл Аманда, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грязные игры - Плейтелл Аманда бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грязные игры - Плейтелл Аманда - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грязные игры - Плейтелл Аманда - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Плейтелл Аманда

Грязные игры

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

– Заприте эту чертову дверь! – заорала Шэрон, как только часовая стрелка настенных часов достигла одиннадцати. Это была, пожалуй, единственная традиция в «Дейли трибюн», которая не нарушалась никогда: ровно в одиннадцать дверь кабинета Шэрон запирали. Потом сотрудники елозили на диванчиках, сбрасывая пепел с сигарет в полупустые пластиковые чашки на полу и потягивая невкусный теплый кофе из таких же чашек. Иногда они ухитрялись путать чашки.
– Но Дейва еще нет, – робко подал голос Стив Дейнсон, заместитель редактора отдела новостей. Приподняв створки горизонтальных жалюзи, он близоруко прищурился: ни дать ни взять старый сладострастник, подглядывающий за раздевающейся девушкой. – Он уже повесил трубку, – в отчаянии доложил Стив. – И спешит сюда.
Дейв Лейбер получил должность редактора отдела новостей совсем недавно, благодаря неожиданному и скандальному увольнению Алленби. И внешностью, и манерами он походил на своего предшественника, как родной брат.
– А мне начхать! – свирепо бросила Шэрон. – Пусть этот засранец хоть на голове стоит. Я никого не жду. Зачитывай сводку, Стив!
Откинувшись на спинку кресла, обтянутого красной кожей (в «Трибюн» настоящие кожаные кресла полагались лишь главным редакторам и директорам), Шэрон вперила свирепый взгляд в Дейнсона. Он же, втянув голову в плечи, тщетно пытался спрятаться за огромной вазой с розовыми, красными, желтыми и оранжевыми гладиолусами, стоявшей на столе Шэрон.
– А как мы собираемся освещать дополнительные выборы в Вестминстере? – спросила вдруг она.
Дейнсон растерянно зашелестел двумя страничками, на которых были перечислены заголовки важнейших материалов, предлагавшихся к публикации в завтрашнем номере. Он прекрасно знал, что про вестминстерские выборы там нет ни слова.
– Должно быть, Дейв просто забыл о них, – храбро заявил он. – Из головы вылетело. Я это точно знаю, поскольку напоминал ему. – И тут Дейнсона осенило. – Но ничего страшного – я, кажется, придумал кое-что получше. – Да, воистину это был его звездный час. Он многозначительно обвел взглядом присутствующих и произнес: – Я предлагаю позвонить пресс-секретарю королевской семьи и выяснить, за кого собирается голосовать королева. Тогда мы сможем дать броский заголовок на всю первую полосу: «Королева отказывает Тони в доверии».
В кабинете мгновенно воцарилась могильная тишина. У Дейнсона душа ушла в пятки. Он отлично знал, что предвещает подобная тишина: скандал. Он облажался. Но как? Почему? Впрочем, Дейнсон знал и другое: если сомневаешься, иди напролом.
– Мы можем опросить всю королевскую семью, – промямлил он, обводя собравшихся глазами в поисках поддержки. Хоть какой-нибудь поддержки.
– Эй, кто-нибудь, помогите этому уроду, – предложила Шэрон, наслаждаясь его унижением. – По-моему, он по уши в дерьме.
Руководитель отдела политики только поднял глаза к небу. На выручку подоспела Салли Бринк:
– По-моему, Стив, наша королева не голосует. Она ведь глава государства или кто-то вроде. Помнишь, она всегда открывает сессию парламента с Филом в этом ужасном платье? Я имею в виду королеву, а не Фила.
– Ерундовая ошибка, – отмахнулся побагровевший Дейнсон. – Любой так может в лужу сесть. Но мне все равно кажется, что это хорошая идея. Давайте подберем людей, похожих на членов королевской фамилии. Пусть они скажут, за кого будут голосовать, мы…
– Вон, идиот! – проорала Шэрон. – Все сейчас же выметайтесь из моего кабинета и не возвращайтесь, пока не придумаете что-нибудь стоящее! Мало того что я за вас вкалываю, так вы хотите, чтобы я еще и задницы вам подтирала? И пусть немедленно ко мне придет этот слюнтяй Лейбер!
