Читать онлайн Маскарад, автора - Питерс Натали, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Маскарад - Питерс Натали бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.92 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Маскарад - Питерс Натали - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Маскарад - Питерс Натали - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Питерс Натали

Маскарад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
ДЕНЬ БАСТИЛИИ

Фоске послышались далекие раскаты грома. Стоявшие у ее локтя чашка и блюдце стали мелодично позвякивать. Ее разобрало любопытство, она подошла к окнам и распахнула их. Над городом стояло чистое июльское небо. Однако вдоль идущей рядом с домом улицы бежали мужчины и женщины. В руках у некоторых были топоры и дубинки.
– Куда вы так спешите? – крикнула она им вслед. – Что случилось?
Но никто из толпы даже не поднял головы. Она громко повторила вопрос. На этот раз одна из женщин услышала ее и, запыхавшись, визгливо ответила:
– К Бастилии! У Бастилии идет бой!
Под гофрированной тканью корсажа сердце Фоски превратилось в крохотную ледышку.
– Бой? – повторила она, надеясь, что что-то не поняла. – Есть пострадавшие?
Но женщина уже исчезла, будто листок с дерева, унесенный порывом ветра.
Сдвинув брови, Фоска прикрыла окна и перешла в гостиную. Создавалось впечатление, что в Париже все время бурлят какие-то беспорядки. Но где Раф? Прошлой ночью он не возвращался домой, даже не дал ничего о себе знать. «Ему безразлично, – подумала Фоска, – что я ужасно волнуюсь». Но, может быть, он ничего не сообщил, потому что пострадал сам или – того хуже…
Фоска сердито отбросила нелепые мысли. Раф знает, как постоять за себя. Будь он дома, обязательно бы сказал ей: «Фоска, помни, мы здесь не просто так. Париж – моя лаборатория, а наука, которую я постигаю, – революция».
Фоске Париж наскучил и разочаровал ее. Вместо духа просвещенности она встретила здесь смятение и беспорядки. Вместо остроумия – революционные разглагольствования и лозунги. Вместо мод – кокарды и трехцветные эмблемы освобождения.
Они приехали в Париж в начале мая. Весь город гудел. Заседавшие в то время Генеральные штаты – созываемое королем высшее сословно-учредительное учреждение – пытались решить некоторые отягчающие страну проблемы, и все разговоры в городе вертелись вокруг этого.
Наиболее часто обсуждался тезис: «Что такое третье сословие? Ничто. Чем оно должно быть? Всем!»
Неужели купцы, банкиры и торговцы должны быть «всем»? И велась дискуссия – постоянная, непрерывная – о правах человека, коррупции дворянства и духовенства, о взымаемой католической церковью десятой части урожая и налогах, о беспомощном короле и его влиятельных министрах.
Раф проявлял себя во всем блеске. Ему казалось, что он попал на свою духовную родину. Он немедленно разыскал якобинцев, имена которых ему назвал Томассо Долфин, и вступил в радикальную организацию – «Братство человека». Здесь он встретил единомышленников – бунтовщиков и мечтателей и бесконечно обсуждал надвигающуюся бурю.
Фоска не нашла себя. Их тайный побег значительно отличался от того, как она его себе представляла, – даже после сделанных ей Рафом осторожных предупреждений. Она ничем не могла выдать их пребывание в Париже. Ей приходилось изучать незнакомый язык и привыкать к новому городу с его странными обычаями. Пока Рафа не было дома – а его не было большую часть времени, – ей не с кем было общаться, кроме своей горничной – туповатой деревенской девицы.
Когда она выходила за покупками, то оказывалось, что в лавках нет никаких товаров. Ей хотелось бы побродить по Парижу, однако Раф запретил ей делать это, предупреждая о сопряженной с такими прогулками опасности. Повсюду болталось много солдат, говорил он, и хорошенькая женщина, пусть даже в сопровождении горничной, представляла для них большой соблазн. У Рафа же не было времени, чтобы куда-нибудь выходить с ней. Он занимался изучением революционной обстановки.
Раф привез для Фоски книги, которые в Венеции читать было запрещено. Правда, она и там имела к ним доступ, но такой возможностью не пользовалась, поскольку излагаемые в них идеи не представляли для нее интереса. Теперь она их читала от отчаяния и скуки. Она даже занялась рукоделием, к которому раньше относилась с презрением. Но сейчас оно помогало ей убивать время. Жизнь внезапно лишилась всех прелестей, которые некогда так ее привлекали. Здесь не было званых вечеров, азартных игр, сплетен, походов по лавкам, посещения друзей, театра.
Театры в Париже не работали, у людей не было даже хлеба. Этого Фоска никак не могла понять. Что значат театры во время голода? Театр помогает забыть трудности, что уже само по себе хорошо. Но Раф объяснил ей, что было бы несправедливо, чтобы богачи развлекались, в то время как беднота голодает. Единственное, что осталось, это любовные игры с Рафом. Но ей теперь не удавалось заниматься ими столько, сколько хотелось. Раф был целиком занят резолюцией и проводил больше времени с якобинским «Братством», нежели с ней.
Она чувствовала себя обделенной, хотя пыталась это никак не проявлять, не хотела сердить Рафа. Молчание часто нависало между ними, окутывало их совместное времяпрепровождение. Некогда в Венеции они тратили на беседы едва ли меньше времени, чем на занятия любовью. Но сейчас, когда исчезла необходимость придумывать хитроумные шаги, когда их не окружали шпионы, когда исчез страх разоблачения, осталось мало общих тем для разговоров. Раф не обсуждал с ней проблемы революции, ибо одно упоминание этого слова вызывало ее враждебность. Фоска не пыталась посвятить Рафа в детали своего ничем не наполненного дня, боялась, что ее натянутый разговор покажется ему жалобой.
Встревоженная Фоска ходила взад и вперед по комнате, и ее все неотступней охватывал ужас, что с Рафом случилось нечто страшное. Он отсутствовал целый день и ночь, а также часть следующего дня. У Бастилии – превращенной в тюрьму древней крепости – шли бои. Раф никогда не избегал столкновений. Он должен был быть там. Возможно, он ранен. Его, может быть, уже нет в живых. А она ничего не знает.
Фоска надела шляпку, накинула легкую шаль и быстро вышла из квартиры. День был довольно теплым, но ее знобило от страха.
Фоска не знала, где находится Бастилия, но как только она вышла на улицу, поток спешивших людей увлек ее за собой. Они шли по узким переулкам, которые оставались темными даже в яркие солнечные дни, мимо закрытых ставнями таверн и лавок. Всюду Фоска встречала нищету, которая, как она была уверена, не существовала в Венеции. Она шла вдоль куч грязи и отбросов, чуть не споткнулась о дохлую собаку. Ее поприветствовал какой-то пьянчуга и схватил за платье нищий калека. Она отмахивалась от визжащих женщин и потных рабочих и видела в их лицах нечто, порожденное голодом и отчаянием.
По мере того как Фоска приближалась к месту столкновений, толпа становилась все гуще. Грохот выстрелов пушек и ружей почти оглушал. Потом неожиданно все умолкло, и на поле боя наступила жуткая тишина.
Над Фоской нависла тень почерневшей от времени крепости. Это и была Бастилия, в которой, как рассказывал Раф, долгие годы томились Вольтер, Дидро, тысячи других людей. В толпе распространился слух о том, что комендант Бастилии капитулировал. Дикая радость охватила людей. Они стали подбрасывать в воздух свои головные уборы. На улицах начались танцы. Древний символ тирании и угнетения пал.
– Смотрите, смотрите! – выкрикнул кто-то. – Вон там заключенные!
Фоска вытянула шею. Ей удалось увидеть лишь вызывающую жалость группу из семи одетых в тряпье мужчин. Они моргали от яркого солнечного света и, казалось, не осознавали, что же им делать с неожиданно обретенной свободой.
Толпа нажимала. Фоска чувствовала, как на нее давят высокие стены, жар, шум, смрадный дух пота. И еще новый тяжелый запах – запах крови. Она увидела лежащие под стенами крепости тела. То были мертвецы. Некоторые, судя по форме, были охранявшими Бастилию швейцарскими солдатами. Остальные – рядовые граждане, простой люд.
Сердце Фоски сжалось. Рафа нет в живых, вдруг пришло ей в голову. Она вырвалась из зажавшей ее толпы и бросилась на землю рядом с оказавшейся ближе всего к ней окровавленной фигурой. Когда она перевернула труп, то увидела, что у того нет лица. Она закрыла глаза и обеими руками зажала рот. Когда ослаб приступ тошноты, Фоска приказала себе не поддаваться женской слабости. «Надо найти Рафа», – решила она.
Фоска пробиралась между телами. Она была здесь не одна. К этому времени и другие женщины стали искать мужчин, как всегда по окончании битв. Временами раздавался раздирающий сердце крик: кто-то из женщин обнаруживал, среди мертвецов родного мужчину.
Один раз Фоску остановил раненый, чтобы узнать, не видела ли она крупного итальянца с темными волосами и глазами. Вопрос был бессмыслен. Фоска едва понимала по-французски. К тому же в Париже почти у всех были темные волосы и глаза.
Когда люди увидели, сколько их сограждан убили швейцарцы, их ликование сменилось гневом.
– Швейцарские убийцы!
– Повесить Лонея!
Их отвратительные крики внушали страх. В самом центре площади Бастилии собралась толпа. Фоска не могла разглядеть, что там происходит, и продолжала свой мучительный путь. Вновь раздались, теперь уже ликующие, возгласы. Женщины, что были рядом с ней, взглянули наверх и пронзительными криками выразили одобрение.
Над толпой раскачивалась насаженная на пику окровавленная голова.
– В Ратушу! – кричала толпа.
– Покажем королю голову ублюдка!
Язык у отделенной от туловища головы вывалился. Глаза, словно от удивления, были широко раскрыты. Длинные и темные волосы покрыты спекшейся кровью. Из обрубка шеи продолжала капать кровь.
– Рафаэлло! – задыхаясь, закричала Фоска. Гул толпы отдавался грохочущими волнами в ее ушах. Свет солнца померк в глазах.
Оказавшись высоко на башне, выходившей в сторону дворца, Раф увидел женщин, рыщущих между телами, сложенными у стен Бастилии. Одна из них была в платье цвета первых весенних листьев, а волосы ее отсвечивали под солнечными лучами как отполированная медь.
– Фоска! – прошептал Раф. Он пришел на огромную площадь как раз в тот момент, когда разгневанная толпа добивала дубинками коменданта Бастилии. Раф был там, когда Лонею отсекли голову и торжествующе подняли на пике на всеобщее обозрение. Раф не мог остановить их. Да и никто – даже армия короля – не усмирил бы разбушевавшихся людей.
Раф пробрался через скопище жаждавших крови и нашел Фоску, распластавшуюся на мертвом теле швейцарского гвардейца. Раф назвал ее по имени, и Фоска приоткрыла трепещущие веки. Он обнял ее, и она дрожащими пальцами вцепилась в его рубашку.
– Я думала, что вас уже нет в живых, – сказала она задыхаясь. – Голова… голова… похожа на вашу!
– Вы с ума сошли, – сердился он. – Что вы искали здесь? Во имя всех святых…
Она вздрогнула и закрыла глаза. Он приподнял ее и теперь уже мягче сказал:
– Все в порядке. Давайте выберемся отсюда.
– Не надо было разрешать ей идти сюда в таком состоянии, – заметила старуха, которую он, проходя мимо, оттеснил плечом. – Только у беременной может быть лицо такого приятного зеленого оттенка! – отвратительно захихикала она.
Раф вывел Фоску из сутолоки.
– Сейчас мне уже лучше, – сказала она. – Опустите меня, пожалуйста, на землю.
Он выполнил ее просьбу, но продолжал поддерживать, пока она не стала прочно держаться на ногах. Фоска потеряла шаль и шляпку. Волосы ее взмокли и растрепались, а платье запачкалось в грязи, покрылось пятнами крови и разорвалось. Раф был тоже взъерошен и испачкан. Его одежда была пропитана потом и забрызгана кровью.
Они устало смотрели друг на друга печальными глазами. Потом Раф обнял ее за плечи, и они, ни слова не говоря, отправились домой.
– Мне очень жаль, что вы все это увидели, – сказал он грубовато, когда они наконец оказались в квартире. – Не надо было туда ходить.
Фоска бессильно опустилась на диван напротив окон.
– Вы не пришли домой, – объяснила она. – Я боялась, что с вами что-то случилось.
– Простите меня. Я собирался кого-нибудь послать предупредить… Вчера был безумный день… Я не спал всю ночь. – Он налил из стоявшего на серванте графина стакан воды и поднес ей.
– Кто был тот человек? – спросила она. – Мужчина, которого?.. – Ее рука тряслась. Она пролила воду себе на колени.
– Комендант Бастилии маркиз де Лоней.
– Зачем? – недоумевала она. – Зачем надо было это делать? Они напомнили мне воющих животных, которые жаждут крови. – Фоска внимательно посмотрела на Рафа и прищурилась. – А вы… Вы помогали убить его? Помогали?
– Нет, Фоска. Конечно, нет. Я даже не думал…
– Вы отрезали ему голову?
– Я не делал этого! Прошу вас, Фоска…