Дверь открыли, и Дейв Лейбер буквально ввалился в кабинет.
– Шэрон, простите, ради Бога! – сбивчиво забормотал он. – Но у меня только что состоялся совершенно потрясающий телефонный разговор.
Дождавшись, пока комната очистилась от посторонних, он продолжил:
– Звонила женщина, которая клянется, что в свое время спала с графом Спенсером. Я имею в виду папашу Дианы…
– Я прекрасно знаю, кто он такой, – прошипела Шэрон. – Но это должно быть доказано, Дейв, в противном случае ты продержишься на своей должности рекордно короткое время, даже по меркам Флит-стрит.
– Позвольте мне закончить. Так вот эта дамочка утверждает, будто тридцать два года назад крутила со Спенсером интрижку. Она служила в пабе, расположенном на землях графа, и он иногда заходил туда пропустить стаканчик и поточить лясы с егерями. Там они и познакомились. – Для пущего эффекта Дейв выдержал паузу. – По ее словам, они с графом встречались целых полгода, а в качестве доказательства она может показать его письма! – Он снова многозначительно замолчал, торжествующе глядя на Шэрон. – Леди уверяет, что забеременела от графа и родила дочку, которая появилась на свет через пять лет после Дианы и живет теперь в малогабаритной квартирке в Бирмингеме.
– Да, да, да! – истошно завопила Шэрон. Соскочив с кресла, она высоко подпрыгнула и, победно вскинув вверх правую руку, осыпала Дейва сигаретным пеплом. – «Незаконная сестра принцессы Дианы», «Принцесса и Нищая»! Я уже вижу заголовки завтрашней первой полосы.
– Не торопитесь, Шэрон, – предупредил Дейв. – Мы с ней еще не встретились. Нужно проверить, подтвердятся ли все факты.
– Спенсер нам не страшен, – отмахнулась Шэрон. – В каком году он копыта откинул, не помнишь? И лично я не верю, что Чарльз Спенсер или его сестрицы разорятся на проведение генетического анализа ДНК, чтобы опровергнуть показания этой женщины. Доказать или оспорить подобные факты будет неимоверно сложно. А Диана, даже мертвая, прекрасно увеличивает тиражи. Незаконнорожденная сестра принцессы – живая память о ней… Потрясающе! Все с ног сбились, подыскивая новую Диану, а удалось это именно нам! И какая удача, что старый граф уже на том свете! Только он мог бы на нас в суд подать. Когда ты встречаешься с этой женщиной?
– Она придет в редакцию сегодня вечером. Обещала принести письма графа и фотографии дочери, которая, по ее словам, просто вылитая Диана.
– Даже если и не вылитая, – ухмыльнулась Шэрон, – то наши гримеры ее такой сделают. Просто фантастика, Дейв, мать твою! Как только любовница Спенсера переступит порог, тащи ее сюда!
* * *
Миссис Стелла Андерсон пришла без нескольких минут шесть. Она прижимала к груди прозрачную папку с фотографиями и старыми письмами. Ее тут же препроводили к Шэрон. Лейбер и его заместитель также расположились там. Всем подали кофе и сандвичи.
– Рада с вами познакомиться, миссис Андерсон, – слащаво промурлыкала Шэрон, вставая навстречу женщине. – Я прекрасно понимаю, как это сложно для вас, но вы поступили абсолютно правильно, обратившись к нам. Присаживайтесь, угощайтесь. – Шэрон, когда ей это было нужно, была сама любезность.
– Спасибо, мисс Хэтч, – ответила Стелла Андерсон. – Я и не надеялась, что мне удастся с вами познакомиться.
– Прошу вас, зовите меня Шэрон. А теперь располагайтесь поудобнее и расскажите нам все с самого начала.
Миссис Андерсон была миловидной шатенкой лет под пятьдесят. Похоже, незамысловатое платье в цветочек и розовый джемпер были ее выходным нарядом. Ярко-синие глаза, пухлые губы, пышный бюст и довольно соблазнительные формы свидетельствовали о том, что в молодости она была прехорошенькой. Вынув из сумочки носовой платок, миссис Андерсон поднесла его ко рту и часто заморгала, словно собираясь заплакать.