– Вы пошли сражаться, чтобы помочь им. Почему? Ведь вы даже не француз. Впрочем, я упускаю из виду, что вы состоите в обществе «Братство человека»! Не признаете деления на классы, национальности. Дескать, все люди – братья. Побратимы по крови.
– Мне очень жаль погибших, – сказал он твердо. – Мне жаль де Лонея. Но никакая борьба не обходится без жертв, Фоска. Без гибели невинных людей.
– Нет, – заметила она, – вы такой же, как и все! Вы, наверное, даже гордитесь собой и счастливы, что были там! Вы одобряете то, что произошло!
– Народ потерял свои голоса. Мы боялись потерять все. Теперь наши противники будут вынуждены выслушать нас. С этой точки зрения я одобряю то, что произошло. Лучше и быть не могло.
Она медленно покачала головой.
– Я больше вас не понимаю. Я считала вас добрым и хорошим человеком. Немножко мечтателем, но, во всяком случае, не дикарем. Но вы… вы такой жестокий. Животное!
Он глубоко вздохнул.
– Вы расстраиваетесь из-за пустяка, Фоска.
– Из-за пустяка? Вы считаете жизнь человека пустяком?
– Этого бы не случилось, – сказал он, стараясь сдерживаться. – Но толпа непредсказуема. Это была первая демонстрация ее силы, и успех ударил ей в голову.
Она, открыв рот, смотрела на него в упор. Ее губы начали подергиваться.
– Ударил… ей в голову! – повторила она и тут же рассмеялась.
– Перестаньте, Фоска! – Он схватил ее за плечо. – Прекратите!
– О Боже мой! – произнесла она с болью в голосе. Слезы ручьем лились у нее из глаз. Мгновением позже ее стали сотрясать рыдания. Он пытался обнять ее, но она вырвалась. Он сел на другой конец дивана и ждал, когда уляжется буря. В этот день Фоска переутомилась, полагал он.
– Мне не нужно было ни в коем случае привозить вас сюда, – сказал Раф. Он знал, что уделял ей мало внимания, в радостном возбуждении от пребывания в Париже, он забыл обо всем: о Фоске, их любви, их будущем. Он знал, что ей нелегко, но не сделал ничего, чтобы помочь.
– Вы меня ненавидите? – рыдала Фоска. – Потому что я одна из них! Вы хотели бы… и мне отрезать голову!
– Глупости, Фоска, – сказал Раф резко. – Я люблю вас. Больше, чем когда-либо. Я поступал необдуманно. Мне жаль.
– Нет, вам лишь жаль, что вы связались со мной. Вы не любите меня. Я вам не нужна. Ваша новая любовница – Революция. Теперь в вашей жизни для меня нет места!
– Еще до отъезда из Венеции я предупреждал вас о том, как все будет, – жестко сказал он. – Вы тогда прикинулись, что вам достаточно одной любви.
– Я не прикидывалась! – Она подняла свое заплаканное лицо. – Я любила вас. Люблю! Но от вас я сейчас не получаю любви. Нисколечко! Я потеряла вас. Вы ушли к ним. – Она махнула рукой в сторону окон. – Вы возвращались домой только поспать. Я не осуждаю вас. Но все, что окружает меня здесь, мне противно, отвратительно, мерзко!
На самом деле они сняли чудесную квартиру – светлую, прекрасно обставленную. Но сейчас Фоска была не в состоянии оценить это по справедливости.
– Я так редко вас вижу! – плакала она. – Вы проводите все время с этими противными людьми, обсуждая всякую ерунду.
– Вы не понимаете, что произошло сегодня, – серьезным тоном заметил он.
– Нет, я понимаю, что, когда собираются вместе люди, готовясь совершить насилие, они забывают о том, что в них есть нечто человеческое. Вы думаете, что, почувствовав вкус крови, они не захотят снова пролить ее? Вы не смотрели в их лица? А я смотрела. И вы хотите быть частью этой толпы? Это вызывает отвращение! Уходите от меня. Уходите! Поезжайте в Версаль и убейте короля! Отрежьте сотню голов, тысячу. Я не стану останавливать вас! – Она закрыла лицо руками.
– Послушайте, Фоска. Я знаю, что вам приходится тяжело. Незнакомый город. Взбаламученное общество. Вам трудно понять вещи, которые важны для меня. Мне больше, чем вам, не понравилось то, что произошло сегодня. Но я был не в силах их остановить. И никто не смог бы сделать это. Они были уже не способны прислушиваться к голосу разума. Вместе с тем иногда ради того, чтобы заставить общество сбросить с себя старые привычки и создать новый мир, необходимо прибегнуть к насилию и борьбе.
– Но что плохого в том, чтобы оставить все как есть? – настаивала на своем Фоска. – Люди достаточно счастливы. Если они хотят хлеба, дайте им хлеба, но не разрешайте брать его силой. Они должны осознать, что не всем суждено родиться дворянами. Точно так же, как не всякий человек может родиться красивым и умным. О Боже, я не могу больше выслушивать ваши проповеди.
Он придвинулся к ней и ласково взял ее руки в свои. Фоска вырвала их.
– Не прикасайтесь ко мне! – прошипела она. – Нельзя было влюбляться в дикаря. Язычник! Убирайтесь от меня! Грубый, вульгарный и отвратительный человек! Вы просто… грязный еврей!
Она бросила это слово, вложив в него всю свою ненависть, всю силу охвативших ее чувств. Раф побледнел. Фоска прикусила язык, но было уже поздно. Она никогда бы не могла взять свои слова обратно или смягчить нанесенное ею оскорбление.
Раф спокойно встал и вышел из комнаты. Она с отчаянием услышала, как дверь на лестницу захлопнулась.
Она сама прогнала его прочь. Она вела себя как ведьма, как сука, не лучше тех женщин у Бастилии, которые визжали, требуя крови. Она тоже жаждала крови, но хотела убивать как благородная дама, чтобы кровь не была видна. Убивать словами, только словами. Ведь она убила своего отца словами. Ее укоры больше, нежели что-либо другое, подтолкнули его на самоубийство. Ее слова оказались острее кинжала.
Шум на улице у дома постепенно стихал. Теперь до нее доносились лишь отдельные голоса. Шли часы. Она по-прежнему сидела на диване. Бремя несчастья было почти осязаемо, будто ее тело отягощали гири. Солнце двигалось по небосклону, и по комнате побежали тени. Фоска почувствовала прохладу.
Она даже не поняла, что он вошел в комнату. Услышала, как он тихо произнес ее имя. Она быстро встала. Раф стоял в дверном проеме. На его лице была написана робость. Под мышкой он зажал огромный букет красных роз.
– Я бы пришел раньше, – сказал он, – но в поисках роз пришлось обойти чуть ли не половину этого проклятого города.
Она открыла объятия, и он бросился к ней. Они и смеялись, и плакали, и тесно прижимались друг к другу.
– Вы вернулись ко мне, хотя я вела себя так ужасно! Клянусь, что никогда и ни за что не буду так разговаривать с вами. Я говорила не то, что думала.
– Нет, Фоска, это моя вина. Я поступал как эгоист…
– Но почему я не способна довольствоваться тем, что мы имеем, а всегда хочу большего? Ведь это гораздо лучше, чем таиться от шпионов или красться по темным переулкам! По крайней мере мы ничего не боимся.
– Да, – сказал он ласково, – по крайней мере мы ничего не боимся.
– Я думала о том, что бы я делала без вас, – сказала она. – Я не хотела бы вернуться в Венецию. Лоредан дал бы мне развод, но на мне никто бы не женился.
– Вы могли бы пойти в монастырь, – ехидно предложил Раф.
Она ему ответила, однако, серьезно:
– Нет, туда бы меня не приняли. Во всяком случае, сейчас. Мне предстоит родить ребенка, Раф. Вы сердитесь? Та старуха была права. Вы меня ненавидите? Я боялась сказать раньше…
– Боялись? – Он тихо поглаживал ей щеку. – Боялись меня? О, Фоска, вы даже глупее, чем я предполагал. Я счастлив, очень счастлив. А вы уверены? Когда? Почему вы мне не сказали раньше?
– Потому что говорю сейчас, – рассмеялась она. – Я уверена. Я же беременна не впервые в жизни. Наш сын родится в апреле.
– Наш сын! – усмехнулся он. – Как вы уверены!
– Да. Можно, мы назовем его Рафаэлло?
– Нет, евреи никогда не называют своих детей в честь живых родственников. Ведь когда Смерть придет за старым Рафаэлло, она может перепутать и взять с собой молодого. Мы назовем его в память о вашем отце.
– Орио? – Фоска сморщила нос. – Это имя мне никогда не нравилось…
– Тогда назовем его по имени моей матери, Даниэллы. Даниэль.
– Хорошо. Мне нравится Даниэль… О, я так люблю вас! – Она крепко его обняла. – Я думала, что вы рассердитесь.
– Почему я должен рассердиться? – удивленно спросил он. – Я считаю, что это замечательно!
– Как почему? Из-за ваших революционных дел. Вы посчитали бы, что у нас недостаточно денег и вы не хотели бы связать себя с семьей, настоящей семьей с ребенком…
– Но, Фоска, вы и есть моя семья. Вы моя настоящая жена.
– Не совсем так. Я не могу выйти за вас замуж, пока жив Лоредан.
– Но нам не так уж нужны свадебные церемонии. Мы женаты перед лицом Бога, и Он дал нам ребенка, доказывая этим, что одобряет наши поступки. Мы, Фоска, принадлежим друг другу.
Он погрузил лицо в душистое облако ее волос и на миг забыл о призывах истории и революции. Он нужен Фоске. Фоска – его жена, мать его ребенка. Он ответствен прежде всего перед ними.
– Мы уедем из Парижа, – решил Раф. – Сейчас здесь слишком опасно. После сегодняшнего дня положение ухудшится. Поедем в Англию. Денег у нас пока вполне достаточно, и к тому же я всегда смогу работать. Мы вполне в состоянии продержаться.
– Я должна буду выучить еще один язык! Но вы же там заскучаете. Ведь в Англии нет революции.
Раф усмехнулся:
– Возможно, удастся расшевелить народ и там.
– Я очень счастлива, – вздохнула она. – Я была глупа. Вы правы, Раф. Я слишком глупа. Меня не за что любить.
– Вы не глупы. У вас просто нет достаточного образования. Но я буду по-прежнему стараться, – обещал Раф. – Не беспокойтесь.
– Значит, наше положение не безнадежно? Мы сумеем преодолеть наши противоречия?
Фоска сплела руки вокруг его шеи и легла на спину, укладывая его на себя. У нее были теплые, возбуждающие поцелуи. Он почувствовал, что в нем пробуждается желание.
– Может быть, нельзя? – прошептал он. – Это не повредит ребенку?
– Отнюдь нет, – успокоила его Фоска. – Им это нравится.
– Лгунишка. Хотите сказать, вам нравится. Он пытался уклониться, но она не отпускала его.
– Я счастлив, Фоска, – сказал он. – Как никогда в жизни.
– И я счастлива. Мы скоро уедем из Парижа?
– Прямо сейчас. Поездка может оказаться трудной. Нельзя откладывать.
Она соблазняюще извивалась под ним и целовала его в губы.
– А теперь замолчите, – прошептала она, расстегивая пуговицы на его брюках.
Раф задрал ее юбки до самой талии.
– Вы знаете, кто вы? Похотливая маленькая сучка. Не уверен, что вы подходящая мать для моего ребенка.
– Теперь об этом уже поздно беспокоиться.
Она сделала глубокий вдох, когда он вошел в нее. Он старался быть особенно нежным, но она лишь смеялась над ним и разжигала его. В конце концов она довела его до такого возбуждения, что он забыл о своей решимости быть осторожным и взял ее грубо, добиваясь удовлетворения их страстного желания.
А потом, гладя его темную голову, она сказала:
– Мы больше никогда не будем так счастливы, как сейчас.
– Фоска, трусиха, – пробормотал он, засыпая. – Не пытайтесь устанавливать пределы нашего счастья. У него нет пределов.
Когда стемнело и на улицах стало спокойней, они приняли ванну и вышли пообедать в расположенный рядом маленький ресторан. После обеда они прогулялись вдоль Сены.
Раф не мог скрыть своего интереса к событиям сегодняшнего дня, а Фоска снисходительно улыбалась, пока он разговаривал со своими друзьями.
– Простите меня, – сказал он, возвратившись к ней. – Мне нужно было узнать, что произошло. Как раз сейчас идет заседание Ассамблеи. Дворяне соглашаются на уступки.
– Я не имею ничего против, – сказала она, стискивая его руку. – До тех пор, конечно, пока революция – ваша вторая, а не первая любовь. Может быть, дойдем до собора?
Они пошли вдоль реки до собора Парижской богоматери, смутные белые очертания которого на маленьком островке напоминали большой корабль.
– Я люблю это место, – сказала Фоска. – Церковь… Вода… Напоминает Венецию. Как вы думаете, мы когда-нибудь вернемся туда?
– Не знаю, – сказал Раф искренне. – Я тоже скучаю по ней. По морю, по людям. Никогда не думал, что так может быть, но я скучаю даже по гетто.
– Теперь мы самые настоящие изгнанники, правда? – заметила Фоска, изумившись собственной мысли. – Странная штука – жизнь. Но зато мы вместе. Что бы ни случилось…
– Не пора ли вернуться, – сказал Раф. – Вечером оставаться на улице небезопасно. Они опьянены своими успехами и способны на непредсказуемые поступки.
Они пошли в обратном направлении домой. Говорили о будущем, о ребенке, о своей жизни в Англии. Теперь над ними не нависало молчание.
Воды Сены плескались о берег. Звук этот напомнил им обоим о домах, которые они покинули, и жертвах, которые принесли ради того, чтобы быть вместе.
Раф вдруг забеспокоился. Ему показалось, что он слышал позади звук шагов. Правда, когда он оглядывался, то никого не видел. Раф решил, что его подозрения – результат усталости. «Мы в полной безопасности», – подумал он.
Внезапно на них напали. Кто-то набросил на голову Фоски капюшон и привязал ее руки к бокам. Последнее, что она увидела, была рука, вонзающая блестящий кинжал в спину Рафа. Последнее, что она услышала, – собственный голос, пронзительно прокричавший его имя.