– Я обещала графу, что унесу эту тайну в могилу, – начала она. – Но обстоятельства сложились так, что жить нам стало невыносимо трудно. Я имею в виду нас с Эммой. Я делала все, что в моих силах, желая обеспечить девочке нормальное существование, но в наше время матери-одиночке приходится нелегко. К тому же когда я забеременела, то потеряла работу. – Голос ее предательски задрожал.
Шэрон подошла к женщине и участливо обняла за плечи. Недавно она вычитала в биографии Клинтона, что подобный способ выражения сочувствия позволяет успокоить собеседника и расположить к себе.
– Я все понимаю, – проникновенным голосом сказала она. – Пожалуйста, не волнуйтесь и все нам расскажите. – Шэрон усадила Стеллу поближе к диктофону, чтобы звук был как можно чище. – И помните: все это строго конфиденциально. Против вашей воли мы ни строчки не напечатаем. Итак, кто отец Эммы?
– Граф Спенсер, отец принцессы Дианы, – срывающимся голосом выдавила Стелла Андерсон.
– А как вы с ним познакомились?
– Я служила официанткой в пабе «Надежда и якорь». Мне было всего шестнадцать, и я… была совсем еще дурочкой. В смысле отношений с мужчинами и всего такого. Иногда после охоты к нам заходил сам граф со своими егерями. Они обсуждали охоту, фазанов, тот или иной выстрел. Как и все охотники. Ну вот, а однажды он со мной разговорился. Слово за слово, уже пора было закрывать паб, и тут граф сказал, что проводит меня в мою комнату. Дескать, в столь поздний час молоденьким девочкам разгуливать в одиночку небезопасно. В пабе никого больше не было. Я, конечно, была польщена. Представляете: меня, простушку, хочет проводить столь знатный и богатый господин! А комната моя была над конюшней, всего-то через двор от паба. Ну вот, в ту самую ночь это впервые и случилось. Граф поднялся ко мне.
– А что именно случилось, миссис Андерсон? – поспешила уточнить Шэрон.
Женщина потупилась.
– Он воспользовался мной, – просто сказала она.
– Как, он вас изнасиловал?! – воскликнула Шэрон, с превеликим трудом сдерживая волнение.
– Нет. – Стелла Андерсон покачала головой. – Нет, мисс Хэтч, он меня не насиловал. Я и сама не могла толком понять, что он делает. Видите ли, я была набожная католичка и даже не представляла, что могут делать мужчины с девушками… – Она всхлипнула и вытерла нос платком. – Я была невинной.
– И он, значит, воспользовавшись вашей неопытностью, сделал вас женщиной? – с сочувствием спросила Шэрон.
– Да, мисс Хэтч, вы правы. Мы встречались примерно полгода. Граф был очень добр ко мне. Подарки без конца дарил: чулки, украшения, всякие безделушки. И вдруг однажды я поняла, что беременна. Не я даже, а одна знакомая молодая женщина. Я-то и понятия не имела, от чего дети бывают… – Она вдруг осеклась, глаза ее наполнились слезами. – Я рассказала обо всем графу, а он просто взбеленился. Поносил меня последними словами, заявил, что это вовсе не его ребенок, а я скверная, испорченная девчонка, и приказал покинуть деревню. Денег он мне все-таки дал. Сотню фунтов – тогда это было очень много. И я ушла, пристыженная.
– У вас сохранились какие-нибудь его подарки?
– Нет, мне пришлось все продать. У меня ничего не осталось, кроме нескольких его писем. Я уехала в Бирмингем, родила там Эмму, а потом устроилась на работу, в паб «Холостяк». Мы жили в комнатке наверху и кое-как перебивались. Я старалась ей ни в чем не отказывать, работала от зари и до зари. Я очень люблю дочурку, мисс Хэтч, и всегда мечтала, чтобы у нее было все, как у других. И вот теперь обстоятельства сложились так, что я уже не способна дать ей то, что ей нужно. Все, что у меня осталось, – это наша тайна. Одна моя подруга сказала, что крупная газета может хорошо заплатить мне за нее. Это правда, мисс Хэтч? Я всегда читала «Трибюн», мой отец тоже любил ее. Вот почему я именно к вам и обратилась.