Весь долгий путь до Южного побережья Франции Фоску держали с завязанными глазами и кляпом во рту. Позже она подумала, что ей, должно быть, подсыпали снотворное в вино, ибо большую часть времени она проспала. Стражи сняли с нее повязку лишь после того, как ее поместили на борт судна и заперли в крошечной каюте. Она бросилась на закрытую дверь и колотила в нее до тех пор, пока не разбила в кровь кулаки. Фоска выкрикивала имя Рафа и умоляла своих похитителей сказать, жив ли он.
Путешествие было коротким – только до Западного побережья Италии. Потом они опять завязали ей глаза, дали какое-то зелье и дальше поехали в карете. Она потеряла счет времени и понимала только, что стояла ночь. У нее сохранились лишь обрывки воспоминаний, звук воды, ударяющей о борт судна, который она расслышала, когда ее понесли вниз по сходням, скрип постромков, раскачивание экипажа. Потом был еще один, правда, более короткий, переезд по морю.
Она проснулась в постели. В комнате стоял сумрак, и Фоска сперва никак не могла понять, где находится. Она попыталась присесть, но у нее началась жуткая рвота. Она заглянула под кровать и успела вовремя нащупать ночной горшок. Фоска была не в силах стоять. Она не могла даже присесть, поскольку ее тут же рвало и у нее кружилась голова. Измученная, она откинулась на кровати в ожидании, когда к ней вернутся силы.
В дальнем углу комнаты светила одна-единственная свеча. Постепенно глаза Фоски стали привыкать к темноте, и ее рассудок прояснился. До нее дошло, что она оказалась в своей прежней комнате во дворце Лоредана. Фоска ощупала кружева, которыми была отделана ее ночная рубашка. Эту рубашку она оставила в Венеции, уезжая.
– Эмилия! – тихо позвала она. – Эмилия, вы здесь?
Никто не ответил. Она с трудом приподнялась и слабо дернула за шнур звонка. Никто не появился.
Фоска не знала, который час. Небо за окном было темным и бархатистым. Она не имела никакого представления о том, какое число. У нее было лишь два ощущения – немота в руках и ногах и острая боль в голове в области глаз.
Рафаэлло… Фоску охватило чувство понесенной утраты. «Он мертв», – решила она. Убит агентами мужа, которые силой доставили ее обратно в Венецию. Счастью – такому быстротечному и полному – наступил конец. Здесь, в своей комнате, все минувшее представилось сном. Мысли об этом причиняли ей невыносимую боль. Она уснула.
Когда она на рассвете проснулась, то обнаружила, что в голове у нее прояснилось. Она поднялась на постели и проковыляла к маленькому окну, выходящему на огибающий дом канал. Фоска заметила нечто странное. Однако ей понадобилось не меньше двух минут, чтобы понять, что окно снаружи было забрано в решетку, которой раньше не было. Рама окна была прочно закреплена гвоздями.
Фоску охватила паника, и она перешла на другую сторону комнаты, которая выходила во двор. Ведущие на небольшой балкон длинные – от пола до потолка – двустворчатые французские окна были заперты на замки, а к их открывающимся фрамугам были также прикреплены решетки.
Она с тягостным чувством села на край кровати. Тюрьма. Красивая комната стала тюрьмой. Она встала и попыталась открыть небольшую дверь в гардеробную позади кровати. И та оказалась запертой на ключ. Фоска тянула и дергала за ручку, но открыть ее так и не сумела. У нее опять перехватило дыхание, и она попыталась подавить подымающийся в душе ужас.
«Это абсурдно, смешно. Дурной сон», – решила она. Надо снова лечь в постель. Еще немного поспать, а когда она проснется, убеждала себя Фоска, то обнаружит, что она вновь в Париже, в постели вместе с Рафом. Он будет лежать рядом – надежный и теплый. Он будет медленно и глубоко дышать, а она станет смотреть на него и, возможно, разбудит. Он немного приподнимется и заворчит, так как захочет еще поспать, а она рассмеется и поцелует его. Он обнимет ее и скажет, чтобы лежала спокойно. Она подчинится ему и задремлет, радуясь приятному ощущению тепла его тела и его близости.
Фоска подошла к двери, которая вела в коридор. Но и та, естественно, была заперта на ключ. Она яростно заколотила по ней, а потом приложила ухо и прислушалась. «Почему никто не явился? Где они все? – размышляла она. – Чего хочет Алессандро Лоредан? Свести меня с ума?» Сердце Фоски глухо стучало.
Она вернулась в постель и со всей силы дернула за шнур звонка. Было так тихо, что Фоска смогла услышать перезвон колокольчика, раздавшийся где-то в глубине дома. В таком положении она никогда еще не оказывалась. Обычно повсюду слышались беготня и суматоха слуг. Сейчас – полная тишина. Все спокойно. Раздается лишь ее прерывистое дыхание.
Она попыталась успокоиться и получше все обдумать. Был конец июля или начало августа. Значит, на лето все выехали на виллу Лоредана, расположенную на материке, рассуждала Фоска. Дом в городе закрыли, и в нем не осталось ни одной живой души, кроме нее.
«Лоредан привез меня сюда, чтобы уморить голодом и довести до смерти», – думала она.
Венеция опустела. Дворяне покинули ее, разъехались по деревням, чтобы переждать там период спада воды в каналах и распространяющуюся из них вонь. Они стремились укрыться от жары и скуки, охватывавшей город летом.
Вся жизнь переместилась на материк. Там бушевал вихрь приемов и обедов, маленьких театральных представлений. Кое-кто занимался охотой. Отдыхающие посещали друг друга, ездили верхом, лениво катались на лодках по реке. Под звездным небом устраивались концерты и танцевальные вечера. Банкеты были так многолюдны и обильны, что каждое блюдо подавалось в отдельной комнате. Привлеченные реками бесплатного вина и грудами щедро приготовленной еды, повсюду бродили орды людей – часть из них были друзьями, другие – незнакомцами, немногие – просто паразитами.
В Венеции остались только бедняки. В эти дни свои загородные виллы имели даже буржуа, вынужденные подражать более обеспеченным людям. По опустевшему городу рыскали, как крысы, обедневшие дворяне. Согласно разрешению Совета десяти, они носили маски, стараясь с их помощью скрыть стыд и позор нищеты. В городе осталась лишь беднота. И она – Фоска.
Она уселась на шезлонг напротив холодного камина. Что же теперь делать? Она чувствовала себя больной и очень слабой. Даже для того, чтобы взывать о помощи. Да и в любом случае ее никто не услышал бы. При закрытых окнах в комнате становилось все более душно. На губах и лбу Фоски появились капли пота. Она подумала, что опять приближается приступ тошноты. Она доковыляла до кровати и достала из-под нее ночной горшок, в который ее стошнило ночью. Он был пустым и чистым.
Значит, пока она спала, в комнате кто-то побывал. А следовательно, в доме она не одна. Кто-то следил за тем, в чем она нуждается.
В замке повернулся ключ, и дверь отворилась.
В комнату вошла крупная, грузная женщина. В руках у нее был поднос, прикрытый белоснежной салфеткой. Фоска почуяла запах свежесваренного кофе и булочек. Женщина поставила поднос на небольшой столик около кровати и повернулась, чтобы уйти.
– Подождите! Вернитесь! – громко сказала Фоска. – Пожалуйста, не уходите.
Она бросилась вслед за женщиной и схватила ее за руку. Женщина с удивлением смотрела на нее.
– Кто вы? – требовательно спросила Фоска. – Где Эмилия? Мой муж… мой муж здесь?
Женщина бессмысленно смотрела на нее, потом показала на свои уши и открытый рот и покачала головой. Фоска сообразила, в чем дело. Женщина была глухонемой.
Она вышла из комнаты, плотно прикрыла дверь и заперла ее на ключ. У Фоски возникло дикое желание расхохотаться. Ничего не скажешь: Алессандро Лоредан – гений коварства. Для обслуживания Фоски он разыскал глухонемую.
Ну что же, по крайней мере, он не собирался уморить Фоску голодом. Еда под салфеткой была свежей и издавала приятный аромат. Теплая булочка. Апельсин. Горшочек творога. Запах еды вызвал у Фоски рвоту. Она выпила немного кофе, и ее опять вырвало.
Через час женщина вернулась с кувшином горячей воды и несколькими полотенцами. Она унесла поднос с нетронутой пищей. Фоска вымылась в тазу у умывальника. Вода была для нее подходящей. Она хотела бы вымыть голову, но у нее не было сил сделать это. Даже легкое умывание утомило ее.
Она завершила процедуру, и больше ей делать было нечего. В комнате совсем не было книг – даже Библии, чтение которой могло бы помочь ей задуматься о своих грехах. Не было и принадлежностей для рукоделия. Фоска опять легла в постель и немного поспала.