– Вы поступили совершенно правильно, миссис Андерсон. Скажите, а о чем попросила вас Эмма?
– Моя дочурка очень любит танцевать. Как и Диана. В школу балетного мастерства я ее отдать не смогла, мне это не по карману было, но танцевать она выучилась. Стала профессиональной танцовщицей, несколько лет в Париже выступала, пока это несчастье не случилось. Она упала и повредила колено, бедняжка. Доктор сказал, что нужна операция, но очереди в бесплатной клинике нужно ждать целых два года, потому что, по словам врачей, жизни такая травма не угрожает. Но ждать она не может, мисс Хэтч. Эмма ютится со мной в тесной муниципальной квартирке, и это ее просто убивает. Мне нужно пятьдесят тысяч фунтов на операцию, мисс Хэтч. Моя дочурка это заслужила.
– Это большие деньги, миссис Андерсон, – серьезно заметила Шэрон, прекрасно понимая, что «Сан» или «Миррор» охотно выложат за сенсацию сумму в два раза большую. – Скажите, вы принесли письма и фотографии?
Стелла Андерсон положила прозрачную папку на стол и достала из нее стопку фотографий.
– Это моя Эмма в детстве. Здесь ей тринадцать, и она в балетной пачке, которую ей одолжила школьная подруга. О, как она мечтала стать балериной! Но, увы, не вышло – денег не хватило. Да и высоковата она. Вот, а этот снимок сделали в день ее рождения, когда ей исполнился двадцать один год. А это свадьба. Муж ее настоящей скотиной оказался, вы уж извините за крепкое словцо. Четыре года они прожили вместе, а потом он сбежал с другой женщиной. Бедняжка Эмма все глаза выплакала. А эта фотография была сделана в Париже, где она танцевала. Мне стыдно на нее смотреть, почти голую, но Эмма говорит, что там все в таких костюмах выступают. И что еще за перья такие?
Шэрон разглядывала фотографии не веря собственным глазам. С них на нее смотрела высокая и статная молодая женщина с потрясающей фигурой, с коротко подстриженными светлыми волосами и синими глазами. Она поразительно походила на Диану, хотя и выглядела несколько простовато. «Ничего, – подумала Шэрон, – пара часов с гримером и парикмахером, и она у нас станет аристократкой голубых кровей».
– А письма, миссис Андерсон, могу я на них взглянуть? – спросила Шэрон, которой все труднее становилось скрывать волнение.
– Они тоже в папке, – ответила женщина, и вдруг глаза ее испуганно расширились. – Господи, их здесь нет! Неужели я их в самолете выронила? Нет, не может быть – они, наверное, где-то здесь. Помогите мне найти их.
Лихорадочный поиск в кабинете результатов не дал.
– Стив, – распорядилась Шэрон, – отправь пару репортеров, чтобы проверили самолет, на котором прилетела миссис Андерсон, и такси, которое доставило ее сюда. Пошевеливайся!
– Дома у меня есть ксерокопии, – упавшим голосом пролепетала Стелла Андерсон. – Они вас не устроят?
– Сегодня же вечером мы отправим с вами в Бирмингем пару репортеров, чтобы они взяли бумаги, – сказала Шэрон. – А потом, если вы не против, мы поселим вас с дочерью на несколько дней в каком-нибудь тихом отеле. Вы немного отдохнете, смените обстановку. А наши журналисты подготовят материал к публикации.
– Ой, это будет замечательно! – воскликнула Стелла с благодарностью. – После стольких лет мучений, может быть, теперь мне удастся изменить жизнь моей дочурки к лучшему. Просто не представляете, как я всегда страдала, когда по телевизору показывали Диану в дорогущих нарядах, увешанную драгоценностями, тогда как моя Эмма прозябала в нищете! А ведь они сестры. Были… – Она тяжело вздохнула. – Бедная Диана, бедный Доди! Моя Эмма так и не познакомилась с сестрой.
– Будем надеяться, нам удастся хоть частично возместить вам эту потерю, – высокопарно произнес Лейбер.