Ее страж появился в полдень, сразу же после того, как закончился перезвон колоколов. На обед ей подали омлет, фрукты и вино. Фоска жестом дала понять, что она хотела бы вымыть голову, и глухонемая кивнула. Во второй половине дня она принесла еще воды и мыло. Она также принесла чистую ночную сорочку, чистые простыни и графин питьевой воды.
День тянулся медленно. После обеда Фоска почувствовала себя лучше, ее больше не тошнило. Она нервно ходила по комнате в ожидании Лоредана. Фоска не сомневалась, что он придет, дабы позлорадствовать по поводу ее страданий и насладиться ее унижением.
Поздно вечером глухонемая принесла ужин. Фоска, испытывавшая страстное желание услышать хоть чей-то голос, стала поперек двери и попыталась помешать служанке уйти.
– Послушайте и попытайтесь понять. Где Лоредан? Хозяин. Я должна немедленно увидеть его. Вы понимаете? Вы ему скажете?
Крупная женщина прищурилась и медленно направилась к Фоске, которая стояла не шелохнувшись, надеясь, что сможет вытащить ключ из кармана фартука служанки. Она бросилась к ней, но женщина схватила ее одной рукой за талию и легко устранила со своего пути. Фоска услышала поворот ключа.
Она стала дубасить в дверь кулаками.
– Будьте вы прокляты, Алессандро! Я знаю, что вы здесь! Придите и покажитесь, трус несчастный!
Ответом ей были молчание и ужас, окутавшие ее так же, как туманы, порой опускающиеся на Венецию осенью и в начале весны. Фоска глубоко вздохнула и сдержала навертывающиеся на глаза слезы. Он пытался сломить ее, унизить, заставить молить о прощении. Ну что же, ему это не удастся, ведь она – Долфин, дворянка. Ее роду сотни лет. Лоредану ее не согнуть, не уничтожить. Она не станет пресмыкаться перед ним.
– Я клянусь, Раф, – прошептала она в темноту, – я никогда не предам тебя. Никогда не отрекусь. Я не жалею о том, что случилось. И никогда не пожалею. Я спасусь от Лоредана, увезу нашего ребенка из Венеции, и мы сюда никогда не вернемся.
Следующий день был повторением первого. Третий тоже. Фоска чувствовала себя плохо и большую часть времени провела в постели. Простыни пропитались потом. Жара в комнате казалась нестерпимой. Когда женщина подала обед, Фоска жестом дала ей понять, что хочет открыть окно. Та ее поняла, но покачала головой.
– Будьте вы прокляты! – прокричала Фоска, вернувшись на свое место. – Мне нечем дышать! Я открою окно! Вы меня слышите?
Она взяла небольшой стул и швырнула его во французские окна, выходящие на внутреннюю сторону палаццо. Для ее привыкших к тишине ушей грохот прозвучал оглушающе. Почти немедленно дверь в коридор открылась. Вошла все та же служанка, но теперь в сопровождении крепкого мужчины в крестьянской одежде. Они быстро собрали осколки и осмотрели комнату и ее лично, чтобы убедиться, что фоска ничего не прячет на случай побега.
– Вы тоже глухой? – спросила Фоска мужчину. – Или просто грубиян? Почему вы не разговариваете со мной? Он вас поставил на страже у двери? Вы должны прислушиваться к любому моему движению? Тогда скажите ему, что я не собираюсь кончать жизнь самоубийством! Я не убийца – он убийца! Скажите ему, что мне понятно, почему у него не хватает смелости взглянуть мне в лицо! У него руки в крови!
Мужчина проигнорировал ее гневную тираду, если и расслышал ее. Он и женщина вышли из комнаты. Обжигающий ветер ворвался через разбитые окна. В комнате стало еще жарче. При закрытых окнах было прохладнее.
Фоска ухватилась за край решетки и стала трясти их. Но они были прочно вделаны в оконные проемы.
– Алессандро! – закричала она. Голос эхом отдавался от мрамора и стекла внутреннего двора. – Послушайте, Алессандро! Я знаю, что вы здесь. Я не жалею ни о чем. Я люблю его! Я буду всегда любить его, даже если он мертв. Вы – убийца. Я донесу на вас Совету десяти, инквизиторам, народу. Вы не сможете вечно держать меня под замком. Вам придется заставить меня замолчать, как вы заставили замолчать его. Придется убить и меня, Алессандро!
Она упала на кровать, обессилев от жары и отчаяния. Ненависть к Алессандро Лоредану превратила в камень ее сердце и душу. Но ненависть упрочила волю и усилила решимость. Несколько часов она лежала неподвижно и вспоминала свою жизнь: детство, школу, отца, брак. Ту ночь, когда она отказала Лоредану в его праве мужа. Холодный гнев на его лице.
«Как угодно, синьора. Полагаю, мы можем появляться вместе?»
«Как угодно!» До появления Рафа она жила как в аду. Любовь пробудила в ней жизнь и надежду. Она никогда не позволит умереть своей любви.
Она положила руку себе на живот. Он был еще плоским. Но ребенок там уже был. Их сын. Даниэль.
Темнота опустилась на притихший дом и опустевший город. За горизонтом прогремел гром, и прохладный бриз освежил вспотевшую кожу. Она радостно вдохнула морской воздух. Пошел небольшой дождь. Дворы, переулки, каналы Венеции издавали запахи цветов, сырой пыли, старых воспоминаний.
Она хотела думать о Рафе, вспоминать его, но возникшая в ней внутренняя боль была слишком сильна. Он мертв. Воспоминания о нем лишь породят отчаяние. А она этого не хотела.
Открылась дверь. Она даже не взглянула в ее сторону, будучи уверена, что пришла служанка с ужином.
– Добрый вечер, Фоска.
Она затаила дыхание. Итак, муж наконец пришел. Она медленно приподнялась и взглянула на него. Он стоял примерно в трех метрах от кровати. Она прищурилась от света фонаря, который он принес с собой.
– Пришли навестить заключенную, – произнесла Фоска насмешливо. – Как это милосердно с вашей стороны.
– Женщина сказала, что вы больны. Мне очень жаль.
– Причина, должно быть, в зельях, которыми они меня напоили. У вас хорошо подготовленные агенты, синьор.
– Действие лекарства вскоре прекратится, и вы почувствуете себя лучше.
– Вы, очевидно, хотите, чтобы я выглядела здоровой и готовой к казни. Вы полагаете, что коль скоро я выздоровею, то буду кричать еще пронзительней. Вас ждет разочарование, синьор. Я не собираюсь умолять о пощаде. Да и вы не испытываете желания проявить милосердие.
– Я вижу, ваш разум не пострадал от лекарств, – сказал Алессандро и поставил фонарь на каминную полку. – Ваш язык остер как всегда.
– О да. Но вы отпустили мне три дня, чтобы я могла обдумать все формы оскорблений. У меня наготове целый шквал, который я обрушу на вас, когда меня потащат на виселицу.
Он сдвинул брови.
– Вы так много говорите об убийстве, Фоска.
– А разве вы его не наметили для меня? Вы убили Рафаэлло. Теперь убьете меня. Глухая женщина не сможет никому ничего рассказать. Ну давайте, насаживайте меня на ваш нож. Привяжите к ногам свинцовый груз и столкните в лагуну. Вполне безопасно. Никто не увидит вашего преступления.
– Я не убийца, Фоска, – сказал он спокойно.
– Вы убили Рафаэлло! – хрипло воскликнула она. – Вы терзаете меня. Почему вы не оставили нас в покое? Мы вам не делали зла. Теперь же будет громкий скандал.
– Вас доставили сюда агенты инквизиторов, – сказал Алессандро. – Не мои люди. Всем делом заправляли инквизиторы, и они поступили весьма любезно, не бросив вас в тюрьму. Вашу судьбу они доверили решать мне.
– Как великодушно, – с издевкой усмехнулась Фоска. – Ну и что же вы намереваетесь сделать со мной, когда я в вашей власти?
– Прошу вас, Фоска, не будьте столь мелодраматичны, – вздохнул Алессандро.
Он сел в кресло рядом с кроватью, скрестил руки на груди и вытянул длинные ноги перед собой. Фоска внимательно наблюдала за ним. Странно, но рога у него не выросли. Фоска мысленно наделила его столькими сатанинскими чертами, что реальный Лоредан выглядел теперь разочаровывающе обыденным.
– У вас всегда была тяга к мелодраме, а точнее, к плохой английской романтической литературе, – сказал он. – Полагаю, это вы унаследовали от своего отца. И подозреваю, что сложившаяся ситуация лишь разожгла пламя преувеличений.
– Я не преувеличивала свою любовь к Рафаэлло Леопарди, – бесстрастно произнесла она. – И я не преувеличиваю свое обещание: я не намерена каяться и никогда вновь не стану вашей женой. Мне безразлично, что вы собираетесь сделать со мной. Я ни о чем не сожалею. Если бы могла, то завтра же убежала бы с ним. Но вы его убили. Я вам этого никогда не прощу. Никогда.
Алессандро хранил молчание. Дождь усилился, и порывы ветра заносили через разбитые окна капли в комнату. Сидя на кровати, Фоска чувствовала их на лице. Это освежило ее и придало новые силы.