– Я хочу получить пятьдесят тысяч фунтов, – сказала на это Стелла.
Проводив женщину к дверям, Шэрон, не в силах сдержать эмоций, стиснула Лейбера в объятиях, из которых тот едва освободился.
– Молодец, мать твою! – завопила она. – Это как раз то, чего я ждала. Отец принцессы Уэльской соблазняет малолетнюю официантку, брюхатит ее, а потом бросает на произвол судьбы. Она еле сводит концы с концами в муниципальной квартирке, воспитывая дочь, тогда как Диана купается в роскоши, перебираясь из одного дворца в другой. Обе сестры рано вышли замуж, и обеих бросили неверные мужья. Жизнь одной трагически оборвалась в парижском туннеле, а жизнь второй только начинается благодаря «Трибюн».
– Только не гоните лошадей, Шэрон, – предупредил Дейв Лейбер. – Нужно еще проверить все факты.
– Я и сама это знаю, дубина, – ласково осадила его Шэрон. – Но я печенкой чувствую – она не врет. Ты видел фотографии? К тому времени как наши ребята закончат возиться с этой девицей, она станет настоящей принцессой Дианой. Я прекрасно помню фотографии самой Дианы в молодости. Помнишь, те, что Мортон использовал в своей книге? Просто копия. Нет, это сказка какая-то!
– И все же я беспокоюсь, – вздохнул Лейбер, почесывая подбородок. – И странно, что письма пропали. Ничего, мы все тысячу раз перепроверим: и паб на земле графа Спенсера, и свидетельство о рождении дочери миссис Андерсон, и копии писем. Хотя сходство, конечно, поразительное.
– Не забудь: ты должен разместить обеих в таком отеле, где их никто не найдет, – сказала Шэрон, грозя Дейву пальцем. – И они не должны покидать свой номер, пока статья не будет опубликована. Никаких звонков, никаких контактов с внешним миром. Мне нужен специалист по генеалогии, чтобы подтвердить фамильное сходство, и еще эксперт-графолог, чтобы сличить руку на этих письмах с рукой графа Спенсера. Его автограф можно разыскать в какой-нибудь книжке. Пусть Рокси расшифрует запись нашей беседы. Даже если эта дамочка смоется, у нас останутся фотографии.


Бекки купала малютку Фредди, когда позвонил Дуглас и сообщил, что домой приедет рано. Она переполошилась: во-первых, ее встревожил тон Дугласа, а во-вторых, он никогда прежде не возвращался рано. Даже в случае болезни. Он был из тех трудоголиков, которые и хворать предпочитают на рабочем месте.
Переезд в особняк на Ист-Хит-роуд состоялся раньше, чем планировала Бекки. Вообще-то они рассчитывали перебраться туда, когда Фредди исполнится два месяца. Причем сначала должна была въехать Бекки с малышом, а потом, по истечении некоторого времени, за ней последовал бы и Дуглас.
Однако события развивались с головокружительной быстротой. Бекки слышала от сослуживцев о скандале, который учинила Келли на заседании совета директоров, однако сам Дуглас распространяться об этом не стал.
Бекки также прочитала гаденькую статью об этом происшествии в одной желтой газетенке. Каким образом, думала она, журналисты раздобыли эти факты?
Несомненно, подруги скрывали от нее всю правду. Дуглас позвонил ей в больницу на следующий день после рождения Фредди и сказал, что уже организует переезд на Ист-Хит-роуд. Через несколько дней, когда Бекки выписали, их новое гнездышко было полностью готово. Не хватало лишь одного: коллекции компакт-дисков Дугласа. Бекки решила, что Келли из вредности не пожелала расставаться с ними.
Несмотря на все попытки Бекки втянуть Дугласа в разговор на эту тему, он стоически отмалчивался.
– Я ушел от Келли, чтобы быть с тобой. – Вот все, что он сказал. – Все остальное тебя не должно волновать.
– Но как же ваш ребенок, Дуглас? Келли, наверное, очень страдает.
– Не знаю, – огрызнулся Дуглас. – Мы с ней это не обсуждали. И я не намерен делать это.
– Разве можно так легко, без объяснений, бросить женщину после стольких прожитых вместе лет? – недоумевала Бекки. – Ты должен был хотя бы поставить ее в известность о том, что происходит.
– Этот вопрос закрыт, – отрезал Дуглас. – Ты получила все, что хотела: меня, этот дом и ребенка. Лично мне тоже ничего больше в жизни не нужно. Достаточно того, что Келли и так однажды едва не разрушила наше счастье. Прошу тебя, не вспоминай больше об этом.
Бекки, хотя и не переставала об этом думать, на эту тему с Дугласом больше не заговаривала. Подобно миллионам других бывших любовниц, сумевших увести мужчину из семьи, она задавалась вопросом: если он так поступил с женой, то что помешает ему когда-нибудь сделать это снова? Как можно уйти от супруги, которая ждет ребенка, даже не объяснившись с ней?
Однако, опять же подобно миллионам других бывших любовниц, через некоторое время она сумела выкинуть эти мысли из головы. Дуглас теперь принадлежал ей, а уж она ошибок его бывшей жены не повторит, и это самое главное.
В тот вечер Бекки превзошла самое себя, чтобы устроить Дугласу настоящий праздник. Приготовила его любимые яства – цыпленка-гриль (разумеется, без кожицы) с зеленым салатом (Дуглас где-то вычитал, что зелень предохраняет от рака предстательной железы), купила бутылку его любимого вина «Пойяк Шато» урожая 1983 года и несколько видов сыра. Расставила по всей кухне подсвечники, зажгла свечи. Бекки долго ломала голову, устроить ужин в кухне или в столовой на первом этаже. Однако в конце концов решила, что сидеть вдвоем за огромным столом, рассчитанным на двадцать персон, нелепо, если надеешься на интимное общение.
Кухня, как и остальные помещения гигантского дома, была своего рода шедевром дизайнеров, но алюминиевые полки, раковина и американский холодильник делали ее холодноватой на вид. Мраморный пол и стол со стеклянной столешницей лишь усиливали это впечатление. Бекки и Дуглас ели вместе редко, и ей хотелось сделать этот ужин чем-то особенным, запоминающимся. В последнее время Дуглас целые дни пропадал на работе, и признаки стресса, который он постоянно испытывал, бросались Бекки в глаза.
Домой он заявился довольно поздно, поцеловал Бекки и осведомился про Фредди.
– Он давно спит сладким сном, – ответила она.
Дуглас, как типичный любящий отец, отправился в детскую спальню и нежно поцеловал младенца. Одно из редких мгновений проявления чувств.
Придя на кухню, он уселся напротив Бекки, и она налила ему стакан вина.
– Опять трудный день выдался, да, милый? – сочувственно спросила она.
Дуглас кивнул.
– Я снова встречался с Биллмором, – сказал он. – Сделка с «Фостерс» должна быть завершена в течение двух недель. Все идет своим чередом. – Дуглас терпеть не мог обсуждать деловые вопросы дома. – Однако меня беспокоит какое-то неясное предчувствие. Что-то не так, Бекки, но я никак не могу понять, что именно.
– Ты просто слишком устал, милый. Нам нужно куда-нибудь съездить отдохнуть.
– Не раньше чем договор с «Фостерс» будет подписан и я избавлюсь от этих негодяев из совета директоров. Тогда, быть может, нам с тобой и удастся вырваться на несколько деньков. Африканское воззвание тоже должно сыграть нам на руку. Блестящая рекламная акция.
– Сегодня вечером звонил Аарон, – сказала Бекки. – Они очень довольны телевизионным роликом. «Маклейрдс» даже собирается выдвинуть его на премию. Здорово, да?
– Премии тираж не повышают, – ворчливо отозвался Дуглас.
– По-моему, дорогой, тебя еще что-то гложет, – обеспокоенно заметила Бекки.
Дуглас снова кивнул.
– Сегодня днем я получил бумаги от адвокатов Келли. Она наняла Митчелла Монтэга, знаменитого специалиста по бракоразводным процессам. Я надеялся, что мы с ней все обсудим и уладим мирно, но когда предложил оставить ей квартиру и миллион фунтов наличными, она только засмеялась и бросила трубку.