– Но мы не убили его, – спокойно возразил Алессандро. – Он жив. И очень бодр.
В ней затеплилась, но потом погасла искра надежды.
– Вы лжете.
– Нет. Зачем убивать его? Ножевая рана ослабила его. Агенты – хорошие специалисты. Они не убивают, если на то нет прямого приказа.
Во рту у нее пересохло. Она облизала языком губы.
– Но тогда где же он? – спросила она. – Вы держите его в одной из своих ужасных тюрем? В какой? Скажите. С ним все в порядке? Он сильно ранен? Скажите мне!
Алессандро покачал головой и ничего не ответил. Фоска встала с кровати и нетвердыми шагами приблизилась к нему.
– Так эту пытку вы приготовили для меня? Говорите, что не знаете. Хотите, чтобы я думала, будто Рафаэлло гниет в тюрьме, под свинцовой крышей? Вы хотите свести меня с ума. Вы лжете! Он мертв! Мертв!
– Нет, он в тюрьме, которую называют «Могилой». Его судили и обвинили в предательстве.
– В предательстве! – У Фоски перехватило дыхание. – Он не совершил никакой измены!
– Он был связан с якобинцами, иностранными революционерами, врагами нашей Республики, – выпалил Алессандро. – Подобные контакты строго запрещены. Он по всей справедливости приговорен к смерти, но время казни пока не установлено.
На Фоску обрушилась волна надежды и предчувствие нового ужаса. Она закрыла глаза и упала на колени. Она чуть ли не хотела, чтобы Раф был уже мертв. Ничего нет ужаснее «Могилы», камеры смертников. В их первую ночь она и Раф шутили по поводу этой тюрьмы. Он сказал, что за связь с ней его могут бросить туда.
Фоска предположила, что Рафа казнят прилюдно, после того как дворяне вернутся со своих загородных вилл. Однажды ей пришлось увидеть казнь. Это было случайно, когда Антонио потерял бдительность. Мужчину повесили между двумя пилонами, установленными в конце Пьяцетты вблизи Моло. Солдаты проткнули его мечами и оставили умирать. Он обвинялся в измене.
Она тихо застонала.
– Нет, нет! Это жестоко, ужасно! Вы не должны допустить этого! – Фоска простерла руки к своему мужу. – О Боже мой, Алессандро, умоляю вас, заклинаю отпустить его на свободу! Клянусь, я сделаю все, что вы скажете. Буду вам хорошей женой, настоящей женой. Всю свою оставшуюся жизнь!
– Не думаете ли вы, что немного опоздали с подобными обещаниями? – спросил он.
– Нет. Нет. Выслушайте меня, – сказала она, поднявшись с пола, она приблизилась к нему и взяла его руки в свои. – Я знаю, что они осудили его из-за меня, поскольку я бросила на вас тень позора и бесчестья. Это не его вина, Алессандро. Я соблазнила его. Именно я – распутница, ветреная женщина.
Он недоверчиво хмыкнул.
– Алессандро, убедите их выпустить его, – упрашивала она. – Я буду вашей служанкой, вашей рабыней. Буду преклоняться перед вами всю свою жизнь. Клянусь! Вы на меня сердиты, и вы правы. Я понимаю и прощаю вам все дурное, что вы причинили мне, и смиренно прошу вас понять и простить мои прегрешения. Когда-то я вас любила. Помните? Я полюблю вас снова. Вы же знаете, я не похотливая женщина, а, как вы говорили, страстная.
Он выпрямился в кресле и молча наблюдал за ней. Его лицо ни разу не дрогнуло. Она не знала, что он думает. Впрочем, она никогда не знала этого.
Фоска продолжала гладить его руки, ощущая, какие они сильные и напряженные, как сталь. Он чувствовал на щеке ее дыхание и тепло ее тела. Ночная сорочка была из прозрачного шелка и прилипала к ее потной коже. Он видел темные соски, темный треугольник между ног. Его сердце учащенно забилось.
Глаза Фоски засверкали ярче, она приоткрыла губы и тесно прижалась к нему.
– Поверьте, Алессандро, – прошептала она. – Я забуду его. Я буду любить вас, только вас.
Фоска развязала ленточки, скреплявшие спереди сорочку, и она опустилась до талии.
– Посмотрите, ну посмотрите же, что я вам могу дать, – выдохнула она. – Я еще красивая. Разве не так? Я красивей, чем была тогда, когда мы с вами впервые познакомились. Помните? Тогда я была ребенком, который полюбил вас. Сейчас я уже не дитя. Я могу сделать вас счастливым. Вы больше никого не захотите. Никогда. Это могло быть так чудесно, Сандро. Чудесно.
Ее губы трепетали у уголков его рта, как крылья ночной бабочки.
– Вы же хотите меня, хотите! Мы проводили бы вместе такие прекрасные ночи – вы и я.
Она легко потерлась обнаженной грудью о руку Лоредана, положила ладонь между его ног и расстегнула его атласные брюки. Она улыбалась тепло и блудливо.
Лоредан почти поверил ей. Хотел верить. Ее пальцы гладили его, и он задрожал, а она все шире расплывалась в улыбке. Алессандро вдыхал ее пряный женский запах. Она опустила свою увенчанную яркой копной волос голову. Он закрыл глаза и схватился за подлокотники кресла. С его губ слетел стон.
Он поднял голову и сильно ударил Фоску между грудями. Она распласталась на спине на полу и пристально смотрела на него. Он встал над ней.
– Мерзкая шлюха, – тяжело выдохнул он. – Бесстыжая сука! То, что вы не разрешали мне иметь по своему супружескому долгу, теперь готовы охотно дать ради того, чтобы спасти этого еврея! Вы гадкая. У вас нет никакой гордости!
– Действительно нет, когда речь идет о нем! – выкрикнула она. – Я сделала бы все, чтобы спасти его, даже продала бы себя как проститутка мужчине, к которому испытываю отвращение. Вы мне, Алессандро, противны!
Не глядя он со всего маху ударил ее кулаком по лицу. Она снова упала на спину. Но даже когда кровь засочилась в уголках ее рта, она улыбалась. Она приподнялась, опершись на локоть, и в изумлении покачала головой.
Лоредан потерял контроль над собой. В Венеции дворянам запрещалось применять свою власть против людей, не обладавших ею. Человека могли привлечь к суду за избиение его собственного слуги. Мужчины редко прибегали к физическому насилию и искали другие способы для разрешения конфликтов. До сих пор он никогда не поднимал в гневе руку на другого человека. Что же с ним случилось?
– Я, Алессандро, жду от него ребенка, – хрипло сказала Фоска. – Его сына. Я принесу ему сына. – Она захохотала.
Он побледнел как мел. Глаза озарились холодным, мертвенным светом. Пристальный взгляд остановился на Фоске, и она умолкла. Она испугалась и, готовясь защищаться, согнула ноги в коленях.
Лоредан резко опустился на одно колено рядом с ней. Она в ужасе закричала и попыталась отползти в сторону. Но Алессандро настиг ее, схватил за волосы и притянул обратно. Она подумала, что он переломит ей шею. Он в ожесточении целовал ее, изо всех сил прижимая к полу.
Фоска стала задыхаться и попыталась оттолкнуть его. Она извивалась, и он снова ударил ее, на этот раз ладонью. Она упала плашмя, застонала, прикрывая руками кровоточащее лицо. Он сел верхом на нее и двумя руками разорвал сорочку.
Буря уже разразилась над домом, и их обдало порывом холодного ветра. Ее белое тело трепетало. Темные соски будто насмешливо уставились на него, напоминая невидящие глаза. Он положил руки ей на талию и сильно нажал большими пальцами. Ей стало трудно дышать – правда, больше от страха, чем от боли.
«Он собирается выдавить из меня ребенка», – подумала Фоска.
– Не надо, прошу вас!.. – пронзительно закричала Фоска.
Он снова ударил ее. Она издала стон и, не сопротивляясь, легла под него. Он шарил руками по ее телу. Его движения не были чувственными, скорее осознанными, как у человека, желающего определить физические возможности своего противника.
Его мужское достоинство набухло и, казалось, излучало злость. Он неожиданно загнал его между ее напряженными ногами и яростно навалился на Фоску всем своим весом. Ей хотелось кричать, но из ее рта не вырвалось ни звука.
Лоредан схватил ее груди и свирепо впился в них ногтями. Его лицо исказилось бешенством. Он совсем не походил на хладнокровного государственного мужа, который всего несколько мгновений назад спокойно сидел в кресле. «Он сошел с ума. Он убьет меня», – подумала Фоска.
Лоредан наконец подался назад, и она решила, что он оставит ее. Но он схватил ее за плечо и грубо перевернул на живот. Потом руками раздвинул ей ягодицы и с силой вошел в нее. Невыносимая боль охватила Фоску, и она громко зарыдала. Казалось, ее разрезали на две части.
Он неожиданно оставил ее, плачущую, на полу и, спотыкаясь, дошел до двери. Фоска услышала, как дверь открылась и закрылась. Щелкнул замок.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Маскарад - Питерс Натали



Жаль,что у Натали Питерс издано всего три чудесных романа.Все превосходные.В "Маскараде" они были женаты,но жили каждый своей жизнью.Таковы были жизненные принципы в Венеции тех лет.Но в конце любовь восторжествует.
Маскарад - Питерс НаталиНатали
10.12.2012, 13.53





Очень понравилось - и герои, и описание Венеции и исторических событий, и сюжет, и развитие отношений. Героиня, конечно, инфантильна, но это делает ее реальнее, впрочем, как и недостатки других действующих лиц. Возможно, буду перечитывать: 9/10.
Маскарад - Питерс Наталиязвочка
22.01.2013, 19.08





Чудовий роман. Перечитувала його кілька разів. Де можна знайти інші романи Натали Питерс?
Маскарад - Питерс НаталиМарина
5.03.2013, 19.17





Да простят меня оппоненты Но меня он не вдохновил. Скучный во всех отношениях.
Маскарад - Питерс Наталиксю
21.07.2013, 12.43





Roman potrjasajuwij- 10+
Маскарад - Питерс НаталиEdit
18.09.2013, 1.30





Уже люблю этого автора... Это надо уметь,- ни одного симпатичного персонажа, а читается взахлёб. Хотя нет, был один, но сказано автором, на весь город - всего два дееспособных венецианца, значит, господин Антонио, распишитесь в своей мужской несостоятельности... Эх, я уже сравнивала её с Маргарэт Митчел, которая наплевала на цензуру и историческую справку... В общем, если вы интересуетесь, читать ли Натали Питерс , попытаюсь осветить принципиальные особенности двух(уверена, что и трех) её книг:rn1. Раскачивается долго. Но т.к. приличные герои должны разбираться в своих чувствах лет 10, поскучайте глав семь.:-) "Маскарад" я чуть было не бросила, что не в моих привычках. 2. Рыцари без страха и упрёка - не наш профиль. К диалогу не приспособен физически, но всегда даму хотеть изволит! Если глупая артачится,- дубиной по голове и в пещеру... 3. Первый мужчина, он же единственный - нонсенс. Уважающая себя героиня должна сменить три постели и одну подворотню! Маскарад даже утомил малость: любовник\муж\любовник\моряк(!)\муж... Вообще, нежно и предано любить двоих - обычное дело. 4. Здоровая женщина хочет и может всегда! А не хочет - смотри п.2 5. В отношениях нельзя разобраться, пока прекрасной даме лицо не разобьют. Восстаёт во мне юношеский максимализм, но автор утверждает, что с милым рай и без зубов:-( 6. И то, чем я восхищаюсь, герои взрослеют. Им есть чего стыдится и в чем каяться, все живые и интересные, а приторного "Мы такие славные, но весь мир против нас" тут нет. Заметно, что мне хочется диалога, да? Не подскажете ли сайт? кто дочитал - спасибо)
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
1.02.2014, 22.27





SmallQueen, браво! Шикарная анотация на романы Питерс. И, главное, абсолютно точная. Спасибо.
Маскарад - Питерс Наталиren
21.05.2014, 13.11





Грустно все это
Маскарад - Питерс НаталиЛиза
21.05.2014, 15.10





Ой, ren, как приятно:) А приходите на Litmir.net Там я нашла то, что мне было нужно - возможность читать все комментарии заинтриговавших рецензентов.
Маскарад - Питерс НаталиSmallQueen
11.06.2014, 16.12





Роман суперский.Сложный и неоднозначный.Когда-нибудь перечитаю.Писательница одна из лучших на сайте.
Маскарад - Питерс НаталиОльга
22.11.2014, 21.28





SmallQueen прочитала аннотацию вашу-скажу вам браво....роман не почитала так как поняла что схема та же что и в Опасном окружении...хочу конечно еще сказать вот многим нравится слащаво..а некоторым хочется дубинкой по голове и в пещеру...а есть те кто хочет..слащаво дубинкой по голове и в пещеру..по мне..так в итоге результат один и тот же..хотя опять же повторюсь для разнообразия можно почитать..но не перечитывать...
Маскарад - Питерс НаталиНика
12.12.2014, 9.59





Не могу точно определить свою мысль о выборе Фоски, ведь любовь была и к Лоредану, и к Рафу. Плюсы и минусы имели чувства к им обоим. И я не смогла бы без последнего случая все таки решить для себя правильность выбора Фоски. Но случай все решил сам собой. Невероятно счастлива, что история Розальбы Лоредан оказалась лживой, просто во имя ее сына Алессандро. rnЕдинственной и решившей все (в противовес один голос) точкой стало то, что Раф был пропитан из нутри бунтарством, радикализмом, переменами, революцией хоть и за современные вещи ( сейчас которые кажутся правильными в современном мире) , но по истории любви они его желания этой революции сыграли ему в минус. Так как он хотел разрушить мир, частью которого была Фоска, его возлюбленная. Только это изменило ровно на один голос чашу весов "Раф-Лоредан".
Маскарад - Питерс НаталиДаша
6.01.2015, 0.57





Отличная книга...Фоска выбрала нужного ей мужчину...правда,немного нудновато в начале но потом, феерия чувств!
Маскарад - Питерс Наталивасилиса
23.07.2015, 13.18





Смело
Маскарад - Питерс Наталиольга
15.08.2015, 19.29





Замечательная книга о любви , о жизни . Все так естественно , вроде бы происходят грандиозные события, :падение Венеции , захват ее наполеоном , но все передано без излишного пафоса , Гг ои со своими слабостями и недостатками , они ошибаются , любят , ревнуют , боятся , сомневаются . роман полностью погоужает в эпоху и атмосферу Венеции 18 века , и как бы проэиваешь жизнь вместе с героями . Замечательный автор эта Питерс ,жаль мало романов написала , но зато какие романы !!!
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 9.57





Дорогие читательница , если знаете еще авторов подобных Натали Питерс , порекомендуйте !
Маскарад - Питерс НаталиПривет
13.06.2016, 10.06








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100