– Сейчас ей слишком больно, – сказала Бекки. – Она ранена, потому настроена так агрессивно. Пройдет время, страсти улягутся, и тогда ты с ней договоришься.
– Ты не знаешь Келли, – вздохнул Дуглас. – Она не успокоится, пока не добьется своего. Не пойму, как она узнала про этот дом и про Фредди? Мы ведь, кажется, приняли все меры предосторожности. Боюсь, Бекки, у меня появились враги. Но вот кто они? Просто не представляю, кому я так сильно мешаю, что со мной хотят разделаться.


Эндрю Карсон сидел за обеденным столом в своей квартире, со всех сторон обложившись документами. В ближней стопке были аккуратно подобраны копии расходных ордеров по всем гонорарам, выплаченным «Санди» и «Дейли» за последние два года Ребекке Кершоу, родственнице Дугласа. Для сравнения были приложены отчеты по доходам других внештатных авторов. Соседняя кипа бумаг содержала копии материалов, которые представила Ребекка за этот период. Почти на каждом третьем из них было начертано: «Отвергнуть!»
Возле следующей стопки документов громоздились аудиокассеты, ни одна из которых не была подписана. Карсон взял верхний лист. Это была расшифрованная запись разговора Ленни Стрейнджлава с Джорджиной по поводу статьи про Блейкхарста. На первой странице была лишь одна цитата, набранная гигантским шрифтом:


ТОНИ ПРЕКРАСНО ОСВЕДОМЛЕН ПРО РОМАН ДУГЛАСА С БЕККИ, ПРО ТО, ЧТО ОНА ЖДЕТ РЕБЕНКА, И ПРО БОЛЕЕ ЧЕМ СОМНИТЕЛЬНЫЕ СДЕЛКИ, КОТОРЫЕ ТВОЙ ШЕФ ЗАКЛЮЧАЕТ. ЕСЛИ ТЫ РАЗЗВОНИШЬ НА ВЕСЬ СВЕТ ПРО ИСТОРИЮ С ДЕТЬМИ И ЛЮБОВНИЦУ ТОНИ, ТО ЕМУ ПРИДЕТСЯ РАССКАЗАТЬ ПРО БЕККИ.
Далее следовали цветные фотокопии газетных полос, подготовленных по указанию Джорджины. Тех самых, которые она показывала Ленни Стрейнджлаву. Заканчивалась расшифровка записи словами:
ПО НЕПОНЯТНЫМ ПРИЧИНАМ «САНДИ ТРИБЮН» ТАК И НЕ ОПУБЛИКОВАЛА ЭТИ МАТЕРИАЛЫ.
Но предметом особой гордости Карсона была следующая стопка, над которой он пыхтел дольше всего. Это был макет первой полосы «Дейли трибюн» с кричащим заголовком:
СЕРИЙНЫЙ ОБМАНЩИК
Ниже располагался эффектный коллаж, в центре которого был ухмыляющийся Дуглас. Его окружали бывшие жены, Бекки, а также бывшие любовницы. Всего – двадцать женщин. О каждой из них приводились краткие сведения: имя «жертвы» и обстоятельства ее знакомства и расставания с Дугласом.


Общая подпись гласила:
НИ ОДНА ИЗ НИХ ЕМУ НЕ ДОВЕРЯЕТ.
А ВАМ – СТОИТ ЛИ?
Последняя, самая толстая кипа бумаг содержала копии платежных документов и переписку Купера с генералом Лораном Мосикой, которые раздобыл Петейсон. Все эти документы были размножены в тринадцати экземплярах. Взяв верхнюю стопку, Карсон сунул бумаги в коричневый конверт и прилепил к нему самоклеящуюся этикетку, на которой значилось:


«Строго конфиденциально


Питеру Смиту,
главному редактору
“Сан”»


В следующий конверт вместе с аналогичным набором документов была вложена одна из дюжины аудиокассет. Всего Карсон подготовил двенадцать таких конвертов, каждый из них был адресован какому-либо члену совета директоров «Трибюн», исключая Дугласа. На последнем конверте Карсон написал собственное имя.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грязные игры - Плейтелл Аманда


Комментарии к роману "Грязные игры - Плейтелл Аманда" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100